Перейти к содержанию

Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей

Автор:

Категория
Любовное фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
30.09.2026

Аннотация

Мечтала стать кондитером, но доросла только до «девочки на побегушках» в офисе, а потом попала в другой мир. Прямиком в постель к умопомрачительному дракону, ценителю гастрономических изысков, который очень удивился отказу в исполнении супружеского долга. Теперь я стою на пороге огромной кондитерской, приносящей лишь убытки. Мой внезапный муж думает, что так меня наказывает. — Домой попадёшь, только если Лакомка принесёт доход! — раздаётся мне в спину. Вот уж дудки! Исполню свою мечту, стану хозяйкой этого места и никаких домой, красавчик! Чего приехал? Руки прочь! Этот кекс не для тебя!

Читать «Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей» — Алиса Князева онлайн

Страница 3 из 6

Варенье медленно густеет, приобретая красивый янтарный оттенок. Когда капля, упавшая на блюдце, застывает, не растекаясь, понимаю, что готово. Осторожно переливаю в найденную розетку.

— М-м-м! Как мамино! — комментирует Грей, который не стал дожидаться, пока остынет угощение и зачерпнул прямо из котелка лопаткой.

Довольно облизывается как кот, нашедший сметану, и улыбается такой искренней детской улыбкой, что я невольно задумываюсь о том, сколько парню лет. Судя по поведению, совсем ещё подросток, а на вид уже завидный жених.

— Не зря решил помочь, — заключает он. — Идём, работу примешь, — поднимается с места и манит меня в зал.

А там…

Балку он и правда убрал. Теперь она аккуратно пристроена у разбитого окна, через которое я попала внутрь, хоть как-то перекрывая вход в лавку.

— Прибраться надо, — замечает Грей. — Окна заменить, но это я могу завтра. К плотнику схожу, посмотрим, что можно сделать.

— Завтра? — переспрашиваю я.

— Ага. Сейчас-то поздно. На боковую пора. Где тут у тебя спальня?

— М-м-м, — мозг отказывается помогать мне выстраивать логическую цепочку. Это он намекает на то, чтобы улечься вместе?

Мне же показалось, да?

Глава 9

— Чего мычишь как бурёнка? — недоумевающе смотрит на меня парень. — Или правда хотела одна в заброшенной кондитерской ночевать? Да к тебе влезут на раз-два, пискнуть даже не успеешь. А я хоть покараулю.

Логично. А я и не подумала, что если он уйдёт, останусь совсем одна. Киваю, вспоминая слова мужа о спальнях на втором этаже, и указываю Грею на потолок.

— Вроде как там, но я ещё сама не поднималась. Не знаю, что к чему, — честно признаюсь и передаю ему зажжённую свечу, которую прихватила с кухни.

— Так пошли. Заодно проверим, в каком состоянии лестница. Не прогнили ли ступени. Если меня выдержит, то тебя и подавно, — спокойно говорит парень и идёт к двери в конце зала, за которой находится лестница на второй этаж.

Добротная такая из крепкого дуба, отделанная лаком и узорной резьбой. Я будто не в кондитерской нахожусь, а в каком-то дорогом особняке времён ренессанса. На стене висят светильники со свечами, в которых Грей зажигает по одной, чтобы можно было видеть, куда ступать.

На втором этаже и впрямь обнаруживаются несколько комнат для работников кондитерской и управляющего. Грей тут же выбирает себе ту, что ближе к лестнице, отдаёт свечу и желает доброй ночи. Стало быть, в одной постели со мной спать не собирается, что уже хорошо.

— Сплю я чутко. Если кто-нибудь залезет, услышу. Другого входа на второй этаж нет. Мимо меня и мышь…— косится на Якуба, который прячется от парня в складках моей юбки. — не проскочит. А меня ты не бойся. Знаю я кто тут хозяин, и неприятности мне не нужны. Помочь помогу, и только. Спи спокойно, завтра дел много у нас будет. В деревню провожу тебя.

— Спасибо. Я непременно отплачу тебе за помощь, — искренне благодарю нового помощника, но всё же выбираю себе комнату в дальнем конце коридора.

— Это покои управляющей. Самые большие, — пищит грызун, следующий за мной по пятам. — Там и одёжка сменная имеется, и бельишко постельное, — поражает меня знанием предметов первой необходимости.

И оказывается прав. В спальне действительно обнаруживается шкаф с чистой одеждой, местного пошива, на пару размеров больше, чем моё платье, но хоть не рваньё или съеденное молью старьё. И судя по этому, люди жили тут и после того как кондитерская закрылась. Может, идти было некуда или просто привыкли. Но теперь-то точно никого не осталось. Только аккуратно сложенное постельное бельё, несколько простых платьев на разную погоду, пушистая шаль да чепчики.

На постели обнаруживается тёплое покрывало, подушка без пододеяльника, а на столике возле подсвечник, в который я тут же ставлю свою восковую помощницу.

— Могу на стрёме постоять, — пищит крыса, перебирая лапками возле двери и не решаясь войти. — А ты переоденься пока.

Само собой, я не сразу бросаюсь выполнять указание Якуба. Обхожу комнату, осматриваюсь. Выглядываю в окно, которое тут, кстати, было целёхонько, только ветер с улицы задувал знатно. Но наличие покрывала грело душу. Замёрзнуть за ночь не должна была.

«В крайнем случае двухметровая грелка в спальне возле лестницы имеется», — грешным делом, думаю я.

Прислушиваюсь к каждому шороху, но за дверью тишина. Только слышно, как где-то далеко в деревне на привязи лает собака, да шумит ветер на улице.

Решаюсь всё же сменить изодранное платье на чистую, хоть и большеватую мне, но пахнущую лавандой (которой заботливо переложено всё бельё) ночнушку и застилаю постель выглаженными простыней и наволочкой.

Тушу свечу и забираюсь в постель, кутаясь в тёплое покрывало.

— Долго же ты возилась. Сказал ведь, что постою на стрёме. Хотя можно было и не усердствовать. Детина этот храпит как конь, аж уши закладывает, — бурчит крыса, подбегая к кровати и явно собираясь запрыгнуть ко мне.

— Эй! Погоди-ка! — осаживаю грызуна. — Не вздумай ко мне в постель свою грязную шерстяную тушку укладывать. Ты крыса или кто? Ложись вон, на коврике, — киваю на сброшенную тут же юбку, нуждающуюся в починке. — Не привыкла я, знаешь ли, с такими волосатыми кровать делить.

— Это ты своему ящеру скажи, — недовольно морщит нос Якуб, но всё же устраивается на полу. — Вот уж кого постричь не мешало бы. И когти укоротить…

Второй раз за сегодня слышу странную кличку, которую крыс дал супругу Айрис, мысленно обещаю себе непременно спросить его об этом завтра и закрываю глаза, чтобы постараться уснуть.

Да только тут же распахиваю их на уже знакомой мне постели в спальне супруги того самого ящера в его же компании. Снова наблюдаю за тем, как Ардэн Хангер избавляется от лишней одежды и бросает на меня «голодный» взгляд. Но на этот раз мне не страшно, я понимаю, что это сон. Ведь не может же он на меня так смотреть после всего что было? Да?

Зато у меня точно нет ни причин, ни повода отвести взгляд. Смотришь на этого мужчину и понимаешь: ты точно не в реальности. Потому что у нас такие, как он, обитают только на страницах книг или в фильмах. Простым смертным вроде меня не встретить.

Его тело напоминает статую гениального скульптора, в совершенстве знающем анатомию. Гладкая кожа, ловящая блики свечей, вызывает желание прикоснуться, убедиться, что он не плод воображения, а действительно существует.

Когда видишь его, сразу чувствуешь себя маленькой и слабой, но совершенно этого не боишься. Как будто знаешь где-то в подсознании, и абсолютно уверена, что бояться должны только те, кто решит навредить тебе. Становится очень легко и одновременно грустно, словно я только сейчас осознавала, насколько сильно нуждалась в этом чувстве.

Карие глаза заглядывают прямо в душу, по телу пробегает не то что волна, толпа мурашек и хочется… просто хочется.

Только заканчивается всё так же внезапно, как началось. Я вскакиваю на постели, тяжело дыша, руки трясутся, а на душе такая пустота, что единственное, о чём я могу думать — кто в этом виноват, и как бы мне её заполнить.

«Да просто есть надо больше. Что мне пара печёных каштанов за весь день? Ничего! С голодухи чудится всякое, знамо дело».

На полу тихонько посапывает пузатая крыса, в здании стоит такая тишина, что слышно каждый шорох. Ну нет! Спать мне резко перехотелось, поэтому я решаю зажечь свечу и выглянуть на улицу. Ведь только мельком посмотрела, ничего толком и не заметила.

Поднимаюсь и иду к окну. А там, насколько видно взору, простирается густой тёмный лет. Про такие мы в детстве страшилки рассказывали: в чёрном-причёрном лесу, на чёрной-пречёрной поляне стоит чёрный-пречёрный…




В общем, жутко. Но внимание моё притягивает не древесный массив, а странный туман, покрывающий одну лишь его часть. Будто кто-то обронил огромную пушистую шаль на тёмный пол, она скомкалась и лежит на нём как-то неестественно поднимаясь к небу в одном месте. Словно есть там что-то в этом тумане. Или кто-то. Пытающийся вырваться из него и попасть в остальную часть леса, да не выходит никак.

Удивляюсь своим же мыслям, ёжусь не столько от холода, сколько от жути, что приходит мне на ум, тушу свечу и снова забираюсь в постель.

Уверена, что странный рык и скрежет когтей по деревянной поверхности входной двери мне только чудятся. Это плод моего голодного, невыспавшегося воображения. Точно, так и есть. И ничего странного и сверхъестественного тут не происходит. Потому что если это не так, то плакала моя сделка с супругом Айрис, а вместе с ней и жизнь.

Глава 10

Голова немного гудит после беспокойной ночи.

Перед глазами всё ещё стоит тот странный туман — молочно-белый, клубящийся между деревьями, словно живой.

Возможно, у меня развивается паранойя. Сколько бы я ни убеждала себя, что всё это просто плод моего воображения, это никак не помогало успокоиться. Я знаю, что по ночам в лесу бывает слишком влажно и от этого появляется туман. Физику же даже в этом мире никто не отменял, но всё же… Сколько бы объяснений ни подкидывала мне логика, сердцем я чувствовала, что-то здесь не так. Туман меня пугает, будит внутри нечто первобытное.

Разумеется, на улицу не выходила. Я посмотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, насколько паршивая это идея.

Туман вёл себя прилично и из-под деревьев не высовывался, так что я, не выдержав, вернулась в постель. Долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за окном, а когда, наконец, провалилась в сон, он был полон смутных, тревожных видений.

Только утром замечаю, что Якуб куда-то делся. Туман, к счастью, тоже рассеялся. Вот и думай теперь, почудилось или где.

Умываюсь на кухне и пытаюсь прогнать остатки тревожной ночи. Вода обжигает лицо холодом, но это помогает немного взбодриться. Наскоро вытираюсь и уступаю место Грею, который терпеливо ждёт своей очереди.

На кухне непривычно без Якуба. Вчера он носился туда-сюда, что-то рассказывал, давал советы... Его отсутствие заставляет меня нервничать ещё больше. Надеюсь, с ним всё в порядке.

— Как спалось? — спрашиваю я.

— Спокойно, — пожимает плечищами Грей и потягивается, будто кот. — Полон сил делать сегодняшние дела.

— Это хорошо, — киваю я. — Слушай, а ты ночью ничего странного не заметил?

— Нет, было тихо.

Прикусываю губу. Ну да, туман был в лесу. Если к окну не подходить, о нём и знать нечего.

— Я просто видела какой-то странный туман… У вас часто тут такое?

— Туман? — Грей поднимает голову задумавшись. — Ну, бывает иногда. Там река за лесом есть. По берегам всегда ягод куча.

Киваю. Ну да. Просто река.

Наверно я слишком переживаю из-за ерунды. Это нервы от новой информации.

Вот только неприятных холодок, въевшийся в мою спину ночью, всё ещё ярко ощущается.

Ставлю воду кипятиться и достаю остатки вчерашних каштанов. На столе всё ещё стоит варение. Получилось таким, как я надеялась: густым, янтарного цвета, с насыщенным ароматом.

— Угощать мне особо нечем, — вздыхаю я. — Может ты знаешь, к кому из горожан можно устроиться поработать? Новую порцию каштанов мы нескоро сможем собрать.

— У меня есть пара вариантов, — кивает парень. — Можем прямо сейчас и сходить.

Это радует. Улыбнувшись, я оборачиваюсь и говорю совершенно искренне:

— Грей, спасибо тебе огромное. Мы едва знакомы, а ты уже так сильно мне помог…

— Да ерунда, — смущается он. — Я просто сладкое люблю. Если откроешь лавку, мне же лучше будет.

— Так вот чего ты такой добрый, — смеюсь я. — Ладно, давай попробуем сообразить хотя бы подобие завтрака.

Опускаю ложку варенья в кипяток и размешиваю. По кухне разносится тёплый, сладковатый аромат.

Грей с интересом наблюдает за моими действиями. Разливаю получившийся напиток по чашкам, протягиваю ему одну.

— Необычно, — он делает глоток и удивлённо поднимает брови. — Никогда такого не пробовал. Но очень вкусно!

Пью свой напиток маленькими глотками, собираясь с мыслями. Якуба нет, а значит, можно расспросить Грея. Но как подступиться? Не хочется показаться навязчивой или подозрительной.

— Ты с детства тут? — решаю начать с безобидного вопроса.

— Ага, — он откидывается на спинку стула. — Родился и вырос здесь.

— А сколько тебе лет? — этот вопрос вырывается сам собой.

— Семнадцать, — отвечает он просто, и я чуть не давлюсь напитком.

Чего, блин? Ему?

— Быть такого не может!

— Мне часто говорят, что я выгляжу старше.

Боже мой…

— Прости — мямлю я, чувствуя, как краснеют щёки.

— Да всё нормально. Я привык уже, — он слегка улыбается, но в его глазах мелькает что-то... грусть? — Вне больших городов быстро приходится взрослеть.

Теперь мне совсем неловко. Не то чтобы я начала планы на него строить, но теперь вообще стыдом захлебнуться можно.

— Ну что, пойдём? — спрашивает Грей, когда мы допиваем импровизированный чай. — С отцом тебя познакомлю.

Я ещё не отошла от новости про его возраст, так что это предложение воспринимаю не с тем посылом, который стоит вкладывать, когда речь идёт про семнадцатилетнего парня.

— Он… поможет мне с работой?

— Конечно, — усмехается Грей.

Убрав посуду, мы выходим на улицу. Я оглядываюсь в поисках Якуба, уже начиная всерьёз за него беспокоиться. По каким таким делам может уйти крыса? Пошёл к таверне, отгонять котов от объедков?

— Отец будет рад, — заверяет Грей, ловко перепрыгивая через лужу и протягивая мне руку. — Он любит новых людей. Правда, характер у него... своеобразный.

Я благодарно принимаю помощь, отмечая про себя, какая у него крепкая хватка. Снова ловлю себя на мысли, что никак не могу поверить в его возраст. Слишком уж он мужественный для подростка.

— А мама?

— Мама добрая, — его лицо теплеет. — Была.

Я затыкаюсь, понимая, что эту тему сейчас лучше не тревожить.

— Извини.

— Да всё нормально.

Тропинка выводит нас к небольшой речке. Я слышу равномерный шум падающей воды ещё до того, как вижу саму мельницу, добротное деревянное строение с огромным колесом, медленно вращающимся под напором потока.

— Пришли, — Грей останавливается, позволяя мне рассмотреть всё как следует. — Отец сам построил эту мельницу, когда был молодым. С тех пор все окрестные жители привозят сюда зерно.

Я с интересом разглядываю постройку. Мельница внушительная: три этажа, крепкие стены из толстых брёвен, аккуратная черепичная крыша. Рядом небольшой, но ухоженный огород, хозяйственные постройки. Всё говорит о достатке и трудолюбии хозяев.

— Грей! — на крыльце появляется высокая фигура, припорошённая мучной пылью.

У меня перехватывает дыхание. Мельник оказывается настоящим великаном. Широкоплечий, с окладистой бородой, в которой поблёскивает седина, он возвышается над нами как скала. Теперь я понимаю, в кого Грей такой рослый.

— Наконец-то явился!

Я невольно делаю шаг назад, но Грей успокаивающе касается моего локтя.

— Не бойся, — шепчет он. — Отец только кажется грозным.

Мы подходим ближе, и я замечаю, как в глазах мельника, таких же зелёных, как у сына, мелькает гнев. Кажется, нас ждёт не самый приятный разговор...

От смущения у меня вспыхивают щёки.

— Где тебя носит, оболтус? — грохочет он, не замечая меня. — Опять в лесу прохлаждался? Сколько раз говорил, пора взяться за ум! Мельница сама себя не...

Грей деликатно покашливает, кивая в мою сторону. Мужчина осекается на полуслове, его кустистые брови взлетают вверх, а в глазах появляется совсем другое выражение — живой интерес и какая-то хитринка.

— Ох! Что же ты молчишь, негодник? — его тон мгновенно меняется на добродушный. — Такую девушку привёл, а отцу и словечка не сказал!

Глава 11

Это он про меня? Девушка — это я?

— Да всё как-то не до того было, — отмахивается Грей, хватает меня за запястье и тащит прямиком внутрь здания.

Его отец заходит следом, закрывая за собой дверь.

— Па, это Айрис, — представляет меня парень, проводя мимо огромных мельничных жерновов, минуя какое-то подсобное помещение и заводя в небольшую кухню. — Она делает отличное варенье. Каштановое.

Отец моего новоявленного помощника резко замирает и смотрит на меня как-то странно.

— Не говори ерунду, сын. Никто в деревне не умел варить такого, — отмахивается и проходит в кухню.

— А я принёс тебе попробовать, — говорит Грей и вынимает из кармана небольшую склянку. Когда только успел прихватить? Я даже не заметила.

Мельник не церемонится, достаёт из ящика ложку и зачерпывает из небольшой баночки янтарное варенье.

— Быть не может. И впрямь. Будто Марта готовила, — замечаю, как выразительные зелёные глаза мужчины наполняются грустью, он шмыгает носом и отворачивается. Так понравилось угощение?

— Матушка моя очень любила такое варенье готовить, — поясняет Грей. — Одна его во всей деревне только и делала. После того как она пропала, кроме её вещей да пары банок янтарной сладости ничего нам от неё не осталось. Уж мы их так берегли, но это же съестное. Портится, — парень смущённо чешет затылок.

— Пропала? — вырывается у меня, и я торопливо закрываю рот ладошкой. Говорила мне бабуля, не суй нос куда не следует.

— Па, можно я Айрис мамино платье одолжу ненадолго? Видишь, какая она худенькая. Ей впору будет, — Грей, не дожидаясь ответа, выбегает из кухни, оставляя меня наедине с его отцом, который откладывает ложку и с интересом разглядывает оставшееся в склянке варенье.

А я про себя отмечаю наблюдательность парня. Заметил, что платье, которое я с утра надела вместо порванного, мне велико. Но в гардеробе других вещей не нашлось, а в рванье искать работу было как-то не айс. Хороший из него хозяин (мельник, пекарь, плотник, да кто угодно) получится, раз он так к деталям внимателен. А может, управляющий?

— Знал я, что сын себе хорошую девушку найдёт, но чтоб настолько, — на его лице вдруг расцветает довольная улыбка. — Молодец, хвалю. Рукастая. Готовить, стало быть, умеешь?

Я киваю и надеюсь, что он не имеет в виду разделку туш убитых на охоте животных, а подразумевает что-то более повседневное.

— Умею, только я не…

— А хлеб печь можешь? — мужчина не даёт мне опровергнуть его догадку о том, что я девушка его сына. Или, не дай боже, невеста. Мал он ещё жениться, а я старовата, чтобы за вчерашнего подростка замуж идти.

— Могу.

— А ну-ка, удиви старика, — мельник достаёт из сундука небольшой мешочек муки и кивает на печь у меня за спиной. — Проверим, хорошая ли из тебя хозяюшка. Платье Марты просто так не отдам. У неё их немного было. Заслужить надо, — сказал мужчина, улыбаясь и подмигивая.

Он явно имел в виду не отработку, а проверку на вшивость. Мол, правду ли сказала про варенье?

— Меня Говардом звать, — по-доброму улыбаясь, говорит мельник, подавая мне посуду и указывая на ведро с чистой водой. — Супругу Мартой кликали.

Я послушно принимаю большую плошку для замеса теста, черпак для воды и баночку с каким-то порошком, похожим на соду.

— Она и хлеб отличный пекла и вообще была на все руки мастерица, — мельник начинает говорить тише, видимо, чтобы сын не услышал. — Только вот беда у нас случилась. Пропала моя голубушка. Ушла в лес за грибами, да так и не вернулась. До сих пор ни слуху ни духу. Уж столько лет прошло, а Грей всё ждёт, что она найдётся.

На стол легла маслёнка с небольшим кусочком сливочного масла. Я принялась отмерять на глаз муку, а мельник шустро подошёл к печи, в которой потрескивали поленья, и загрёб их кочергой в сторону.

— Ты уж не обижай его, Айрис. Он у меня парень добрый. От людей подвоха не ждёт, — также тихо сказал мельник, а затем нарочито громко добавил. — Вот я тебе и место под хлебушек освободил. Форма на полке. Как управишься, позовёшь.

В комнату зашёл улыбающийся Грей. В руках у него было красивое простенькое платье и тёплая накидка к нему.

— Па, можно вот это? Парадное трогать не стал, а это и для работы, и за покупками сходить очень даже ничего?

— Мне придётся приготовить очень вкусный хлеб, — сглатываю я.

Мужчины смеются.

— Конечно можно. Пусть красавица носит, чем оно просто пылится, — Говард покровительственно касается моей спины.

Я прохожу по кухне, разглядывая аккуратные мешочки с мукой разных сортов. Здесь пахнет свежемолотым зерном, травами, которые пучками свисают с потолочных балок, и чем-то неуловимо домашним.

— Подсказывать? — в глазах мельника читается любопытство. Наверное, хочет проверить, на что способна «невеста» его сына.

С улыбкой отказываюсь и закатываю рукава. Сначала нужно подготовить опару. Беру тёплую воду, добавляю щепотку сахара и дрожжи. Затем беру глиняную миску и высыпаю туда немного муки. Теперь нужно подождать.

— Расскажи что-нибудь о себе? — Говард, присаживаясь рядом.

Тема опасная. Я помню предупреждения Якуба, так что решаю выбрать что-то нейтральное, и делюсь мечтой про открытие кондитерской. Само собой разговор стекает к рецептам и вариантам десертов, которые я бы обязательно включила в меню, а какие не стала бы готовить ни за что на свете. Время летит незаметно.

Опара пузырится, пахнет свежо и знакомо. Добавляю соль, растительное масло, постепенно подсыпаю муку. Мужчины, убедившись, что мне тут помощь не нужна, расходятся по своим делам.

Месить тесто особое удовольствие. Оно живое под руками, тёплое, податливое. Складываю, переворачиваю, снова складываю. С каждым движением масса становится эластичнее, глаже. На лбу выступают капельки пота, но я не останавливаюсь. Ещё немного, и будет идеально.

Наконец, скатываю в шар, накрываю полотенцем. Теперь снова ждать.

За окном слышен стук мельничного колеса, голоса Грея и его отца. Солнце уже высоко, его лучи пробиваются сквозь занавески, рисуют узоры на деревянном столе. Я протираю руки, оглядываю кухню такая уютная, обжитая. На подоконнике в горшках зеленеет лук, на полках выстроились банки с соленьями и вареньем.

Тесто подходит быстро пышное, воздушное. Осторожно обминаю его, формирую буханки. Печь уже натоплена, от неё идёт ровное тепло. Смазываю хлеб водой, делаю надрезы - каждый должен быть точным, не слишком глубоким.

Отправляю буханки в печь и прислоняюсь к стене, чувствуя приятную усталость. Скоро по дому поплывёт запах свежего хлеба, самый лучший аромат на свете.

В кухню вваливается мельник, от его шагов половицы чуть слышно поскрипывают. В руках он держит внушительный мешок, который с глухим стуком опускает у порога. На его лице играет добродушная улыбка, а в глазах лукавые искорки.

— Ну как тут наша мастерица? — интересуется он, прислушиваясь к аромату хлеба. — О-о-о, да тут настоящее волшебство творится!

Я смущённо улыбаюсь, вытирая руки о передник. Говард тем временем развязывает мешок, и у меня перехватывает дыхание внутри мука.

— Грей мне рассказал, — его голос становится мягче. — Про то, как ты одна осталась, как лавку пытаешься поднять. И про то, что у тебя сейчас совсем ничего нет...

Чувствую, как к горлу подкатывает комок. Чтобы вот так, совершенно незнакомый человек...

— Не могу я допустить, чтобы такие золотые руки без дела простаивали, — продолжает мельник, словно не замечая моего волнения. — Так что это тебе подарок. Мука первосортная, только что смолота.

— Но я не могу… — начинаю я, но он перебивает меня взмахом своей огромной руки.

— Даже слушать ничего не хочу!

Я стою, не находя слов. В горле комок, а на глаза наворачиваются слёзы благодарности. Кто бы мог подумать, что в этом странном месте, куда я попала совершенно случайно, встречу таких удивительных людей?

Если бы я только знала, к чему всё это позже приведёт…

Глава 12

Хлеб готов. Золотистый, с хрустящей корочкой, он словно светится изнутри. Достаю буханки, и по кухне разносится одуряющий аромат.

— Вот это да! — восхищённо присвистывает Говард. — Давно такого не видел. У тебя определённо дар, девочка.

Скажет тоже.

Экстрим, конечно, тот ещё. Спасибо хоть, что я, увлекаясь кондитерством, читаю кучу всего и примерно понимаю технологию, так что не схватилась за голову, когда оказалась перед печью. Не то чтобы я готовилась к тому, что попаду в другой мир, но теперь мои маленькие странности мне только на руку.

Я осторожно постукиваю по нижней корочке. Звук правильный, полый. Значит, хлеб пропёкся идеально. Ставлю буханки остывать на деревянную доску. Внутри разливается тепло, может быть, всё не так уж плохо? Может быть, я действительно смогу начать здесь новую жизнь?

А мешок с мукой стоит у двери как молчаливое напоминание о том, что в мире ещё остались добрые люди, готовые помочь совершенно незнакомому человеку. И это, пожалуй, самое удивительное чудо из всех, что я видела в этом загадочном месте.

Говард настаивает, чтобы я забрала один из хлебов. Кроме этого снабжает меня сыром, куриными яйцами и небольшим куском солонины, не обращая внимания на мои возмущения.

— Бери-бери, вон какая худая, — хмыкает он, собирая угощения в корзину. — А то лавку откроешь, никто не поверит, что сладости продаёшь, раз такая худая.

Всё же мне кажется, он видит во мне невестку. На прямое обращение я бы, конечно, среагировала, но намёки пропускаю мимо ушей, поскольку прекрасно понимаю, мне не обойтись без помощи.

Наглеть не стану, но сразу открещиваться не могу.

Вечернее солнце окрашивает улицы в медовые тона, когда мы с Греем подходим к кондитерской. Он настаивает на том, чтобы донести тяжёлый мешок с мукой, и сейчас идёт рядом, легко неся его на плече, будто он ничего не весит, и болтает без умолку о том, что ещё нужно сделать, прежде чем открывать «Лакомку».

Я прерываю его, напоминая, что вначале следует убраться там и навести порядок, но Грей настроен решительно и убеждает меня, что лучше сперва провести все ремонтные работы, а уже после наводить порядок. Мы спорим всю дорогу, пока не оказываемся у «Лакомки» и не обнаруживаем толпящихся на пороге людей.

Сердце начинает колотиться как безумное.

Десятки глаз устремляются на нас, в толпе нарастает гул. Я слышу обрывки фраз:

— Это она?

— Новая хозяйка?

— Не особо похожа, сразу же видно городская.

— Ну да. Она тут и месяца не продержится.

Я не готовилась отвечать на вопросы, а моя общительность ощутимо потрепалась после визита на мельницу…

Да и что им говорить? Правду наверно? Посёлок маленький, тут слухи мигом разойдутся.

Но Грей вдруг делает шаг вперёд, заслоняя широченной спиной.

— Привет, соседи! Вы пришли поглядеть на новую хозяйку кондитерской?

— Так это правда? — вперёд выходит хозяйка таверны, которая накануне прогнала нас с Якубом. — Лариан притащил кого-то возрождать лавку? За какие грехи он так с тобой?

Ох, тебе лучше не знать…

— Просто мы с ним поспорили в каком-то смысле, — смущаюсь я, вцепившись в ручку корзинки, как в спасательный круг.

— Смотри, здесь тебе не город, ерундой страдать некогда.

— Я понимаю, не собиралась, — указываю на лавку. — Пока я только навожу порядок, но, надеюсь, все вы придёте на открытие.

Осталось придумать, как всё организовать.

— Булочки будут? — спрашивает кто-то.

— Конечно будут! — помогает Грей, улыбаясь так широко и искренне, что люди невольно начинают улыбаться в ответ. — Айрис знает множество рецептов. Завтра утром уже можно будет пробовать. Правда ведь? — он оборачивается ко мне, и в его глазах пляшут озорные искорки.

— Я не успею навести порядок, — шиплю сквозь сомкнутые зубы.

— Так я тебе помогу.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Что-то он как-то слишком сильно в меня верит. С другой стороны, чем раньше начну, тем раньше смогу решить вопрос с Ардэном и доказать ему… что-нибудь. Возможно выбить из бывшего мужа какие-то инвестиции, потому как, очевидно, деньги мне нужны. Может я и могу рассчитывать на помощь Грея, но муку, сахар, молоко и яйца он мне на постоянной основе не поставит. А они нужны практически всегда.