Саяна Горская
Раздевайтесь, вы приняты
Глава 1
Марья.
Опаздываю.
Вот прямо сейчас, семеня на каблуках по гладкой плитке перед бизнес-центром и судорожно поглядывая на часы, я опаздываю на собеседование, от которого зависит вся моя жизнь.
Телефон снова вибрирует в сумке. Не хочу его доставать. За последние двадцать минут он подавал признаки жизни уже четыре раза, и у меня есть стойкое подозрение, что это не внезапная популярность, а очередная попытка бывшего мужа выбить меня из равновесия.
Он решил ещё раз напомнить мне о своём существовании, чтобы, не дай бог, этот чудесный вторник не показался мне приятным.
Толкаю тяжёлую стеклянную дверь бизнес-центра, влетаю в прохладный холл и всё-таки достаю телефон.
Роман: Ты получила моё предыдущее сообщение?
Получила.
И предыдущее получила. И то, которое было перед предыдущим. И даже первое, где ты ещё притворялся человеком, способным складывать слова в предложение без скрытой угрозы.
Под ним висит другое:
Роман: В пятницу в пятнадцать встреча. Надеюсь, к этому времени у тебя будет подтверждение официального трудоустройства и дохода. Вопрос касается Вари, поэтому твои отмазки меня больше не интересуют.
Очень хочется ответить колкостью, или просто назвать его мудаком, но я сдерживаюсь.
На это он и рассчитывает.
Любой мой резкий ответ потом волшебным образом превращается в доказательство моей эмоциональной нестабильности, неумения договариваться и неспособности ставить интересы ребёнка выше собственных амбиций.
После десяти лет брака начинаешь понимать, какие удовольствия тебе не по карману.
Я уже проходила это. И единственное, чего я добьюсь грубостью — это обвинения в неспособности к конструктивному диалогу.
Роман вообще обожает конструктивные диалоги.
Особенно те, в которых он говорит, а я молча и конструктивно соглашаюсь.
Убираю телефон, быстро пересекаю холл и нажимаю кнопку вызова лифта. Собеседование назначено ровно на десять, а на часах уже девять пятьдесят пять.
Эта работа мне чертовски нужна.
Ещё каких-то пару месяцев назад я бы выбирала. Смотрела на уровень зарплаты, обязанности, перспективы карьерного роста. Возможно, торговалась бы. У меня хорошее образование, приличный опыт и достаточно мозгов, чтобы не хвататься за первое попавшееся предложение.
Но сейчас я хватаюсь.
Потому что аренда квартиры сама себя не оплатит. Потому что Варе нужно есть, одеваться и ходить на танцы. Потому что мои накопления тают, как мороженое в солнцепёк. А главное, потому что Роман очень терпеливо ждёт момента, когда я облажаюсь.
Не дождётся.
Лифт с коротким звоном открывается.
Захожу внутрь, жму кнопку тридцать шестого этажа и уже собираюсь выдохнуть, когда двери начинают сходиться и снаружи раздаётся громкое:
— Придержите!
Между створок возникает мужская рука.
Двери послушно разъезжаются.
Сначала в лифт протискиваются три коробки пиццы, потом появляется их владелец. Высокий, широкоплечий, в тёмной футболке и джинсах. Коробки сложены одна на другую, верхняя опасно съезжает в сторону, и мужчина удерживает всю конструкцию подбородком, одновременно пытаясь ткнуть локтем в кнопку закрытия дверей.
Делаю это за него.
— Спасибо. Ещё секунда, и пришлось бы подниматься пешком. Я бы, разумеется, дошёл. Чего не скажешь о пицце.
Он поворачивается, одаривая меня белоснежной обаятельной улыбкой. А я дар речи теряю, потому что мгновенно узнаю этого человека!
Быть не может!
— Царенко? — Хлопаю шокировано ресницами.
Он, с подозрением склонив голову к плечу, рассматривает меня, пытаясь сообразить, знакомы ли мы. Хмурится, но уже через пару секунд его брови ползут наверх.
— Ахренеть! Красавина, ты ли это? — Расплывается в ещё более широкой улыбке.
Тринадцать лет прошло, а улыбка Вани Царенко осталась прежней. Наглой, ленивой, совершенно бесстыжей.
Однако, изменилось всё остальное.
В университете он был сухим, жилистым. Вечно растрёпанный мальчишка, обычно слегка сонный. Сейчас же его фигура выглядит куда внушительней. Тёмная футболка натягивается на плечах, по предплечьям разбегаются выпуклые вены, угол челюсти стал жёстче и брутальней, а коротко подстриженные волосы неожиданно идут ему куда больше прежней гривы.
К некоторым мужчинам время относится подозрительно благосклонно.
— Обалдеть, — тянет Иван и касается моего плеча. — Ты настоящая!
— Представь себе.
— А я уже думал, показалось.
— От большого количества пиццы бывают галлюцинации?
— Обычно лишь изжога, но кто его знает, — подмигивает.
Фыркаю и тут же отворачиваюсь к дверям.
Не смешно, судьба. Вообще не смешно.
Я из последних сил держу себя в руках. У меня важное собеседование, бывший муж собирает доказательства моей финансовой несостоятельности, а ты зачем-то подсовываешь мне человека, которого я меньше всего ожидала когда-либо вновь встретить.
Хотя, должна признаться, Царенко всегда обладал удивительной способностью появляться не вовремя.
— Это ж сколько лет прошло? Десять? Одиннадцать? — Рассуждает он будто сам с собой.
— Тринадцать.
— Врёшь. Не может быть тринадцать. Мне тогда сколько?
— Тридцать пять, — выразительно выгибаю бровь.
— Жуть какая.
— А ты, я смотрю, считать так и не научился?
Иван прижимает коробки к груди.
— Удар ниже пояса, Красавина. Имей совесть. У каждого человека есть страницы биографии, которые он хотел бы сжечь.
Да, и у меня тоже полно таких страниц. Некоторые из них касаются как раз Ивана Царенко.
Но эту мысль я отодвигаю подальше раньше, чем она успевает нормально оформиться в мозгу.
Было и было.
Сто лет назад.
Сейчас передо мной тридцатипятилетний мужик с тремя коробками пиццы, который, судя по всему, так и не нашёл, куда приложить свои выдающиеся таланты.
— А ты… эм… работаешь?
Иван опускает взгляд на коробки.
— Приходится.
Киваю на пиццу.
— Доставляешь?
— Обычно неприятности, но еду тоже иногда.
Ну вот.
Картина мира снова становится привычной и устойчивой.
Как был Царенко раздолбаем, так раздолбаем и остался. А всё потому, что учёбу ни во что не ставил.
Он мог неделю не появляться в университете, а потом прийти на зачёт, сесть рядом со мной и шёпотом поинтересоваться, какой мы сегодня предмет сдаём. На лекциях дрых без задних ног, домашки списывал, а экзамены сдавал исключительно корча морды кота из «Шрека».
Мы тогда все были уверены, что диплом Иван получит благодаря везению, природному обаянию или чьей-нибудь жалости.
Судя по пицце, далеко от исходной концепции он не ушёл.
И почему-то это даже успокаивает. Царенко остался Царенко. Значит, хотя бы одна вещь в этом мире не изменилась до неузнаваемости.
— Ну, Красавина, а ты здесь что делаешь?
— Собеседование, — буркаю коротко.
— О. Серьёзно?
— Нет. Я надела костюм и туфли, чтобы подняться на тридцать шестой этаж и полюбоваться видом.
— Ну мало ли. Кризис среднего возраста у всех проходит по-разному.
— Ты неисправим, — качаю головой.
— Зато стабилен.
Лифт останавливается.
Створки разъезжаются в стороны, и я первой выхожу в светлый коридор.
Я всё-таки добралась.
С опозданием в две минуты, но добралась.
Ускоряю шаг и только через несколько метров понимаю, что Царенко идёт следом.
— А ты куда?
— Туда, — Иван кивает на стеклянные двери нужного мне офиса.
— Пицца?
— Она самая.
Толкаю дверь. За стойкой сидит молодая девушка, которая расплывается в улыбке едва завидев нас. Однако улыбка эта предназначается вовсе не мне.
— Доброе утро, Иван Андреевич.
— Доброе, Леночка. Фёдор у себя?
— Да. Ждёт вас.
— Меня тоже, — вклиниваюсь в диалог. — Марья Красавина. Собеседование на десять.
