- Доктор Феррол говорит, что твой разум может быть необратимо повреждён после такого удара. Хрупкая женская натура… она как фарфор. Достаточно одной трещины.
Кузен вдруг подался вперёд, и меня окутал запах дорогого табака и одеколона.
- Хотя… во всем есть своя прелесть.
Прежде чем я успела понять его намерение, Джулиан сунул руку под одеяло. Моя сорочка задралась выше колен, пока Марта усаживала меня на подушки, и теперь его ладонь коснулась обнажённой кожи. Холодные пальцы медленно скользнули вверх по бедру. Я ощутила, как по спине пробежали мурашки, но не от удовольствия, а от омерзения и животного желания закричать, оттолкнуть его. Пипа под одеялом напряглась. Я почувствовала её маленькое тело у своих ног. Моя защитница была готова вцепиться в этого гада в любую секунду.
Но я заставила себя замереть.
- Ты ведь не понимаешь, Элайза? Что даже не сможешь пожаловаться, потому что слова безумной никто не примет всерьёз.
Тонкая ткань сорочки послушно сминалась под рукой Джулиана, когда он преодолевал границу допустимого, поднимаясь всё выше. Мне стоило невероятных усилий не вцепиться в его холёное лицо ногтями. Но собака не выдержала первой.
Пипа, эта крошечная преданная душа, выскочила из-под одеяла и бросилась вперёд, как маленькая яростная фурия. Захлебывающийся лай разорвал тишину комнаты. Кузен вскрикнул и резко отпрянул.
- Какого чёрта здесь делает этот уродец?!
Я положила руку на напряженную спинку Пипы, мысленно моля её замолчать. Малышка, почувствовав прикосновение моей ладони, затихла, перестала лаять, но не расслабилась. Она продолжала рычать, глядя Джулиану прямо в глаза. В этот момент дверь приоткрылась и в комнату снова заглянула Марта.
- Мистер Торн... Простите... Доктор Феррол прибыл. Он ожидает в коридоре.
Кузен резко повернулся к ней и раздражённо бросил:
- Пусть войдёт!
В дверях показался доктор, и его брови удивлённо взметнулись вверх.
- О-о-о-о... А я-то гадаю, что за шум сотрясает мирные своды этого дома.
- Эту тварь нужно вышвырнуть в канаву! - процедил Джулиан сквозь зубы.
Доктор Феррол, не обращая внимания на ярость кузена, подошёл чуть ближе, разглядывая собаку с таким любопытством, словно Пипа была редким анатомическим экспонатом. После чего он мягко улыбнулся кузену.
- Спокойствие, мистер Торн. Давайте-ка мы выйдем в коридор. Мне нужно переговорить с вами. А после я осмотрю мисс Элайзу.
Мужчины вышли, а я поднялась и прижала палец к губам, глядя на Пипу. Собака, словно понимая важность момента, замерла на одеяле каменным изваянием. Я же на носочках подошла к двери. Голоса в коридоре были приглушёнными, но в утренней тишине дома слышались довольно отчётливо.
- Я велю утопить эту псину в пруду сегодня же!
- Попридержите коней, мистер Торн, - голос доктора звучал успокаивающе, с вкрадчивостью, от которой стало не по себе. - Наоборот, нельзя у Элайзы забирать собаку. Сейчас - ни в коем случае!
- Это ещё почему?
- Поймите вы, нам нужно не просто избавиться от вашей кузины, нам нужно сделать это законно в глазах всего Сноушилла. Эта крошечная бестия — наш лучший союзник. Привязанность мисс Элайзы к «уродцу» лишь подтвердит для всех, что её разум… скажем так, окончательно помутился.
Я услышала, как Джулиан что-то недовольно проворчал, и доктор продолжил, понизив голос:
- Послушайте мой план. Как только Элайза окрепнет настолько, чтобы появиться перед людьми, позовите гостей. Устройте небольшой вечер. Я дам вам кое-какой порошок… мой специальный состав. Он вызовет дезориентацию, легкий тремор, галлюцинации. Усугубит состояние мисс Элайзы именно в тот момент, когда на неё будет смотреть общество. А собака добавит гротеска.
Кузен хмыкнул. Похоже, доктор его убедил.
Послышались шаги. Мужчины возвращались. Я метнулась обратно к кровати, прыгнула под одеяло и закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание, которое сбилось от злости. Ну, гады…
Глава 6
Парк Эшфорд-Холла был прекрасен. Главная аллея, выложенная белым гравием, выглядела величественно. По обе стороны стояли вековые липы, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь их листву, ложились на землю золотыми полосами. Чуть поодаль раскинулся Нижний сад — настоящий лабиринт из остролиста и самшита. Его стены скрывали в своих изгибах мраморные скамьи, а ещё нимф и сатиров из каррарского мрамора. В центре лабиринта бил фонтан - трёхъярусная чаша, поддерживаемая Титанами. За ним открывался вид на Большое озеро. Оно было искусственным, созданным еще три поколения назад. По его тёмной воде скользили чёрные лебеди - личная прихоть графа. Вдали высился особняк с бесчисленными колоннами и фронтонами - монумент богатству Эшфордов, чей род вёл свою историю от сподвижников Вильгельма Завоевателя.
Седьмой граф Алистер Эшфорд остановился на краю террасы, опёршись ладонями о резной парапет. Мужчина в самом расцвете лет был вызывающе красив породистой, хищной красотой. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем сюртуке цвета воронова крыла. Густые и чёрные, как смоль волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Холодный и оценивающий взгляд графа скользил по раскинувшимся перед ним красотам. Но в этом великолепии он видел лишь порядок. И любая женщина, которая претендовала на место в этом доме, должна была вписаться в этот ландшафт так же идеально, как та статуя Дианы, что застыла в бесконечной погоне за невидимым оленем в конце восточной аллеи.
Рядом с графом стояла тётушка – виконтесса Горация Брауни. На вид ей было чуть за пятьдесят. Маленькая, едва выше локтя Алистера, она казалась почти идеально круглой. Корсет, затянутый до предела, создавал впечатление, что еще один глубокий вдох - и пуговицы на лифе виконтессы разлетятся, как мелкая шрапнель по всему Нижнему саду. В этот вечер на ней было платье из отливающей медью парчи, перегруженное кружевами и бесчисленными оборками. Шею Горации украшало жемчужное ожерелье, а на груди сияла брошь с огромным сапфиром. Шляпка была облеплена немыслимым количеством шёлковых роз и перьев цапли.
- Посмотри на этот вид, Алистер, - вкрадчиво произнесла тётушка лорда. - Леди Гвендолин была бы очарована этим озером. Она так любит поэзию...
- Она нудна до изжоги, оглянулся на родственницу граф.
- Ты невыносим! - возмущённо воскликнула виконтесса. - Тебе тридцать два. Графству нужен наследник! Ты не можешь до бесконечности перебирать дочерей пэров, как персики на рынке!
- Рынок, тётушка, подразумевает наличие качественного товара… - лениво протянул Алистер, доставая из кармана золотой портсигар. - А то, что вы мне предлагаете в этом сезоне... это не товар. Это насмешка.
Леди Горация расстроенно всплеснула руками.
- Ну а леди Маргарет Бофорт?! У неё великолепное приданое и у семьи связи при дворе!
- У леди Маргарет смех, напоминающий ржание полковой лошади, и ум размером с напёрсток, - граф выпустил струйку дыма, глядя, как она растворяется в воздухе. - К тому же её дед нажил состояние на поставках сукна. Я не намерен пачкать герб Эшфордов родством с мануфактурщиками.
- Хорошо, а сёстры Вайнер?
- Старшая - ханжа, которая падает в обморок от слова «рейтузы», а младшая настолько увлекается французскими романами, что путает реальность с дешёвым вымыслом, - Алистер стряхнул пепел на безупречный газон. - Моё состояние позволяет мне скупить половину этого общества вместе с их титулами, долгами и дочерьми. Но ни одно из существующих предложений не стоит даже того, чтобы я сменил ради него свой распорядок дня.
- Кстати о землях, - леди Горация решила сменить тему, видя бесполезность спора. - Ты слышал новости из Сноушилла? Старый Сайлас Стерлинг скончался. Говорят, его племянница совсем лишилась рассудка. Джулиан Торн сейчас управляет всем.
- Стерлинги... – нахмурился граф. - Кажется, я помню эту девчонку. Тихая, бледная, вечно прячущаяся за спинами старших. Если она сошла с ума, это лишь доказывает слабость их породы.
- Говорят, что случай тяжелый, - продолжала тётушка. - Истерия, бред... Какое печальное завершение для семьи.
- Меня не интересуют драмы помещиков. Пусть сходят с ума, женятся, разоряются. До тех пор, пока их сорняки не лезут на мою сторону забора, мне всё равно, - холодно ответил Алистер. – Всё, я должен идти. Мне обещали доставить нового жеребца из Аравии. Его родословная, по крайней мере, безупречна, в отличие от тех невест, которых вы мне навязываете.
- Ты останешься без детей и внуков, Алистер! – почти всхлипнула леди Горация. - Ты - последний в роду графов Блэквудов, но ты же его и похоронишь!
- Ну почему же, тётушка?.. – в этот раз баритон Алистера прозвучал мягче. - Я вовсе не закладывал в свои планы вымирание рода. И совершенно не против жениться, если объект будет соответствовать моим... стандартам. Скажем, на такой, как мисс Бланш. Она идеальна.
Горация замерла. В её глазах вспыхнула надежда.
- Леди Роза Бланш? Дочь барона Сомерсета? - она почти задохнулась от восторга. - О, мой дорогой! Это было бы чудесно! У неё безупречная репутация: она тиха, скромна и её родословная чище, чем свежевыпавший снег!
- Именно, - усмехнулся граф. - Она идеально впишется в интерьер Эшфорд-Холла. Леди Бланш не задаёт глупых вопросов. И вряд ли будет претендовать на обладание душой, что самое важное. Роза воспитана так, чтобы занимать ровно столько пространства, сколько ей отведено. Не больше и не меньше, как удачно подобранный шкаф.
Тётушка проигнорировала цинизм племянника, окрылённая новостью.
- Отлично! О, мой дорогой Алистер! Мы должны ковать железо, пока оно горячо! Устроим праздник! В октябре как раз начнётся сезон охоты! Время Охотничьих Балов в честь святого Губерта! Это будет великолепным поводом. Золотые и багряные леса, гончие, вино... И мы пригласим семью Бланш! Они будут просто в восторге от приглашения в Эшфорд!
- Охотничий бал, - задумчиво повторил граф. - Что ж, тётушка, действуйте. Я не против посмотреть на будущую графиню в более непринуждённой обстановке. Только проследите, чтобы список гостей был отфильтрован.
Леди Горация замялась и, выдавив из себя слабую полуулыбку, смущённо произнесла:
- Алистер, мой дорогой… Ты ведь знаешь, в какое неспокойное время мы живём. Эти вечные бунты на севере, недовольство в столице… Его Величество в последнее время проявляет… излишнюю обеспокоенность миром…
Алистер медленно повернулся к ней.
- К чему это предисловие, тётушка?
- Дело в новом «Указе о социальном согласии», дорогой... Король настоятельно… крайне настоятельно рекомендовал, чтобы на Охотничьи балы в этом сезоне были приглашены не только титулованные особы, но и самые видные представители «нового золота». Крупные промышленники, владельцы мануфактур, влиятельные банкиры нашего графства. Те, кто держит в руках кошелёк империи.
- Торговцы? В Эшфорд-Холле? – нахмурился граф.
- Но Алистер! – Горация расстроено всплеснула руками. - Это политика! Его Величеству нужны их капиталы для строительства железных дорог и укрепления флота. Он хочет скрепить отношения аристократии и коммерсантов, чтобы избежать революций. Если мы проигнорируем пожелание короля, это будет расценено как личный выпад против короны! К тому же… это прекрасная возможность показать торговцам, которые так рвутся в благородное общество, что такое настоящая власть духа и крови. Пусть смотрят на аристократию и понимают, что их миллионы никогда не купят того достоинства, что есть в нашей породе!
- Что ж… значит, мы превратим Охотничий Бал в ярмарочный балаган, - процедил граф. - Прекрасно. Пусть приходят и чувствуют себя здесь такими же лишними, как сорняки на клумбе.
Алистер резко развернулся и направился к лестнице, ведущей с террасы прямиком в Нижний сад. Горация засеменила следом, радостно щебеча:
- Ты только представь, какой это будет триумф! Я выпишу лучший оркестр из Лондона! Мы превратим бальную залу в осенний лес! Нет, в золотой грот! Я велю покрыть золотом тысячи кленовых листьев и подвесить их к люстрам на невидимых шёлковых нитях. Будет казаться, что в доме идет золотой дождь!
Граф прибавил шаг. Он молчал, но его спина, прямая как натянутая струна, выражала крайнюю степень раздражения.
- А меню! – не унималась тётушка. - Мы подадим оленину, запечённую в красном вине с можжевеловыми ягодами. И фазанов! Обязательно фазанов, украшенных перьями! Я велю достать из подвалов токайское урожая 1790 года! Мы выставим всё фамильное серебро! О, дорого-о-о-ой!
Глава 7
Дни в особняке Стерлингов потекли, словно патока – унылые в своём однообразии. Для всех обитателей дома «Элайза» превратилась в безмолвную тень. Я мастерски освоила эту роль: часами могла смотреть в одну точку, позволяя взгляду затуманиться, в то время как мои слух и разум были острыми, как скальпель хирурга. Я понимала, что лучшее оружие сейчас - это их уверенность в моём безумии. Пока Джулиан и Феррол считали меня «сломанной куклой», они теряли бдительность.
Ежедневные прогулки стали временем разведки. Меня приводили в старый, типично английский сад, где уют тесно переплетался с запущенностью. Плющ здесь не просто вился по стенам, он буквально пожирал их, впиваясь цепкими усиками в трещины старой кладки. Дорожки, когда-то выложенные ровным сланцем, теперь едва угадывались под ковром из бурого мха и лишайника. Опираясь на руку горничной, я медленно брела по ним, шурша опавшими листьями, и подмечала детали, скрытые от праздного глаза. В восточной части сада, за разросшимися кустами рододендрона, ограда была чуть ниже, а старый дуб раскинул свои мощные ветви так низко, что они почти касались гребня стены. Это была лазейка. Я также заметила, что замок на кованой калитке, ведущей к задним аллеям, выглядел довольно примитивным, и при должном усилии его можно было вскрыть даже обычной шпилькой для волос.
Но дом хранил еще больше тайн. В те часы, когда Джулиан уезжал по делам, Лидия отдыхала в своих покоях, а экономка со слугами были заняты, мне удавалось изучать лабиринты коридоров. Мы с Пипой нашли кабинет покойного дядюшки, запертый на ключ. Сквозь замочную скважину был виден массивный стол, заваленный бумагами, и высокие книжные шкафы до самого потолка. Но самым удивительным открытием стала лавка специй «Тимьян серебристый». Маленькая, едва заметная дверь за бархатной портьерой вела из холла в узкий коридорчик, заваленный пустыми ящиками. Оттуда доносился невероятный коктейль ароматов: терпкая гвоздика, жгучий перец, сладкая корица и, конечно, свежесть сушёного тимьяна. Это был уютный и тёплый запах старой Англии. Иногда я даже слышала разговоры, доносящиеся оттуда:
- Миссис Хадсон, ваш заказ готов! Две унции мускатного ореха и ваш любимый чай с бергамотом!
- Благодарю, голубчик! Скажите, а как мисс Элайза? Совсем плоха? - любопытствовал чей-то женский голос.
- Ох, говорят, страдает бедняжка... - вздыхал продавец. – Но все надеются на лучшее…
Звук колокольчика над дверью лавки звенел бесконечно: покупателей было много. Люди заходили погреться, обсудить новости и купить щепотку заморских чудес.
А сегодня мне удалось обнаружить ещё кое-что… Одна из горничных усердно натирала пол воском и случайно сдвинула комод. Именно оттуда я почувствовала едва уловимый запах табака, который всегда курил Джулиан. И, дождавшись ночи, решила проверить свои подозрения. За комодом, в самом углу скрывалась старинная латунная решётка вентиляции, забитая слоем пыли. Видимо, когда-то это была система воздушного отопления, соединявшая этажи, но со временем о ней забыли, заставив мебелью. Прижавшись ухом к холодному металлу, я замерла, прислушиваясь. Сначала снизу доносилось лишь невнятное бормотание, но стоило прочистить ногтем несколько отверстий в решётке, звуки обрели четкость. Кабинет Джулиана находился прямо под моей спальней.
- Знаете, Феррол, в Элайзе всегда было нечто... Эта её девичья хрупкость, вызывающе рыжие волосы, которые кажутся всполохами пламени на фоне бледности... Было бы прискорбно просто сломать этот инструмент. Я бы предпочёл, чтобы Элайза принадлежала мне. Чтобы её воля… э-э-э… уснула, оставив лишь послушную оболочку. Вы же понимаете меня, доктор? Я говорю о своего рода... опеке. Полной и безраздельной.
Послышался смешок, а потом голос доктора:
- О, ваш запрос вполне понятен и, смею заверить, выполним. Современная медицина творит чудеса. В лечебнице у меня есть особый флигель, скрытый от любопытных глаз. Там мы обустроим для мисс Стерлинг достойный её покой. Вы сможете посещать Элайзу в любое время без лишних свидетелей. С тем режимом, который я подготовлю, девушка станет покладистой, как воск. А когда она окажется в полной изоляции, мы применим манипуляции с разумом. Со временем сознание Элайзы капитулирует.
Я отпрянула от решётки. В голове шумело от ярости и подступающей тошноты. Джулиан собрался использовать меня для своих извращённых фантазий под прикрытием «лечения»!
- Ублюдки… - прошипела я. - Конченые садисты! Ну ничего… я вам сыграю «финальный аккорд»…
Пипа тоже замерла в боевой стойке, если так можно назвать позу существа весом в три килограмма. Она вытянула свою тонкую мордочку и издала звук, который должен был быть грозным рычанием. Малышка вскидывала голову, стараясь выглядеть как разъярённый доберман, но розовый бант то и дело сползал ей на один глаз.
Я подхватила Пипу на руки и снова услышала голоса. Мне пришлось снова опуститься на колени.
- Нам с Лидией пришло приглашение на Охотничий Бал от графа Эшфорда. Это событие года.
- Да нет! Это дар небес! - воскликнул доктор Феррол. - Вы должны взять туда Элайзу. Обязательно.
- Вы с ума сошли? – кузен явно опешил. - Мы только что обсуждали её состояние…
- О, мой дорогой друг, вы мыслите слишком мелко. У вас появится шикарный повод официально зафиксировать невменяемость Элайзы перед лицом всего высшего света. Понимаете? Да, вам придётся пережить несколько крайне неприятных минут. Но это стоит того! После такого ни у одного судьи не возникнет к вам ни единого вопроса. Все будут только сочувствовать вам…
- Публичное безумие... - протянул – Джулиан. - В Эшфорд-Холле. Это... радикально.
- Зато эффективно, - отрезал доктор. – А сейчас мне пора. Время уже позднее, миссис Фэррол наверняка волнуется.
Я поднялась, вернула комод на место и буквально рухнула на мягкие подушки. Пипа тут же запрыгнула следом, устраиваясь под боком.
«Так, Вероника, вдох-выдох. Первое и самое важное: Джулиан попытается подсунуть мне какую-то гадость. Теперь, когда я знаю об их планах, любой чай, любая еда с этого дня – потенциальная отрава. Бежать? Куда? Без денег, не зная дорог, не имея знакомых? В мире, где одинокая женщина без сопровождения - это либо преступница, либо падшая? Если я просто исчезну, меня объявят в розыск как буйную сумасшедшую, и тогда лечебница станет реальностью ещё быстрее. А что, если обратиться за помощью к графу? Но что он за мужчина? Высокомерный сноб? Или человек чести? Делать на него ставку, конечно, рискованно… Только какие у меня есть варианты? Можно попытаться прорваться к графу на этом чёртовом балу и сказать то, что заставит его взглянуть на меня не как на сумасшедшую, а как на человека в смертельной опасности...».
Я закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон. Мне снились бескрайние вересковые пустоши и холодные серые глаза незнакомого человека в охотничьем костюме…
Глава 8
Я сидела в кресле у окна, глядя на сад, медленно растворяющийся в сизом тумане. На коленях, зарывшись носом в складки халата и лишь изредка подёргивая ухом, дремала Пипа.
Дверь распахнулась без стука, и в комнату вплыла Лидия, одетая в красивое платье изумрудного цвета. Следом за хозяйкой шла Марта, держа на вытянутых руках какой-то наряд. Жена Джулиана остановилась в нескольких шагах от меня. На её лице застыла смесь брезгливости и раздражения. Она смотрела на меня так, словно я была досадным пятном на дорогом ковре, которое никак не удаётся вывести.
- Добрый вечер, Элайза, - сквозь зубы произнесла Лидия, будто сама необходимость дышать одним воздухом с «сумасшедшей» причиняла ей физическую боль. - Завтра мы отправляемся на Охотничий бал в Эшфорд-Холл. Граф Эшфорд оказал нам честь своим приглашением. Джулиан настоял, чтобы ты поехала с нами.
Женщина обернулась и небрежным жестом указала на платье, которое держала горничная. Это была тафта цвета пыльной розы, расшитая тусклым серебром.
- Вот моё платье. Оно почти новое, я надевала его лишь раз. Очень давно… Примерь. Если оно окажется велико, а учитывая болезненную худобу — так и будет, Марта подгонит его под тебя.
Я медленно перевела взгляд с окна на Лидию. Моё лицо не выражало ничего, кроме абсолютного безразличия. «Значит решили обрядить меня в обноски с барского плеча? - подумала я, продолжая смотреть сквозь женщину пустым взглядом. - Создаёте образ бедной родственницы, у которой помутился рассудок? Тщательно готовите декорации для завтрашнего спектакля?».
Не дождавшись от меня ответа, Лидия демонстративно закатила глаза к потолку и, резко развернувшись к горничной, недовольно произнесла:
- Кому я это говорю, Господи... В стене больше жизни, чем в ней. Марта, одень Элайзу в это барахло.
Бросив на меня последний пренебрежительный взгляд, жена Джулиана вышла из комнаты. Горничная облегчённо выдохнула и ласково сказала:
- Мисс Элайза, милая, давайте же примерим… Ну, вставайте, моя хорошая. Нам нужно посмотреть, где подколоть, а где и подшить придётся.
