Громыхая бутылками, как незадачливый вор в закромах стеклодувной фабрики, первой на новом месте ко мне присоединяется Стася.
– Привет! Я, оказывается, была совсем рядом, – бормочет она, вручая мне плотный пакет. – Ты знала, что у вас алкомаркет прямо в доме?
– Угу. Вот и как тут не спиться новоявленной брошенке, когда для этого созданы все условия? – грустно иронизирую я.
– Эй, ты чего, Юль? Конечно, сейчас так не кажется, но все будет хорошо. Правда-правда! – Стася порывисто меня обнимает и что есть силы прижимает к груди.
– Обязательно, – шепчу я, растрогавшись. – Проходи давай.
Стаська отстраняется. Вешает куртку в шкаф, наступая на задники, стаскивает короткие уги. И безошибочно находит дорогу на кухню.
– Хорошо тут у тебя, – комментирует, оглядевшись по сторонам. Я равнодушно прослеживаю за ее взглядом и вдруг понимаю, что и впрямь получилось неплохо. По крайней мере, здесь мне нравится гораздо больше, чем в квартире Моисеева, в которой я провела последние пятнадцать лет своей жизни. И цветовые решения – преимущественно бежевый монохром, и яркие акценты в виде большого дивана цвета морской волны да насыщенно-винного – кресла, и сувениры, которые я покупала в путешествиях, а потом им не находила места – очень круто между собой подружились здесь, полностью в моем вкусе. Что довольно неожиданно, учитывая, что я никогда не планировала тут жить, а квартиру готовила к сдаче.
– Кажется, эта недвижимость досталась тебе по наследству?
– По наследству мне перешла бабушкина хрущевка. Но она шла под снос, и вот… – развожу руками.
– Как хорошо, что ты не успела ее сдать, прям как знала! – восторгается Стася.
– Не поверишь – только подумала, что, может, неосознанно чувствовала приближение конца.
– А что, были какие-то предпосылки?
Вопрос, который я себе теперь задаю все время! И ведь я почти уверена, что никаких предпосылок не было. По крайней мере, я не находила пятен от помады на Эдиковых рубашках, а от него самого не несло чужими духами. Впрочем, Эдик сказал, что у них еще ничего не было. И, кажется, именно этот факт не дает мне до конца смириться с происходящим. Очевидно, вытащи я его из-под бабы, обрубить концы мне бы труда не составило. А тут я не могу не думать, что ничего непоправимого не случилось. Что все еще можно отмотать назад… И это так нечеловечески жестоко, что в груди больно.
– Не знаю, – шепчу растерянно.
– Юльчик, ну ты чего? – сникает Стася, не зная, как ко мне подступиться в таком состоянии. Мы с девочками не так давно взяли ее под свое крылышко. И вообще-то подразумевалось, что это мы станем ее поддержкой, а никак не наоборот.
– Кажется, в дверь звонят. Откроешь? Мне что-то совсем херово.
Батарейка окончательно сдохла. Даже начинает казаться, что я зря позвала подруг. Возможно, мне стоило какое-то время побыть наедине с собою. Как следует все обдумать. Оплакать рухнувшие мечты. Но что уж? Судя по голосам, доносящимся из коридора, боевой десант моих девочек прибыл в полном составе, так что поздняк метаться.
– Где наша страдалица? – с порога берет быка за рога Алла. – Та-а-ак. Я не поняла, Моисеева, вы че тут – насухую сидите?
– Сама же говорила – так лучше, – шмыгаю носом, утыкаясь в шею старшей подруги. – Привет, Лер, – здороваюсь с Петровой.
– Юлечка, я твоего Эдика и пьяная в сиську в суде раскатаю, – угрожающе сощуривается Рындина.
– Ну в каком суде? Ты чего? – закатываю глаза.
– В суде общей юрисдикции, конечно же. Активы нужно разделить по уму.
– Да мы уже обо всем вроде бы договорились. Эдик не лезет ко мне, я – к нему.
– Стась, ты не стой. Наливай давай… Лер, где там твои суши? Едут?
– Курьер в пути… – кивает Лерка, отчего массивные серьги в ее ушах издают приятный звенящий звук. Я залипаю на их таинственном мерцании. Кажется, Петрова говорила, что купила их где-то в Непале. Это чистый гипноз, вот правда.
– Хорошо, а то я когда голодная – злая. Так вот, что касается «вроде договорились». Юль! Ты у нас ведь умная баба. Сегодня договорились, завтра он передумал…
– Ал, ну, погоди. Эдик, конечно, поступил как мудак. Тут я не спорю…
– Еще бы.
– Но все же, поверь, за столько лет я успела хорошо его изучить. Не станет он со мной делить чашки с ложками!
– Он, может, и не стал бы. Но его девка… Я таких на своем веку повидала. Они своего не упустят, ты уж поверь моему опыту.
– Хочешь сказать, что у него нет своей головы на плечах?!
– Голова, может, и есть. Но в таких ситуациях обычно побеждает головка, – закатывает глаза Алла. – Ну что, девочки, за нас, красивых? Вздрогнули!
Вкуснейшее вино выпиваю залпом. Градус ударяет в голову. Я весь день в бегах – поесть, и то не успела.
– Хотела бы я на нее посмотреть, – вздыхает Стася.
– На кого? На девку его? – округляю глаза.
– Ага. Ты же у нас красавица. Где он нашел лучше?
Растроганно обнимаю глупышку. Молоденькая она. Наи-и-и-вная…
– Спасибо, Стасенька!
– Не смеши мои подковы – лучше… – гремит Лера. – Если бы они на это ориентировались, измен бы не было. Не удивлюсь, если она страшна как смертный грех.
– Это вряд ли, – смываю горечь во рту очередным глотком игристого. – Лерка, ты чего там не видела? Имей совесть – отложи телефон.
– Она, небось, уже открыла твою натальную карту, – фыркает Алла.
– Некоторые данные гораздо проще получить из других источников, – отмахивается Петрова.
– Из инсты? – вскидываю удивленно брови. – Да нет. Эдик не ведет соцсети.
– Зато его новая баба – наверняка. Сейчас мы тебя, миленькая, вычислим, – кровожадно усмехается Лерка.
– Ну, ничего себе, – хлопает Стаська глазами. – Тебе, Лер, можно открывать детективное агентство. Только я не пойму – зачем.
– Зачем что?
– Ну, найдем мы ее, и…
А ведь и правда. Не пойду же я к ней ругаться! И следить за ними не буду. Во-первых, это низко. А во-вторых, как я смогу двигаться дальше, если буду регулярно оглядываться назад? Развод – значит, развод.
– Он случайно не говорил, как ее зовут?
– Ариша…
– Тогда вот она, миленькая… Сто процентов.
Я с такой скоростью захлопываю глаза ладошками, что становится даже больно.
– Нет! Ничего не хочу знать, – как ребенок трясу головой.
– Ладно. Тогда дай сюда телефон. Хочу кое в чем убедиться.
Если Лерка загорается какой-то идеей, то в плане настойчивости может составить конкуренцию даже Алле. Спорить с ней в такие моменты абсолютно бесполезно. Поэтому я безропотно протягиваю ей свой новенький айфон.
– Представляешь, эта дрянь на тебя подписана.
– Да-а-а?
– Ну, а чему ты удивляешься? – философски попыхивает сигареткой Алла.
Наверное, нечему, да. Ну, подписана и подписана, у меня подписчиков – миллион. Но какого-то черта я до этого особенно не задумывалась о том, что они видят. А тут стала судорожно припоминать, что за контент мы публиковали. Была ли я хороша на фото? Насколько, по шкале от одного до десяти? Эта малолетка нас сравнивала?
Трясущимися руками выхватываю телефон и начинаю в спешке листать свою страничку. Я – звездный визажист, да. Поэтому в моем профиле преимущественно не мои фото. А на тех, где меня запечатлели в процессе работы, я стараюсь держаться в тени клиента. Но все же тут можно найти и мои снимки. На которых я…
– Слушай, ну тут вот вроде ничего, а? – вскидываю полный надежды взгляд на девочек.
– Юлька, с ума сошла, что ли?! Давай еще начни комплексовать из-за своего мудака.
– Она молодая.
– И что? Ты ей и молодой дашь форы. Вообще ничего примечательного. Глянь – и успокойся.
А может, и правда? Решительно берусь за телефон.
– Только смотри не лайкни – спалишь нам всю контору.
– Девочки, я говорила вам, что вы страшные люди? – с благоговением шепчет Стася.
– Сила трех, – кивает Алла, напрягая бицепс.
– Теперь четырех, – парирую я, отбрасывая айфон. – И правда – никакая.
– За это и выпьем. Как думаете, когда Эдик вернется, посыпая голову пеплом?
– Думаете, вернется? – вскидываюсь я.
– А ты его, никак, назад принять собралась?! – негодует Рындина.
– Тебе легко меня осуждать. А у нас дети, жизнь налаженная… – закусив щеку, чтобы не расплакаться, отворачиваюсь к окну.
– Я тебя не осуждаю ни в коем случае. Просто, хорошо тебя зная, не верю, что ты сможешь простить измену.
– Эдик говорил, что у них еще ничего не было, – напоминаю я. – Он хотел сначала поговорить.
– Так вроде разговор состоялся, – разводит руками Рындина, ставя мне шах и мат. В конечном счете теперь у него и впрямь не осталось повода себе в чем-то отказывать. Может, он уже на всех парах летит к ней. И Алка, конечно, права. Никогда я этого не прощу. Прикинуться, что простила, смогу, да… Но искренне, от души – вряд ли. А значит, что? Значит, без вариантов.
– За новую жизнь, что ли? – поднимаю, храбрясь, бокал.
– За новую жизнь, новые впечатления и новых мужиков. Что-то мне подсказывает, чем скорее ты пустишься во все тяжкие, тем легче переживешь развод.
– Бред какой-то. Не собираюсь я никуда пускаться.
– Почему? Сильнее всего на тебя сейчас давят предрассудки, связанные с тем, что он первый. Разве я не права?
– Есть такое, – неожиданно понимаю я. – Даже странно. Никогда бы не подумала…
– А я про что? Убирай вот это «единственный» из уравнения жизни, и офигеешь, до чего оно упростится. Ну, что ты глазами на меня хлопаешь?
От необходимости отвечать меня избавляет приход курьера. Но разобраться в своих чувствах эта короткая отсрочка, конечно же, не дает.
– Вот. Мы тебя уже зарегистрировали. Не благодари.
– Где зарегистрировали? – вскидываю брови.
– На сайте знакомств.
– Постойте, – возмущаюсь я. – Я понимаю. Вы хотите меня поддержать. Но… Девочки, прошло слишком мало времени! Я не могу вот так сходу перестроиться от «надо нажарить котлеток любимому мужу» до «а не потрахаться ли мне с первым встречным?».
На глазах выступают пьяные слезы. Мне дико обидно. И очень-очень больно.
– Кажется, у меня в груди дыра, – всхлипываю. – Прямо здесь, – касаюсь рукой солнечного сплетения. – Думаете, ее так п-просто з-заткнуть м-мужиком?
– Юлька, да не плачь ты! Как лучше хотели, да, девочки? А если ты против, так мы и не настаиваем.
– Спасибо! Я это очень ценю, правда… Но давайте пока отложим эту тему, ладно? Я еще и сама не знаю, как жить.
– Конечно-конечно. Мы даже подскажем. Лер, ты же прихватила картишки?
Кивнув, Петрова убегает в прихожку, где оставила сумку с Таро. А вернувшись, тут же начинает тасовать карты.
– Сдвигай.
Делаю, как велят, взволнованно закусив губы. Все мы не верим в подобную ерунду ровно до тех пор, пока первая карта не ложится на стол. А там какой-то казус случается – не иначе. И вот ты уже, затаив дыхание, ждешь – а вдруг. Ну, вдруг там впереди…
– Ну?! Мужик, Лер? Что ты тянешь кота за яйца? Брюнет? Блондин? Богатый? Бедный?
– Зачем нам бедные?
– Ну, если молодой, то это простительно. Главное, что там за амбиции, правда, Стась? Лерка, говори, чего видишь…
– Ну, точно не мужика, – вздыхает Петрова.
– А что тогда? – допытывается Стася.
