Дверь за ним закрылась, но даже тогда я не проронила ни звука. Молча глотала слезы. А едва в палату вернулась Вия, я заставила себя успокоиться.
– Попьем еще немного? – предложила она и поднесла трубочку к моим губам. – Заботливый он у тебя. Вот бы и мне так.
– Ты о чем? – спросила я хрипло.
– Как это о чем? Он же тебя спас, дуреха, – рассмеялась Вия.
От робости в ее голосе не осталось и следа. Кажется, тушевалась она только перед Прайнером и Леонардом.
– Говорят, куратор Карилл один в огонь пошел, – охотно рассказывала она. – Я даже не представляла, что он настолько сильный маг. Ну бегает и бегает там со своими боевиками по полю, а тут такое! В академии шепчутся, что он взял первородное пламя под контроль, чтобы вынести тебя из подземелья. И здесь, между прочим, от тебя тоже не отходит. Уткнется в тетради и сидит часами. Может, поделишься, как умудрилась закрутить с преподавателем?
– Я не... – попыталась возразить я.
– Да ладно тебе, не отпирайся. Это ты тут три недели в себя не приходила. И не знаешь, наверное, что о вас в газете целую статью напечатали. Там такая фотокарточка. Он тебя на руках нес, красииивооо.
– Обгорелую? – не поверила я.
– Да нет, это, видимо, раньше было. Ты там целая, в форме констебля.
Вспомнив единственный раз, когда Прайнер нес меня на руках, я чертыхнулась. Мы тогда гуляли вокруг академии, а значит, лорд ошибся. Он думал, что газетчики перестали дежурить у ворот в поисках сенсации.
Правда, вместо принца рядом со мной застали преподавателя. Видимо, за неимением лучшего взяли то, что было. Даже стало любопытно, о чем было написано в статье и под каким заголовком она вышла.
Вия все говорила и говорила. Она трещала без умолку, а потому в конце концов я сделала вид, что уснула. Физическая боль под действием мази притупилась, но слова Прайнера продолжали ковырять душу.
Я надеялась, что он поймет меня. Что захочет выслушать объяснения, окажется на моей стороне и...
Иногда благородные поступки совершаются зря. Чтобы не сожалеть об этом, лорду Кариллу просто не следовало меня спасать.
Глава 1.3
Ночь я провела будто в тумане. В какой-то момент стало невыносимо больно, и я попросила обезболивающее зелье. Глаза по-прежнему начинали слезиться, стоило их открыть. Ночью им было немного легче в темноте, но едва наступило утро, пришлось снова ослепнуть.
Вия все еще спала в кресле, когда в палату пришла миссис Эктаун.
– Спишь? – спросила она, останавливаясь у кровати.
– Уже нет, – произнесла я тихо.
Отвар помог, и голос вернулся, но воспоминания о вчерашнем кошмаре все еще были живы. Снова переживать то же самое не хотелось. Однако миссис Эктаун планировала повторить экзекуцию, о чем и сообщила.
– Огонь Прайнера уничтожает формирующуюся рубцовую ткань, – объяснила она. – Я же участок за участком выращиваю здоровые слои кожи. Это кропотливая работа.
– Только его огонь? – уточнила я, припомнив его вчерашние слова.
– Только его. Дело в магии, но об этом тебе лучше поговорить с ним. Я в ваши дела не лезу.
Я вздохнула, понимая, что большего миссис Эктаун не скажет. Конечно, хотелось бы знать, почему подходит только дар Прайнера. Но куда сильнее меня терзал другой вопрос: оставят ли меня вообще в академии?
Хотя о чем это я? Было ясно как день, что стоит спасаться бегством, однако часть меня хотела бы, чтобы все вновь стало как прежде. Глупая и наивная часть, не иначе как позаимствованная у сестры.
– Долго мне тут еще? – спросила я, ощущая магические колебания в воздухе.
Кажется, миссис Эктаун проверяла мое тело.
– Будет зависеть от того, как быстро наполнится твой резерв. Коже потребуется еще три-четыре сеанса. Волосяные луковицы исцелились, а потому волосы можно отрастить хоть сейчас, но пока они будут мешать. Что же касается магии – невозможно дать точный прогноз. Твоя сила возвращается по крупицам. Ты очень сильная девушка, Софи. Твоя жажда жизни не позволила тебе погибнуть.
– В каком смысле? – не поняла я.
– Когда Прайнер вынес тебя из огня, ты все еще боролась с новым даром, пыталась его подчинить даже бессознательно. Если бы ты перестала его сдерживать, спасать оказалось бы некого. В случае, подобном твоему, маги сгорают за секунды. Огонь – самая опасная стихия из всех и самая своевольная.
Я молчала, подбирая слова. Знала ли миссис Эктаун, что я лгала ей? По ее словам, по тону, по тому, как она говорила со мной, создавалось ощущение, что для нее ничего не изменилось. Насколько Прайнер был откровенен с ней?
Не могла спросить прямо. Вия хоть и спала в кресле, но могла притворяться или проснуться невовремя.
– Выпьем зелье? – предложила преподавательница.
– А... лорд Карилл не придет? – спросила я с надеждой.
– Он ждет в коридоре. Не хочет тебя снова смущать, – ответила миссис Эктаун.
Я грустно хмыкнула. Кажется, мы обе знали, что дело не в смущении. Вероятно, он просто не хотел со мной говорить. Для нас обоих будет лучше, если я приму зелье.
– Я готова выпить зелье, – произнесла я сдавленно, пытаясь не позволить слезам выступить на глазах.
Никогда в своей жизни я не плакала из-за мужчины. Это все Софи. Это сестра так отреагировала бы на произошедшее. Это отголоски ее эмоций душили меня, сжимая горло.
Но все это было неважно. Лучшее, что я могла сделать – это встать на ноги. И, конечно, убраться отсюда подальше.
Стеклянная трубочка коснулась губ. Проглотив горько-сладкий сироп, я попыталась расслабиться. Еще слышала, как миссис Эктаун разбудила Вию. Как открылась дверь в палату.
Мне снилось, что по моим вискам текли слезы. Мне снилась теплая ладонь, смахнувшая их. К этой ладони хотелось прижаться.
Несколько раз я просыпалась словно в бреду. На смену Вие пришла другая студентка. Я поняла это по голосу, который не узнала. Эта девушка поила меня то бульоном, то отварами.
Зелье действовало безотказно. Еще одну порцию на следующий день я выпила, практически не приходя в себя. И снова бульон, снова отвар, снова голоса. Кто-то сидел со мной рядом, разговаривал, касался кончиков пальцев, но я не могла понять, кто именно это был. Не могла открыть глаза.
И опять порция зелья. И еще одна. Дни слились для меня в сплошное беспамятство. Когда я наконец пришла в себя, даже не поверила, что все закончилось. Глаза открыла непроизвольно и вдруг поняла, что они больше не слезятся. Я четко видела залитую солнцем палату, в которой находилась одна.
Прислушавшись к своему телу, я сделала еще открытие: кожу саднило, будто от солнечного ожога, но она больше не болела так сильно. Я смогла пошевелить пальцами и не взвыть, смогла, пусть и не с первой попытки, приподняться и сесть, опершись спиной на подушку.
На мне больше не было бинтов. Кто-то облачил меня в тонкую сорочку.
Волосы упали на лицо, стоило склонить голову. Они были даже длиннее, чем раньше. Мой собственный цвет – как у мамы и сестры. Светло-каштановые с примесью меди.
Осторожно рассматривала руки. Бледная кожа казалась тонкой. Сквозь нее просвечивали вены.
За этим занятием меня и застала Вия. Дверь приоткрылась, и я услышала шум снаружи. Там спорили и даже ругались.
– Что там? – спросила я тихо.
Но в тишине комнаты мой голос, вероятно, прозвучал неожиданно. Вия вошла, пятясь, а испугавшись, резко обернулась.
– Инспектор. Требует встречи с тобой, – ответила она шепотом.
– Прайнер? – уточнила я.
Девушка покачала головой.
– Какой-то жуткий. У него глаза зеленым светятся.
– Инспектор Калига, – произнесла я едва слышно.
Дверь в палату все-таки распахнулась.
Глава 2
В эту секунду я уже знала, что меня ждет бой. Насколько откровенной мне придется быть? Как много я должна буду рассказать и кому действительно стоит довериться?
Увидев, что я смотрю на него, инспектор Калига широко улыбнулся.
– А ты убеждал меня, что она не приходит в себя, – пожурил он кого-то, кто стоял в коридоре. – Софи, прелесть моя, как ты себя чувствуешь?
– Пришли добить? – спросила я прямо.
– Дерзишь? Значит, хорошо. – Он довольно кивнул и вошел в палату, но, заметив испуганную Вию, холодно приказал: – Освободите помещение.
– Техар, будь повежливее, – произнес Прайнер, шагнув следом.
Но едва он оказался внутри, Вия проскользнула мимо них и скрылась в коридоре. Дверь за ней закрылась.
Подхватив стул, инспектор Калига перенес его ближе. Поставив спинкой вперед, оседлал и пытливо впился взглядом в мое лицо.
Лорд Карилл остановился в изножье моей кровати.
– А ты хорошенькая. Зачем волосы портила? Пряталась? – спросил инспектор.
– Техар, – попытался остановить его Прайнер.
– А ты вообще не лезь. – Тон его голоса изменился. – Как мы уже выяснили, она не твоя любовница, не твоя невеста, да и вообще никто для тебя. Всего лишь студентка, так ты сказал своему брату?
Чьи-то зубы явственно скрипнули.
Я покачала головой, пытаясь избавиться от помутнения. Ничего не понимала. У Прайнера есть брат? Он говорил с ним обо мне?
Чужие слова ударили словно пощечина. Мы оба знали, что я не всего лишь студентка. Всего лишь студентку не целуют. Ради всего лишь студентки не нарушают закон.
Меня съедала обида. Было больно слышать такое. Для лорда Карилла прошло почти четыре недели. За это время он, вероятно, уже переболел, но мои чувства за этот срок не изменились. Я признала их и больше не отрицала, но очень жалела, что не могла просто взять и избавиться от них по щелчку пальцев.
– Что вы хотели? – уточнила я, прерывая их молчаливое сражение взглядами.
– А твой не любовник тебе не сказал? – повернувшись, лорд Калига снова посмотрел на меня.
– Техар, я в последний раз предупреждаю. Еще одно подобное заявление, и я не только выведу тебя из целительского корпуса, но и подам рапорт на имя комиссара. Ты явно не в себе и не способен вести это дело с ясной головой.
Инспектор Калига оказался на ногах в то же мгновение. Я испугалась, действительно испугалась за Прайнера, когда его коллега вскинулся, обретая черты виверны. На его щеках появились чешуйки, а ногти превратились в когти.
Я была готова кричать и звать на помощь.
– Сядь. Ты пугаешь Софи, – ледяным тоном приказал лорд Карилл.
Я уже и забыла, что он может говорить так. Остро, будто вонзая лезвие в плоть.
– Если она призовет свою магию, то в палате окажется ровно три трупа. Хочешь, чтобы монашки так и остались безнаказанными? Кто тогда отомстит за твою жену?
– Ее имя опорочено, как и мое, – припечатал инспектор.
– Это временно, и ты об этом знаешь. На допрос у тебя осталось две минуты.
Я вообще ничего не понимала. Хотела бы сбежать отсюда, но не могла. Тело плохо слушалось. У меня даже с кровати подняться не получилось, а ведь желание огреть герцога стулом возникло молниеносно. Я видела, как делаю это. Все было просчитано – замах, удар, поворот, подсечка.
Но мне оказалось не по силам сделать хоть что-то. Слишком слабая, беспомощная, и это раздражало.
– Извиняться не буду, – произнес герцог, повернул стул и сел на него на этот раз нормально.
Достав из внутреннего кармана мундира доску с прикрепленными к ней бланками, вооружился писчей палочкой и начал быстро что-то заполнять.
Я смотрела на Прайнера в полном недоумении, но он сохранял спокойствие. Не игнорировал мой взгляд, нет. Просто делал вид, что ничего примечательного не произошло.
В руках инспектора мелькнул записывающий артефакт. Он был иным – крупнее, массивнее, в форме куба и чем-то напоминал устройстводля создания фотокарточек. Активировав его, герцог снова взглянул на меня:
– Итак, расскажите, что произошло с вами в тот день, когда вы спасли детей из пожара?
Я бросила быстрый взгляд на Прайнера. Он медленно кивнул. Оставалось надеяться, что я верно его поняла.
– Мне сказали, что у меня случился магический выброс, – ответила я, осторожно подбирая слова. – Но я кое-что помню.
– Например? – подтолкнул меня инспектор.
– Ваш внешний вид, напугавший меня до трясучки.
– Да, у меня впервые произошел практически полный оборот, – с подчеркнутой вежливостью согласился герцог. – Полагаю, зрелище ужасающее. Затем вы спустились в подвалы департамента. Помните, зачем?
На размышления у меня была всего секунда. Кивнув, я ответила:
– Я имела полное право посмотреть в глаза тех, кто убил моих родителей и превратил мою жизнь в ад. Каждый из них что-то получил за это убийство: титул, деньги, работу, удовольствие. Я хотела спросить у них, стоило ли оно того?
– И что вам ответили?
