Люди смотрят с надеждой. Я оглядываюсь на лавку и пытаюсь прикинуть свои возможности. Внутрь вести их смысла нет, но я могу организовать прилавок на крыльце. Так же как было в городе, когда мы сюда ехали.
Стоит попробовать.
— Да, — слышу свой голос, удивляясь его твёрдости. — Завтра утром лавка откроется.
По толпе проносится одобрительный гул. Пока сложно сказать, что обо мне думают жители, но оно и понятно. Решение они примут завтра, а значит сегодня мне нужно кровь из носу сделать не только хотя бы минимальную уборку на кухне, но и придумать, как угостить всех, имея крайне ограниченный запас продуктов. Хорошо хоть мука у меня теперь есть.
Зря, наверно я им это пообещала. Грей подмигивает мне и толкает плечом дверь лавки.
— Ты... просто псих! — шепчу я, когда мы оказываемся внутри. — Как ты мог подбить меня на такие смелые обещания?! Сам же видишь, что тут ещё долго не будет никаких посетителе…
Я обвожу взглядом лавку и застываю. Очень хочется протереть глаза, потому что «Лакомка» выглядит совсем не так, как было до нашего ухода. Создаётся ощущение, что кто-то пришёл сюда и навёл порядок. Исчезла паутина под потолком, толстый слой пыли со столов и полок тоже смело. Даже с пола исчезла грязь, показывая, красивые, пусть и слегка стёршиеся мраморные плиты.
Что. Тут. Произошло?!
— Ладно, я пойду до плотника схожу, как и хотел, — заявляет Грей, пока я пытаюсь убедить себя, что не сошла с ума. — А ты пока думай, чем завтра угощать будешь. Я приду, помогу.
Он оставляет мешок у двери в кухню и, насвистывая что-то себе под нос, выходит на улицу.
Я стою посреди зала ещё минуту, а после неуверенно зову:
— Якуб? Ты где?! Какого чёрта, Якуб?! Это что за магия?!
Глава 13
Но грызуна нигде не было. Зато в голове моей что-то загудело, зашуршало, а затем я услышала нечто, похожее на шёпот: «Здравствуй, новая хозяйка! Для тебя старалась. Угодила?»
Приплыли. Или со мной говорит лавка, или я сошла с ума.
Но я уже пару дней как перестала удивляться странностям, поэтому если она живая, то так даже лучше.
— Ты же «Лакомка», да? — решаюсь спросить, желая, чтобы это оказалось правдой, и я не сошла с ума, а просто говорила с волшебным зданием. От этого хоть толк какой-то будет. А от прощания с собственной крышей какой мне прок?
— Да, хозяйка! Лакомкой меня звать, — отвечает мне… мой новый дом. — Чего изволишь?
А я стою посреди изменившегося помещения и не знаю, чего бы попросить. Сжимаю в руках платье, подаренное мельником, и тут меня посещает мысль, которая почему-то затерялась в пути и опоздала с появлением как минимум на сутки.
— Мне бы в душ, то есть искупаться. А то ведь наряд новый подарили, а на грязное тело примерять не хочется, — откровенничаю я.
— За кухней есть небольшой чулан с ванной, где раньше работники купались. Там чисто и светло. В шкафу мягкие полотенца, но вот воды нагреть придётся самой, уж не обессудь, — извиняется передо мной Лакомка.
Я же так рада тому, что в этом месте можно помыться, что чуть ли не вприпрыжку бросаюсь в уже знакомую мне кухню и оглядываюсь в поисках дров, которыми можно было бы растопить печь. Пять-шесть кусков древесины лежат у входа, заботливо оставленные Греем. Видимо, то, что он отпилил от пришедшей в негодность балки.
Мне бы задуматься, можно ли частью говорящего дома топить печь, но я так хочу почувствовать себя человеком, что не задумываясь бросаю полешки в нижнюю створку и развожу огонь.
Пара вёдер обнаруживается тут же. Их приходится наполнить водой, но с этим я тоже справляюсь на ура. Поставив первое нагреваться, захожу в указанный лакомкой чулан и охаю: в нём отличная медная ванна в прекрасном состоянии. Чистая, да что там…блестящая. На стене небольшая подставка-полочка для мыла, которое нахожу в шкафу напротив. На двери прибиты крючочки для полотенец. Они, к слову, тоже имеются в арсенале платяного двухметрового предмета мебели. Мягкие, как и сказал мне дом.
— Вот спаси-и-и-и-бо, Лакомка. Удружила! — благодарю в голос.
С таким помощником, как сама кондитерская, можно не переживать. Теперь точно к завтрашнему что-нибудь сообразим. Придумать только, что именно состряпать, чтобы удивить местных.
Наполняю ванну, наблюдая за тем, как в небольшом чуланчике начинает клубиться пар. Кладу на полочку душистое мыло, замечаю на гвоздике на стене заботливо оставленный кем-то маленький металлический черпачок.
— Что ещё нужно для счастья? — задаюсь вопросом, избавляясь от одежды.
Как ни крути, а когда платье с чужого плеча, да ещё и велико, чувствуешь себя не в своей тарелке.
Медленно погружаюсь в тёплую воду, едва ли не постанывая от удовольствия. Не городской душ со всеми удобствами, но всё же.
«Только бы Грей не вернулся раньше времени», — оглядываюсь, понимая, что дверь в чуланчик запирается на щеколду и то только снаружи. Как здесь работники мылись, если она в любой момент может распахнуться?
Но как только тёпленькая (почти горячая) вода расслабляет тело, разум отключается и отправляется в какие-то одному ему известные дали. Отдохнуть от пережитого потрясения и хоть немного перезагрузиться. Мне видятся белые пушистые облака. Я парю в небесах, удерживая своё тело в полёте мощными кожистыми крыльями. В лицо дует свежий весенний ветер. Но меня подгоняет тревога. Хочется поскорее добраться до места. Проверить, как там дела. Увидеть…кого?
Стоп! Что? Какой ещё ветер?
Резко распахиваю глаза и понимаю, что вода ещё не успела остыть, но становится как-то не по себе. Прислушиваюсь — тишина.
— Господи Боже, привидится же такое, — бурчу под нос. — Хватит отвлекаться. Что мне готовить на завтра местным?
В голову начинают приходить идеи, одна бредовее другой. То хочется сделать целый противень эклеров, то сварганить огромный торт. Но я понимаю, что ингредиентов у меня раз два и обчёлся. Нужно что-то простое, но в то же время вкусное и необычное. Беда в том, что я не знаю, какую выпечку деревенские считают повседневной, а какую праздничной. Что будет им в новинку?
«Так, оперативненько моемся, одеваемся и дела делать. А то ишь…размякла тут. Видится всякое, а потом собраться не могу!»
Принимаюсь натирать тело мочалкой с пенистым мылом на травах. Как же оно пахнет! Мама дорогая! И почему у меня талант к готовке, а не к мыловерению? Хотя… его же тоже варят. Та же готовка, только в профиль. Эта мысль рождает на лице улыбку.
Смываю с себя весь вчерашний стресс вместе с мыльной пеной и довольная донельзя вылезаю из ванны, становясь на расстеленную на полу половичку. Только поскользнуться и шею себе свернуть мне не хватало. Обтираю махровым мягким полотенцем волосы, тело и вздрагиваю от внезапного грохота, раздающегося где-то совсем рядом.
Отступаю на пару шагов, когда он повторяется. Ещё ближе. В кухне? Слышу громкие шаги. Кто-то ходит по помещению. Быстро и по-хозяйски.
— Какого демона ты делаешь в моей лавке, парень? Кто ты вообще такой и где моя жена? — узнаю голос мужа.
Становится не по себе. Стою такая вся красивая, замотанная в полотенце, с невысушенными волосами, а там за хлипенькой дверцей, кажется, мордобой намечается.
— Айрис сама меня впустила. Я здесь с её разрешения. Она и переночевать мне тут позволила. Помогаю я ей, — решительно отвечает Грей.
Боже мой, что он творит? За дверцей раздаётся какое-то нечеловеческое рычание, а затем стук, будто что-то или кого-то впечатало в стену. А затем он повторяется, но уже с другой стороны.
— А кто вы такой мне неизвестно. Так что, объясняться придётся вам, господин приезжий! — пытаясь восстановить сбитое дыхание, продолжает парень.
— Переночевать? И до чего вы тут доночевались? — в голосе супруга слышны ревнивые нотки. Собственник?
— Не ваше дело. Вас не было, когда ей потребовалась помощь. — уколол чокнутый.
— Где она, парень? Где Айрис? — угрожающе рычит мужчина.
Спешно одеться не успеваю, а оставлять Грея на растерзание самодуру-мужу просто не могу. Парень мне помог и заступился. Поэтому решительно распахиваю дверь чуланчика и выхожу.
— Да здесь я! — успеваю сказать.
Только дурная моя голова не соизволила сообразить, что обуви-то на мне нет, а пол скользкий, поэтому стоит мне ступить босой ногой на плитку, я тут же поскальзываюсь и лечу назад.
Глава 14. Ардэн Хангер
Айрис выходит из ванной, кутаясь в полотенце, её влажные волосы разметались по плечам. Внутри что-то сжимается, всё же она красивая. Моя. Я на пару мгновений даже забываю о наглом мальчишке, которого нашёл в комнате и которому здесь точно не место. Деревенщина, возомнивший о себе невесть что.
Айрис поскальзывается, и я вижу, как он дёргается помочь ей. Ярость вспыхивает мгновенно, застилает глаза красной пеленой. Как смеет приближаться к моей жене?
Время будто замедляется. Она падает, нелепо взмахнув руками, и пытается ухватиться за что-нибудь, но пальцы лишь скользят по воздуху. Удара так и не случается.
— Айрис!
Мы рявкаем это хором и ловим её под руки. Хватка у мальчишки цепкая, но осторожная. Меня же от решения сломать руку, которой он её касается отделяет всего ничего. Воздух в комнате мгновенно густеет, хоть ножом режь.
— Что. Он. Здесь. Делает? — мне стоит огромных усилий говорить спокойно.
Айрис судорожно поправляет полотенце, пытаясь сохранить остатки достоинства, но от этого движения оно только сползает сильнее. В голове поднимается нехороший шум, путающий и без того хаотичный порядок мыслей.
— Я... мы... — начинает Айрис, а я делаю шаг к ней.
Неосознанно. Это инстинкт. Притянуть ближе, завести за спину. Рядом с ней щенок, и пусть я не воспринимаю его как серьёзную угрозу, позволять ему находиться рядом с моей женщиной нельзя.
Меня злит его присутствие, драконья половина моей души в настоящем бешенстве. Её чувства можно описать как сильный голод и утолить его получится лишь кровью. А сейчас благоверная очень некстати решила поиграть в недотрогу, так что последствия применения магии, а значит и предел терпения с выдержкой опасно сместился.
— Значит, вот как? — мне не нравится то, что она пытается юлить. — Едва я отвернулся, ты уже...
— Отойдите от неё, — голос щенка тихий, но в нём звякают металлические ноты. Самоубийца пытается влезть между мной и Айрис, но я грубо отталкиваю его, и парню хватает рассудка не предпринимать второй попытки.
— Грей! — пугается моя жена. — Арден! Ты что творишь?!
— Айрис не ваша собственность, — пацан поднимает подбородок. — И если вы не уйдёте сейчас же…
Это смешно.
Этот деревенщина настолько глуп, что даже не осознаёт, что я могу убить его за один удар сердца.
Стоит, храбрится. В его возрасте мозги нормально не работают, и естественный отбор иногда толкает таких вот идиотов на зуб к опасностям вроде меня.
— То что сделаешь? — мрачно улыбаюсь я. — Как благородно. А знаешь ли ты, что…
— Хватит! — вскрикивает Айрис. Она-то знает об опасности, в которой оказался щенок. Колени трясутся, но голос больше не дрожит. — Уходи, Ардэн. Сейчас же! У нас был уговор, и я очень надеюсь, что ты не будешь мешать мне его осуществлять!
— А ты хорошо помнишь детали договора, жена?
— Разумеется, мне нужно получить прибыль с лавки.
— И ты решила, что можно сделать это, торгуя телом?
Её лицо вспыхивает от стыда.
Мне, конечно, слабо верится, что благородная девушка её воспитания опустится до такого всего через день. Да и щенок не выглядит так, будто с него много возьмёшь. Возможно спустя время она бы додумалась до этого, когда осознала, насколько ничтожна она без меня, но точно не сейчас. Ночь в холодной пыльной постели должна была отрезвить её.
Ладно. Первым делом нужно навести порядок.
Одним быстрым движением хватаю за шиворот щенка. Он, конечно, рослый, но со мной тягаться у него не выйдет, так что я легко выталкиваю его за дверь.
— Если ещё раз увижу тебя рядом с моей женой и лавкой, — наклоняюсь к его перекошенному от возмущения лицу, — ходить больше не сможешь. Ясно выражаюсь?
Захлопываю дверь прямо перед его носом. Айрис вцепляется в мой рукав, пытаясь то ли оттолкнуть от двери, то ли выбежать вслед за мальчишкой, но ей это, естественно, не удаётся. Глаза пылают праведным гневом.
— Как ты посмел?! — её голос срывается на крик. — Грей должен был помочь мне с выпечкой! Завтра открытие, люди придут, а у меня ничего не готово!
Я не могу сдержать усмешку. Какая горячая. Где всё это было раньше? Осознав, что я её не пропущу, а может решив, что в таком виде выбегать на улицу не лучшая идея, она пятится, всё ещё прижимая к груди это нелепое полотенце.
— Ну-ну, дорогая, — мой голос становится мягче, бархатнее. — Ты же знаешь, как можно меня уговорить... помочь.
Делаю ещё шаг, но она разворачивается и убегает обратно в кладовку, служащую ванной, и захлопывает дверь. Я усмехаюсь. Что ж, пусть ещё немного поиграет в независимость. Я могу подождать. В конце концов, она никуда не денется.
Осматриваюсь вокруг. Надо признать, главный зал выглядит... прилично. Чистые столы, отполированные полы, даже занавески свежие.
Странно. Неужели сама всё это сделала? Айрис никогда не отличалась особым трудолюбием, предпочитая, чтобы всю работу выполняли слуги. Провожу пальцем под столешницей — ни пылинки. Хм. Что-то здесь не так. Но времени разбираться нет.
Мне нужно осмотреть окрестности. В конце концов, я приехал сюда не только за блудной женой. Дела не ждут, а эта маленькая деревня может оказаться весьма... полезной для нашего расследования.
Бросаю последний взгляд на дверь ванной. Ничего, вечер ещё длинный. У меня будет время заняться и делами, и строптивой супругой.
Главное — расставить приоритеты правильно.
Глава 15
Минут пять сижу в банной комнате и трясусь от страха и негодования. Принесла же нелёгкая этого муженька. Весь из себя хозяин положения, злой как чёрт, но всё такой же привлекательный. В глазах огонь, сам весь горячий, будто у него в венах не кровь течёт, а раскалённая лава. Когда схватил меня за руку, чуть не закричала от неожиданности: таких пламенных прикосновений в моей жизни ещё не было. Грешным делом подумала, что останется ожог, но теперь, глядя на свою руку вижу, что ничего нет. Даже синяка.
Буду я его уговаривать помочь! Ага! Прямо-таки бегу и падаю! Кого угодно, только не этого заносчивого грубияна. И, конечно, не таким способом, на который он намекал.
На что я надеялась, убегая в чуланчик, не знаю. Дверь-то изнутри не запирается. Но мой «горячий» супруг за мной не погнался, что уже хорошо.
Прислушиваюсь, тихо. Живенько сбрасываю с себя полотенце и надеваю новое платье — подарок отца Грея. Оно мне, кстати, в самый раз. Так замёрзла стоять практически ни в чём, что зубы стучат, но кожа в тех местах, где меня касался Ардэн, до сих пор горит, хотя видимых следов на ней нет.
— Чтоб тебе сегодня весь день икалось, патлатый! — выпаливаю проклятье в адрес мужчины, выходя из комнатки.
Окидываю взглядом кухню. Но думается почему-то не о том, что мне готовить для местных, а о причинах визита супруга. Он вроде так скоро сюда не собирался. Неужели соскучился? А завёлся-то как? Любит, стало быть, свою Айрис? Но что это за любовь такая, если он её постоянно оскорбляет, унижает и вообще бросил не пойми где одну? Сдаётся мне, что не всё так просто. И этих двоих объединяют не только брачные узы, но и что-то ещё.
А что теперь обо мне подумает Грей? Парень безвозмездно помог незнакомке, убрал балку, договорился с плотником и стекольщиком. Даже заступился за меня перед внезапно заявившимся нахалом. Достойного сына воспитал мельник. Кому только такой молодец достанется? Нужно будет непременно перед ним извиниться. Если захочет, конечно, ко мне подойти. Ему же пригрозили увечьями, если осмелится. Эх!
Решаю вернуться к этим мыслям позже и прохожу по кухне, осматривая инвентарь, который теперь блестит чистотой и радует глаз. Все кастрюльки и половники сверкают чистотой. Даже печь, ещё вчера полная сажи, полностью готова к работе, только бери и делай.
А что делать, ума не приложу. У меня есть мука, яйца, немного сливочного и подсолнечного масла… и всё!
— Ой! — вскрикиваю, ударяясь ногой и ножку одного из столов. — Блин! Это мне на сладкое, что ли?
Сладкое! Ну конечно! Кто его не любит? Нужно приготовить что-то…ммм, не приторное, но запоминающееся. Из того, что есть. Но загвоздка в том, что у меня не осталось сахара.
Вздрагиваю, когда дверца одного из шкафчиков открывается со скрипом. Подхожу и заглядываю внутрь. А там стоит множество жестяных коробочек и стеклянных баночек со всякими разностями. Не скоропортящимися, как мне кажется. На одной из них красуется этикетка, где калиграфическим почерком выведено «сахар». Остальные не подписаны, но в одной замечаю рис или нечто подобное, в другой что-то тёмное, похожее на корицу.
— Чего это ты тут с мокрой головой по кухне бегаешь? — раздаётся голосок Якуба и я оборачиваюсь.
Волосы и правда сырые. Фена здесь не нашлось, а полотенцем до конца влагу не удалить.
— Ты где был? Я тебя обыскалась! — игнорирую его вопрос.
— Запасы свои проверять ходил. Не украли ли мои заначки с желудями, каштанами и прочей вкуснятиной. Лес большой, знаешь ли. Весь так быстро не обежать, а ночью туда нельзя, — затараторил он.
Его пышные усы при этом забавно подрагивали, вызывая у меня непроизвольную улыбку.
— Сколько же их у тебя? — спросила, а сама подумала о том, что неплохо бы выпросить у грызуна ещё немного каштанов, раз они так понравились Грею.
Парень говорил, что кроме его матери никто их готовить не умел. Можно было бы сделать своей фишкой.
— Неважно, они мои и точка. Никогда не знаешь, что может случиться. Запасы — самое важное в жизни крысы, — Якуб поднял один пальчик на лапе, указывая на важность его слов. Совсем как человек. Откуда у крысы такие повадки? — Ладно, давай помогу тебе кудри твои высушить. А то заболеешь ещё.
Мохнатая тушка промелькнула по полу, резво забралась на столешницу, а затем подбежала к печи.
— Видишь огниво? — указывает на уже знакомый мне предмет. — Разведи огонь. Как разгорится, поставишь заслонку боком, чтобы не весь жар в трубу уходил и встанешь к ней спиной. Волосы и обсохнут, — делится местным лайфхаком.
Я послушно выполняю его указания, и вуаля: проблема устранена и можно сосредоточиться на более серьёзной.
— Якуб, слушай, я местным к утру обещала угощение приготовить. Да только не знаю, что им понравится. Нужно что-то простое и сладкое…
И тут меня осеняет. Тулумба! Вот что я для них сварганю.
— Что ж ты молчишь? Сладкое я люблю. Угостишь же? Там в столе, во втором ящике чепцы и фартуки, — продолжает командовать крыс.
Ещё один звоночек. Допустим, что грызун волшебный, но откуда он так хорошо знает, где и что лежит в «Лакомке»?
— Чего застыла? Давай готовить! Придумала поди уже какие сласти подавать деревенским? — выводит меня из ступора крыс.
— Да. А ты прям всерьёз настроен помогать? — в голове мелькают мысли о том, что мохнатое зубастое существо на кухне — это негигиенично. Мало ли что он там в лесу нацеплял на свои лапки. Да и вообще. Он же крыса!
— Помогать есть настроен, а готовить с моими короткими лапками навряд ли. Подать могу что-то, если нужно. Только скажи, — говорит зубастик, у меня вырывается вздох облегчения.
Беру миску, кастрюльку подходящего размера, набираю на глаз необходимое количество муки, пару яиц и, конечно же, сахар.
— Буду делать тулумбу, — зачем-то поясняю своему помощнику, который уже потирает ручки в предвкушении снятия пробы с готовых сладостей, хотя их ещё и в помине нет.
Простое пирожное с минимумом ингредиентов. Самое первое из того, что я научилась готовить ещё в детстве, когда мне очень хотелось сладкого, а денег на покупные пирожные не было.
Весь его фокус в том, чтобы сделать заварное тесто и обжарить его в масле, а затем залить ароматным сиропом.
В кастрюльке соединяю немного воды, щепотку соли, масло и жду, пока оно растворится. Постепенно начинаю вводить муку пока не получается мягкое заварное тесто. И…роняю лопатку из рук, так как вспоминаю, что сначала нужно было сделать сироп и только потом всё остальное.
— Якуб, я совсем забыла. Для сиропа мало одного сахара, нужен ещё лимон, ну или что-то кислое. Есть у тебя в твоих припасах что-нибудь похожее? — с надеждой смотрю на своего помощника.
Он кивает и убегает с кухни. Куда? Надолго ли? Не знаю. Но всё же решаю подождать.
Через час ожидания понимаю, что зря не уточнила. Тесто, которое подготовила, остыло и уже не годится. Вздыхаю и отставляю его подальше.
Ещё через час мне надоедает сидеть на кухне, солнце начинает клониться к закату, а воз и ныне там. Решаю пойти посмотреть не видно ли где говорящего усатика. Но стоит мне выйти в холл, понимаю, что устала и неплохо бы немного отдохнуть. Сажусь в большое кресло в углу и… засыпаю.
— Эй! Соня! Вставай! Не успеем ведь к утру! — нос щекочет что-то мягкое и я резко распахиваю глаза.
Вскакиваю с кресла, заспанная, руки-ноги болят, спина отваливается. Надо же было уснуть, да ещё в рекой неудобной позе?
Стоп! Не рассвет ли это брезжит на горизонте? Подбегаю к окну, не веря своим глазам.
— Ты где был, мохнатый? Я тебя два часа ждала. А потом…
— Потом перестала ждать, да? Эх ты! Печь, поди, прогорела уже, — грызун бросается на кухню. Я следом.
Не могу скрыть удивления, когда замечаю, что дрова в печи и впрямь превратились в угольки, но при этом жар от местной каменной духовки идёт что надо.
— Принёс хоть то, что просила?
— А то! — Якуб подаёт мне пару листиков, похожих на лимонную траву. Не лимон, конечно, но запах и горечь дают, что надо.
Быстренько развожу нужное количество сахара в воде, превращая его пышащей жаром поверхности печи в сироп. Не забываю бросить туда и листики.
Затем принимаюсь за тесто. Снова масло, соль, мука. И вот заварная мягкая тёплая масса готова. В оригинальном рецепте из неё при помощи кондитерского мешка отсаживают небольшие трубочки, но мне некогда искать ему замену, поэтому делаю простые кругляшки, быстренько кидаю их в уже закипевшее растительное масло, где обжариваю до золотистой корочки.
Сироп тем временем отставляю остывать. Раскладываю хрустящие пироженки на решётку, где с них стекают излишки масла, а затем окунаю в сироп так, чтобы хорошенько пропитались, и аккуратно помещаю готовые изделия на небольшой противень.
Достаю склянку, где приметила корицу. Пахнет приятно и очень похоже. Пробую — на вкус тоже то самое. Половину кругляшков присыпаю корицей для пикантности и… замираю, потому что как раз в этот момент в дверь кто-то стучит.
— Хозяйка! Утро уже! Где обещанные угощения? — раздаётся незнакомый женский голос.
— Ну всё, Ирина. Пора сдаваться. Деревенские пришли. Надеюсь, у тебя всё готово.
Сбрасываю чепец и фартук, беду ещё горячий противень в руки, примечая, что он почти не обжигает кожу, и иду открывать дверь своим первым посетителям.
Глава 16. Ардэн Хангер
Целую ночь шастаю по лесу в поисках зацепок. Это же надо! Поручить мне такое незначительное дело, как исчезновение каких-то крестьян в захолустной деревне. Той, где осталось чёрное пятно на моей репутации как предпринимателя — лавка сладостей «Лакомка».
Я всегда любил вкусно поесть. В Штормларе меня знают не только как лариана, но и как основателя целой сети успешных лавок со съестным. В Лиангарде, столичном городе страны, особенной популярностью пользуются булочные и кондитерские. За её пределами забегаловки для бедного люда и хлебопекарни.
На кой я решил открыть в этой Тьмутаракани лавку со сладостями, я не знаю. Просто в один прекрасный день понял, что она здесь нужна и мне необходимо, чтобы заработала она в старом здании деревенской лавки.
И вот к чему это привело. Так и с женитьбой. Что эта сумасбродная, внезапно воспылавшая желанием творить, супруга, что «Лакомка» одного поля ягоды. Не моего. Всё, с чем я имею дело, обречено на успех, потому что я знаю, чего хотят люди. Чего алчут. Сам такой. Постоянно в поиске чего-то нового, аппетитного, неповторимого.
Стоит заглянуть им в душу, и сразу видишь какая лавка станет приносить прибыль в том или ином месте. С Айрис было так же. Холодный расчёт — вот что я видел в её глазах в день бракосочетания. Никаких чувств или плотских желаний. Девушку интересовали только деньги и хорошая жизнь. И я дал ей их.
Так что же, будь я проклят, пошло не так?
Стою на краю деревни и наблюдаю за тем, как целая толпа местных жителей собирается на площади и всей гурьбой направляется к моей лавке. Туда, где я оставил Айрис.
Внутренняя сущность недовольна. Сначала щенок, теперь вообще чуть ли не все деревенские к ней собрались. Я сплю? Что происходит?
На душе тяжело. Слишком много негатива накопилось от использования магии. И его необходимо сбросить. Желательно самым доступным и простым способом — разделить постель с супругой, но есть одно НО!
Голод начинает досаждать, я с трудом могу здраво соображать. На ум приходят совершенно неуместные мысли и картины, отвлекающие от происходящего.
Первая: супруга покорно избавляется от одежды и ложится на постель, но вместо желания это вызывает у меня отвращение. Если бы не необходимость избавляться от тьмы, предпочёл бы бордель, даже несмотря на запрет правителя. Безвкусные жрицы любви не эффективны, но немного помогают вернуть ясность мыслей.
Вторая: Айрис подрывается с шелковых простыней и делает вид, что никакого желания исполнять супружеский долг у неё нет и не было в помине. И смотрит на меня так, будто впервые видит, но в глазах столько решимости и огня, что меня аж передёргивает. А как она при этом пахнет! Какими-то неизвестными мне специями. У неё новые духи, о которых я не знаю? Как же приятно, должно быть, её сопротивление на вкус! Так и тянет попробовать.
Делаю глубокий вдох, затем выдох. Не сейчас! Не время и не место. У нас уговор, а я на задании.
— Идёмте скорее, говорят новая хозяйка сегодня невиданными сластями угощать будет! — слышу голоса деревенских баб, проходящих неподалёку.
— А если не настряпает? Чтож мы её и впрямь погоним отсюда с позором? — спрашивает вторая.
— Конечно! Или жалко тебе её? — всплёскивает первая руками. — Ты али не видала какая она смазливая? Вот как мужиков наших соблазнять от безделья повадится, тогда тоже будешь её жалеть?
С трудом подавляю рык. Да как они смеют так говорить о моей жене? Спалить бы тут всё до основания.
Решаю последовать за ними и посмотреть, что же всё-таки удумала моя благоверная. Да и если этим недалёким взбредёт в голову поднять на неё руку, вовремя дать всем понять, кто тут главный. А кто мелкие смертные, недостойные даже стоять рядом с моей женой.
Когда подхожу к лавке, у входа уже толпится человек тридцать не меньше. Но никто не галдит, не кричит. Все с интересом разглядывают что-то.
— Для вашего удобства постройтесь, пожалуйста, в очередь. Пироженок не так много. Каждому достанется по одной. Если брать больше, то попробуют не все, а на приготовление новой порции у меня не хватает масла, — раздаётся голосок Айрис.
А моего чувствительного нюха касается очень аппетитный аромат. Что-то сливочное и жареное? Незнакомое. Опять.
С удивлением отмечаю, что после того, как один из местных пробует угощение, остальные живо выстраиваются в очередь. Мужик, которому посчастливилось заполучить первое пирожное, довольно облизывается и кивает.
— Вы как хотите, а я её выгонять не будет. Ежели станет она такие кругляшки постоянно стряпать, то буду, пожалуй, захаживать, — проходит он вдоль очереди, направляясь обратно к деревне.
Постепенно местные друг за другом берут свою порцию угощения и буквально меняются на глазах, превращаясь из хмурый и негативно настроенных ворчунов в довольно улыбающихся крестьян.
— Ой, дочка, что ж это за сласть-то такая? Из чего пекла? Да в какой печи? — спрашивает одна из баб, попробовав пирожное.
— Мука для него нужна, масло, яйца, сахар и кое-что ещё, — отвечает Айрис. — Но как пекла не скажу. Это мой личный рецепт. Если понравились, заходите в гости, всем буду рада.
Надо же, какая радушная. Кто ей помогал? Моя жена не умеет готовить, я в этом уверен на все сто. Есть только готовую пищу и терпеть не может сладости, утверждая, что они портят фигуру. Неужели щенок постарался?
Стоит вспомнить белобрысого, как я тут же замечаю его пшеничную шевелюру среди прочих пришедших. Вот же идиот! Смертник, не иначе! Второй раз предупреждать не стану. Подойдёт к Айрис — ноги переломаю.
— Говоришь, масло кончилось? — влезает очередная баба, жующая пшенично-сливочное нечто, приготовленное явно не моей женой. — Я тебе пришлю. У меня скотина своя. Масло имеется. И молоко. Денег-то поди нет. На что ты продукты покупать собралась? Но чур уговор! — поднимает один палец вверх. — Мне целый поднос вот этих кругляшков.
— Хорошо, договорились, — улыбается Айрис, а у меня живот сводит… и не только. Так бы и сожрал её целиком, не будь тут всего этого сброда.
— А я тогда яиц пришлю! — выкрикивает кто-то.
— А я сахару тростникового.
— А я мёду домашнего!
И местные начинают наперебой обещать новой хозяйке лавки продукты и свою помощь. Видно, что угощение пришлось им по вкусу, и никто больше не настроен её выгонять. Обещая занести всё перечисленное позже, деревенские расходятся, совершенно не обращая на меня внимания. Полог невидимости творит чудеса. Ни к чему мне лишние вопросы и удивлённые взгляды крестьян.
Куда подевался белобрысый я так и не понял, но совсем скоро Айрис остаётся у дверей одна.
Снимаю полог и шагаю ей навстречу. Девушка вздрагивает, но назад как раньше не отступает. В руках у неё небольшой противень, на котором сиротливо лежит последнее пирожное довольно ущербное на вид, но пахнущее так, что я вынужден проглотить слюну, прежде чем обратиться к супруге.
— И что, всю деревню угостила, а мужа с дороги не покормишь? — интересуюсь, внимательно наблюдая за её реакцией.
Будь она прежней собой, презрительно фыркнула бы и заперлась в своих покоях до вечера. Но теперешняя Айрис не такая.
— С дороги ты был вчера. Где ночь ночевал, не знаю. А кормить мне тебя нечем. Разве что вот, — указывает на скверного вида обжаренный кусочек теста. — Последняя тулуба осталась. Угощайся.
Тулуба? Что за название такое? Сама придумала?
Совру, если скажу, что вид пирожного меня отталкивает. Пахнет оно так, что рука сама тянется к противню. Прежде чем отправить сладкий кругляшок в рот, замечаю, что к его обратной стороне приклеен зелёный листок какой-то травки. Так вот что так соблазнительно пахло?
— Погоди, это есть не нужно, — отбрасывая пустой противень на землю, девушка делает шаг ко мне и протягивает руку, чтобы меня остановить. — Кислый же…— застывает, удивлённо глядя на то, как я, почти не прожёвывая, проглатываю диковинное угощение.
Это невероятно. Думал, что за свою длинную жизнь уже всё перепробовал, но такого сочетания сладкого сахарного сиропа с пикантной ярко выраженной кислинкой не встречал. Мне нравится и хочется… ещё!
Вторая сущность довольно втягивает носом запах, исходящий от женщины, стоящей теперь так близко. Голова идёт кругом.
Едва ли соображая, что творю, хватаю Айрис за талию и заталкиваю в лавку. Слышу, как за моей спиной захлопывается дверь.
— Ты чего? Ардэн, — смотрит на меня испуганно, совсем как в тот вечер перед нашей ссорой.
Как пряно звучит из её уст моё имя. Разве так было всегда?
— Ещё. Я хочу ещё. Прямо сейчас! — говорю и сам не понимаю, чего прошу. Чтобы она назвала меня по имени или раздобыла пару десятков пирожных.
Хотя нет. Понимаю. Я хочу…её!
