Саяна Горская
Вернуть жену. Ты должна вспомнить
Глава 1
Я совершенно не помню, какой была раньше.
Память — странная вещь. Она определяет, кто ты и из чего соткана твоя жизнь. Воспоминания — это якоря, которые удерживают нас в реальности.
Но что случится, если их забрать?
Я знаю, что меня зовут Яна. Знаю, что у меня есть муж, есть дом, есть жизнь, которая, вроде бы, принадлежит мне.
Но почему она ощущается чужой?
Почему, когда я смотрю на наши свадебные фотографии, я не чувствую ничего?
Почему иногда в моих снах мелькают лица, которых я не могу вспомнить наяву?
Мне остается только верить. Верить в свою историю, в свою семью, в себя.
Ведь если начать сомневаться в этом…
Что тогда останется?
***
Яна.
Медленно иду по залу, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала. Скольжу взглядом по лицам, спрятанным под масками, точно такими же, как и на моём лице.
Почти никого не узнаю, да и не стремлюсь к этому.
Мне просто приятно быть здесь.
В этом есть что-то странное, почти запретное — быть среди людей. Обычно наша жизнь проходит в уединении, но сегодня Борис позволил мне выбраться. Пусть и ненадолго.
Борис не одобряет такие вечеринки.
Он терпеть не может светские рауты и был бы рад остаться дома, но я настояла. Он не смог мне отказать, хоть и вздохнул тяжело, и даже закатил глаза, что позволяет себе крайне редко.
Зеркальные стены зала отражают тысячи огней, и от этого пространство кажется бесконечным морем света. Люстры светят мягко, бросая золотистые отблески на начищенный мраморный пол. Воздух пропитан ароматом дорогих духов, лёгкой горчинкой шампанского и шелестом роскошных платьев.
Подношу бокал с соком к губам и делаю глоток. Нахожу взглядом мужа — он стоит у одной из колонн, беседует с кем-то из своих деловых партнёров. Весь его вид говорит о том, что он хочет отсюда уйти, но терпеливо ждёт, когда я сама подойду и скажу что, мне уже надоело.
Поправляю маску.
Её бархатистая поверхность холодит пальцы. Мне нравится, что она закрывает почти всё лицо, оставляя открытыми только губы. Нравится эта игра в чужие личности, нравится возможность на несколько часов спрятаться.
От чего?
От самой себя.
Странно, но иногда мне кажется, что моя собственная сущность — чужая для меня.
Я знаю, кто я такая, но порой в отражении вижу женщину, которую не до конца понимаю.
Меня зовут Яна Вострова. Мне тридцать пять лет. Я жена Бориса Вострова, крупного бизнесмена и заядлого игрока в гольф. Я живу в его доме, веду спокойную и замкнутую жизнь, слежу за порядком и не задаю вопросов. Но иногда…
Иногда мне кажется, что что-то не так.
Как будто я — не я. Как будто я была кем-то другим когда-то.
Отгоняю эту глупую мысль. Возможно, мне просто скучно.
Кто-то задевает меня плечом. Теряю равновесие. Маска соскальзывает с моего лица и падает на пол.
— Прошу прощения! — Этот голос прошибает разрядом тока всё тело. — Не ушиблись?
Мужчина наклоняется.
— Нет, всё в порядке, ничего страшного.
— Я вас не заметил, прошу меня… — Протягивает маску. Поднимает взгляд к моему лицу и зависает с выражением глубокого шока. — Анюта?
— Нет, я…
— Аня, это правда ты?
От этого имени, произнесенного севшим, хриплым голосом мои внутренности почему-то делают кульбит.
— Нет, вы… Вы ошиблись.
Лицо мужчины искажается. Правильные черты ломаются, губы искривляются в презрительной ухмылке. На нём узкая маска, скрывающая лишь глаза, и отчего-то они кажутся мне знакомыми.
— Издеваешься надо мной, да? — Он смотрит на меня так, словно мир треснул пополам, словно его выдернули из одной реальности и бросили в другую.
Вырываю свою маску из его рук, резко разворачиваюсь и устремляюсь прочь, лавируя между людьми, ведущими праздные светские беседы.
Сердце разгоняется, внутри нарастает странная паника.
Он идёт за мной, я знаю это. Чувствую, как высверливает дыру в спине чужой тяжёлый взгляд. Плечи напрягаются, дыхание сбивается. Я ускоряю шаг, петляю между гостями, судорожно бегая взглядом по залу в поисках выхода.
— Анюта!
Почти срываюсь на бег, залетаю в соседний зал. Свет здесь тусклее, музыка тише, а людей почти нет.
Ныряю за колонну, прячусь в нишу, скрытую за тяжелыми фалдами бархатных штор. Прижимаюсь спиной к холодной стене. Моё сердце бьётся так громко, что кажется, мой преследователь наверняка его слышит.
Стараюсь не дышать.
— Аня!
Я сжимаюсь в истерическом желании уменьшиться до размеров пылинки.
— Анюта! — С надломом и отчаянием в голосе.
Он цедит отборные проклятия, резко и зло.
Тяжелые шаги удаляются.
Остаюсь в тишине. Пальцы дрожат, перед глазами выплясывают мушки. Медленно выдыхаю и осторожно выглядываю из своего укрытия.
Пусто.
На непослушных, негнущихся ногах возвращаюсь в зал к людям и почти сразу налетаю на Бориса.
— Где ты была? — В его голосе слышится напряжение.
— Я… Я осматривалась.
— Я потерял тебя из виду. Не исчезай больше так, хорошо?
— Да. Прости, — нервно облизываю сухие губы.
Борис пристально всматривается в моё бледное лицо.
— Всё в порядке?
Мне нужно сказать ему. Сказать, что какой-то мужчина назвал меня чужим именем, что он смотрел на меня так, будто нас что-то связывает.
Но я не говорю.
Борис и так слишком сильно тревожится за меня. Он не любит, когда я куда-то пропадаю, когда исчезаю из поля его зрения. Он боится за меня. Не стоит пугать его ещё больше.
— Конечно, всё хорошо. Но я... Я хочу уехать, — говорю вместо этого.
Борис расслабляется, проводит ладонью по моему плечу.
— Славно, — кивает он и вздыхает с заметным облегчением. — Я тоже. Ненавижу эти скучные вечеринки. Уйдём прямо сейчас?
— Да.
Он берёт меня за руку и ведёт к выходу.
Позвоночником чувствую чужой взгляд. Тяжёлый, цепкий, пронизывающий до самых костей. Не выдерживаю и оборачиваюсь.
Тот самый мужчина стоит чуть в стороне. Смотрит прямо на меня. Не моргает, не отводит глаз. Он медленно достаёт телефон и что-то говорит в трубку.
Сильней вцепляюсь пальцами в ладонь Бориса.
Мы уходим.
Но я уже знаю: этот мужчина из моей головы никуда не уйдёт.
Глава 2
Яна.
Выныриваю из сна резко, будто меня кто-то толкнул.
Несколько мгновений лежу неподвижно, вглядываясь в замысловатые узоры на потолке. Солнечные лучи пробиваются сквозь щель в тяжёлых шторах, но в спальне всё ещё полумрак. В особняке всегда темно.
Медленно перевожу взгляд на соседнюю подушку.
Пусто. Борис уже встал.
Касаюсь пальцами своего пульсирующего виска — странная тяжесть в голове не проходит.
И снова там этот мужчина.
Зажмуриваюсь, пытаясь вытолкнуть его образ из сознания, но он не уходит. Упрямо сидит там колючей занозой.
Какое мне вообще дело до незнакомца с вечера? С какой стати я о нём думаю?
Пытаюсь воспроизвести в памяти его лицо — тёмные глаза, жёсткие черты, искажённое чем-то похожим на боль выражение.
Анюта...
От этого имени по телу снова проходит дрожь.
Я Яна. Яна!
С раздражением сбрасываю с себя одеяло и поднимаюсь. Пора перестать забивать голову ерундой. Спускаюсь по широкой лестнице вниз, пальцами касаясь холодного деревянного поручня.
Каждое утро одно и то же — почти механические движения, гулкое эхо шагов в пустом холле, абсолютная тишина.
На стенах вдоль лестницы висят фотографии в тонких рамках.
Наша свадьба.
Я не люблю на них смотреть, но всё равно каждый раз задерживаю взгляд. На фотографиях я в пышном белом платье, а Борис в дорогом классическом костюме. Он обнимает меня за талию, склоняется ближе, а я…
Я улыбаюсь. Наверное, счастливо. Но всякий раз, когда я смотрю на эти снимки, у меня возникает странное чувство, будто это не я. Будто я смотрю на совершенно постороннюю женщину.
Может быть, это из-за амнезии. Может, это нормально — не чувствовать связи с прошлым, когда его у тебя просто нет?
Отворачиваюсь и спускаюсь дальше.
