Елена Архипова
Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето
Глава
Пролог
— Лис, я ничего особенного не делаю, — Игорь смотрел на неё нечитаемым взглядом. — Просто хочу, чтобы вы были счастливы. Обе.
Алиса подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно, без улыбки, и в его взгляде было что-то такое, от чего её бедное сердечко забилось пойманной птичкой. Она отвела взгляд, покраснела.
— Игорь, я…
— Не надо ничего говорить, — он качнул головой. — Сейчас не надо. Просто знай, что я рядом. И всегда буду. Теперь точно не отпущу. Если, конечно, ты позволишь.
Алиса, успела ничего сказать, она увидела, как Рина соскочила с остановившейся карусели и бежала к ним. Взгляд и весь облик девочки кричал о том, что она очень сильно напугана.
— Мама! Мама! Там… Там… — девочка силилась что-то сказать, но у неё это не получалось.
— Что, солнышко? Что случилось? — Алиса присела перед дочерью на корточки, ощупывала её руками обеспокоенно. — Кто тебя напугал?
— Там… папа… — выдохнула дочь и тут раздался голос Родиона:
— Вот ты и попалась, тварь!
Алиса медленно повернула голову на голос и у неё застыла кровь в жилах.
Родион стоял в нескольких метрах, в несвежей одежде, небритый, с налитыми кровью глазами. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде плескались ярость и торжество.
— Думала, что ты самая умная? — он сделал шаг в их с Риной направлении. — Думала, я не найду?
Алиса медленно встала, отступила от мужчины на шаг, инстинктивно закрывая руками Рину.
— Родион… как ты…
— Как я тебя нашёл? — он усмехнулся зло. — Ты думала, что можешь от меня сбежать? Думала, что я не приду за тобой? — выплюнул он с издевкой. — Ты моя жена. Ты не имела права уходить без моего разрешения. Сейчас же собирайся, мы едем домой.
— Нет, — Алиса выпрямилась, хотя внутри всё дрожало. — Мы никуда не едем. Я больше не твоя жена.
Глава 1
Совещание закончилось уже десять минут назад, а учитель начальных классов Алиса Викторовна всё сидела на своём месте.
Коллеги, едва завуч объявил, что на сегодня всё, срывались один быстрее другого и мчались домой — к мужьям, детям, котам. В свои тёплые гнёзда. А Алиса не торопилась домой. Не торопилась включать телефон. Не торопилась уходить.
Хотя дома её ждали. И даже очень.
Дочка, правда, не дома, а у соседки Галины Васильевны, которая забирала Рину из детского сада. А вот муж — тот дома. Пока ещё…
— Алис, у тебя всё в порядке?
Завуч Олег Петрович, в прошлом её одногруппник по педу, а ныне непосредственный начальник, смотрел на неё с тревогой.
— Да, Олег, спасибо. Устала просто, — Алиса едва улыбнулась мужчине. — Сейчас уже ухожу!
Она усилием воли заставила себя встать со стула, подхватить сумку и выйти из учительской. И только в коридоре, оставшись одна, посмотрела на часы.
Увидела время на электронном табло и мысленно проговорила, посылая просьбу, а точнее мольбу, во вселенную: “Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пусть он уже уехал в командировку! Пусть он именно поэтому и звонил мне”.
Только после этого достала телефон, перевела его из беззвучного режима в обычный. И на неё, вполне ожидаемо, посыпались уведомления о сообщениях от мужа. Их было десять. И столько же пропущенных звонков от него же.
Дольше тянуть не имело смысла. Алиса пошла по коридору к выходу, глубоко вздохнула и набрала номер мужа. И тут же, вместо приветствия, услышала сухое и короткое, как удар хлыста:
— Ты где?
От этого простого вопроса на коже, казалось, остался след. В мозгу промелькнуло: “Не уехал”.
— На педсовете, сейчас уже поеду домой, — ответила ровно, насколько могла. Знала: начни она сразу оправдываться — Родион сорвется.
— Ты издеваешься? — проговорил муж опасно спокойно. — Я через час уезжаю в рейс, а ты на работе сидишь?
— Я не сижу, Родь. Я работаю, — напомнила очевидное.
— Алиса, ты это специально устроила? — он заговорил ещё тише. Это было плохо. Очень плохо. — Именно сегодня ты решила задержаться?
— Я не могла уйти, это педсовет по итогам года… — начала она всё-таки оправдываться.
— Я тебя не про твою долбанную работу спрашивал!
Родион всё ещё говорил тихо, но Алиса знала: тихо не значит спокойно. В его голосе появились рычащие интонации. Она слишком хорошо их знала, они означали, что муж в бешенстве.
— Родя, я уже иду, иду!
Но Козлов уже завелся, в его голосе прорезались стальные нотки:
— Я тебя спрашиваю: ты мужа в командировку провожать будешь или как?
Алиса почувствовала, как внутри всё застывает. Она уже знала этот тон. Он означал, что будет скандал. И не вечером, а прямо сейчас по телефону, а потом всё равно будет, но уже после того, как он вернется.
Главное — успеть уложить Рину спать, надеть смешные наушники и включить ей на умной колонке сказку. Не громко, главное, чтобы с музыкой, тогда она точно ничего не услышит.
— Родион, твои подозрения беспочвенны. Я была на работе, — начала она вновь объяснять то, что говорила мужу изо дня в день.
— Ты вообще кто, Алиса? Ты. Моя. Жена! — перебил он. — И твоя работа — это твои проблемы. Твоя главная обязанность — делать так, чтобы твой муж, уезжая в командировку, был спокоен, доволен тобой и удовлетворен в сексуальном плане! А я сейчас ни то, ни другое и даже ни третье!
Мужа несло. Он уже не слышал ничего из того, что говорила ему Алиса.
— И, кстати, твоя обязанность — следить за ребёнком! Тебе! А не этой одинокой дуре, нашей соседке! — он замолчал, и Алиса услышала, как он закуривает. — Кстати, о ребёнке. У тебя есть неделя на то, чтобы написать заявление и пристроить своё рыжее отродье в детдом.
У Алисы перехватило дыхание.
— Рина — твоя дочь, — проговорила она медленно.
— Была бы моя — была бы на меня похожа! А она только на тебя похожа. Во всём. Даже ржёт, как ты, — он выпустил дым и надсадно закашлялся. — Муж сегодня в рейс уходит, ребёнок у соседки, а жена как ушла с утра из дома, так ещё и не возвращалась! Это что за семья такая? Ты вообще сама как считаешь — мы нормальная семья?
— Родя… — она попыталась что-то сказать, но была перебита.
— Ты думаешь, мне так легко даются эти деньги? Ты думаешь, мне в кайф по восемь часов баранку крутить? Я всего лишь прошу о том, чтобы ты, в день перед моим отъездом, дома была! А что делаешь ты? Намеренно не приходишь домой вовремя! У тебя сейчас муж уедет на неделю неудовлетворенный! Ты сама-то понимаешь это? Нет? Так вот не ной потом, когда узнаешь, что у меня ещё баба есть.
Алиса молчала. Не потому, что нечего было сказать, просто за десять лет брака поняла: спорить бесполезно. Он всё равно перевернёт, переиначит, сделает её виноватой.
Первые несколько лет хотелось спросить: “А она есть? Баба на стороне?” Знала, что нет, Родион был слишком брезглив в этом плане.
Потом ей уже стало всё равно, есть у мужа любовница или нет. А потом осталось только одно желание: “Пусть уже будет, лишь бы меня не трогал”.
— Я через час уезжаю, — повторил он. Голос снова звучал пугающе спокойно и тихо. — Если не приедешь попрощаться, как положено мужней жене, будешь наказана.
От этих слов у Алисы похолодели пальцы, в груди всё противно затряслось. Она слишком хорошо знала, что это означает, а муж тем временем продолжал:
— А твоё рыжее отродье отправится в детский дом! И виновата в этом будешь ты сама!
— Я на такси, я быстро, — Алиса прибавила шаг. — Сейчас вызову машину.
— У тебя есть десять минут. Время пошло! — он хмыкнул и бросил трубку.
Она тут же открыла приложение такси, выбрала эконом — их было больше — и поспешила к выходу. На крыльцо школы женщина уже выбегала, отведенные мужем минуты таяли.
“Он не выгонит Рину, — думала она, садясь в такси. — Не сможет. Она его дочь, и он знает это. Просто у него рейс, командировка на неделю, он нервничает”.
Но где-то глубоко, в самом потаенном месте души, она знала: может. И выгонит, и в груди у него ничего не дрогнет. Муж с самых первых минут жизни их дочки, едва увидев рыжий пушок на головке младенца, вбил себе в голову, что Рина — не его дочь.
Алиса подъехала к дому через пятнадцать минут. Родион стоял у подъезда с сигаретой в зубах, рядом, на лавочке, лежала его сумка, с которой он всегда ездил, там лежали сменная одежда и еда.
Сумку, кстати, Алиса собрала мужу ещё утром. Еда, упакованная по коробочкам, стояла в холодильнике на отдельной полке. Так что она не успела лишь одно — отправить мужа в командировку “удовлетворенным”, как он сам выразился.
— Опоздала, — констатировал он, демонстративно посмотрев на часы. — Пять минут. С сегодняшнего дня одна минута опоздания приравнивается не к одному удару, а к трём.
— Что? — внутри всё сжалось.
— Как ты со мной, так и я с тобой, — отрезал холодно. — И имей в виду, приеду — пойду с твоим завучем разбираться, как мужик с мужиком. Думаешь, я не знаю, что этот ботаник дрочит на тебя?
— Родион, прекрати, — она обреченно посмотрела на него. — У Олега есть любимая женщина.
— О! Даже так? А говоришь, что вы с ним не откровенничаете. А откуда тогда у тебя такая информация о личной жизни этого очкарика?
Алиса молчала.
— Ладно, иди в квартиру, вещи отродья своего собери. Я через неделю вернусь, чтобы её не было! Я всё сказал!
Он затушил сигарету, щелчком отправил окурок в урну, подхватил сумку и направился к машине. Жену не обнял, не поцеловал, даже не взглянул. Лишь отдал распоряжение, будучи уверенным, что она его выполнит. Иначе её ждало наказание и она знала какое.
Алиса смотрела, как он кинул сумку в багажник, сел в машину и выехал со двора. Знала: Родион видел, что она стоит на крыльце и провожает его, как положено “мужней жене”. Сам он так на неё ни разу и не посмотрел.
Машина мужа скрылась за углом, а она всё стояла. И внутри у неё было пусто, как в выжженной пустыне. Но в этой пустыне начинал зарождаться ураган. Она не отдаст свою дочь никому.
Алиса поднялась на свой этаж, вошла в их с Родионом квартиру и начала собирать чемодан.
Больше она не будет это терпеть.
У каждого есть свой лимит. И у неё он только что закончился.
Глава 2
В квартире стояла такая тишина, что было слышно, как холодильник гудит на кухне и этажом ниже работает телевизор.
Алиса стояла в прихожей, прислонившись спиной к двери.
На душе пусто и темно — так было всегда после его угроз. Сначала шок, потом тупая механика тела. Она знала этот алгоритм: собраться, не думать, не чувствовать, делать, как он сказал.
Но сегодня она будет делать только так, как сама решила. Всё! Хватит! Она не отдаст свою дочь никому.
Она прошла в спальню. Достала с антресолей чемодан, тот, который когда-то они покупали вместе. Были времена, когда Родион был нормальным.
Давно, очень давно, но ведь было же.
Когда он стал меняться и, главное, почему она всё это позволила и терпела столько лет? Зачем?
Алиса знала ответ — она боялась уходить в никуда с маленьким ребёнком на руках. Но больше она никому не позволит творить с собой такое.
Открыла левую створку шкафа. Её вещи лежали только здесь — отдельно, его — отдельно.
Тело работало как хорошо слаженный механизм, потянувшись к аккуратно, складка к складке, сложенным вещам: джинсы, свитера, бельё, носки. Всё самое нужное. По одной смене. Больше не влезет — ещё вещи дочки должны уместиться.
Потом в ванную — их с дочкой зубные щётки, паста, шампуни. Всё в пакет. Только их. Его пусть остаётся здесь, в прошлой жизни, как и он сам.
Потом на кухню — кружка Рины с зайцем, её любимая ложка и тарелка с динозавром. Девочка выбрала их сама в магазине, когда ей было четыре.
Алиса складывала, не останавливаясь. Ни одной лишней мысли. Иначе сломается.
Когда всё было уложено, она перевела дух. Часы показывали половину одиннадцатого. Рина давно спит у соседки.
Алиса накинула куртку, вышла на лестничную клетку. Дверь соседки была приоткрыта — Галина Васильевна всегда оставляла для неё.
— Галь Васильевна, это я, — позвала тихо, входя в её квартиру.
— Заходи, Алис, заходи! — женщина вышла в прихожую из гостиной, где приглушенно работал телевизор, закутанная в пушистый халат. — Рина спит, уложила уже. Забрать хочешь? Или пусть до утра у меня? — она увидела одетую не в домашнее Алису, тут же среагировала: — А ты куда?
— Я… — Алиса запнулась, — за Риной. Мы уезжаем, теть Галь.
