Страница 2 из 7
— Вот бы всех пациентов так поддерживали, — мечтательно заявила Лена.
— Скажешь тоже! — хмыкнул Ключников. — Такую поддержку нужно заслужить.
— А как по мне, лучше бы они деньги, которые потратили на всю эту красоту, перечислили на счета людей, действительно нуждающихся в помощи, — заявила Нина Владимировна. — У нас до сих пор дефицит лекарственных трав, настоек и бинтов. Я понимаю, что есть дар, но этого недостаточно.
— Люди вообще сильны на импульсивные и необдуманные поступки, — поддержала её Уля.
— Да ладно, вам какое дело, на что эти люди тратят свои собственные деньги? — обиделась Лена, потому как её не поддержали. — Они их заработали, имеют право потратить на своё усмотрение. А такая поддержка отражает отношение к человеку, благодарность и искреннюю любовь.
— Сестра, позовите целителя! — послышался голос Семёнова, а мы поспешили на шум.
В палату к Терлецким мы ворвались всей бригадой и обнаружили Аркадия Афанасьевича, сидящим возле тестя с тёщей.
— Аркаша, хватит… — тихо выдохнула Ефросиния Павловна и ненадолго замолчала, чтобы собраться с силами. — Мы с Мотей достаточно пожили, не трать силы. Ты уже ничего не изменишь.
— Спасибо вам за всё, — едва сдерживая слёзы прошептал Аркадий Афанасьевич, а мы не могли пошевелиться, потому как не знали как себя вести. По стандартам мы должны бороться за жизнь пациентов, но понимали, что в этом нет смысла. И потом, это идёт вразрез с их собственным волеизъявлением. Утолить боль? Они не чувствовали дискомфорта или боли. Всё, что мы могли сделать, это призвать волну успокоения и побыть рядом, отдавая дань людям, чьи жизни были посвящены спасению окружающих.
Матвей Тихонович уже не дышал, но его рука продолжала сжимать руку жены. А через минуту не стало и Ефросинии Павловны.
— Они жили счастливо, и умерли в один день, — дрожащим голосом произнёс Макс.
— Интересно, а для них кто-нибудь будет выкладывать слова поддержки из горящих свечей? Будет писать плакаты и стоять под окнами? — завелась Ульяна. — Вот, кто настоящие легенды!
— Достаточно того, что тысячи их пациентов выжили и смогли прожить свои жизни, — неожиданно заговорил Семёнов. — Спасибо за то, что вы были рядом в этот момент. Ваша искренняя благодарность и поддержка были лучше любой армии фанатов.
Глава 2. Единство
Появление известного певца в нашей больнице создавало массу проблем и привлекало внимание, которое лишь мешало работать. Ежедневно приходилось пробиваться в отделение через армию фанатов, которые собирались у входа, а через пару дней к нам наведались журналисты.
— Извините, а вы работаете здесь? — поинтересовалась молодая девушка с микрофоном в руках. Она смотрела на меня с таким невинным взглядом, будто я тотчас должен был растаять и выполнить любую её просьбу.
— Отделение общей практики.
— Такой молодой, и уже целитель! А вы давно здесь работаете?
— А вы с какой целью интересуетесь? — ушёл я от прямого ответа.
— Мы снимаем репортаж о целителях, которые ежедневно спасают жизни людей. Вы можете рассказать немного о жизни вашего отделения, о целителях, пациентах, современных реалиях.
— К сожалению, у меня нет на это времени, мне нужно спешить на дежурство.
С трудом удалось отвязаться от настырной красотки с микрофоном и её коллеги с камерой, но уже после обхода они заявились к нам в отделение и получили разрешение от Удаловой на съёмку.
— Мы находимся в самом сердце Второй городской больницы, где ежегодно получают помощь больше тысячи жителей Градовца и губернии, — затараторила девушка, а камера переместилась с неё на коридор.
— В самом сердце? — хмыкнул Макс. — Они бы ещё пищеблок поснимали.
— Камера стоп! — крикнул оператор и укоризненно посмотрел на Ключникова. — Парень, мы тебе работать не мешаем, а ты нам не мешай.
— Да как же не мешаете? На сейчас на процедуры идти, а вы тут крутитесь.
— Лина, давай заново, — скомандовал мужчина.
— Эдик, не спеши. Давай запишем небольшое интервью с парнями, — заявила девушка и направилась ко мне. — Извини, ты меня помнишь? Мы виделись утром у входа в больницу. Я — Адель.
— А почему оператор называет тебя Линой? — заметил я несоответствие.
— Потому как мама назвала меня Аделиной, но я ненавижу это имя, — призналась девушка. — Предпочитаю либо первый, либо второй вариант, но никак не полное имя. Можешь ответить на пару вопросов?
— Сомневаюсь, что мы сможем рассказать что-то интересное, — честно признался я. — Вам бы пообщаться с кем-то более опытным.
— С кем, например? — оживилась Адель, чувствуя, что сейчас ей укажут на действительно важного человека.
— А вот, посмотрите!
В этот момент Радимов стоял в коридоре и оживлённо общался с Сарычевой, раздавая ей какие-то указания.
— Легендарный целитель, заведующий отделением нашей больницы и человек, который имеет огромный опыт и влияние в целительстве.
— Как-то он не похож на легендарного заведующего, — нахмурилась девушка. — И на опытного целителя тоже. Сколько ему? Лет тридцать?
— Сорок два года, — наобум ляпнул Ключников, включившись в беседу. — Но разве по целителю можно сказать наверняка?
— Ладно, благодарю, — заинтересовалась девушка. — Эдик, работаем!
Журналисты умчались к Радимову, а мы спокойно направились в процедурную, где нас уже дожидались пациенты.
— Зря ты её к Радимову отправил, — вздохнул Макс. — Может, это был наш звёздный час? Я бы им такого рассказал!
— А потом тебя бы показали на больших экранах, и о работе в Градовце можно позабыть, потому как каждый будет тыкать на тебя пальцем, а доверие пациентов будет упущено. Ты ведь наверняка расскажешь какие-то небылицы.
— А то! — заулыбался Ключников.
К вечеру, когда мы уже собирались сдавать дежурство, заведующий заглянул в ординаторскую.
— Всех свободных целителей и сотрудников прошу собраться в зале заседаний, — произнёс Радимов.
— Какие-то новости? — заволновалась Сарычева.
— Радомил Терехов хочет отблагодарить целителей за спасение и дать концерт в нашей больнице.
— А помочь с лекарствами он не хочет? — вспыхнула целительница.
— Нина Владимировна, можете лично задать ему этот вопрос. Моя задача — донести это до вашего сведения.
Несмотря на реакцию Сарычевой, в зале было много тех, кто с удовольствием пришёл послушать выступление. Особенно много было женщин, которые с замиранием сердца слушали его песни о любви. Мы с Лерой сидели, держась за руки, но я откровенно скучал. Нет, нашлось пару песен, которые пришлись мне по душе, но остальное — скукота и попытка сыграть на эмоциях.
Судя по поведению Макса, он был такого же мнения. Когда я встретился с ним взглядом, Ключников изобразил, что его вырвало.
— Это расплата за то, что натравили на меня репортёров, — прошептал Радимов, склонившись над моим ухом и рассмеялся. Хотя сам он с женой был на концерте и ушёл только под самый конец.
На самом деле, заведующий нисколько не обиделся, а на ночном дежурстве позвал меня ассистировать на экстренной операции.
— Мужчина, тридцать девять лет, одарённый повелитель стихий, — начал Егор Алексеевич вводить нас в курс дела. — Решил, что праздникам рано заканчиваться и утроил огненное шоу, но не рассчитал сил. Как итог, разрыв энергетических каналов и масштабный пожар, устроенный в особняке Прониных.
— Восстанавливаем каналы? — с надеждой в голосе произнёс я, потому как это было невероятно сложная и одновременно интересная работа.
— Именно! Но для начала поработаем с глубокими ожогами кистей. Повреждения, которые оставляет проявление дара, лечить очень сложно, поэтому будьте готовы к тому, что операция будет непростой.
Я уже понял это по тому, что на помощь Радимов взял Анисимова, а не Ключникова. Родион прочно закрепился в нашей бригаде и заслужил репутацию одного из лучших стажёров отделения, и его брали на самые сложные операции, хоть стажёрам и отводилась достаточно скромная роль. А моя задача была понятна — анестезия, наркоз и контроль работы жизненно важных органов.
— Костя, я перехвачу контроль над работой сердца и лёгких, а ты попробуй поработать с каналами, — скомандовал Радимов, когда мы разобрались с ожогами.
— Но это ведь уровень старшего целителя. Куда мне?
— Хочешь сказать, никогда не восстанавливал энергетическое тело? — хитро заулыбался заведующий. — Давай, я подстрахую.
В теории я отлично знал как это делается, ведь ранее досконально изучил материалы и разбирался на собственном примере. Я видел, как Сарычева и Радимов проводили подобные операции, но браться за эту работу самому было откровенно страшно.
Требовалось восстановить энергетические каналы обеих рук. Разумеется, приходилось работать с каждой рукой по отдельности, но дело это не особо упрощало. Я перешёл на просмотр энергетического поля, сконцентрировался на руке и оценил масштаб работы. От узла, расположенного в районе локтя, тянулся крошечный обрывок, который разорвало полностью. И эта дыра тянулась почти до следующего узла, расположенного посреди кисти. Сам он выглядел ужасно и явно пострадал. От него дальше к пальцам тянулся слабый канал, в котором были заметны очевидные дыры. Его тоже придётся подлатать. Зато в районе запястья всё было в порядке. Выходит, мне нужно всего лишь восстановить связь между тремя узлами и привести в порядок промежуточный узел.
Несмотря на кажущуюся простоту работы с каналом от запястья до середины кисти, я выбрал верхний канал, который требовал полного восстановления.
Во всех пособиях учили, что нужно идти от ядра. Так собственная энергия одарённого будет постепенно заполнять связующие элементы и помогать работе целителя. А если накачать энергией изолированный узел, а потом соединить его с ядром, может произойти сильный выброс нестабилизированной энергии в районе спайки. И тогда достанется не только пациенту, но и самому целителю. Это всё равно, что устроить короткое замыкание в электрической цепи.
Я зачерпнул немного энергии, предоставленной Анисимовым, и начал прогревать край уничтоженного канала. Именно здесь возник разрыв, и пламя сорвалось с ладоней повелителя стихий.
Как только всё было готово, начал постепенно формировать новый канал. К счастью, строение энергетического тела ко второму году пребывания в этом мире я выучил на зубок и знал как оно устроено.
— Не торопись, дай связям немного стабилизироваться, — подсказывал Радимов. — Сформировал небольшой участок — дал ему стабилизироваться, остыть, и идёшь дальше.
Вот почему восстановление энергетического тела такой кропотливый и сложный процесс. Где-то поспешил или ошибся, и начинай сначала, а то ещё и исправляй последствия своей оплошности. Семнадцать сантиметров канала я восстанавливал полчаса. По лицу текли капли пота, мешая концентрации, но я не сдавался. Наконец, канал был полностью восстановлен.
— Поздравляю! Хорошая работа, — похвалил меня заведующий. — Со вторым каналом будет куда проще, но всё равно нужно не спешить. Справишься, или мне заняться?
— Справлюсь! — пообещал я, не желая терять такую возможность.
Это ведь уровень старшего целителя. А если придётся восстанавливать узлы или работать с ядром, можно говорить о высшем мастерстве. Но туда я пока точно не полезу. Не хватает ни опыта, ни знаний.
Второй канал оказался куда целее, но прежде чем перейти к его восстановлению, пришлось проследить за работой Радимова, который мастерски проработал узел.
— Если бы он его выжег, пришлось бы ждать несколько дней, пока восстановится. К счастью, узел просто перегрет, — объяснил заведующий. — Твоя очередь!
Со вторым каналом я справился вдвое быстрее. Он был короче на три сантиметра и восстанавливать его особо не пришлось. Скорее всего, вся энергия вышла через уничтоженный участок, а соседнему каналу досталось всего ничего.
— А второй рукой мы займёмся через пару дней, — заявил Егор Алексеевич.
— Как это? — опешил Родион. — Мы оставим её без лечения?
— Побудет пока с недееспособной для дара рукой, подумает о своём поведении, — заулыбался заведующий. — И потом, при всём желании лезть к той руке не вижу смысла — там разрушен канал, а пациент слишком ослаб. Восстановить его сейчас мы никак не сможем, а если попытаемся, сделаем только хуже. На этом операцию объявляю завершённой, все большие молодцы.
— Честно говоря, я вообще удивлён, что Радимов разрешил тебе оперировать, — признался Анисимов, когда мы вышли из операционной. — Это ведь очень сложная работа, ювелирная! Если бы ошибся…
— Но ведь не ошибся, Родь! — перебил я стажёра. — Егор Алексеевич отлично понимает какие задачи можно делегировать, а что лучше сделать самому. Если он доверил мне такую сложную операцию, то знал, что на меня можно рассчитывать.
В середине января зима вспомнила о своих обязанностях и решила наверстать упущенное. Сначала город засыпало снегом, а когда повелители стихий объединили силы, чтобы разогнать снежные тучи, на смену метели пришёл лютый мороз.
Несмотря на горячие батареи, в квартире было прохладно, и нам пришлось согреваться горячими поцелуями под тёплым одеялом. Не сказать, чтобы я был против, но предпочитаю делать это в более комфортной обстановке.
Когда в дверь постучали, я невольно застонал.
— Они вообще в курсе, что у меня есть дверной звонок, и он работает? — простонал я, пытаясь скрыть раздражение из-за необходимости выбираться из объятий девушки.
— Кажется, уже выяснили, — рассмеялась Лера, потому как в этот момент в дверь позвонили.
— Сосед, спасай! — взмолился мужчина, едва я открыл дверь. — Ребёнок задыхается и хрипит. Нужна срочная помощь. Я сразу к тебе побежал.
— А нужно было «скорую» вызывать, — заметил я. — Вдруг меня бы дома не оказалось?
— Вызвал! Но они по такому снегопаду не могут проехать. Я уже думал, если тебя не найду, малого в отделение нести, но разве по сугробам далеко уйдёшь?
— Не нужно никого никуда нести, — успокоил я соседа. — Сейчас посмотрим что случилось.
— Костя, я с тобой, — вызвалась Лера, которая успела одеться, пока мы общались.
— Зачем? Оставайся дома, я сам схожу.
— Ты забыл, что я детский целитель? И потом, там может быть что-то серьёзное. Отёк гортани, аллергия, или ещё что-то, — Лера повернулась к нашему ночному гостю и задала вопрос. — У ребёнка температура тела в норме?
— Откуда мне знать? — удивился мужчина. — Я за помощью побежал, а с Егоркой жена осталась.
— Идёмте! — скомандовала девушка и первой побежала вниз по лестнице, а я немного задержался, чтобы схватить аптечку. Пусть мы оба целители, но бывают ситуации, когда лекарства помогают не хуже.
К счастью, идти пришлось совсем недалеко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мы без проблем попали внутрь.
— Это не ларинготрахеит, — покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.
— У кого-нибудь из близких родственников есть астма? — поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.
— Ты думаешь о том же, что и я? — произнесла Лера, повернувшись ко мне.
— Очень похоже на это.
— У моего отца была астма, — вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.
— Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, — попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.
— Костя, только не используй волну успокоения, — попросила Ильменская. — Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.
