— Что, день будет тяжелый? — спросила я с улыбкой.
— Во дворце каждый день тяжелый, — ответила она и замолчала, поняв, что сболтнула лишнее. — Госпожа Фэйра будет недовольна, если вы не выспитесь.
— Обязательно высплюсь, — пообещала я и направилась в спальню.
Лея сопровождала меня — загасила магические светильники, прикрыла мне ноги одеялом, хоть я и не просила ее об этом.
— Доброй ночи. И спасибо за все, ваша милость, — тихо сказала она прежде, чем выйти.
— Не за что, — улыбнулась я. — Можешь называть меня Белль. «Ваша милость» звучит весьма утомительно.
— Хорошо, ваша милость… то есть Белль, — поправилась Лея и выскользнула за дверь. А я, прикрыв глаза, почти мгновенно провалилась в сон — слишком много всего произошло за эти день и ночь.
Глава 2
С пальцев Даррела сорвался ледяной вихрь, пронесся через всю комнату и попал в учебную иллюзию нечисти, которую ученые обычно классифицировали как упыря первородного второго класса. Нечисть беззвучно взревела и растворилась, но на ее месте возникла новая иллюзия, более свирепая и верткая. Даррел метко ударил ледяным вихрем и по ней, а потом еще по одной нечисти, и еще, и еще… Обычно это было частью его тренировки как боевого мага, но сейчас наследный принц просто пытался успокоиться и монотонно посылал заклятие за заклятием.
Вид у него был встревоженный, а глаза метали молнии. На балу Даррел старался выглядеть спокойным, но на самом деле внутри бушевало ледяное пламя. И причин тому было три. Первая — ненормальный, кричавший в Мраморном зале о приближении тьмы и конце света. Вторая — отец, который не взял Даррела с собой на допрос, видимо, посчитав, как обычно, что он этого не достоин. Третья — его драгоценная невеста.
Еще один ледяной вихрь, и еще, и еще… Простой маг давно бы уже источил свои запасы, но не Даррел — его магический потенциал был огромен, и в резерве всегда находилось много магии. Всегда, за исключением Костяного леса, где он ослаб из-за отсутствия потоков светлой магии. Должно быть, Белль посчитала его слабаком. Как и отец.
— Я не слабак, — прорычал Даррел и отправил в очередную иллюзию нечисти такой мощный вихрь, что задрожали стекла. Арт и Кэлл, развалившиеся на мягком изогнутом диване, с удивлением на него посмотрели.
— Ты в порядке, Дар? — спросил Арт.
— В полном, — отмахнулся принц и закатал рукава белоснежной рубашки до локтей.
— Уверен? — отпил мятного чая телохранитель. В кои-то веки в его руке вместо оружия была чашка. Сам он откинулся на мягкую спинку, распущенные волосы падали на плечи.
— Оставь меня в покое, — поморщился Даррел.
— Наша принцесса капризничает, — хмыкнул Кэлл и тут же получил от Даррела простенькое заклятие. Однако сумел вовремя поставить щит, и оно, ударившись о невидимую преграду в воздухе, растворилось.
Серый дроу ехидно улыбнулся и запулил в принца ответным заклятием — они часто перебрасывались ими. Разумеется, Даррел легко отразил его, но это было ошибкой. Едва он это сделал, как заклятие Кэлла вспыхнуло искрами, и под потолком засияла надпись: «Я большой взбешенный дракон».
Даррел выразительно посмотрел на обоих. Арт и Кэлл весело засмеялись. Оставаясь наедине с Даррелом, из суровых телохранителей они превращались в его единственных друзей, с которыми он воспитывался с самого детства.
— Идиоты, — поморщился принц, сам с трудом сдержав смех.
— Успокойся, сядь, — улыбнулся Арт. — Как говорится, в ногах правды нет.
— Правды вообще нигде нет, если ты не заметил, — хмыкнул Даррел, плюхаясь между друзьями.
— Знаем-знаем, этот мир пропитан ложью, а ложь — кровь Темного бога, которую испил каждый живущий, — отмахнулся Кэлл, сидя на диване с ногами и продолжая чистить кинжал. Как и Арт, он был расслаблен и напоминал сейчас не грозного война, отнимающего жизни, а хрупкого паренька с платиновыми волосами, бронзовой кожей и хорошеньким личиком. Его выдавали лишь лиловые глаза дроу.
— Что тебя тревожит? Сумасшедший с воплями о Госте или высокородные, которые смели обсуждать твою невесту? — прямо спросил Арт.
— Мне плевать, кто и что про нее говорит, — вскинулся Даррел.
Парни снова расхохотались. Они знали, что это ложь. И Даррел знал. Только упрямо не хотел признавать.
— Мы помним, как тебе было плевать, — закивал Арт. — Ты их чуть было не поубивал ледяными кнутами. Истинное проявление безразличия.
— Думай, что хочешь, — отмахнулся Даррел.
— О, ты не понял, друг мой. Наш принц злится, потому что довел невесту до слез, — с милой улыбочкой сообщил Арту Кэлл. — Неужели она так не рада свадьбе?
— Должно быть, она единственная во всей империи, кто не хочет стать женой наследного принца, — хмыкнул тот.
— Бедный Дар.
— Нам так тебя жаль…
— Идите к эйху, — посоветовал друзьям принц.
— Зато он успокоил ее поцелуем, и, кажется, ей понравилось, — продолжал Кэлл. — Эй, расскажи, как целуется Белль?
— Потрясающе, — раздраженно ответил Даррел.
— Лучше, чем Ева? — спросил Арт.
— Наверняка лучше. Целоваться со змеями — не самое приятное, что может быть, — усмехнулся Кэлл.
Ева Шевер никогда ему не нравилась. И то, что принц начал тайно встречаться с ней, его напрягало. А вот Белль нравилась ему куда больше. Она была искренняя, а Кэлл чуял искренность, как пес — зарытые в земле кости.
— Да заткнетесь вы или нет? Меня тревожит не это. Меня тревожат слова того психа.
— Веришь в то, что с Севера грядет тьма? — спросил Арт.
— Я верю в новый заговор, — неожиданно серьезно ответил Даррел. — То, что устроил мой милейший дядя, было прикрытием для чего-то более серьезного.
О том, что его беспокоит и Белль, Даррел ничего не сказал. А что он мог сказать друзьям? Что все время думает о ней? Что не хотел, чтобы она плакала, танцуя с ним? Что едва не сошел с ума, целуя ее и прижимая к себе? Он не мог признаться им в этом. Он даже себе не мог в этом признаться.
Спустя пару часов в покои Даррела заглянул глава тайного отдела Элиот Ворн, которого принц с детства привык называть дядей Элиотом. Это был невыразительной внешности человек, который везде мог бы сойти за своего, главное — одеться соответственно. Его лицо было незапоминающимся, рост средним, а сложение худощавым. Только вот глаза были необычными — небольшие, почти черные, внимательные. Если взгляд императора был тяжелым, как молот, то взгляд главы тайного отдела — острым, как нож. Оставшись с Даррелом наедине и расположившись напротив, Элиот коротко сообщил новую информацию, которую удалось получить:
— Этот человек оказался одним из сотрудников кухни. Он был одержим, но сейчас пришел в себя. Ничего не помнит. Мы начали расследование. Его величество не хотел сообщать никому из семьи, но я все же скажу тебе — в море Снов зарегистрировали мощную магическую вспышку. Пытаемся выяснить, что это.
— Думаешь, пробудился сын Темного бога? В древних пророчествах он спит на дне моря Снов, — задумчиво произнес Даррел.
— Если бы это было так, мы бы уже увидели его, — усмехнулся Элиот. — Сын Темного бога — Кровавый дракон, чья мощь настолько велика, что пропустить его появление в нашем мире было бы очень сложно. Если бы он восстал, Вечная империя бы уже погружалась в хаос. А следом за ней — остальные страны. Нет, Кровавый дракон спит. Но у меня есть версия, что кто-то смог пробудить его первую форму.
Эти слова прозвучали зловеще.
— Первую форму? — недоверчиво переспросил Даррел. — Человеческую?
— Верно.
— Этого не может быть. Невозможно!
— Говоришь, как твой отец, — усмехнулся глава тайного отдела. — Вы очень похожи в своей категоричности, не находишь?
— С чего ты вообще взял, что кто-то пробудил его первую форму? — продолжал Даррел встревоженно.
— Один из моих агентов в «Стальной розе» сообщил, что высшие жрецы готовят что-то странное. И это связано с Гостем из моря Снов. Но вот что именно, узнать не удалось. Затем он перестал выходить на связь. Подозреваю, его убрали, — будничным тоном произнес глава тайного отдела, для которого смерти были делом частым, почти привычным. А вот Даррел нахмурился.
— Если это так, то слова пророчицы Алтеи кажутся не таким уж безумными.
— Как и твоя женитьба на Изабелль Ардер. Признаюсь, я восхищен ее дедом — он умудрился спасти внучку от демона хаоса. Да и внучкой я восхищен, хотя лично мы и не знакомы. Все-таки мощь Черных драконов не оспорить, — потер подбородок Элиот, внимательно при этом глядя на Даррела.
— Она спасла мне жизнь, хотя казалась испуганной и хрупкой, — неожиданно сказал тот со странной улыбкой. — Я нес ее на руках в Костяном лесу, потому что боялся — вдруг упадет и переломает ноги в сугробах? А она спасла меня от колдуна и волколаков. В ней действительно что-то есть.
— Ты восхищен ею? — с любопытством переспросил Элиот.
— Что? Я? Глупости.
— Или влюблен?
— Дядя Элиот, этот вопрос неуместен, — посерьезнел Даррел.
— Что же неуместного в том, что юноша влюблен в девушку? — рассмеялся глава тайного отдела. — Причем в такую красивую. Не разбираюсь в женской моде, но в своем сияющем платье Изабелль выглядела великолепно. Похожа на мать. Признаюсь честно, в свое время я испытывал к ее матери чувство влюбленности и был разочарован выбором. Что ж, такова жизнь. Те, кого мы любим, любят других. И не замечаем тех, кто любит нас.
— Мать Белль отвергла тебя? — почему-то развеселился Даррел.
— Нет, все было куда скучнее — она меня просто не замечала. Тебе повезло, что твоей невестой оказалась такая девушка, как ее дочь.
— Может быть. Но характер у нее ужасный. Она такая милая с виду, но говорит все, что взбредет ей в голову, — поделился принц. — Однажды она назвала меня недостойным.
На его лице появилась странная улыбка.
— Но, глядя на тебя сейчас, думаю, эта любовь искренняя, — зачем-то сказал Элиот. — В отличие от другой.
— О чем ты? — нахмурился принц.
— Ева Шевер. Ты действительно ее любил? — Голос Элиота был таким, будто он знал гораздо больше, чем говорил.
Даррел хотел задать ему несколько вопросов, но их прервали. В покоях появился личный секретарь Элиота, который, поклонившись принцу, принялся что-то шептать на ухо главе тайному отделу. Выражение лица у того оставалось невозмутимым, но по тому, что Элиот несколько раз перевернул перстень на указательном пальце, Даррел понял — что-то случилось.
— Что? — только и сказал он, когда секретарь удалился.
— Пришло сообщение из Шарранской тюрьмы. Побег, — коротко ответил Элиот.
— Кто сбежал? — отрывисто спросил Даррел.
Шарранская тюрьма славилась тем, что в ее камерах содержались самые опасные преступники со всей империи. Она надлежащим образом охранялась, и побеги были крайне редки. Последний — лет десять назад, не меньше.
— Алтея. Пророчица. Та, которая, по свидетельствам очевидцев, говорила от имени богини Шиану. Интересно складывается картина. Что ж, думаю, мне пора. Спасибо за беседу, Даррел. Всегда приятно встретить тебя.
Элиот встал и коротко склонил голову, выражая почтение наследному принцу. Тот тоже поднялся на ноги.
— Дядя Элиот, почему ты всегда рассказываешь мне все? — спросил он. — Отец молчит, а ты говоришь.
Темные глаза сверкнули в ярком свете огней, зависших под потолком.
— Потому что я не забочусь о тебе так, как заботится он, — ответил мужчина.
— В каком смысле?
— Твой отец бережет тебя, даже если тебе кажется, что это не так. А я не берегу. Ты будущий правитель, и я считаю, обязан быть в курсе всего.
Его ответ заставил Даррела нахмуриться. Он то ли не верил словам Элиота, то ли не хотел верить.
— Что ж, мне действительно пора. Ах, да, совсем забыл. Поздравляю с будущей свадьбой. Я действительно за тебя рад.
Похлопав Даррела по плечу, глава тайного отдела ушел, оставив принца в задумчивости. Он стоял неподвижно почти минуту, после чего резко направился в спальню. Расстегнул белоснежную рубашку, кинул в кресло, а сам, обнаженный по пояс, лег на кровать. Раскинул руки в стороны, прикрыл глаза и вдруг подумал — хорошо бы рядом была Белль. Лежала бы с ним на прохладных простынях, согревая теплом своего тела, говорила бы глупости, а он бы слушал ее и гладил по мягким волнистым волосам.
Он все еще не мог забыть их поцелуя, от которого по телу волнами расползалось желание обладать той, которую он так ненавидел. Нужно было думать совсем о другом, о политике, о том, что происходило на Севере, о побеге из Шарранской тюрьмы, в конце концов, а он думал о Белль. И заснул с мыслями о ней.
Раньше ему часто снились кошмары — будто что-то темное овладело его сущностью, и каждый раз Даррел просыпался в поту. Однако теперь плохие сны оставили его. А почему, он и сам не знал.
Глава 3
На следующий день после бала я впервые прочитала статьи о себе. После обеда Фэйра с торжествующей улыбочкой принесла прессу — подозреваю, тщательно отобранную. Это были лучшие столичные газеты и посвященный мне спецвыпуск журнала «Золото», который считался законодателем моды. Мое платье действительно произвело фурор — его обсуждали с восторгом и трепетом, а фотографии, на которых мы с Даррелом танцевали в воздухе, выглядели потрясающе. Я смотрела на себя — на чужую себя — и не узнавала. Будто это была не я, а какая-то другая Белль, красивая и грациозная. А вот на фотографии, где мы с принцем целовались, я смотреть не могла. Меня тут же одолевало смущение и мысли: «Зачем я это сделала?!».
Я до сих пор помнила мелодию, которая вызвала в моей памяти эпизод с родителями, и понимала, что Даррел хотел успокоить меня. Я была благодарна ему за это — слезы ведь действительно высохли. Поцелуй-спасение с привкусом сухого вина на губах навсегда остался в моем сердце. Стал особенным воспоминанием. Волнующим и нежным. Но я не хотела признавать притяжение к Даррелу. Это было сродни признанию поражения. Чувства к принцу страшили. И я старалась гнать мысли о нем подальше.
Зато в газетах и журналах все наперебой писали, что мы чудесная пара. Красивая, эффектная и влюбленная. О том, что я темная (светлая Тэйла, никак не привыкну к этому!), упоминали лишь вскользь, рассказывая, что я — последняя представительница рода Черного дракона, которая пропала пятнадцать лет назад после нападения демона и чудесным образом нашлась. Мою историю преподносили как современную сказку о Линь1[1], и, хотя я любила Линь за отвагу и доброту, меня это порядком раздражало. Ведь газетчики не знали, как все было на самом деле. Они писали, что до восемнадцати лет я жила в Северной провинции как обычная девушка, небогатая, но усердная, имела невысокий магический потенциал и «вполне определенное, но серое будущее, лишенное возможностей проявить себя». Так написал какой-то умник из «Столичной жизни». А потом мне вдруг стало известно, что я высокородная, богатая и могущественная. К тому же еще и невеста принца! И мое будущее из серого стало радужным! Я знала, что народ любит такие истории. Положа руку на сердце, я и сама любила. Но одно дело, когда ты читаешь об этом в газете, а другое — когда ты и есть главная героиня, которой приписывают то, чего не было.
Кроме того, все обсуждали и наказанных высокородных, которые говорили обо мне гадости. Тут героем выставляли Даррела, который заступился за свою невесту. Этой новостью дворец добился двойного эффекта — высокородные поняли, что императорская семья настроена решительно, а народ остался доволен тем, что наглецов наказали. Многие недолюбливали высокомерных сынков из богатых семей, которые считали, что вправе творить все, что пожелают.
Фэйра заметила вскользь, что эти новости перекрыли все нежеланные последствия. О ненормальном, который ворвался в Мраморный зал и кричал о приходе тьмы, не было ни слова. Однако я понимала, что все не может быть так гладко, поэтому тем же вечером попросила Лею тайно добыть мне других газет, и она согласилась, хотя и не сразу. Прессу она принесла разную — и сегодняшнюю, и старую, и я с замиранием сердца принялась читать ее. Я понимала — та информация, которую найду, будет не самой приятной, ведь не зря в Доме у озера меня так старательно ограждали от прессы, а во дворце принесли лишь определенную. Но я хотела знать, что происходит на самом деле. Жить в иллюзии того, что все замечательно, было страшно.
О себе я действительно нашла много интересного. И читала, стиснув зубы. В некоторых изданиях, по большей части желтых, мою жизнь разбирали едва ли не по дням. Внешность, характер, учеба, магические сила и потенциал — прошлись по всему. Меня выставляли по-всякому:
«Серая мышь узнала о том, что является графиней и наследницей дома Черного дракона прямо на Зимнем балу! Мы поговорили с некоторыми знакомыми будущей императрицы и выяснили о ней всю правду!»
«Простушка во дворце! Вчера — обычная девчонка без денег, связей и магии, сегодня — невеста принца. Среди высокородных ходят слухи о том, что его высочество околдован!»
«Типичная беспринципная охотница за деньгами, несмотря на юный возраст. По достоверным данным из академии магии Эверлейн, Изабелль А., известная как невеста принца, сначала встречалась с другим представителем императорской семьи — кузеном его высочества Эштаном де Лоран, темным магом…»
Разумеется, газетчики прошлись и по моему темному дару. И сделали это с огромным удовольствием, нередко приписывая странные гипотезы, ведь об истинной причине нашего с Даррелом будущего брака они ничего не знали.
«Будущая императрица обладает темной магией! Неслыханное дело! Наследный принц бросил лучшую адептку академии магии Эверлейн ради темной! Свадьба уже скоро!»
«Никогда прежде в императорской семье не было темных магов. Чем это грозит для империи? Кризисом? Развалом? Или гибелью? Как известно, темная магия не приносит ничего хорошего, и появление темной в Небесном дворце усугубит отношение народа к императору».
«Удивительно, но факт — на севере империи активизировалась нечисть, пророчица Алтея говорила о наступлении тьмы, недавно во дворце был раскрыт заговор, а принц тем временем женится на темной магине. В высших кругах ходят слухи о сговоре против императорской семьи. Но некоторые наши эксперты предполагают, что это попытка императора договориться с темными магами, которые медленно оккупируют империю и захватывают власть».
Газетчики писали обо мне и о моих близких без зазрения совести. Где-то они недоговаривали. Где-то откровенно привирали. Где-то утрировали.
