Ревизор: возвращение в СССР 64

Ревизор: возвращение в СССР 64
Серж Винтеркей

Ревизор: возвращение в СССР #64
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев, получив новые позиции сразу в двух серьезных учреждениях, КПК при ЦК КПСС и МИД, с удовольствием приступает к важной и ответственной работе. Между тем в Политбюро рассматривают его важную инициативу, поданную, как свою, Андроповым, да и в более узком кругу ему есть что предложить из других идей Ивлева

Серж Винтеркей

Ревизор: возвращение в СССР 64

Глава 1

Москва, конспиративная квартира КГБ

Артамонова вернулась обратно в ту же квартиру, в которой они проводили процедуру с детектором лжи. Ясно, что не при Диане ей нужно обсуждать её результаты.

Сотрудник ей тоже по имени-отчеству не был представлен, как и Диане. Ни к чему это. Протоколы безопасности одни для всех.

– Скажите, прошла ли моя подопечная ваш детектор лжи? – заперев за собой дверь, спросила его Артамонова.

– Прошла, хотя я и несколько озадачен.

– Что именно не так? – спросила с любопытством Артамонова.

Ей самой было интересно, как все это работает. Никогда раньше никто на ее глазах такой процедуры не проходил. И она была полна любопытства. Хотелось узнать как можно больше по поводу работы загадочного аппарата. Но конечно, самым важным вопросом было, нет ли у специалиста каких-то претензий к Диане. Ее самому ценному и перспективному агенту.

– Необычно то, насколько хладнокровно ваша подопечная держалась, – ответил ей сотрудник, неспешно упаковывая принадлежности от своего прибора в чемодан. – У меня здоровые мужики, которые по пятнадцать лет нелегалами за рубежом отработали, сидят и потеют, хотя тут совсем не жарко. На нервах все настолько. А ваша девушка, такое впечатление, что на прогулку с друзьями вышла.

Я вначале даже опасаться начал, что она какое-то сильное успокаивающее выпила. Есть, знаете ли, такой способ попытаться обмануть оборудование и специалиста. Но, к счастью, это я при помощи своего оборудования достаточно легко могу отследить. Не пила она ничего, это совершенно однозначно.

Просто, похоже, что нервы у нее абсолютно железные. Ну и совесть чистая, скрывать ей с её точки зрения абсолютно нечего. Вот она и порхала тут, как бабочка над цветами, совершенно ничего не боясь.

Артамонова уважительно кивнула специалисту, и сказала, что в принципе и сама была уверена, что её агент никаких проблем с лояльностью к Советскому Союзу и Комитету не испытывает. Но честно призналась, что тоже не ожидала, что Диана вот так красиво всю эту процедуру пройдет. И даже пожаловалась ему:

– Она была очень недовольна, когда на днях узнала, что ей придется сюда явиться. А потом вдруг сегодня, когда позвонила, уже совершенно иначе отреагировала…

– Значит, первоначально всё же она была недовольна, – с интересом переспросил специалист, наклонив голову и о чём-то раздумывая. – Похоже, у нее хорошо с дисциплиной. Когда она признала для себя, что это действительно нужно, то недовольство это полностью переборола. И пришла к нам уже спокойная, сосредоточенная, чтобы с блеском пройти всю процедуру.

– Похоже, что так, – согласилась Артамонова.

Дальше она начала с интересом расспрашивать специалиста, какие именно показатели снимает эта машина и откуда берётся такая уверенность, что соврать ей невозможно. Тот с охотой рассказывал. Тем более что знал, что ей его вместе с чемоданчиком потом нужно будет отвезти обратно в здание КГБ. Ну либо просто настроение у него было хорошее, а информация, которую она спрашивала, не являлась секретной. В конце концов полиграф вовсе не в Советском Союзе изобрели. Так что его устройством ни одну из зарубежных разведок удивить не удастся.

Артамонова, конечно, очень была довольна, что Диана с таким блеском прошла детектор лжи. Не получится, правда, выразить свое недовольство генералу Комлину, который приказал все это устроить, как теперь выяснилось, совсем зря. Не в той она весовой позиции, чтобы генералу замечания делать.

Но главное, что генерал убедится, что все его подозрения в адрес Дианы были совершенно беспочвенны.

Хотя нет… Вовсе не это главное. – подумала майор озабоченно. – Главное, чтобы Диана не обиделась и не перестала с комитетом сотрудничать. Перестать сотрудничать же можно по-разному. Демонстративно отказавшись и уехав в ту же самую Италию. Или можно просто активно изображать, что сотрудничаешь, но на самом деле, выезжая за рубеж, просто с мужем по паркам гулять и в магазинах новую одежду себе покупать. Это самый опасный вариант. Потому что тогда и каких-то санкций Диане предъявить невозможно. Она же просто спросит, в чем она виновата, что у нее не получается какую-то интересную информацию добыть, хотя она искренне пытается? Но толку от нее никакого в будущем не будет.

То, что Диана такая спокойная и даже в приподнятом настроении пришла сегодня на детектор лжи, нисколько Артамонову не успокаивало в отношении того, что проблемы от нее она из-за своей обиды может заполучить.

Она уже прекрасно изучила свою подопечную и знала, что в ней немерено гордости. Да и самая первая реакция, когда она ей сообщила о необходимости пройти детектор лжи, была очень даже показательна. Диана была практически в ярости в тот момент из-за того, что ей не доверяют. Ладно, дальше уже только жизнь покажет, насколько осложнит её работу с этим непростым, но способным дать блестящие результаты агентом непродуманная инициатива её начальства…

***

Москва, квартира Ивлевых

Приехали с Галией и детьми из зоопарка. Валентина Никаноровна тут же мне говорит:

– Павел, вам звонили из Министерства иностранных дел час назад. Очень просили перезвонить, оставили телефон.

О, похоже, что вскоре собираются в МИД все же заседание провести по какому-то вопросу, связанному с международной деятельностью, и хотят меня на него пригласить. Ну что же, корочка у меня уже с понедельника этого министерства имеется. Пора начинать её отрабатывать, если так.

Набрал тут же указанный на записке от Валентины Никаноровны номер телефона. Тут и имя-отчество тоже было указано, так что, когда трубку сняли, я тут же спросил:

– Извините, это Валентин Игнатьевич?

– Совершенно верно, – ответили мне.

– Это Павел Тарасович Ивлев. Вы меня набирали сегодня.

– О, Павел Тарасович, очень хорошо, что вы перезвонили.

Было слышно, как оживился голос моего собеседника, утратив некоторую безразличность, что была в нем до того, как я себя назвал.

– Мы собираемся провести совещание с привлечением экспертов из профильных подразделений в понедельник. – напористо сказал дипломат. – Скажите, в десять утра для вас удобно будет на него прийти? Я обзваниваю всех, кто привлечен к совещанию, чтобы определить время, которое лучше всего всем подойдет.

Я тут же прикинул. В понедельник с утра Межуев сказал у него быть в КПК. Даже если без пятнадцати девять мы там начнем, то очень вряд ли к десяти я уже смогу освободиться и до здания МИД добраться. Так что тут же ему ответил:

– К сожалению, у меня в это время будет важное совещание в другом месте, и оно продлится несколько часов. Освободиться смогу не раньше двенадцати.

– Хорошо, Павел Тарасович, – после секундной заминки ответили мне. – Я постараюсь изменить наш график и перенести его после двенадцати часов в понедельник. Позвоню вам сразу, как будут результаты.

Явственно проскользнуло в голосе некоторое недовольство, несмотря на то, что это профессиональный дипломат. Ну это дело понятное. У него наверняка в списке тех, кого он должен обзванивать, и должности тоже указаны. А я там значусь референтом. Да и голос у меня совсем молодой.

Так что с его точки зрения я должен был тут же сказать, что десять утра меня более чем устраивает, и я буду как штык у них в Министерстве иностранных дел. А я, получается, себя неожиданно для него повел, заявив, что в это время быть не смогу. И если все остальные на него уже согласились, то ему теперь предстоит их обзванивать, чтобы попытаться перенести совещание.

Ну да, более чем вероятно, что все остальные прямо на рабочих местах в МИД сидят, и он сразу же с ними это время согласовал. А я же в зоопарке был, вот он до меня последнего и дозвонился…

Но, с другой стороны, в МИД на полставки я пошел, только чтобы с Громыко не обострять ситуацию. Для меня это не ключевое направление. А вот Межуев из КПК, дав мне удостоверение аж инспектора, очень большой аванс в мою сторону сделал. Ну и, само собой, для меня очень важно использовать те возможности, которые мне работа в КПК даёт. Я же фактически там буду реализовывать те предложения, которые Межуев смог успеть согласовать с Пельше, насколько я понимаю. При удаче получится ускорить процессы модернизации промышленных предприятий в советской экономике, да еще и качество этой модернизации повысить. А это для меня по-настоящему важно.

А что касается МИД... Я примерно себе представляю, как все может пройти на этом заседании. Соберутся там, скорее всего, достаточно солидные люди. Может быть, даже бывшие послы. Хотя бывших послов не бывает. Они априори требуют к себе повышенного уважения и имеют на это право из-за богатого опыта дипломатической работы.

Услышу я в таком представительном собрании, к примеру, что-то, что мне не понравится, и выскажу другую точку зрения. И каковы шансы, что к референту, который с послами не соглашается, кто-то прислушается?

Я аж улыбнулся, когда про это подумал. Надо быть реалистом, шансы достаточно мизерные. Конечно, в любом случае я не собираюсь на совещании в МИД помалкивать и изображать послушного юного референта, которому и сказать-то нечего, потому что он просто ослеплен регалиями тех профессионалов, которые собраны для участия в этом совещании. Нет, я буду высказываться. Но каковы шансы, что меня услышат, и эта точка зрения будет поддержана?

Мало того, что моя должность на этом совещании точно будет самой низкой. Так у меня еще и возраст совершенно смешной с точки зрения матерых профессиональных дипломатов. Кроме этого, наверняка участники совещания достаточно быстро вычислят, что я в этом самом министерстве без году неделя. То есть у меня еще и профильного опыта работы практически нет. Вот такой примерно расклад меня в МИД и ожидает, если делать разумные предположения.

А у Межуева все, что я буду говорить, будет восприниматься очень положительно настроенным ко мне заместителем председателя КПК. Организации, весомость слова которой повыше МИД будет, по крайней мере, на внутриполитической арене. Правда, внешнеполитической ареной она практически и не интересуется.

Так что менять расписание, установленное мне Межуевым, ради совещания в МИД, я точно не намерен. Либо МИД пусть двигается, либо они совещаться там будут уже без меня.

Где-то через час дипломат из МИД мне перезвонил. Мы как раз с Галией собрались уже в ресторан выходить. Я уже даже и инструкции Валентине Никаноровне оставил, что дипломату сказать. На пороге меня уже практически поймал Валентин Игнатьевич.

– Павел Тарасович, – сказал дипломат, – совещание перенесли на двенадцать тридцать. На это время мы можем рассчитывать на ваше присутствие?

– Да, конечно, большое спасибо. Я обязательно буду. В какой кабинет нужно подойти?

– В 315.

Понял, что собеседник собирается уже, попрощавшись, трубку повесить, так что тут же его спросил:

– А можно хоть заранее узнать, о чем будет это совещание, чтобы быть готовым эту тему обсуждать?

– Да, конечно, – после некоторой паузы ответил тот. – Второго апреля, вы наверняка в курсе, умер президент Франции Помпиду. Ну и вы сами понимаете...

Ответ он хоть и дал, но очень уклончивый. Ну так и я понимаю, что по обычному городскому телефону полную повестку этого совещания он выдать мне никак не может. Спасибо и на том, что намек уже мне дал на то, что мы будем обсуждать. В принципе, как говорили римляне, умному достаточно.

Да, про то, что Помпиду умер, я в газетах читал. Припомнить бы еще, кто его сменит... Впрочем, решил, что специально не буду изучать ситуацию по ведущим французским политикам перед совещанием. Их до черта, еще запутаюсь. Послушаю лучше старших товарищей, которые будут передо мной выступать в понедельник. Они точно назовут определенные фамилии. Может быть, что-то в памяти и щелкнет, узнаю нужную среди них.

Так-то я, конечно, как совершенно нормальный человек, понятия не имею, кто во Франции был президентом именно после Помпиду. Но вдруг назовут какую-то фамилию, которая покажется знакомой? Все же, даже особо не интересуясь политикой, и будучи пацаном, я в СССР около телевизора постоянно вертелся, в том числе делами своими занимаясь, когда там новости шли. А что такое новости? Обязательно же международный блок в них имеется, а значит, фамилии самых важных зарубежных политических деятелей постоянно там звучат.

Поэтому есть достаточно неплохой шанс, что в моей прошлой жизни и фамилия нового французского президента, что придет к власти после Помпиду, десятки раз звучала, когда я неподалеку от телевизора находился. И память моя откликнется, если мне ее назовут на совещании в понедельник. Не может такого быть, чтобы президент, который по французским законам семь лет у власти находится, вообще мимо меня незамеченным прошел. На это и буду рассчитывать.

А так, естественно, определенные моменты по французской политике и экономике мне известны. Известно и то, что совсем уж кардинально французская политика после ухода де Голля от власти не менялась. Да, была некоторая фронда с США, но все же, как правило, французы послушно шли вслед за американцами по подавляющему большинству их действий на международной арене, поддерживая их. Единственное, что помню, в две тысячи третьем году, французы вместе с немцами вначале заартачились, когда американцы внезапно напали на Ирак под фальшивым предлогом. Но, насколько я помню, прошло буквально несколько месяцев, и Париж с Берлином снова прогнулись под американцев и сдали назад. И в итоге поддержали оккупацию Ирака.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/serzh-vinterkey/revizor-vozvrashchenie-v-sssr-64-74483678/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.