Никакой чащобы у нас и в помине нет и быть не может. Мегаполис под боком – шум трассы будет слышен в любом случае. В прочем, сама дорога была нужна мне всего лишь как ориентир, поскольку ни один нормальный автомобилист меня не подберёт. С моим-то внешним видом. Даже трактор. О том, для какой цели мне нужна автобусная остановка – я не знала тоже. Денег с собой у меня так же не было. Вроде бы.
Размышления мои прерваны самым кардинальным способом, а именно: глухим ударом и хрустом. Меня окатило с ног до головы водой и захлестнуло волной с явным ароматом болота. Откуда тут болото? Просто яма же была! Мамочки, я тону… в болоте!? Нет, только не это! Смерть в болотной жиже не входила в мои планы. Жаль, что не всё идёт так, как хотелось бы… Это было моей последней внятной мыслью: "Не хочу. Только не так!".
Сознание в мою голову возвращалось медленно и как бы неохотно. В голове поселилась куча бешеных там-тамов, а под сомкнутыми ресницами в сумасшедшем ритме двигались пятна. Решение приоткрыть глаза пришло ко мне не сразу, а только после долгих попыток понять, как это должно происходить.
Наконец, зацепив одну мысль, я стала её думать. Процесс сам по себе не сложный, но в моей нынешней ситуации сопряжённый с рядом проблем. Одна из них и самая очевидная заключалась в том, что меня не покидало предчувствие неправильности происшедшего. Голова болела неимоверно, и небольшое подташнивание явно сообщало: ЧМТ.
Поставленный себе диагноз следовало подтвердить, и я задумалась о своём телефоне, незавидной судьбой коего я вдруг решила заинтересоваться. Для более удобного способа размышления до конца открыла левый глаз и слегка его выпучила. Темнота была непроглядная, лишь где-то вдали были всполохи удаляющейся грозы.
«Хорошо полежала. Часа три прошло, не меньше». Со страшным кряхтеньем и хеканьем приподнялась на локти для более комфортного возлежания в грязи. «Где ты, подруга, видела свой гаджет в последний раз?» - интересовалась шиза. «Да тут, вроде, как раз до того, как в яму, то есть в лужу-болото рухнуть». Немало не заинтересовавшись отсутствием малейшей логики не только в своих делах, но даже мыслях, я открыла второй глаз.
Постоянно зарекаюсь выпивать алкоголь и сейчас, по видимости, наступил момент дать себе очередной зарок: сидя на задних лапах и заинтересованно смотря мне в глаза, напротив меня сидел волк.
Вы спросите, какой волк? Волк, или серый волк. Я вновь зажмурила глаза, тихонько повторяя себе под нос: «Забота, забота, уйди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого». Ужас заставил ту мысль, что одиноко билась в моей голове, отдать приказ нижним конечностям о начале движения.
Рассчитывать на то, что они хоть сколь-нибудь интенсивно начнут движение, не приходилось, и я пошла по пути наименьшего сопротивления, а именно – просто стала на четвереньки и, не открывая глаз, стала перебирать ногами в сторону от дикого животного.
Мне почудилось, что основным смыслом его, ну то есть волчьей жизни, было ожидание меня для немедленного поедания. Прямо с обувью. Я скосила глаза вниз на свои многострадальные кроссовки. Почему меня возмутила именно мысль о том, что меня сожрут вместе с ними, я не могла бы объяснить. Мой мозг практически самостоятельно принял решение о начале более интенсивного движения. Как раз перед тем, как отключиться.
Услышав в мою сторону невнятные крики, я не только закрыла глаза, но ещё и уши. Как можно понять, чувство самосохранения у меня отсутствовало напрочь. Впрочем, это было весьма очевидно еще после моего решения пойти сеять доброе, светлое… какое там ещё? Разумное, вроде, вместо того, чтоб остаться на кафедре младшим научным. Ну, вот почему в мою многострадальную голову в такой критический момент приходят максимально дебильные мысли. «Ох, не тех людей Сонька называет придурками, не тех…».
- Ы-ы-ы… – подвывала я от страха, но глаза всё же открыла, это решение далось мне весьма нелегко, но получить ещё пару шишек к ныне существующим, желания не было. Вслед мне волк кричал что-то, но от ужаса, обуявшего меня до кончиков волос, слова не доходили до моего сознания.
Скажу более того, даже сама мысль, что меня хотел растерзать говорящий волк, не встретила какого-то сопротивления в моём мозгу. А между тем, жуткое создание дикого леса кричало мне нечто: «Остановитесь! Что случилось!? Вы погибнете! Мы вам поможем!». Причём волк кричал на два голоса. «Волк – оборотень! Говорящий волк – оборотень!», - прогрессировала шизофрения. Откуда что берётся? Почувствовала себя кенийским бегуном на длинные дистанции и прибавила темпа…
- Врёшь! Не возьмёшь! – прохрипела я невнятно. – Врагу не сдаётся наш гордый… - тут я поперхнулась комаром и решила дальше не продолжать песнопения.
В мою голову пришла ещё одна мысль. Мне вдруг стало интересно, я бегу вообще в правильную сторону или нет? Ну, то есть нужную мне?
От двух мыслей одновременно, весьма волнительных даже по отдельности, у меня произошёл перегруз. Того и гляди, объявит перезапуск системы и останусь я с диким созданием один на один. Между тем, страшные волчьи крики не удалялись, и я стала очень серьёзно задумываться о скорости своего передвижения. Увеличив децибелы своего воя, дальше проламывалась сквозь кустарник, пока низко растущая ветка не остановила мой бессмысленный бег с препятствием.
Всё, кина не будет!
Глава 4
Таких, как она, не водят в кино -
Мне должно быть понятно уже давно.
Из такой, как она - ничего не слепить;
Проще было бы взять, зачеркнуть и забыть.
Это не женщина, это - беда;
Я с такой, как она - ни за что, никогда!
Те100стерон «Это не девочка»
Сознание несколько неохотно возвращалось ко мне второй раз за последние сутки. Я долго лежала на чём-то твёрдом, чувствуя внутри себя сильнейшую тошноту, сопряженную с диким желанием посетить туалет. Любой, возможно, даже не благоустроенный, и не огорчилась бы и исполняющему эту функцию кустику, так как по-прежнему абсолютно отчётливо слышала тихое бубнение и жаркое дыхание животного возле своего лица.
В голову пришла очередная мысль. Она мне сообщала о том, что я жива. Бешеный зверь, что гнался за мной столь упорно, не растерзал меня. «Это пока не растерзал!». Внутренний голос был неумолим. Чувство тошноты увеличилось многократно. Я настолько паршиво себя чувствовала, что даже не удивилась бы никаким гастрономическим пристрастиям дикого зверя.
Усилием воли приоткрыв глаза, причём для разнообразия, сразу оба, прохрипела: «Как вас зовут, милые собачки»? В моих глазах всё плыло и двоилось, и общее самочувствие было препаршивым, как я уже сообщала. Гораздо хуже, нежели после прошлого дня учителя, когда я бросилась разнимать сцепившихся между собой преподавателей английского языка и литературы. «Разниматель» из меня вышел, откровенно говоря, никудышным, и я провела, как сейчас помню, две недели на больничном, залечивая точный удар в нос от англичанки.
Так вот, осторожно поведя головой из стороны в сторону и выяснив таким нехитрым способом, что хищник всё-таки один и смотрит на меня весьма пренебрежительно. «Что ж, имеет на это право, не думаю, что он ежедневно является свидетелем столь экстремально передвигающейся по ночному лесу жертвы». Мне вдруг захотелось пообщаться с говорящим волком. О чём я ему и сообщила. Весьма интеллигентно. Просто на всякий случай.
В качестве ответа на мой несколько нелепый вопрос я услышала: «Нас зовут Мирко и Рина, госпожа!».
-«Сербы?», – несмотря на то, что голос доносился откуда-то сбоку, я по-прежнему в разговоре уделяла лишь внимание животине, которая преспокойно прилегла на вытянутые лапы и вроде бы даже решила вздремнуть.
Я, наконец, решилась открыть глаза на максимум. В наступившем рассвете я поняла, что имею дело не с волком-чревовещателем, а с двумя подростками, напряженно смотрящими в мою сторону. «Да нет… вряд ли сербы, акцента нет ни малейшего. А он, как ни крути, заметный. Они из этой… этнодеревни, в общем». Несмотря на головную боль и головокружение, я попыталась осмотреться как следует, в предрассветной дымке.
- Где я? Кащенко далеко? У меня бензин закончился, и я решила немного прогуляться до кольцевой. – сообщив всё это подросткам, наткнулась на их явно недоумевающий взгляд. Да ладно, можно и не давать понять, как я выгляжу со стороны, это и без вас очевидно. Я выплюнула очередного комара и повторила свой вопрос.
- Вы возле Дубовой Рощи, госпожа, про Кащенко неведомо нам, батька не отпускал никуда дальше ярмарки в Липках, да и некогда нам особо-то… - мальчик рассказывал степенно, стараясь не показывать свою растерянность.
Девочка, между тем, смотрела во все глаза, и я её отлично понимала: страшная, чумазая тётка в рваных трениках, огромным шишаком на лбу, судорожно сжимающая в руках какой-то предмет, который лишь человек с богатой фантазией смог бы идентифицировать как обувь, с бешено горящим глазом и твердящая про Кащенко? Тут два варианта – либо это наша общаговская вахтёрша, тетка Зина, гонявшая левых студиозусов нещадно, ну либо, собственно, я!
- Ладно, разберёмся, – хрипло пообещала неизвестно кому я и попыталась принять более подобающее для педагога положение.
- Вы не против, молодые люди, если я оставлю вас на несколько минут? Поищу, пожалуй, свой телефон. Он должен быть где-то здесь, выронила, когда падала в карьер, – правда, устремилась в ближайшие кусты вихляющей походкой отнюдь не с поисковыми целями.
Вернувшись через пару минут с чувством облегчения и даже некоторого умиротворения, застала прелюбопытный разговор, в котором девчонка свистящим шёпотом, слышным на всю округу, сообщала парню: «Ты слыхал это, Мирко? Больно чудная госпожа-то! Что за «кащенко» такое, что всё спрашивает она, да приговаривает «щас сдохну»? А не та ли это госпожа, что с третьего дня все дружно ищут? Всем скопом как есть ищут, и батька наш с ними. Он с тёткой Лиляной в поисках ишшо был, как мы на папоротник любоваться побежали. Точно она, кому же в сей час по Гнилушкам бегать, да и Волчка испужалася она знатно».
Н-да… как говориться, информация к размышлению… посидев ещё немного в приютивших меня кустах и не выяснив более ничего путного, решила выпасть из оных, в очередной раз ошарашив молодёжь. «Какие слабенькие эти селяне», - пронеслось в моей многострадальной голове.
- Какой милый у вас волчонок, ручной совсем. Первый раз такое вижу! Воспитали, как собачку? – попыталась перевести беседу на нейтральную тему я.
- Волк у нас самый обычный, в каждом дворе по две штуки, как положено, а что до невидали, так вы, госпожа, знамо дело, в животинах селянских дознания и не имеете особого!
- Ага, Мирко, не имею дознания этого самого. Меня зовут Анна! Далеко до города отсюда?
- До Ораховаца дня четыре, али пять, а ежели до самой столицы, Румы, так про то не ведомо мне. Но далече – это точно!
-Та-а-а-к! Вот сейчас спокойствие, только спокойствие! - Подражая известному герою мультфильма, я вытянула вперёд руку.
«Кто сказал, что хуже уже не будет? Всё ещё только начинается!». Мысли бешеными тараканами забегали в моей голове: «Что говорит сей отрок? Какая столица? Господи, не дай умереть в дурке!». Собравшись с силами, как смогла, приветливо улыбнулась, что вызвала новую волну испуга у представителей местного населения.
- Извините, ребята, просто ударилась немного. Прийти в себя до сих пор не могу. Где сейчас, вы говорите, мы находимся?
- От Дубовой Рощи недалече, имение местное, то есть! Мы с Риной работаем там и рядом живём, в деревне Подуево. Я помогаю разно во дворе, Рина - за птицей смотрит. Хозяйство у господ Вальтер не шибко большое, но нам работа завсегда найдётся!
А сами то мы как здесь оказались? Так папоротник нынче цветёт. Правда, мамка не велит нам из дому выходить, когда гром с молоньями собирается вдалече, а тем более в лес идти, да уж больно на папоротник полюбоваться хотелось! Вот тут вас мы и нашли. Волчок нашёл, он умный – страсть! Вы лежали вон там, под кусточком, – далее Мирко показал, как именно я лежала (нечто среднее между кальмаром на берегу и дохлой собакой).
Я посмотрела на детей – они были абсолютно серьёзны, так что я потеряла малейшую возможность увидеть Пельша с цветами и криком: «Розыгрыш!».
Подобная словоохотливость мальчишки дала мне возможность собраться с мыслями и понять, что я не только не попаду в ближайшем времени на автобусную остановку, но и вообще куда-либо в масштабе известной мне географии. Эта простая истина также вела за собой следствие, от которого я внутренне похолодела, насколько это было вообще возможно в мокрой до нитки одежде: «Я вообще не дома. Вряд ли эта планета третья от Солнца! Я провалилась сюда, когда рухнула в яму».
В утреннем свете попыталась максимально внимательно рассмотреть одежду селян. Ничего примечательного. Про свой вид я старалась не думать. Тут явно есть проблемы поважнее. Со стонами и кряхтеньем столетней бабки приподнялась с грязи и проковыляла к окраине болота. Что сказать? Болото, как болото, с камышами, запахом тины, всё соответствует заявленному, так сказать. Растительность также была самая обыкновенная – болотная. Широко распространённая.
Подростки смотрели на меня выжидающе, и я никак не могла разочаровать юных информаторов. Про то, что я не из этого мира, нужно молчать. Как учитель истории, я отлично помню костры святой инквизиции. «Да уж, дела! Я подумаю об этом завтра!». Никогда раньше я не понимала эту фразу так чётко, как сейчас!
Мы продвигались по тропинке в лесу, едва видимой в утреннем тумане, гуськом, медленно и печально, словно на похоронах хорошего человека, в основном, благодаря мне. Моё передвижение было сопряжено с массой трудностей. В первую очередь из-за непривычного для себя перемещения без обуви, точнее говоря, грустного и вялого перебирания конечностями в одном кроссовке.
Со вторым мне пришлось расстаться, хоть это и отдалось болью в сердце, но, тем не менее – использовать это драное, мокрое и бесформенное изделие кожевенной промышленности по прямому назначению просто не представлялось возможным. Для какой цели я осталась в той, с вашего позволения, обуви, что была на мне в настоящее время, прояснить самой для себя я не смогла бы ни при каких обстоятельствах.
Побитая и исцарапанная, я старалась передвигаться таким образом, чтоб это причиняло как можно меньше неприятных ощущений в болезной своей организме. Получалось пока не очень, да и походка моя со стороны, как я справедливо полагала, очень напоминала крабью. Хотя это всё по сути, были такими мелочами в жизни, что я старалась лишь тихими ойканьями и вяками напоминать об увечьях.
Поясню – я превратилась в одно большое Ухо. Вот именно так, с заглавной буквы. Мирко по ходу движения вещал обо всём на свете, Рина иногда вставляла своё замечание. Таким образом, я стала обладателем ценной информации, помимо той, что уже получила ранее. А именно – что в топографической близости имеется жилое помещение типа имение. И отроки, те, что столь любезно вызвались меня проводить до означенного места, местные, аборигены то бишь, да ещё и, по разумению моему, осуществляют там же хозяйственную деятельность.
Поневоле вспомнилась своя педагогическая деятельность. Какое всё-таки счастье, что я вела 5-7 классы, хотя и среди них попадались трудные дети из неблагополучных семей. Выйдя на опушку леса, я крепко призадумалась о продолжительности нашего путешествия. Я сейчас имею в виду, что рано или поздно оно должно закончиться, и в связи с этим малость мандражировала.
Не к месту вспомнилась тупая шутка, которая так нравилась Виталику: «Часто Вы мандражируете? Когда остаюсь один, мандражирую!». Я горько усмехнулась: с моими сегодняшними событиями уход из сферы моих интересов Виталия показался такой ерундой, просто мелочью, выеденного яйца не стоящего.
Оказалось, что пока я находилась в процессе самобичевания, мы практически вышли из леса, и к нам в данный момент подходила большая делегация сурового вида мужчин во главе с дамой. Эта леди крайне напомнила мне нашего преподавателя физкультуры – Алёну Николаевну – и статью, и походкой, и крайней нелюбовью к оформлению бровей. «Мама моя дорогая! И куда мне деваться?». Я осмотрелась по сторонам без определённой цели: позади лес и буреломы, впереди крестьяне с потухшими факелами. Если мне предъявят похищение детей, сухой мне не выйти, если сообщить, что я просто выпала из своего мира в местное болото и повстречала там своих сопровождающих – меня ждал костёр, как один из вариантов и, быть может, не самый худший. От картин теоретического будущего, нарисованных моим богатым воображением, моё сердце сжалось от предчувствия неизбежного, а желудок – от многочасового отсутствия пищи. Н-да… перспективы так себе. Между тем, граждане самого сурового вида медленно приближались ко мне.
Я решила, что буду партизаном, хоть и имела об этом недостаточно чёткое представление.
Глава 5
Я часто представлял, будто были чувства сквозь время.
Вокруг меня тысячи глаз намного добрее.
Стоит чудесный город на берегах Оби.
Люди там просто живут, без зла и обид.
Где по утрам солнце, всех одинаково греет.
Где вместо мусора, отходов, поля и деревья.
И все шагают по земле, уверенно и гордо.
А за спиной нет мешка с камнями, лишь легкость.
Истов «Белой птицей»
Чувствуя, что сейчас решается моя судьба, я внутренне подобралась и решила, что подслушивание не входит в перечень смертельных грехов. Хотя, кого я обманываю? Даже если бы он там был, меня бы это ну точно не остановило!
- Госпожу Анну нашли вот, от Гнилушек недалече. Как есть в беспамятстве и потерянности всяческой прибывала, да с Волчком беседовала, – между тем уже разговаривала Рина с одним из мужчин. Он внимательно посмотрел на меня и его спутники тоже. Суровое лицо леди выражало искреннее сочувствие:
- Семин-заступник! Ох и натерпелися же вы, госпожа Анелия, беды! – стоит ли мне сообщать о том, что реакция на ябедничания Рины ожидалась мной вовсе не эта? И вольное изменение моего имени нимало не затронуло ни одной струны моей души?
- Эээ… так вышло, что… - внятно оформить свои мысли мне удавалось не то, чтобы часто, но сегодня был явный апогей моего косноязычия.
Впрочем, этого и не требовалось. В потоке слов женщины я сумела вычленить главное: в имение, то самое, что являлось конечной точкой нашего с ребятами маршрута, направлялась девочка-сиротка, племянница, вроде бы, владельцев вышеизложенного имущества, несказанно любимая родственниками. Однако до сих пор не навещаемая этими родственниками на протяжении всех двадцати лет жизни нынешней сироты, ставшей таковой при невыясненных для меня на данный момент обстоятельствах. Имя же этой милой девушки было? Правильно - Анелия!
Я незаметно выдохнула – ну наконец-то! Некое прояснение! Впрочем, особо расслабляться не стоит! Я снова прислушалась к речи женщины. Оказалось, что ничего важного в процессе своих размышлений пропустить не смогла, точнее, просто не успела!
Охи, ахи и сопливые радостные восклицания по поводу моего возвращения не прекращались. Несколько раз был помянут некий Семин-заступник, очевидно, какое-то божество местного пантеона. Стараясь согласно мычать и печально всхлипывать в нужных местах я, с делегацией купно, продвигалась вперёд. Оказывается, что мы стремимся попасть перед очи любящих родственников.
Первый испуг от встречи с местным населением, ярким представителем которого являлась словоохотливая дама по имени Лиляна, прошёл, и я смогла более трезво смотреть на вещи. Факт, что я попала в другой мир, был очевиден и не мог являться лишь плодом моего воображения, даже под действием галоперидола.
С большим трудом прорвавшись сквозь дебри слов, слёз и эмоций, смогла понять лишь то, что Анелия исчезла позавчера. Причиной исчезновения девочки-сиротки местные жители полагали «убивца» и «душегуба», а попросту – разбойника с большой дороги по имени Деян. Личность, широко известная в узких кругах. На поиски этой красавицы, бесследно пропавшей, крестьяне и отрядили делегацию. Каково же было счастье людей, когда из леса выпало грязное пугало в моём виде. С сопровождающими.
Печально, конечно, но будем честны сами с собой – бедная девушка сейчас - мой единственный шанс разобраться в происходящем. А поскольку имя Семина-заступника у аборигенов звучало всё чаще – делаем вывод, что селяне религиозные зело, а у таких огонь и смола для меня всегда найдутся!
Итак, принимаем за аксиому – я нахожусь в другом мире, непонятным для себя образом попавшая, и тем более неизвестно, как вернуться обратно. Какой из этого вывод? Извлекаем из этого максимум профита и устраиваемся поудобнее! Сдаётся мне, всё ещё только начинается!
Ну что сказать? Всё когда-то подходит к концу, и наше путешествие тоже. Всей честной компанией мы подошли к садовой калитке. Представив со стороны меня и компанию, я с трудом сдержала смех. То ещё зрелище: селяне с факелами и я, чумазая и расхристанная, нервно оглядывающая всё вокруг.
Дорогие родственники о моём торжественном прибытии уже были уведомлены и рядком стояли на крыльце, мучимые жаждой заключить меня в объятия. Я не подвела: подошедши ближе, разрыдалась и была заключена в объятия милой женщины, предположительно, моей тётушки.
Вместо меня окружающим поведала печальную историю, полную моих приключений и спасения в конце, Лиляна. Какая замечательная она женщина! Не устану благодарить, так как сама бы я столь красочно вряд ли смогла бы описать своё появление. Дядюшка заслушал всех желающих высказаться и объявил им устную благодарность! Но не его слова поразили меня до глубины души, а то, как отнеслись к ним крестьяне - они и не ожидали материальной компенсации от затраченного времени на мои поиски. Что ж, возможно, Семин-заступник не одобряет сребролюбия…
Наконец тётушка, со мною купно, вволю нарыдалась на крыльце, и нам позволено было пройти в дом. Там мне были предложены комнаты, в которые я немедленно и направилась. Все политесы подождут. Люди они вроде нормальные. Кто знает, вдруг, костёр отменяется? Последнюю мысль я додумывала уже головой на подушке.
Сколько я проспала – не знаю. Проснулась с тяжёлой головой. Наверно, спала целую вечность. Возможно, спала бы ещё дольше, но сквозь сон чувствовала на себе чей-то напряжённый взгляд. Медленно открыла глаза и первое, что увидела – это Рину, смотрящую мне прямо в глаза. Она был довольной до невозможности, и я решила узнать о причинах столь огромного счастья. Лучше бы я молчала. Поток слов и радостных восклицаний было не остановить:
- Ой, а вы ужо проснулися? А я вот вам и обновки-то принесла, а то вашу одёжу старую госпожа Адрияна велела выкинуть али сжечь, потому как старый господин, дядюшка-то ваш, господин Виктор, весь ваш багаж нашёл на том месте, где Деян-разбойник зверства чинил да напал на вас!
Вот тут-то мне и стало конкретно нехорошо, я дрожащей рукой пыталась пригладить буйную шевелюру на своей голове, ну или распутать колтун, это уж кому что нравиться: «А что, если она, одежда, то есть, не подойдёт мне по размеру?», - мысли в моей голове забегали, как тараканы, но ни на одной конкретной из них остановиться я так и не смогла.
Рина принесла мне ворох одежды и царским движением предложила мне выбрать гардероб. Я выдернула первое попавшееся платье, нечто голубое в цветочек. Расторопная девочка помогла мне справиться с тесёмками и завязками, гордо сообщив при этом, что у неё новая должность в этом доме – абсолютно шикарная и со всех сторон потрясающая, а именно – быть моей горничной. Она сказала эти слова с такой гордостью, что это вызвало у меня приступ смеха, который я безуспешно попыталась выдать за внезапный приступ коклюша!
- Очень рада за тебя, Рина! - я подошла к большому напольному зеркалу, главному украшению моей скромной комнаты.
И подумала, что неплохо бы мне присесть. Нет, с платьем было всё в порядке и даже оно подошло мне по размеру, если не придираться к отсутствию у меня главной девичьей гордости (я сейчас имею в виду грудь девичью). Колтун из волос на голове у меня – также самое обычное дело, но я сама!!! Общие черты остались без изменений, но вот куда делось моё салонное окрашивание волос (платиновая блондинка, идеальный оттенок)? А идеальное оформление бровей? На меня из зеркала смотрела девушка не старше двадцати лет, с слегка вьющимися волосами и тонкими губами. Я озадаченно повернула головой, шатенка повторила мои движения. Делааа!! Ещё немного полюбовалась на себя, до тех пор, пока на меня не снизошло озарение.
Так вот - точно такой оттенок волос у меня был в юности и ровно до того дня, когда милая сестрица не назвала его «пегоньким», и с тех пор я его не видела. Я решила, что мне надо ненадолго остаться в одиночестве для более удобного переваривания всего на меня свалившегося, но Рина сообщила мне, что завтрак подан и все ждут только меня. Поклонилась и не забыла назвать меня в очередной раз госпожой.
Спускаясь вниз по лестнице, моя голова была занята одной очень важной мыслью, так что вряд ли я смогла бы оказаться в столовой сколь угодно скоро без сопровождения. В столовой уже сидели мои дражайшие родственники, как я могла понять. Во всяком случае, тётушку и дядюшку я узнала твёрдо, а вместе с ними были два молодых человека, чем-то неуловимо похожих между собой.
- Дорогая, - встал дядюшка Виктор, - позволь представить тебе моих детей: старшего Марко и младшего Стефана.
Старший немного нахмурился и вежливо кивнул в знак приветствия, младший же просто подмигнул! «Ну что, подруга, прорвёмся!». Это я так себя подбодрила, пытаясь не упасть в обморок! Между тем дядюшка вещал:
- Моя дорогая, мы очень счастливы видеть тебя в нашем доме и крайне сожалеем о твоём тяжёлом путешествии к нам! Разумеется, мы немедля доложим наместнику о разбое этого крестьянина, что в лиходеи подался! Как тебе удалось вырваться и сбежать от него?
Я собралась с мыслями и выдала традиционную фразу: «Семин–заступник помог». Это объясняло все!
Столь туманное объяснение удовлетворило всех. По крайней мере, я не услышала фразу: «На кол пришельцев»! Дальше разговор пошёл на отстранённые темы, что позволило мне получше приглядеться к родственникам, сидящим за столом. Как преподаватель истории могу сообщить со всей ответственностью: я не попала в наше прошлое (признаюсь, подкрадывалась ко мне подобная мыслишка).
Тут я вспомнила книги про параллельные вселенные и бойких попаданок, там оказавшихся. Вот тут я и приуныла окончательно, ибо абсолютно не ощущала в себе тяги к реформаторству, попаданию в приближённые к государям и переделе мироустройства… ситуация… Да ещё и профессия у меня не то, чтобы особо оплачиваемая там и востребованная тут. Ну что я могу дать миру? Сообщить местным крестьянам о дате отмены крепостного права в России? В разгар моих самобичеваний пришло понимание, что вот конкретно в этот момент окружающие ведут беседу со мной и, несмотря на то, что я предпочла бы видеть себя в собеседниках, вежливо улыбнулась тете:
- Прошу прощения, тётушка, за мою невежливость – просто задумалась очень! Вы что-то сказали?
