Страница 3 из 7
— Без проблем, — отозвался я.
Мы впервые работали в паре с Лерой, но понимали друг друга с полуслова.
Через пятнадцать минут Егорке заметно полегчало, а мы позвонили в «скорую» и отменили вызов, чтобы бригаде не пришлось пробираться по сугробам пешком. Уверен, у них и так хватает вызовов, где помощь требуется не меньше, но в этой ситуации мы уже справились.
— Всё равно придётся сходить в поликлинику к детскому врачу и выяснить почему у ребёнка начала развиваться бронхиальная астма, — объяснила Лера. — Мы побороли приступ, но если не заняться лечением и не убрать причину возникновения болезни, ситуация повторится.
— Это можно сделать, когда снег расчистят? — с надеждой в голосе поинтересовался сосед.
— Конечно! Сегодня дар ещё будет держать Егорку в норме, но целительная энергия постепенно расходуется, и я не могу дать гарантию, что завтра не случится повторный приступ.
Спать оставалось всего часов шесть, но я всё равно встал пораньше. Перед работой я решил выйти на улицу и внести свой вклад в борьбу со снегом. За два дня его выпало почти полметра, поэтому дворы были безнадёжно завалены снегом и рассчитывать приходилось только на собственные силы.
Чуть позже на помощь вышел и сосед.
— Фома, — представился он, протянув руку. — Извини, тогда не до знакомства было.
— Да всё понимаю, — кивнул я и принялся за работу.
Вдвоём мы расчистили весь участок возле подъезда, но остальное оказалось уже не под силу. Да, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, но здесь и за день не справиться.
— Отдыхайте, сынки! — авторитетно заявил сосед с первого этажа, вытащивший какую-то трубу на колёсах. Уже с первого взгляда было понятно, что это хитроумное приспособление старик тащил на улицу не просто так.
Одного рывка оказалось достаточно, чтобы завести механизм, а затем мы с Фомой выяснили назначение устройства. Ковш, на который поначалу попросту не обратили внимания, словно совок зачерпывал снег и отправлял его внутрь устройства, которое вышвыривало тот прочь. Всего за пару минут старику без особых усилий удалось проделать половину той работы, на которую у нас ушло полчаса.
— Степаныч и без нас справится, — отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.
— Готовь сани летом! — заулыбался сосед. — Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.
Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!
Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.
Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.
Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.
— Ты прям как на северный полюс собралась, — рассмеялся я.
— Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!
— Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, — хмыкнул я. — В такую погоду они гулять выходят.
Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.
По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.
Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.
— Надо же, военных привлекли, — удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.
Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.
— Могли бы и раньше дороги почистить, — возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.
— Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.
— Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, — возразила она.
Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.
— Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, — посетовал старший целитель. — Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.
— Кого привезли?
— Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.
Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.
— Друзья, попрошу минуту вашего внимания, — начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. — Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…
— Как он? — поинтересовался Радимов.
— Держится, но угасает с каждым днём, — проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. — Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.
— Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? — ухмыльнулся Макс. — Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.
— Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, — отозвалась девушка. — Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.
— И сколько у тебя подписей сейчас? — поинтересовался Ключников.
— Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.
— Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, — рассмеялся Макс. — Вмиг пойдёт по статье.
— Давай я буду первым, — принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.
— Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! — с жаром заявил Мокроусов и присоединился.
— И я подпишу! — вызвался я.
— Феич, ты-то куда лезешь? — удивился стажёр. — Сам только недавно на комиссии побывал.
— Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, — ответил я. — А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.
— Я в деле! — заявил Родион и потянулся за ручкой. — Всех не пересажают.
— Навались, коллеги! — подначивал Мокроусов. — Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная
сила!
Глава 3. Переполох
В один из дней в отделение явился Образцов. Визит духовника имперских ищеек сам по себе подразумевал неприятности, поэтому атмосфера была напряжённой.
— Всем свободным целителям собраться в ординаторской, — скомандовал Радимов, что только усиливало общее волнение.
— Складывается неприятная ситуация, — серьёзно заявил Образцов и достал петицию, которую ранее просила подписать Тихомирова.
За несколько дней она разрослась до дюжины листов. Можно только догадываться сколько подписей удалось собрать девушке. Но сейчас меня интересовал другой момент: как эти бумаги попали в руки имперского дознавателя.
— Если эти бумаги дойдут до цесаревича, он может изъявить свою императорскую волю и удовлетворить прошение, — продолжил сыщик. — Тем более, если так много человек ходатайствует. Вот только есть одна проблема: прежде чем цесаревич Алексей увидит эту петицию, она пройдёт не один десяток рук. И вот эти люди могут истолковать ваше прошение совершенно не так, как вам кажется.
— Нас ждут какие-то последствия? — прямо спросил Радимов.
— К счастью, эти бумаги попали ко мне, поэтому никаких последствий для вас не будет, — расплылся в улыбке сыщик. — Но я убедительно прошу вас не предпринимать подобных безумных афер. Сами понимаете, какое сейчас тяжёлое время.
— Евгений Викторович, вы же понимаете, что это не афера, человек действительно несправедливо страдает, не совершив тяжкого поступка.
— Время сейчас такое, когда чувствительность репрессивного аппарата выкручена на максимум. Любое неосторожное действие или даже слово может вызвать непредсказуемые последствия. Именно поэтому я настаиваю на том, что бумаги должны быть уничтожены.
Образцов показательно разорвал листы и швырнул их в урну.
— Госпоже Тихомировой мы не будем говорить о судьбе её стараний, — продолжил сыщик. — Полагаю, она догадывается, но пусть неведение будет буфером для неё, который защитит от будущих необдуманных поступков.
— Чем обязаны такой милости с вашей стороны? — поинтересовался Радимов, который на дух не переносил имперского сыщика.
— Вы меня спасли. Причём, дважды. Рисковали жизнью, чтобы защитить, а это многого стоит. Я никогда не забываю людей, сделавших для меня доброе дело.
Разумеется, после ухода Образцова заведующий вызвал Катю к себе. Не знаю о чём они говорили, но полагаю, Егор Алексеевич смог объяснить девушке, что не стоит разводить активную деятельность в этом направлении. Не знаю, услышала ли его Тихомирова, и согласилась ли оставить попытки вытащить отца из темницы, но больше о попытках Кати помочь отцу я ничего не знал.
— Первая бригада, вы уже сдали дежурство? — поинтересовался Радимов, заглянув в ординаторскую, когда после ночной смены мы собирались домой.
— Только не говорите, что очередной безумец влез в какую-то историю, и нам придётся задержаться после работы, чтобы его спасти, — простонал Макс.
— Нет, Ключников, все безумцы, как вы выразились, проявляют благоразумие и воздерживаются от того, чтобы рисковать собственной жизнью в ваше дежурство, а то вдруг вы будете так торопиться домой, что совершите ошибку во время операции?
Стажёр замолчал, но обиженно засопел. Ему явно было что сказать, но он предпочитал не вступать в полемику с заведующим, который явно не был в духе.
— В общем, если вы закончили работу и передали дежурство второй бригаде, я попрошу стажёров и младших целителей собраться в общем зале больницы. К нам приехали коллеги-полярники и будут делиться опытом с молодыми целителями, которые только начинают свой путь. Если старшие целители захотят поприсутствовать, это будет только в плюс.
Разумеется, мы не могли подвести Егора Алексеевича, потому как понимали, что ему нужно обеспечить явку. А если он не справится с этой задачей, достанется всем.
От нашего отделения на встречу отправились все, кроме Заболоцкой, у которой заболел ребёнок, и его не с кем было оставить.
— Егор Алексеевич, поймите, мужу скоро на работу, а бабушки с дедушками заняты. Я никак не могу остаться, — виновато сообщила девушка.
— Ульяна, к вам нет никаких претензий. Если нужно, оставайтесь с малышом дома, я найду вам замену на завтра. Сейчас вы нужнее как заботливая мама, а не как целитель.
В зале собрались все свободные младшие целители и стажёры больницы, некоторых даже вызвали из дома. Для количества пришли и некоторые старшие. А может, для того, чтобы послушать что расскажут и оградить молодёжь от дурного влияния. На встрече была и главная целительница больницы, которая взяла на себя роль спикера.
— Дамы и господа, представляю вам наших сегодняшних гостей, — начала Удалова. — Старшие целители экспедиционной бригады Борзов Николай Иванович, Микаэлян Артур Леонидович и Багринцева Элла Александровна.
Борзову на вид было лет пятьдесят, хотя возраст целителей бывает очень обманчив. Ему может быть лет на пять больше, но из-за постоянного воздействия целительной энергии организм выглядит моложе. Микаэлян был молодым темноволосым мужчиной лет тридцати. Если учесть, что академию заканчивают приблизительно в двадцать три, на Север не распределяют, и нужно сначала отработать четыре года в больнице, а старшего целителя дают вообще через пять лет работы, ему минимум двадцать восемь.
Багринцева для меня стала открытием. Девушка и в Арктике. И ведь не побоялась суровых условий. Думаю, её взяли специально, чтобы показать молодым девчонкам, что и для них найдётся место.
— Приятно видеть здесь молодых людей с горящими глазами, — произнёс Борзов, который занял центральное место за столом, и судя по всему, был лидером в этой троице.
Ага, с горящими… Лукавите, батенька! После ночной смены глаза слипаются.
— Мы приехали к вам, чтобы рассказать о суровых условиях, в которых приходится работать целителям в Арктике. Может, кто-то из вас так вдохновится романтикой суровых северных краёв, что решит изменить свою судьбу и выберет истинную свободу и бескрайние льды арктического океана. Сколько вам осталось отрабатывать после академии? Поднимите руки те, кто в этом году заканчивает.
Вот оно что! Наши гости решили не просто провести встречу и рассказать о своём героизме, но заодно и переманить парочку целителей к себе.
А что не так? Раз у вас так хорошо, к чему эта вербовка?
— Давайте я расскажу как проходит работа целителей на ледоколах и научных станциях. Экспедиции отправляются на полгода, и у целителя нет никакой возможности вернуться домой раньше срока. Есть те, кто после первой экспедиции сбегает, и навсегда забывает о Севере, но есть те, кто остаётся навсегда, и уже не может жить иначе.
— А какие требования к тем, кто захочет попробовать себя за полярным кругом? — прозвучал вопрос от кого-то из целителей инфекционного отделения.
— Ваше желание и отсутствие обязательств перед медицинской коллегией по отработке, — заулыбался Борзов. — Мы делаем ставку на молодых целителей, которые обладают хорошими физическими показателями, имеют хотя бы базовые навыки выживания и морально устойчивы.
Дальше Борзов рассказывал о героизме, который проявляют наши коллеги, работая на ледоколах.
— Это работа не для всех. Вы здесь специализируетесь на определённых направлениях. Инфекционисты, детские целители, общая практика… Целитель за полярным кругом должен уметь всё, потому как проблема может быть любой. И это делает нас универсальными специалистами.
Ой, нашёл чем удивить! Дайте нам поработать в соседних отделениях, и мы будем ничем не хуже. Но в медицинской коллегии ввели ограничения, согласно которым я не имею права оперировать детей, или работать с температурящими больными. Да, определённая логика в этом есть, но как часто бывает, благими намерениями люди в кабинетах создали дополнительные проблемы.
В конце встречи Борзов попросил всех заинтересовавшихся остаться и заполнить анкеты, а мы с Лерой, как и многие другие, поспешили домой. Да, работать на Севере почётно, там большие зарплаты, и можно выйти на пенсию уже через двадцать пять лет экспедиций, но я в деньгах особо не нуждаюсь, да и заканчивать свою трудовую деятельность тоже не спешу. Можно сказать, я ещё в начале пути.
Два дня выходных пролетели, словно одно мгновение. Отоспаться, навести порядок в доме, сходить в бассейн, прогуляться по ночному городу, сходить с друзьями на каток. И вот, снова утреннее дежурство и родная больница.
Этот день обещал стать самым обычным, но одно событие перечеркнуло привычное спокойствие и расшевелило всё отделение. Мы провели обход и стояли с Ключниковым в коридоре, отдыхая после процедур, когда в отделении появилась необычная посетительница.
— Добрый день, я к мужу. Можно узнать что с ним? — поинтересовалась высокая девушка с длинными распущенными волосами и броским макияжем.
— Фамилия?
— Черепанов Эдгар.
— Палата номер тринадцать, — произнесла Лена, сверившись с документами. — Он перенёс тяжёлую операцию, но целители уже позволяют навещать его. Вы можете пройти к нему, только наденьте халат и бахилы.
— А что с ним? Он будет жить? — заволновалась девушка.
— Разумеется! Ваш муж не справился с управлением своим автомобилем и попал в аварию. Наши целители провели операцию и стабилизировали его состояние. Сейчас его жизни ничего не угрожает.
— Говорила же ему, что нужно брать водителя, но он всегда водит машину сам. Ох, уж эти мужские заскоки! — в сердцах воскликнула девушка. — Говорит, что настоящий мужчина должен сам водить машину, зарабатывать и окружать себя красивыми женщинами. А если когда-то не сможет выполнить хоть один из этих пунктов, значит, пора на покой.
