Страница 10 из 13
— Подписывать надо?
— Надо.
— Тогда дай нормальную ручку. Этим карандашом только в носу ковырять.
Я протянул свою.
Он расписался медленно, с нажимом. Миха поставил фамилию ниже и вернул мне ручку.
— Моим заканчивать можно?
— Можно.
— Ну, хоть что-то.
* * *
Сторож нашёл тетрадь в клетку. Первые страницы были заняты записями про дрова, какую-то швабру и долг Васьки.
— Середину откройте, — сказал я.
— Васька ещё не отдал.
— Мы его не вычёркиваем.
Сторож успокоился.
Порядок уже приехавших машин пришлось восстанавливать при помощи самих водителей. Самым ранним оказался спящий шофёр ГАЗа. Его разбудили, и он предъявил талон с базы, а заодно сообщил, что сторож помогал ему толкать машину, когда она заглохла у ворот.
Сторож вспомнил.
— Чего ж ты молчал? — возмутился один из спорщиков.
— Так я спал.
Морковь пошла первой после двух машин во дворе. Спорщики получили второй и третий номера. Ни один не был доволен, зато оба согласились, что другого пропускать вперёд нельзя.
Лист с расценками прибили к доске у весовой. Ещё один, с порядком въезда, я повесил у сторожа. Не слишком высоко: водитель должен прочесть, не выходя из кабины.
Тут обнаружилось, что Котов отпустил часть людей завтракать.
— Все вместе? — спросил я.
— Они с утра ничего не ели.
— Я не против еды. Двоих сейчас, двоих потом.
— Ты им сам скажи.
Я подошёл к грузчикам. Те стояли у стены с бумажными свёртками в руках.
— Кто с шести работает?
Двое подняли руки.
— Ешьте. Остальные их сменят через пятнадцать минут.
Один из оставшихся посмотрел на пирожок, потом на меня.
— Остынет.
— Дай сюда, я подержу, — предложил его товарищ с набитым ртом.
Пирожок немедленно спрятали за пазуху.
Работа пошла.
ЗИЛ уехал. Фургон закрыли. Морковный ГАЗ подался к весовой, и его водитель, ещё не совсем проснувшийся, едва не снёс колесом ведро сторожа. Двое грузчиков сняли первые мешки. Батя назвал количество и место, торговец кивнул, сторож скрипнул ручкой в тетради.
Я остался рядом.
Новые порядки хорошо работают первые пять минут. Особенно если начальник смотрит. Потом начальник уходит, и обнаруживается, что тётя одного грузчика, шофёр другого и давний знакомый бригадира по случайности торопятся именно сегодня.
Через полчаса у нас случился первый спор о деньгах.
Торговка потребовала отнести мешки дальше, чем сказала сначала. Грузчик остановился и позвал Батю. Тот уже набрал воздуха для ругани, но я показал на лист. Дополнительную переноску посчитали. Торговка заплатила, объявила всех жуликами и осталась смотреть, чтобы мешки поставили аккуратно.
Это меня устраивало.
Миха закончил ночную машину и подошёл прощаться. Славка Клещ маячил у него за плечом.
— Ты здесь весь день простоишь? — спросил Миха.
— До начала торговли точно.
— Тогда на ящик сядь. Ещё пригодятся ноги.
Он кивнул на ворота.
— И тетрадку не оставляй. У нас одна уже была.
— Куда делась?
— Мокрая стала. Потом потерялась.
Я посмотрел на банку с чаем, стоявшую возле записей.
Сторож проследил за моим взглядом и убрал её на землю.
Миха ушёл. Клещ задержался на секунду.
— Алексей Николаевич, а если человек благодарит после? Ну, за хорошую работу.
— После работы благодарит. Вперёд очереди благодарностью не проезжает.
Славка подумал и побежал за бригадиром.
К восьми во дворе стало теснее. Приехали новые машины, подтянулись торговцы. Из молочного ряда донеслось, что директор завёл у ворот перепись населения. Кто-то принёс табурет, но сесть я ещё не успел.
К калитке подошла Людмила.
— Борис Алексеевич спрашивает, когда вас ждать.
— Что принёс?
— Ничего. Спросил, когда ждать.
— Когда принесёт документы, сообщите.
Она посмотрела на тетрадь, на приколоченный лист, на Котова.
— Это всё за утро?
— Это пока подготовка.
— А к чему?
Во дворе резко просигналили.
Я повернулся.
Через открытые для выезжающей машины ворота втискивался голубой грузовик с яблоками. За кабиной, прямо на ящиках, стоял плотный мужчина в расстёгнутой рубашке. Он махал рукой Котову.
— Толян! Сюда двоих! Живо скинем и уйдём!
Батя отвёл глаза.
— Вот к этому, — сказал я.
* * *
Машина остановилась у навеса. До неё должны были разгружаться ещё четыре.
Человек в рубашке спрыгнул на землю. Из нагрудного кармана торчала расчёска. На мизинце блестело кольцо.
Двое грузчиков уже шли к нему с тележкой.
— Стоп, — сказал я. — Где запись?
Торговец развернулся.
— Какая запись?
— Очередь у ворот.
— А, это. Мы быстро.
— Вижу. Назад, пожалуйста. Сторож запишет.
Он улыбнулся и сделал шаг ко мне, как к человеку, которому сейчас по-свойски объяснят недоразумение.
— Директор, я здесь каждую неделю. Меня все знают. Толян знает. Спроси.
— Фамилия?
— Пахомов. Виктор. У меня яблоко нежное, оно на солнце плывёт.
На грузовике лежал свёрнутый брезент.
— Накройте, пока стоите.
Пахомов посмотрел на Котова.
— Толян, чего у вас тут?
Батя ковырнул ногтем заусенец на тележке.
— Порядок новый.
— Да я слышал. Ладно, ребята, берите.
Один грузчик поставил ногу на колесо.
— Я сказал — стоп.
Он замер.
Пахомов перестал улыбаться.
— Алексей... Как вас?
— Николаевич.
— Алексей Николаевич, я с людьми рассчитался. Мы договорились. Сейчас десять минут, и меня нет.
— Рассчитались за разгрузку?
— За всё.
