Страница 5 из 13
— Откуда знаете?
— Я в него товар ставлю. Мне откуда знать, что он течёт? Небо подсказало?
— Кому говорили?
— Всем.
— Всем — это кому?
— Предыдущему директору, нынешнему заместителю, электрику, завхозу и богу.
— Кто ответил?
— Бог молчит. Остальные обещали.
— Когда обещали?
— Каждый по-своему.
Я записал: «Холодильник. Течь. Пять обещаний. Ответственного нет».
Тонька заглянула в блокнот.
— Ты что, всё записываешь?
— Что успеваю.
— Запиши ещё, что цены у нас подняли, а молоко от этого лучше не стало.
— Это не поломка рынка.
— Это ты ещё молодой. Всё на рынке поломка рынка.
Она достала из-под прилавка банку сметаны.
— Забирай.
— Сколько?
— Домой.
— Сколько стоит?
— Ничего.
— Тогда не беру.
— Гордый?
— Организованный.
— Вот это слово вы, директора, любите. Организованный. А холодильник у вас неорганизованный.
— Завтра посмотрю.
— Завтра ты забудешь.
— Не забуду.
— Все так говорят.
— Я не все.
Тонька посмотрела на меня, потом убрала банку.
— Ладно. Иди. Только если холодильник загорится, не говори, что никто не предупреждал.
— Не скажу.
— И ещё, директор.
— Да?
— Не давай Борису Алексеевичу распоряжаться молочным рядом.
— Почему?
— Потому что он в молоке понимает столько же, сколько корова в бухгалтерии.
Я записал и это.
— Вы давно здесь работаете?
— Двадцать лет.
— И Борис Алексеевич всегда распоряжался?
— Пока директор не спрашивал, кто ему разрешил.
На этом мы расстались.
Галку Картошку я нашёл у овощного ряда. Она продавала картофель, морковь и лук, но на самом деле торговала сведениями. Это становилось понятно по тому, как к ней подходили люди: купить можно было у любого, а узнать, куда уехала машина и кто с кем поссорился, — только у неё.
— Галочка Фёдоровна, — сказал я.
— Не галочка. Галина Фёдоровна.
— Хорошо.
— А ты у нас новый директор?
— Месяц как новый.
— Месяц — это не новый. Это уже залежалый.
— Почему?
— За месяц человек либо начинает работать, либо привыкает к должности.
— А я что сделал?
— Пока ходишь.
— Это видно?
— На рынке всё видно.
Я посмотрел на весы. Они стояли на кривом ящике и показывали на полкило больше.
— Весы у вас врут.
— Врут все, сынок. Весы хотя бы честно.
— Почему не меняете?
— А кому менять?
— Администрации.
— Администрация — это ты.
— Теперь я знаю.
— Знать мало.
— Что нужно ещё?
— Не бояться тех, кто будет объяснять, почему менять нельзя.
Галка положила в пакет картошку.
— Это кому?
— Тебе.
— Сколько?
— Потом сочтёмся.
— Сразу.
— Тогда не бери.
Я достал деньги и положил на прилавок.
— Вот. По весу.
Галка пересчитала купюры, потом посмотрела на меня уже без улыбки.
— Ты точно Воронцов?
— Вроде бы.
— А раньше ты деньги не считал.
— Раньше ошибался.
— Кто тебя научил?
— Жизнь.
— Жизнь у тебя молодая.
— Зато рынок старый.
Галка кивнула в сторону зелени.
— Там Зарифа. Она раньше всех знает, кто что привезёт. Если хочешь понять овощи, разговаривай с ней.
— А если не хочу?
— Тогда всё равно разговаривай. Хотеть на рынке вообще мало что значит.
Зарифа Мамедова стояла за соседним прилавком. Зелень у неё была разложена ровными пучками, ни один лист не торчал в сторону. За порядком она следила сама и на остальных смотрела так, будто считала их временными.
— Зарифа, — позвал я.
Она подняла голову.
— Директор.
— Можно поговорить?
— Можно. Только если про место, то все места заняты.
— Я пока не про место.
— Тогда про что?
