Страница 9 из 13
Я остановился возле него.
— Вчера договаривались про очередь.
Батя спрятал купюры в нагрудный карман.
— Так они по очереди и заехали.
— А теперь?
— Теперь разгружаются.
У фургона выругались. Грузчик с ящиком в руках упёрся в опущенный борт ЗИЛа, попробовал протиснуться боком и отступил.
— Разгружаются? — переспросил я.
Котов взял у него ящик, перенёс через борт и поставил на тележку.
— Видишь? Разгружаются.
Я подошёл к водителю ЗИЛа.
— Вы сейчас выйдете вперёд на три метра. Борт пока закройте.
— Мне сказали сюда.
— Кто?
Водитель кивнул на Котова. Батя не стал отпираться.
— Там вчера доски лежали, — сказал он. — Куда ему было?
На указанном месте досок уже не было. Они лежали дальше, у склада, где из них складывали пустые ящики.
— Значит, сегодня можно иначе. Фургон отойдёт к стене. Сначала выпустим ЗИЛ, потом разгрузим его. Товар из рук поставить. Под машинами с ящиками не бегать.
Водители посмотрели на бригадира.
Котов помолчал, потом махнул рукой.
— Ну, шевелись, Валера. Чего сидишь?
ЗИЛ загрохотал. Я отошёл к стене, давая ему место. Фургон сдал назад. Через несколько минут обе машины стояли так, что мимо них наконец могла проехать третья.
Ворота я попросил пока прикрыть.
— Опять остановил, — сказал Котов. — Вчера поставил, сегодня переставил. Работа какая-то будет?
— Будет. Дай мне десять минут.
— У людей товар.
— Поэтому десять, а не совещание на два часа.
Я повернулся к складу.
У двери стоял худой мужчина с коротко стриженными волосами. Он держал связку ключей на пальце и наблюдал за нами с тем терпением, какое бывает у людей после ночной смены. На нём была выцветшая рабочая куртка. Под рукавом виднелась синяя наколка.
— Михаил Зотов?
— Он.
— Задержитесь, пожалуйста.
— Уже задержался.
Он показал на ЗИЛ.
— Моим эту машину закончить и домой. Мы с десяти вечера здесь.
Котов недовольно повёл плечом.
— Я бы своими закончил.
— Твои деньги уже делят. А у моих три ряда в кузове.
Батя покосился на нагрудный карман, но промолчал.
Я попросил обоих пройти к весовой.
* * *
В весовой пахло мокрой мешковиной. На подоконнике лежал огрызок карандаша, на стене висел календарь, отставший на два дня.
Я развернул на столе лист, который забрал накануне в бухгалтерии. Раиса Моисеевна выдала мне его без охоты. Пришлось объяснять, что полную экономику рынка я приду мучить отдельно, а сейчас мне нужны расценки на переноску грузов.
— Это действует? — спросил я Котова.
Он глянул на бумагу.
— Действует.
— Тогда почему вчера за одинаковые ящики называли разную цену?
— Потому что ящики одинаковые, а носить по-разному. Одному у борта поставить, второму в конец ряда тащить. Ты сам попробуй.
Миха прислонился к косяку. Глаза у него были красные, но смотрел он внимательно.
— Тут есть переноска, — сказал я, ведя пальцем по строке.
— Есть. А ступеньки где? А если мешок порванный? А если он говорит — тридцать ящиков, а привёз семьдесят?
Я положил карандаш.
Батя говорил по делу. Это было неприятно только для человека, который собирался победить его одной бумажкой.
— Порванные мешки и лишние ящики считаем отдельно. До начала работы. Но цена за одно и то же должна быть одинаковая.
— У всех деньги разные, — ответил Котов. — Бабка с двумя мешками приехала, я ей мальчишку послал. Что мне с неё брать? А этот пузатый на яблоках за день мою неделю делает. С него можно.
— А бабку кто обслуживает, когда пузатый приезжает?
Батя потёр щёку.
— По обстоятельствам.
Миха тихо усмехнулся.
— Вот и разница, Толя. Ты с неё не берёшь, а она потом до обеда ждёт.
— Ты мне тут не рассказывай. Сам ночью что возишь?
— Что привезут, то и ношу.
— Ну да.
Они посмотрели друг на друга. Я накрыл ладонью лист.
— Ночь отдельно. Сейчас утро. Две машины должны были уйти полчаса назад. Вместо этого четыре человека обсуждают, кому сколько жалко дать.
Котов сел на край стола.
— Говори, как хочешь.
— По приезду записываем. Номер, товар, куда нести. Машина заходит, когда есть место для работы. Не когда водитель нашёл знакомого грузчика.
— А молоко? — спросил Миха.
— Молоко и мясо сразу к холодильникам. Отдельно отмечаем. Овощи ждут по порядку. Если кто-то с огурцами скажет, что у него молоко, проверяем кузов.
— Скажет, — уверенно ответил Котов.
— Значит, проверяем.
Миха почесал переносицу.
— Мелочь руками через калитку пусть несут. А то поставишь бабу с корзиной за пятью грузовиками, она тебе эту тетрадь съест.
— Согласен. Калитка свободна. Тележку только через работающую разгрузку не катить.
Я записал это на обороте листа.
С очередью они поняли быстро. С деньгами пришлось повозиться.
Я не собирался с утра сочинять новые расценки. Старые были вполне пригодны, если перестать прятать их от тех, кто платит. Мы выписали три самые частые работы: снять ящики к борту, донести до ряда, отнести на склад. Мешки отдельно. Количество груза и расстояние записывали до того, как первый человек брался за работу.
— А если сам разгрузит? — спросил Батя.
— Пусть разгружает. В свой черёд.
— Стоять будет три часа.
— Тогда заранее говорит, сколько у него людей. Одного с полным кузовом к воротам не ставим.
Миха оттолкнулся от косяка, подошёл к столу и ткнул пальцем в мой лист.
— Здесь напиши: кому сдаёт. А то принесли, положили. Потом хозяин пришёл — двух ящиков нет. И ищи.
— У тебя пропадали?
— У меня спрашивали.
Он сказал это так, что дальнейших объяснений не потребовалось.
Я добавил графу.
Пока мы разговаривали, в дверь заглянул жилистый мужичок с острым носом.
— Мих, там один спрашивает, можно ему быстренько. У него всего ничего.
— Сколько всего ничего?
— Полкузова.
— Слав, иди заканчивай ЗИЛ.
— Я и говорю, потом можно...
— Слав.
Мужичок исчез.
— Клещ, — пояснил Миха. — Ему покажи закрытую дверь, он начнёт думать, кому продать ручку.
Котов хмыкнул. Я дописал последние две строки и подписался.
— На сегодня работаем так. Вечером посмотрим, что не учли. Бесплатно трудиться никого не прошу. За одинаковую работу — одинаковые деньги. За место в очереди — ничего.
Батя прочитал лист ещё раз.
