Страница 4 из 13
— Лучшие.
— А кто сейчас на лучших местах?
— Люди, которые там работают.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который вам сейчас нужен.
Климов поднялся.
— Не советую торопиться с решениями, Алексей Николаевич.
— Я пока только хожу.
— Иногда ходьба заканчивается тем, что наступают не туда.
— Я смотрю под ноги.
— На рынке этого мало.
Он забрал мою ручку со стола и положил рядом с телефоном.
— Борис Алексеевич.
— Да?
— Это моя ручка.
Он посмотрел на неё, потом на меня.
— Конечно.
И вышел.
Я подождал, пока дверь закроется, и забрал ручку обратно.
* * *
После обеда я снова пошёл по рядам.
На этот раз Людмила Сергеевна дала мне список людей, с которыми стоило познакомиться. Список начинался с Григория Савельевича Хромова и заканчивался Расулом Мамедовым. Между ними стояли Тонька-Сметана, Галка Картошка, Боря Рыба и ещё шесть фамилий, часть которых я уже видел в памяти Алексея.
— Вы с ними раньше разговаривали? — спросил я.
— Со всеми.
— И как?
— По-разному.
— Кто самый опасный?
Людмила подумала.
— Опасный для чего?
— Для рынка.
— Тогда тот, кто знает, что вы ничего не сделаете.
— И кто это?
— Пока все.
Я положил список в карман.
— Теперь посмотрим, как быстро они переучиваются.
Первым был Хромов.
Он стоял у мясного прилавка в белом халате, испачканном кровью и жиром. Хромов выглядел так, будто мог голыми руками разделать быка, а потом ещё отнести его на склад. Рядом с ним два продавца спорили о весах, но при его появлении сразу замолчали.
— Григорий Савельевич, — позвал я.
Хромов обернулся.
— Алексей Николаевич. С чем пожаловали?
— Познакомиться.
— Мы знакомы.
— Раньше — формально.
— А теперь как?
— Посмотрим.
Хромов вытер руки полотенцем.
— Директор, у меня к вам просьба.
— Какая?
— Камера.
— Что с ней?
— Мало места.
— Сколько нужно?
— Ещё одна.
— Свободная есть?
— Если бы была, я бы не просил.
— Тогда почему вы просите?
— Потому что вы директор.
— А если свободной нет?
— Найдёте.
Он сказал это без наглости. Просто как человек, который много лет получал нужное через правильные разговоры.
— Сколько товара сейчас в камере? — спросил я.
— Нормально.
— Сколько это в килограммах?
— Вы же не будете считать каждый ящик.
— Буду.
Хромов нахмурился.
— Молодой человек, я мясом занимаюсь сорок лет.
— А я рынком теперь занимаюсь.
— Рынок — не мясо.
— Именно поэтому я спрашиваю про камеру.
Вокруг стало тише. Продавцы слушали, делая вид, что заняты своими ножами.
Хромов наклонился ко мне.
— Алексей Николаевич, всё, что здесь работает, работает давно. Не надо начинать с того, что всё сломано.
— Я пока не говорил, что сломано.
— Вы ходите с блокнотом.
— Да.
— Это обычно плохой признак.
— Для кого?
Хромов посмотрел на меня и впервые улыбнулся.
— Для тех, кто не любит цифры.
Я записал количество камер и попросил показать журнал хранения. Хромов не отказал, но сделал это с таким выражением лица, будто оказывал мне крупную услугу.
Журнал оказался заполнен небрежно. Часть ящиков стояла без отметок. В двух местах вес товара не совпадал с накладными.
Я ничего не сказал.
Хромов ждал.
— До завтра, — сказал я.
— Что до завтра?
— Разберусь с камерой.
— А сейчас?
— Сейчас я знакомлюсь.
Хромов снова вытер руки.
— Тогда познакомились.
— Похоже на то.
От мясного ряда я пошёл к молочному.
Тонька-Сметана заметила меня раньше, чем я подошёл. Она была женщиной крепкой, громкой и уверенной в том, что все вокруг питаются неправильно. На прилавке стояли банки со сметаной, творог, масло и несколько бутылок молока.
— Директор! — крикнула она. — Иди сюда, я тебе скажу.
Я подошёл.
— Слушаю.
— У тебя холодильник опять течёт.
— Какой?
— Молочный.
