Страница 5 из 7
– Идём, – кивнул на соседнюю комнату. – Срочно надо кое-что обсудить.
В нашем «кабинете» Зотов по-прежнему сидел на полу среди стопок.
– Лёня, давай сюда те четыре сопроводительных, – велел я с порога.
Лейтенант молча вытянул из отдельной стопки бумаги, передал мне.
Я разложил их прямо на полу, присел на корточки, склонился ниже.
Обычные немецкие бланки. Аккуратные, с печатями и подписями, всё чин по чину. Отправитель – окружной склад медицинского имущества в Штаргарде. Даты – второе, девятое, четырнадцатое и двадцать первое февраля. Все, как написал лейтенант.
В графе наименования одна и та же фраза во всех четырёх бумажках. «Медицинское имущество». Ни перечня, ни номенклатуры. Только общий вес, и он приличный – тонны.
Бинты с носилками так не оформляют. Их всегда расписывают по позициям, потому что учёт. А здесь просто вес. Будто указывать содержимое нельзя.
Получатель тоже одинаковый. Вернее, даже не получатель – «в распоряжение отдела снабжения», вот что указано. Без адреса, без станции, без фамилии принимающего.
– Берём мешок номер три, – сказал я, поднимаясь. – Целиком. Ищем все документы за февраль. Особенно нас интересуют даты второе, девятое, четырнадцатое, двадцать первое и всё, что рядом. Плюс место – Штаргард. Плюс любое упоминание медицинского имущества.
– Соколов. – Карась начал заводиться. – Ты объяснишь, что происходит?
– Объясню. Обязательно. Как только найду хоть какое-то доказательство своей безумной идеи. Миша, – я положил руку капитану на плечо, – пока просто поверь, что так надо.
Капитан хмуро посмотрел на меня, матернулся тихонько, но полез в мешок.
Началась самая паршивая часть оперативной работы. Версия есть, фактов ноль, осталось перебрать эти чёртовы документы, лист за листом.
Мешок оказался дрянной. Немцы паковали документы второпях, вперемешку. Возились не меньше часа.
Зотов работал как автомат. Взял, глянул, отложил. Мишка читал по слогам и постоянно спрашивал значения слов. Я просто искал любые совпадения.
В итоге бумажек в отдельной стопке набралось прилично. Требование на выделение автотранспорта. Ведомость на горючее. Наряд на погрузочные работы. Заявка на охрану колонны.
По отдельности мусор. Но мусор, который упорно кучковался вокруг одних и тех же дат.
Автотранспорт меня порадовал особо. Восемь машин, потом двенадцать, потом снова восемь. То есть груз со склада повезли на колёсах, но до железки он вообще не доехал. Куда тогла делся?
Я взял уже отложенные документы, начал перебирать их заново. Именно те, что мы отделили от остальных бумажек как нужные. Зотов и Карась сидели рядом, смотрели на меня и пока ни черта не понимали. Нас всех уже конкретно мутило от немецкого канцелярита.
На третьем круге, в самом низу кучи, попался лист, который я до этого дважды пропускал как подходящий по дате, но бесполезный. Обтрёпанный по верхнему краю, с оторванным углом.
Сводная ведомость за двадцать второе февраля.
Ниже четыре строчки. С теми самыми датами. Второе, девятое, четырнадцатое, двадцать первое. Все отгрузки собраны в один документ. Общий вес – сумма всех четырёх.
И внизу, в графе места приёмки, вместо расплывчатой отписки стояло конкретное название. С адресом.
– Нашёл, – сообщил я товарищам.
– Ну? – снова активизировался Карасев. – Ты можешь нормально рассказать, что мы искали?
– Оборудование не развозили по разным точкам. Его стащили в одно место. Вот, – я тряхнул перед капитаном найденной бумажкой, – двадцать второго февраля приняли все четыре партии по общей ведомости. Дальше груз должен был уйти уже одной посылкой.
– И где это место? – Мишка пытался говорить спокойно, но, по-моему, его изрядно бесила моя медлительность.
– Думаю, это речной порт. Везли на машинах, но не к железной дороге.
Карась выхватил у меня лист, поднёс к самому носу. Внимательно смотрел на него пару секунд, потом обернулся к Зотову:
– Лейтенант, давай карту.
Лёня метнулся к своему вещмешку, вытащил оттуда «двухкилометровку».
Расстелили её прямо на полу, уселись вокруг.
Нужную точку нашли за минуту. Западный берег, севернее Штеттина – реально порт.
То, что я пришел к правильному выводу – отлично. А вот местоположение – хреновое. Восточный берег наш, западный – их. Точка на карте лежала за линией фронта.
– Теперь объясняй, – потребовал Карась. – Всё объясняй, с самого начала.
Я в двух словах озвучил Карасю своё предположение. Что медицинское оборудование – это вся та срань, которая требуется для сборки «Колокола».
Мишка выслушал меня молча. Лицо его мрачнело с каждым моим словом.
– Соколов… – начал он таким тоном, что сразу стало понятно: Карась точно считает меня параноиком. – Ты совсем двинулся на этой штуковине. Я почти полгода слушал твои безумные фантазии, как мы проникнем к фрицам и вытащим чертежи. Дело нужное, согласен, но для тебя оно стало каким-то помешательством. Потом ты вроде притих, и я выдохнул. Думал, до Берлина не вспомнишь. А теперь опять?!
– Да чтоб тебя! – Я выхватил у Мишки бумажку, которую он по-прежнему сжимал в руке, тряхнул ею в воздухе. – Смотри! Медицинский склад, четыре отгрузки, несколько десятков тонн без расшифровки содержимого. Свезли в одну точку, оформили одной ведомостью. Ничего не смущает?
Капитан молчал секунд десять. Потом тихо спросил:
– Соколов. Ты понимаешь, насколько бредово все выглядит? Таких совпадений не бывает. Эта штуковина снова всплывает там, где ты? Это прям странно.
– Понимаю.
– Ни хрена ты не понимаешь. Ратцель сдох. Чертежи в Берлине. Немцам сейчас не до научных изысканий, у них жопа подгорает. Мы того и гляди войдём в Берлин.
– Вот именно! – Я снова тряхнул бумажкой прямо перед Мишкиным носом. – И вот тебе факт, который к моему помешательству отношения не имеет. Медицинское имущество. Несколько десятков тонн. По нормам за квартал должно меньше уйти. Со всей Померанской провинции. А тут – четырьмя партиями за один февраль, в порт, без единой строчки о содержимом.
Я подтянул к себе карту и ткнул пальцем в точку, которую мы вычислили.
– Нам надо сюда.
Мишка поднял на меня взгляд.
– Ты больной? – Он резко потянул карту на себя и ткнул туда же. – Вот. Тут немцы. Это за линией фронта!
– Знаю. А теперь представь на минуточку, что я прав. Просто представь. Тебе, как никому другому, известно, чем это чревато.
Мы с Карасевым переглянулись и одновременно посмотрели на Зотова. При лейтенанте ни я, ни Мишка не могли говорить открыто.
Зотов тоже сидел и пялился на нас. Переводил взгляд с капитана на меня, потом обратно на капитана. И ни хрена не понимал. Кроме того, что командир и старлей сцепились намертво, и что я на полном серьезе предлагаю идти на немецкую территорию.
Мишка тяжело вздохнул. Повернулся снова ко мне.
– Соколов. Только потому, что ты – это ты. И только потому, что я очень надеюсь, что у тебя не случилось внезапное помутнение в башке… Давай рассмотрим твою версию, как рабочую. Хорошо, немцы собрали оборудования для той штуковины и свезли его в одно место. Но как мы туда попадём?
– Вылазка, – «обрадовал» я капитана. – Быстро приходим, быстро проверяем, прав я или нет – смотрим, что там на складах. И так же быстро уходим.
– Нет, ты точно звезданулся. – Карась покачал головой. – Гениальная идея. И как мы это провернём? Даже если сможем добраться до порта, дальше что? Постучим в ворота и вежливо спросим: господа хорошие, а можно нам ваш склад проверить? Мы тут из советской контрразведки, интересуемся, что храните. И если несложно, покажите документики, которые имеются.
– Миша… – Я терпеливо продолжал пояснять капитану. – В ведомости указан не весь порт, а конкретный грузовой причал с пакгаузами.
– И что?
– А то, что это не узел обороны и не гарнизон. Это тыловое хозяйство. Портовые рабочие, охрана из нестроевых, комендант с двумя писарями. Оборона у немцев по берегу, вдоль реки. А причал стоит в стороне, за городской чертой. Мы пролезем в дырку между их позициями. Ночью. Переберёмся через Одер…
– Вплавь, видимо? – перебил меня Карасев.
– Не вплавь. – Я отрицательно покачал головой. – На лодке, тихо, в самом узком месте. Вдвоём не справимся, тут согласен. Нужны опытные проводники. Предлагаю попросить помощи у разведки.
– Хередки! – Карасев всё-таки не выдержал, взорвался. Вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату, – Да они и слушать не станут. Это первое. А второе – ты что, запамятовал? Разведка нам не подчиняется. Нас пошлют далеко и надолго. Они за реку ходят за языками, а не сопроводить двух больных на голову оперативников до склада прогуляться. Кто их заставит?
Мишка только произнес последнюю фразу, а мы уже оба поняли ответ. Зависли на мгновение, потом посмотрели друг на друга и хором выдали:
– Вадис!
Глава 5
Фрица мы решили отдать Ласточкину, как порядочные опера. Не то чтобы у нас был выбор, просто эта мысль больше не вызывала отторжения ни у меня, ни у Карася.
Логика простая. Во-первых, пленный ушёл в глухую молчанку и больше не скажет ни слова. Ни мне, ни товарищу Гниде, ни архангелу Гавриилу, если тот вдруг спустится с небес поинтересоваться судьбой немецкого оборудования. Пусть майор хоть на голове стоит, хоть танцы с бубнами исполняет – получит ровным счётом ничего. Я бы на это даже посмотрел, если честно. На то, как немец доведёт Ласточкина до белого каления. А что-то мне подсказывает – точно доведёт.
Во-вторых, и это главное – немец нам больше не нужен. У нас есть направление, точка на карте и понимание, какой именно груз искать. Всё, что этот тип мог дать, он уже дал. Причём совершенно бесплатно и абсолютно против своей воли.
Так что пусть Ласточкин забирает пленного. Оформляет, регистрирует, беседует. Нам не жалко.
Развязали немцу ноги, подняли, вывели в коридор. Зотова оставили в кабинете ковыряться в бумагах дальше. Вдруг ещё что-то нароет. Ему упорства и настойчивости не занимать. Чёртов терминатор.
Фриц топал вниз по ступеням с выражением полного принятия ситуации на лице. Он себя уже похоронил. Но перед спуском в подвал вдруг остановился, обернулся и посмотрел мне в глаза. Именно мне, не Карасю. Что-то пленного напрягало в моем равнодушии.
– Вас больше ничего не интересует, господин старший лейтенант? – спросил он.
– Иди уже, – подтолкнул его в спину Карасев. – Нашёл господинов.
Я вообще промолчал. И это обеспокоило фрица ещё больше. Пока спускались по ступенькам, он снова несколько раз оглянулся. Чуть не упал. Думаю, немец понял – мы что-то нарыли и нам реально больше не нужна его информация. Он как-то сразу загрустил. Видимо, уже не так верил в свою скорую смерть.
Подвал под физкультурным залом когда-то был школьной кладовой. Низкие кирпичные своды, бетонный пол, под самым потолком узкие окошки-продухи, забранные решёткой. Ни лампочки, ни отопления. Только керосинка на столе у входа да сквозняк, который тянет откуда-то снизу.
И никаких камер, само собой. Имелось только четыре кладовки с деревянными дверями, на которые повесили замки. В одной сидели наши четверо фрицев из вагона. Три остальные пустовали.
У входа в подвал, за школьным столом сидел дежурный. Сержант с обожжённой щекой, тот самый, что чуть больше часа назад принимал у нас пленных. Судя по всему, он тут и за начкара, и за писаря, и даже частично за коменданта – людей не хватает катастрофически, Ласточкин не соврал.
Увидев нас, отодвинул кружку со свежезаваренным чаем, вскочил на ноги.
– Принимай, – Карась подтолкнул фрица вперёд.
Сержант молча уселся обратно, достал из ящика стола бланк, обмакнул перо в чернильницу.
– Основание? – по-деловому поинтересовался он у капитана.
Мишка протянул дежурному сложенный вдвое лист. Написал его ещё наверху. Рапорт о задержании, коротко, на полстраницы, с подписью и датой.
Дежурный прочёл, кивнул, подколол к своим бумагам.
– Фамилия, звание задержанного?
– Понятия не имею, – честно ответил Карась.
– В смысле? – Сержант оторвался от писанины и поднял голову.
– В прямом. Герр не пожелал представиться. Фиксируй как неустановленные.
– Товарищ капитан. – Дежурный вздохнул тяжело, драматично. – У меня журнал, документация. Мне перед товарищем комендантом отчитываться. Он спросит про «неустановленного», а я чего отвечу?
– Ответишь, что немец нам попался скромный, не хочет о себе рассказывать, – хохотнул Мишка.
Сержант посопел, но записал.
– Обыскать не забудь, – вмешался я. – Швы прощупай, подкладку, пояс. И каблуки посмотри.
Начкар глянул на меня с некоторым сомнением.
– Так ведь обыскивали уже, товарищ старший лейтенант. Когда вы всю их кодлу привели. Я рядом стоял.
– Ещё раз посмотри, – поддержал меня Карась.
Сержант снова вздохнул, но распоряжение выполнил. Затем повёл фрица к свободной кладовке.
Уже у самой «камеры» пленный обернулся ещё раз. Смотрел на меня секунды три. С таким выражением, будто хотел что-то сказать. Но в итоге не сказал, молча переступил порог.
Мы с Мишкой вышли из подвала и двинули наверх. Не успели подняться, как перед нами материализовался Ласточкин. Майор шёл быстро, почти бежал, и физиономия у него была крайне озадаченная.
– Товарищ капитан! – Он остановился на ступеньку выше. Нарочно, чтобы смотреть на Карася сверху вниз. – А я вас как раз ищу.
– Нашли. Вот он я! – радостно сообщил напарник.
– Задержанный где? – Товарищ Гнида сразу попёр в наступление. – Зашёл в кабинет, вас там нет. Только этот ваш… – он поморщился, пожевал губами, – лейтенант придурошный сидит. Я случайно наступил на какую-то кучу бумаги, так он шипеть на меня вздумал!
