Читать «Дерзкая и Решительный. История одного завоевания» — Ольга Корк онлайн
Страница 5 из 6
Примерно через полчаса мы все собрались в гостиной. Я заняла своё место в кресле и под строгим взглядом Майка даже немного поёрзала от нетерпения.
— Ну что? — спросила я. — О чём пойдёт речь?
Майк, как самый старший мужчина в доме, сложил руки на груди и, окинув нас серьёзным взглядом, заговорил:
— Элис, сегодня, когда мы занимались сменой полок в торговом зале, я заметил, что твой шейный платок, который ты любишь носить, задрался.
Его слова заставили меня вздрогнуть.
Задрался? Это могло означать только одно: Майк увидел брачную метку. Мерзкий чёрный контур — метку моего позора.
— И… что именно ты увидел? — осторожно спросила я, с тревогой глядя на братьев.
— Это не первый раз, когда я замечаю тёмные линии на твоём запястье. Но, если честно, молчать больше не могу. Ты не хочешь нам ничего рассказать? Мы не откажем в помощи, но, может быть, тебе стоит поделиться какой-то информацией. Возможно, нам нужно быть готовыми к появлению твоего брошенного супруга?
— Брошенного?
Я резко поднялась на ноги, а рука непроизвольно легла на горло. Вдруг появилось ощущение, что я задыхаюсь.
— Брошенного? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Брошенный муж…
Судорожно вздохнув, я постаралась взять себя в руки. Кричать, топать ногами и закатывать истерику сейчас было ни к чему. Да и не было в словах Майка ничего, что действительно могло бы меня обидеть. Он просто неверно истолковал увиденное.
Надо отдать ему должное: если он замечал мою метку не в первый раз, то проявил немало терпения, прежде чем наконец задать этот вопрос.
И, чёрт возьми, он был прав. Я должна была им рассказать!
5.4
Конечно, я не верила, что Виктор приедет в Бринхолл, и уж тем более не думала, что он начнёт что-то требовать от меня или от людей, которые меня окружали. Он давно забыл обо мне, забрал все мои деньги, получил всё, что хотел, и вычеркнул меня из своей жизни.
Но люди, заменившие мне семью, люди, которые так мне помогали и приняли в свой дом, заслуживали честности.
Поэтому я похолодевшими пальцами, которые отказывались нормально слушаться, принялась развязывать узел проклятого шейного платка. Старательно, дрожащей рукой, я распускала его, чтобы показать им всю свою боль, весь тот опыт, который остался от прошлой жизни.
Чёрную, словно клякса, брачную метку.
Такой красивый ритуал. Такие громкие обещания. И такой позорный финал.
Наконец я сняла платок.
— Вот. Посмотрите. Да, это она — брачная метка. Но не я бросала своего мужа. Я никого не обманывала. Это меня бросили. Меня, понимаете? Я всю жизнь была любимым, залюбленным и обласканным ребёнком. Никогда не сталкивалась с подобным предательством. Верила людям. Всегда верила. Верила, что у меня самый лучший, самый любящий муж. Верила, что наш брак счастливый и что любые трудности мы сможем преодолеть вместе. А оказалось, что два года, в течение которых я не могла забеременеть, были для него проблемой. Оказалось, что этот брак нужен был только мне, а ему, этому проклятому предателю, требовались лишь деньги моей семьи.
Слёзы — горькие, так долго сдерживаемые слёзы — вдруг потекли по моим щекам.
Я, некрасиво всхлипывая, шмыгая носом, задыхаясь и захлёбываясь рыданиями, наконец смогла рассказать правду. Всю правду своей замужней жизни.
Когда Марта принесла мне воды, Браул обнял меня за плечи, успокаивая, а Майк сел на пол у моих ног и с тревогой посмотрел в моё покрасневшее от слёз лицо, я наконец смогла расслабиться.
Выговорившись и рассказав всё, что со мной произошло, я будто отпустила свою боль. И мне стало легче.
Увидев, что я немного успокоилась, Браул поднял руку и сжал своей широкой ладонью мои тонкие дрожащие пальцы.
— И чего ты ревёшь? Говно он, а не мужик, — простодушно и прямолинейно высказал он своё мнение.
— Браул! — ахнула Марта, укоризненно покачав головой.
— А что Браул? — заворчал младший из братьев. — Я что, не прав?
— Не прав, — тяжело вздохнул Майк. — Говно оно и есть говно. Другим не бывает.
— А этот так и вовсе притворщик, обманщик, предатель и лжец, — продолжил Браул, с каждым словом подбирая для моего бывшего мужа всё новые нелицеприятные определения. — Так чем лучше унитазного наполнителя?
— Элис, прости, пожалуйста, — вмешался Майк. — Ты правильно сделала, что уехала. И к чёрту его. Не нужен он тебе. А я не имел права лезть. Но и не спросить не мог, понимаешь?
Майк распалялся с каждым словом, ругая Виктора и подбадривая меня.
— Бросил? Да скатертью ему дорога. Деньги забрал? Ты не переживай, Элис. Ты умная и хваткая. Захочешь — у тебя их ещё больше будет. А если нужда прижмёт, то ты и своё вернёшь.
Он сжал губы и посмотрел на меня с такой уверенностью, будто уже видел, как я возвращаю себе всё до последней монеты.
— Мы же с тобой вон сколько знакомы. Я вижу, как ты договариваешься с дельцами, как ведёшь себя в торговых лавках, как умеешь себя поставить. Если будет желание, то через полгода весь город у тебя с рук есть будет. Вот посмотришь.
Майк презрительно скривился.
— А этот… Тьфу на него.
— Майк, понимаешь… Марта, Браул, понимаете, я не хотела вас обманывать. Проклятье! Я любила Виктора, понимаете? И подумать не могла, что человек способен вести себя так: сегодня быть счастливым и любящим, а завтра сбросить маску и превратиться в холодного, чужого, жестокого и подлого незнакомца.
Я всхлипнула и сжала пальцы.
— И я не говорила вам не потому, что хотела обмануть. Мне было стыдно. Стыдно за то, какой глупой и доверчивой я оказалась.
— Стыдно? За что, детка? — Марта легко похлопала меня по руке, которую я протянула к ней, чтобы забрать стакан с водой. — За то, что хотела быть счастливой? За то, что влюбилась в урода? Ой, ты думаешь, первая такая? — Марта фыркнула. — Не стоит он твоих слёз. Майк прав. И Браул прав. Говно он, а не человек. Любящий мужчина никогда бы так не поступил.
Она снова погладила меня по руке.
— И хорошо, что он предал тебя сейчас. Хорошо, что так быстро показал своё настоящее лицо. А ты представляешь, если бы вы прожили вместе десять лет? Ты ещё молода и красива. Ещё будешь счастлива, обязательно найдёшь своего мужчину и создашь семью. А этот… Пусть живёт как знает. Здоровья ему и радости. Боги всё видят. Он ещё узнает, что такое женские слёзы и чем они отливаются мужчинам.
— Отливаются? — осторожно переспросил Браул.
— Отливаются, дорогой мой, отливаются, — уверенно подтвердила Марта. — Вот ты обидишь какую-нибудь девицу — сразу поймёшь.
— Это как? — уточнил Браул.
Майк хмыкнул, почесал затылок и многозначительно посмотрел на младшего брата.
— Да, младшенький, отливаются. А ещё отбиваются, забываются и отбиваются снова. В общем, имей в виду: рука у тётушки тяжёлая, а с женщинами надо быть нежнее.
Эта фраза, сказанная с таким видом, что становилось понятным — Майк говорил на основании богатого жизненного опыта, окончательно разрядила обстановку.
Гостиная тётушки Марты наполнилась смехом. Низкий, глубокий смех Майка смешивался с более высоким голосом Браула, а поверх них переливался мягкий, тёплый смех Марты. Я тоже не удержалась и рассмеялась — сначала неуверенно, тихо, а потом уже искренне, от всей души.
Этот смех будто поставил точку в моей прошлой жизни и открыл дверь туда, куда я так стремилась. В моё новое и, очень хотелось надеяться, счастливое будущее.
А через два дня мы окончательно закончили ремонт в моём доме.
И именно тогда мне в голову пришла идея. Самая лучшая. Гениальная! Удивительная в своей простоте и настолько перспективная, что я удивилась, как это мне раньше в голову не пришло. Теперь я точно знала, что будет продаваться на полках моего торгового зала. Оставалось только всё продумать и убедить Марту и её племянников согласиться участвовать в моём проекте!
Глава 6
— Элис, детка, заверни мне, пожалуйста, вот тех, моих любимых, розовеньких, с нежным кремом.
— Госпожа Томсон, для вас, как всегда, эклеры с клубничным кремом уже отложены. Держите.
Я взяла заранее приготовленный кулёк из плотной промасленной бумаги и протянула его дородной женщине.
Госпожа Томсон была почётной жительницей Бринхолла, матроной, знавшей всех и каждого, а ещё женой городского бургомистра. То есть человека важного, уважаемого и, по мнению самой госпожи Томсон, совершенно незаменимого для процветания города.
Женщина, получив свои любимые пирожные, улыбнулась, и на её щеках распустились красные цветы удовольствия.
— Детка, ты такая хорошая, — прокудахтала она, выкладывая на прилавок деньги за любимый десерт.
Я с улыбкой наблюдала, как пышная фигура госпожи Томсон покидает мою кондитерскую. Впрочем, долго размышлять о почтенной супруге бургомистра мне не пришлось. Перед прилавком уже стояла целая очередь желающих закупиться сладостями к вечернему столу.
Чего только теперь не было в моём торговом зале! Здесь можно было купить всё: от простого коржика, щедро посыпанного сахарной пудрой, и небольших пирожков с мясной начинкой до сложных слоёных пирогов, воздушных эклеров и тортов на заказ.
Год назад, когда ремонт закончился, а полки всё ещё стояли пустыми, я, совершенно не желая расставаться с семьёй тётушки Марты, придумала замечательный план. И вознамерилась воплотить его в Бринхолле.
Три дня я потратила на изучение местного рынка. Оказалось, что в городе хватало торговых палаток, трактиров, чайных, постоялых дворов и небольших закусочных, где можно было быстро перекусить. Можно было купить хлеб, мясо, овощи, сыр, выпить кружку горячего чая или съесть густую похлёбку.
А вот отдельной кондитерской в Бринхолле не было.
Конечно, многие хозяйки предпочитали печь хлеб сами. Но я до сих пор не понимала, почему никому не пришло в голову открыть место, где жителей небольшого городка радовали бы вкусной, свежей и качественной выпечкой. Но если кто-то упустил свою возможность, то мне это было только на руку. План начал обретать всё более чёткие очертания.
После изучения внутреннего рынка я не поленилась и изучила окрестности Бринхолла.
И оказалось, что вокруг города действительно было немало богатых поместий. Проживая в столице большую часть своей жизни, я понаслышке знала: леди и лорды привыкли видеть на столе не только сытную еду, но и всякие приятные сладости. И, что особенно важно, денег на подобные маленькие удовольствия они обычно не жалели.
Поэтому к тётушке Марте я пришла уже с готовым планом будущего дела.
Как же она сопротивлялась! Это целая отдельная история.
— Элис, — ворчала Марта, с раздражением вымешивая тесто во время нашего первого разговора, — что за глупости ты говоришь? Ну кому в Бринхолле могут понадобиться мои булочки? Или пирожки? Или что ты там ещё себе придумала?
— И булочки, и пирожки, и пирожные, и эклеры, и сдобный хлеб, — бойко отвечала я, задорно хрустя свежеиспечённым коржиком. — И всё-всё-всё, что ты умеешь делать. А ещё то, что пока даже не пробовала печь. Мы обязательно найдём новые рецепты, всё опробуем и выберем лучшее.
— Выберем она, — недовольно фыркала Марта. — А печь кто будет? Вздор это, точно тебе говорю!
— Ничего и не вздор! Вот увидишь, тётушка, ещё придёт день, когда твои булочки будут заказывать к столу самые важные люди Бринхолла.
— Говорю, вздор, — упорствовала Марта, формируя из теста будущие ореховые колечки. — Никто не станет покупать мою стряпню.
— Марта, ты пойми одну простую вещь, — не сдавалась я, доставая из печи противень с уже готовой выпечкой. — Многие хозяйки предпочтут отдать пару грошей за готовую сдобную булочку, чем потратить два часа на кухне, пытаясь испечь такую же. Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься!
— Вот раз такая умная, — Марта подбоченилась и нахмурила брови, — так сама и пеки.
Я вытерла руки о фартук, приобняла скептически настроенную хозяйку дома за покатые плечи и тепло ей улыбнулась.
— Я не умею готовить.
— Ну конечно, — фыркнула Марта.
— Нет, правда. То есть готовить я, разумеется, умею, но выпечка мне совершенно не удаётся. Понимаешь, отец учил меня вести дела. Я знаю, как добиться разрешения на производство товара, как привлечь клиентов, чего требует рынок и как сделать так, чтобы у нас была хорошая репутация. Но я совершенно не представляю, сколько дрожжей нужно добавить в муку и воду, сколько сахара туда положить и как правильно взбить сливки, чтобы в итоге получились такие вкусные пирожные, как у тебя.
Марта недовольно поджала губы, но слушала внимательно.
— Поэтому я и предлагаю тебе готовить не на своей кухне, а на моей — новой и шикарной. С хорошим оборудованием, прекрасной печью, в которую, между прочим, помещаются сразу четыре противня.
— Элис, а зачем тебе такая печь? — вдруг хмыкнула тётушка Марта.
Я игриво пожала плечами и совершенно честно ответила:
— А мне она и не нужна была. Это всё твои племянники. Они заказывали печь, договаривались с печником и сами рисовали проект. Наверное, в тот момент были очень голодными и думали исключительно о тебе.
— Охламоны! — всплеснув руками, проворчала Марта. — Как есть охламоны.
— Тётушка Марта, не надо ругаться. Твои племянники сделали для меня так много.
— Сделать-то сделали, — бурчала она. — Но ты мне зубы не заговаривай. Мы сейчас не о них говорили.
— Ах да, моя идея. Послушай, давай позовём Майка и Браула и узнаем, что они об этом думают. Я уверена, братья меня поддержат.
— Они-то? Конечно, поддержат, — расхохоталась Марта. — И ещё сверху накидают несколько идей. Чего только не придумают, лишь бы нагрузить тётушку работой.
— Марта, ну, в конце концов! — заговорила я строже и от возмущения даже притопнула ногой. — Я же не предлагаю тебе работать бесплатно. Мы всё оформим официально. Сначала я проверю, какие документы остались после бабушки, и получу все необходимые разрешения на торговлю. А когда с бумагами будет порядок, мы заключим договор о партнёрстве.
— Чего? — Марта вскинула брови.
— Договор о партнёрстве. С меня помещение, реализация продукции, поиск клиентов и ведение счетов. Причём счета будут абсолютно открытыми. Ты и твои племянники всегда сможете посмотреть записи и узнать, сколько мы заработали и на что потратили деньги. При необходимости я отчитаюсь за каждый грошик.
Марта слушала меня, чуть склонив голову набок.
— А с тебя — изготовление нашей продукции. Мы придумаем название, закажем красивую вывеску и заполним витрину всевозможными сладостями.
— Так они же испортятся.
— Значит, начнём с тех, которые могут храниться дольше. Например, с леденцов. Ты умеешь делать сахарные леденцы?