Читать «Дерзкая и Решительный. История одного завоевания» — Ольга Корк онлайн
Страница 4 из 6
— Я понимаю, что если сейчас куплю товар у этого торгаша, то потеряю те крупицы самоуважения, которые у меня еще остались.
Дерево мы нашли благодаря Браулу. Как только он узнал, с какой проблемой я столкнулась, так сразу предложил выход:
— Надо обратиться к Гектору. Он точно не обманет.
— Гектор? — нахмурился Майкл. — Это кто такой?
— Ммм, братец, боюсь, ты его плохо знаешь. Но мы не единожды дрались в таверне на станции, так что в Гекторе я уверен. Надежный малый!
Я слушала этот разговор с все возрастающим удивлением. Даже потом тихонько спросила у Марты:
— А что надежность делового партнера можно выяснить в драке?
Марта, добрейшая женщина, посмотрела на меня как на глупого несмышленыша, провела по голове ласковой рукой и важно кивнула.
— Конечно, можно. Только после драки видно истинное лицо человека. Жесток ли он, злобен, мстителен. Способен ли ударить в спину, готов ли к предательству. Если Браул говорит, что не раз они с этим парнем мяли друг другу бока, и утверждает, что на него можно положиться, то, значит, так оно и есть.
Я согласно покивала, давая понять, что услышала эту точку зрения, а сама представила себе, как захожу в любой магазин и, прежде чем что-то купить у незнакомого торговца, начинаю драку. Закатываю рукава, закусываю кончик косы, чтобы не мешалась, и в рукопашную…
Мне пришлось даже зажмуриться, чтобы выкинуть из головы нелепую картину. Нет, кажется, это не мой метод.
Но к моему огромному удивлению, Браул оказался прав, и Гектор действительно не подвел. Свел нас со своим дядей, который недалеко от Бринхолла занимался плотницким делом, заготавливал дерево и всякие изделия из него, а продавал на ярмарках в других городах. Из разговора я поняла, что этот пухленький и кругленький Руфта попросту не пускает в город конкурентов и не гнушается подлыми приемщиками.
С мистером Хартом мы быстро ударили по рукам. Он же подсказал, к кому можно обратиться за покупкой мебели, если мне, конечно, подойдут крепкие добротные изделия, но без вычурности. До вычурности мне было думать рано. Кровать, шкафы, тумбы — я как-то обойдусь без изящных ножек, главное, чтобы всё это благолепие не разваливалось через пару месяцев.
А к господину Руфте у меня появились еще некоторые вопросы, и в голове уже зрел план, как этого заносчивого толстячка, такого доброго с виду и такого гнилого внутри, проучить. Ох, Бринхолл, дай только закрепиться здесь. Уж я суну нос в торговые дела городка!
Глава 5
После того как материалы были получены, ремонт пошёл ударными темпами. Братья активно старались делать всё качественно.
Вечерами мы обсуждали, как будет выглядеть мой дом. Днём Браул командовал Майком так, как я даже себе не могла представить.
— Эй, старший, иди сюда, — кричал он из комнаты, удерживая в зубах гвозди, в одной руке — молоток, в другой — доску, при этом стоя одной ногой на шатком стуле и цепляясь второй за ручку ведра, в котором хранились инструменты.
— Не могу, — стонал Майк в ответ, сгибаясь под весом досок, которые он тащил на второй этаж.
И таких акробатических трюков за день происходило штук по пять, если не больше. Мне оставалось только относиться ко всему с юмором, потому что то, как протекал ремонт, от меня не зависело.
Посовещавшись и, конечно же, исключив меня из этого совета, братья решили начать с верхнего этажа: по их мнению, в первую очередь мне было необходимо помещение, в котором я буду жить, а торговый зал можно оставить и на потом, когда я решу, что с ним делать. Не то чтобы я была не согласна с таким выбором, но это своеволие одновременно и смешило, и раздражало.
Спальня очень быстро превратилась в уютную комнату. Сначала братья содрали со стен старые, местами вздувшиеся панели, вынесли развалившийся комод, старую кровать и рваный матрас. Мистер Пушистая Морда был в ярости. Ещё бы, его уютный уголок был разрушен какими-то жалкими людишками, которые посмели заявиться к коту в дом и всё испортить. Я не один день задабривала рыжего жителя, прежде чем он перестал при каждом удобном случае цеплять когтями щиколотки моих замечательных помощников или ронять всё, что мог уронить. Тоже случайно. Просто кость у него пушистая, а наглости на троих хватило бы.
После того как всё непригодное для жилья было оторвано, вынесено и выброшено, Майк с Браулом заделали щели в полу, заменили несколько особенно скрипучих досок и покрыли дерево светлым маслом. В результате у меня появился чудесный светлый пол с чистой древесной фактурой. А комната наполнилась тёплым ароматом масла. Видя такие перемены, мне хотелось, как маленькой девочке, прыгать на месте и хлопать в ладоши. Но я же была серьёзная, важная работодательница. Так что пришлось лишь кивнуть парням, принимая их работу, и счастливо, от всей души улыбнуться.
Потолок в спальне выбелили заново, а стены обили новыми панелями с лёгким цветочным узором. Я бы, наверное, выбрала что-нибудь попроще, но, если отбросить мысли о сэкономленной паре-тройке золотых, на самом деле мне всё нравилось. Да, деньги имели свойство заканчиваться. Конечно, я могла бы быть более бережливой и не тратить лишние монеты на узор. Но братья тоже были правы — я ремонтировала дом для себя. И мне здесь предстояло жить не один месяц.
Это было не временное пристанище. Это было место, где я буду строить свою новую жизнь. И, положа руку на сердце, должна была признаться, что неотёсанные грубые рейки на стенах удручали бы меня гораздо больше, чем потраченные деньги на обустройство уютной комнаты.
Окно тоже привели в порядок: подлатали раму, заменили треснувшее стекло и повесили плотные светлые занавески. У стены появилась широкая кровать с новым упругим матрасом. Не роскошная, конечно, но, если сравнить с той развалюхой, что так любил рыжий кот, — почти королевское ложе. На пол лёг небольшой ковёр, чтобы по утрам мне не приходилось ступать босыми ногами на прохладный пол.
Рядом с кроватью поставили крепкий комод, небольшой туалетный столик с зеркалом встал с другой стороны, а ещё появилось кресло, которое заняло своё место у окна. Последнее я сначала посчитала лишней тратой, но братья настояли, даже смогли поторговаться на неплохую скидку, и спорить мне расхотелось. А уж после того, как кот с довольным мявом запрыгнул на кресло и обмурлыкал мягкое сиденье, я и вовсе решила: очень выгодное приобретение. Необходимое в моём доме!
В итоге всего за три дня у меня уже была своя обставленная спальня. Правда, в остальном доме всё ещё была полная разруха, и ремонт шёл полным ходом, но первая комната уже была завершена. В коридоре второго этажа пол зиял дырами, стены ждали своей очереди, а на потолке сохла побелка. Предстояло сделать ещё многое, но я уже начала называть это место своим домом.
Хотя жить я продолжала у тётушки Марты.
— Как мои охламоны? — спрашивала меня Марта вечерами, когда мы сидели на кухне и готовили ужин или, после того как все уже поели, уходили вдвоём в комнату, чтобы посплетничать о прошедшем дне.
— Хорошо, — отвечала я, тихо усмехаясь и вспоминая, как проходил наш шумный день за ремонтом моего дома: шутки братьев, собственный смех, проказы пушистого хозяина дома.
Кота с лёгкой руки Майка в итоге назвали Мистером Пушириусом, потому что это был очень важный кот. Браул возмущался: ему больше нравился вариант «Мистер Длинный Коготь». Но, глядя в эти прекрасные жёлтые глаза, на длинные белые усы, горделивую осанку и высокомерный взгляд, я не могла назвать кота иначе, кроме как Мистером Пушириусом.
Я бы вообще причислила его к особам королевских кровей, но решила всё же не стоит. Мало ли какие сплетни могут пойти.
Пушириус был необычным котом, но об этом я узнала намного позже. Сейчас же я воспринимала его лишь как обнаглевшего представителя кошачьих, которого мне было банально жаль выгонять на улицу, лишать единственного дома и быть той злодейкой, которая ночами не могла бы спать, думая, как там бедный котик: не помирал ли он с голоду?
С Мартой у нас сложились прекрасные отношения. Она постепенно знакомила меня с небольшим городком, вводила в общество Бринхолла, давала дельные советы и, самое главное, не лезла в душу. Если Марта видела, что я не готова отвечать на какие-то вопросы о своём прошлом, то сразу переключала тему.
В свою очередь, я старалась поступать так же. И всего за неделю мы многое узнали друг о друге.
5.2
Она рассказала о том, каким прекрасным был её муж, об их истории любви, смешных случаях из семейной жизни, о том, как они растили мальчишек, как вкладывали в них душу и сердце. А ещё о том, как её супруг нередко шутил, что, к сожалению, мозг в них вложить так и не получилось.
Я смеялась и говорила, что он заблуждался, потому что парни у них получились на редкость замечательными. Они были добрыми, внимательными и не могли пройти мимо девушки, которой требовалась помощь. С удовольствием, хотя, может, и без удовольствия, но всё же помогали мне, откликались на любые просьбы, и это было очень ценно.
После моего брака, после того опыта, который я получила, я буквально оттаивала в лучах добра, исходивших от семьи тётушки Марты. И за это была ей очень благодарна.
Я, в свою очередь, рассказала краткую историю своей жизни: о том, как осталась сиротой и какими были мои отношения с папой. Много рассказывала про маму, но мои детские воспоминания, конечно, не были отражением всей правды. Я могла рассказать только то, что помнила.
Рассказывала, как папа погрузился в траур после смерти супруги, как я училась вести его дела, как он занимался со мной счетами, сидя над бухгалтерскими книгами, как мы любили друг друга и как я осталась в этом мире одна.
Ещё рассказала, что у меня был жених и что мы расстались, так и не поженившись. К сожалению, раскрыть, что муж выгнал меня из дома, рассказать, какой глупой и доверчивой я была, какой дурой себя показала, как потеряла наследство родителей, о том, как меня провели, обманули и предали, я не смогла.
Не смогла рассказать и о том, что меня обвинили в неспособности иметь детей, хотя это было моё самое большое, самое заветное желание. Счастливая семья, любящий и любимый муж и парочка деток. Мальчики или девочки — мне было неважно. Главное, чтобы это были мои дети. Дети, с которыми я могла бы делиться своей любовью, для которых в моём сердце было столько нерастраченного тепла и доброты. Всего того, что не пригодилось никому.
Мне было стыдно. Стыдно признаться, что теперь на моей руке было клеймо позора брошенной женщины. Поэтому я ходила в платьях с длинными рукавами, а если надевала что-то с короткими, то обязательно повязывала на руку шейный платок отца.
Марта, конечно же, не могла не заметить странное украшение. Именно в вопрос о нём, собственно, и вылился разговор о моём прошлом и родителях. Я объяснила, что ношу платок как память об отце. Марта смогла это принять. Да и мне так было спокойнее.
За неделю, что длился ремонт, я узнала, что из себя представлял Бринхолл, и немного познакомилась с соседями. Недалеко от моего дома располагалось несколько магазинов: швейная мастерская, магазин готового платья и прекрасная мясная лавка, где я с удовольствием покупала колбасы для перекусов или свежее мясо для ужина, чтобы приготовить его вместе с Мартой.
Ещё я познакомилась с прекрасной женщиной-цветочницей. Она выращивала в своём саду замечательные цветы и каждый день продавала их из телеги.
Я полюбила гулять по Бринхоллу вечерами, после того как мы заканчивали работу с Майком и Браулом и закрывали дверь дома. Они уходили по своим важным мужским делам.
А я шла гулять по тихим улочкам, всматривалась в лица людей и представляла себе, как здесь жила моя бабушка. Постепенно я знакомилась с новым для себя местом.
Мне нравилось, как начиналась моя новая жизнь. Конечно, многое приходилось держать в себе, но с каждым днём мне дышалось всё легче. Боль отпускала, а чувство безысходности и предательства постепенно уходило на задний план.
Если быть честной с самой собой, мужа я тоже вспоминала с каждым днём всё реже и реже. Мне было просто не до него.
Да и кто бы смог предаваться унынию, вспоминать обиды и переживать свои печали, когда рядом были Браул с Майком? Ребята оказались невероятно жизнерадостными. Не знаю, то ли мне так повезло, то ли они просто сами по себе были добродушными, шутливыми и смешливыми, всегда готовыми улыбнуться. И добрыми… Хотя иногда и не очень — особенно когда дело касалось шуток.
— Вот доделаем ремонт, — говорил Майк в один из дней, уверенно стуча молотком, — и займёмся устройством твоей личной жизни.
Он повернулся ко мне, сверкнул светлыми глазами, насмешливо улыбнулся, искривив уголок губ, и подмигнул.
А я в ответ лишь фыркнула и закатила глаза к потолку, где обнаружила очередное пятно. Хорошо, что это была кухня и до ремонта потолка здесь мы ещё не добрались.
— Какая ещё личная жизнь, Майк? О чём ты? Мне сейчас не до этого. Мне нужно устроиться, привыкнуть к новому месту и, в конце концов, найти себе занятие.
Я сидела на столе, куда братья посадили меня, строго наказав не шевелиться. На полу зияли дыры, оставшиеся после того, как они содрали старое покрытие, а из стен местами торчали гвозди: Браул со всей своей удалью лихо отдирал нижние панели.
Дверного косяка и вовсе не было. Дверь прогнила, поэтому её пришлось снять. Естественно, теперь требовалось заменить и её.
— Леди не следует заниматься тяжёлой работой, — занудным голосом сообщил мне старший из братьев, когда я предложила свою помощь.
Я уже даже перестала обращать внимание на то, что они до сих пор обращались ко мне «леди». Спорить и отрицать я устала.
Леди так леди.
В конце концов, я не один год была замужем за самым настоящим лордом. Чтоб ему там икалось!
Тема моей личной жизни не отпускала братьев ни на день. Причём моего мнения они даже не спрашивали, а просто рассуждали между собой.
— Придумал! — восклицал Браул, когда ему в голову приходила очередная идея. — Может, её с Томом-кровельщиком познакомить?
— Ты что, с ума сошёл? — тут же возмущался Майк. — Он же старик!
— Почему старик? Мужчине всего сорок пять.
— Да у него же дети, проблемная бывшая теща, которая никак не хочет уезжать из его дома. Её сын, который почему-то тоже переехал к кровельщику. И ещё пара племянников, — гневно ругался Майк.
— Ну и что? Зато мужик хороший, — пожимал в ответ плечами Браул.
— Браул, иди лучше займись своим делом, — фыркал старшенький, а потом шёпотом сообщал мне, чтобы я даже не думала о вдовцах. — Никаких вдовцов тебе не нужно. Я не допущу такой оплошности. Таких знакомств у нас не будет.
У кого это «у нас», я предпочитала не уточнять. Пусть развлекаются.
5.3
Иногда Майк вспоминал имена своих друзей. Кто-то из них жил в городе, кто-то — за его пределами, а кто-то лишь время от времени приезжал сюда. Одни работали в богатых поместьях, которых, как оказалось, вокруг Бринхолла было немало. Другие же уехали на заработки в столицу, потому что считали, что в этом маленьком, славном и уютном городке им больше нечего делать.
И каждое предложение Майка, конечно же, встречало бурное сопротивление со стороны Браула.
Я не вмешивалась в эти споры. Во-первых, мне нечего было сказать ни по одной предложенной и тут же отвергнутой кандидатуре. А во-вторых, никто и ни за что не заставил бы меня устраивать личную жизнь по чужой указке.
Я сама однажды уже плохо с этим справилась. Доверять выбор спутника жизни малознакомым молодым обалдуям и вовсе было бы с моей стороны глупостью. Хотя, возможно, эти добрые великаны справились бы гораздо лучше, чем наивная и доверчивая я.
Вообще, за время ремонта и проживания в доме тётушки Марты я сроднилась с этой семьёй. Обожала спускаться утром на кухню и видеть её румяное лицо. Уже не представляла, как буду жить без сумасшедше аппетитных ароматов, наполнявших дом, без глубокого голоса Майка и добродушного подтрунивания Браула.
Не знала, как привыкну одна спать в собственном доме, и тихо радовалась, что теперь у меня был Мистер Пушириус. Всё-таки вдвоём не так страшно.
А ремонт продолжался, время летело.
Второй этаж уже был закончен. Я стала обладательницей шикарной ванной комнаты, добротной и удобной мебели, светлых стен и лёгких занавесок. Мне нравилось, как всё получалось. И пусть мебели пока было мало — по большому счёту толково обставили только мою спальню, — дом с каждым днём становился всё уютнее.
Он словно сбрасывал с себя пыль прожитых в одиночестве лет, тоску и скрип забвения. Становился чище, теплее и живее. Будто постепенно вспоминал, каково это — иметь хозяйку.
Входная дверь больше не скрипела, когда её открывали. Ставни перестали хлопать от каждого сквозняка и больше не угрожали обрушиться на голову тому, кто осмелится пройти мимо окна. В доме уже не чувствовались запустение и холод заброшенного места. Он изменился, стал лучше, и мне всё сильнее хотелось перебраться сюда.
Но пока я не решалась.
На кухне ещё шёл ремонт, готовить там было невозможно, а значит, жить самостоятельно тоже пока не получалось. Да и, если честно, одна мысль о том, что вскоре мне придётся остаться в этом большом доме без Марты, Майка и Браула, заставляла нервно ёжиться.
Но всё шло замечательно.
Мы работали вместе, и я наконец могла принимать участие в ремонте. Как сказал Браул, пришло время моей женской ответственности. Поэтому я расставляла небольшие вазочки, купленные в посудной лавке, упаковывала тарелки, кастрюли, сковороды и прочую утварь, которой пока было негде пользоваться, выбирала ковры и с любовью развешивала занавески.
Я была занята приятными хлопотами и совершенно не думала, что вот-вот грянет гром.
Но, как это часто бывает, когда меньше всего ждёшь неприятностей, именно тогда они и стучатся в твою дверь.
Мои начались со слов Майка:
— Элис, нам надо поговорить.
Я чуть не подавилась супом. Я прекрасно знала, что означала эта фраза, если её произносил мой муж. В голове тут же начинался перебор собственных проступков: что я забыла, чего не сделала и чем могла вызвать недовольство Виктора.
Но Майку-то я чем обязана?
Кое-как проглотив ложку горячего наваристого бульона и откашлявшись, я подняла недоумённый взгляд на старшего из братьев.
— Нам? Нам с тобой?
— Нет, Элис, — ответил он, строго сведя брови. — Нам всем нужно поговорить. Предлагаю после ужина собраться в гостиной. У меня есть пара вопросов к тебе.
Признаться честно, мне стало неуютно. Вроде бы Майк был младше меня на несколько лет, но сейчас я почувствовала себя маленькой девочкой, которая что-то успела натворить и теперь вот-вот должна была выслушивать нравоучения от взрослых.
Я перевела беспомощный непонимающий взгляд на Марту и увидела на её лице такое же удивление. Оно буквально отражало мои собственные чувства.
Посмотрела на Браула, но по его виду ничего понять не смогла: он, опустив взгляд, молча поглощал еду.
Вытянуть из Майка что-нибудь ещё мне не удалось, поэтому я отбросила тревожные мысли и вернулась к ужину.
Поговорить так поговорить. Хорошо. Почему бы и нет?