Попытки протолкнуть каблук заканчиваются тем, что зазор становится больше и звуки, соответственно, громче. Я сделала хуже! Теперь их может услышать проходящий мимо.
Бедра мужчины работают быстрее. Это уже не секс, это другим, матерным словом назвать можно. А я... будто участник процесса, подслушивающий. Полагаю, моему поведению соответствует извращение с каким-нибудь звучным названием. Боже. Швыряет в резкий дискомфорт, я захлебываюсь злостью на себя, что не ушла сразу же. Что сделала хуже!
Все стремительно происходит, любовники, должно быть, почти на пике, нельзя так долго активно трахаться. Никогда в жизни я не была настолько близка к чужому сексу, от своего-то далека в последнее время, поэтому впадаю в панику. Толкаю дверь и пропихиваю, наконец, долбаную туфлю вглубь номера!
Перед тем как закрыть дверь и сбежать, буквально на одну крошечную секундочку я поднимаю глаза и вижу перед собой большую комнату. Почти такую же, как у нас с мужем. На полу смятые простыни, по центру — постель, а не ней двое.
Они как раз позу меняют: она на спину падает, а он сверху ложится. Тела движутся в унисон. Застываю от того, насколько это... поразительно. Свет от ночника падает на спину мужчине, его бедра скрыты в тени. Под ним любовница, я вижу ее руки на его лопатках, разметавшиеся по подушке темные волосы, и, как художница, на миг восхищаюсь. Открывшаяся картинка настолько эстетически хороша, что я бы ее написала несколькими точными мазками. Или сфотографировала. Безумно сексуально.
Трачу на любование пару мгновений, и это роковая ошибка. Потому что мужчина резко садится, тянет девушку за волосы и выпаливает низко:
— Возьми в рот. Сейчас.
О боже.
Она расторопно соскакивает на пол, приседает и начинает сосать. Быстро, глубоко, жадно. Мужчина запрокидывает голову.
Капец!
Свет ночника теперь падает на его пах, скрытый головой девушки. Мужчина крепко держит любовницу за волосы и задает темп. Они совсем растрепались, и он собирает пряди в кулак, продолжая иметь ее рот. И как только он это делает, мне открывается лицо его любовницы. На девушку попадает свет, и я тут же понимаю, что это Яна. Которая из Анапы.
А значит, мужчина... о нет, это же Демьян!
Кидает в такой сильный жар, что я, по ощущениям, взрываюсь от ужаса. Я смотрю на секс Баженова. Нет! Нет-нет-нет! В жизни бы... никогда... ни за что! Он же бро!
Смущение пронзает каждую клетку. В следующую секунду Яна поднимает глаза, видит меня и останавливается.
— Э-эй! — тянет Демьян недовольно. Садится ровно.
На следующем вдохе он замечает слежку, и я проваливаюсь под землю.
Глава 5
Пульс в висках молотком отбивает вальс «Стыд и срам». А это именно он, перепутать с чем-то другим такую композицию немыслимо.
Следующий вдох я делаю, лишь когда влетаю в свой номер.
Баженову промямлила что-то вроде: «Я хотела попросить таблетку. Извини».
Задержала дыхание и побежала по коридору! Пронеслась вниз по лестнице на четыре этажа. Это ж надо, как я могу на каблуках, оказывается. Сердце стучит, руки дрожат. Номер 602, точно, как можно было забыть! Его номер!
Лишь закрывшись на все замки и рухнув в кресло, я позволяю себе расслабиться и рассмеяться. Хотела ведь приключений. Вот, пожалуйста.
Демьян, капец, ну ты даешь.
«Возьми в рот. Сейчас».
Еще и командным тоном! Смешно, когда без контекста. Тоже мне мачо нашелся.
Таким я его не видела и не знала, и лучше бы так все и оставалось. Мы не должны знать о близких и друзьях подобное, интимную часть лучше оставлять за плотно(!) закрытыми дверями. Надеюсь, вскоре забудем об… хм, инциденте и при следующей встрече, которая состоится еще лет через десять, будем вести себя как ни в чем ни бывало.
Я достаю из бара мини-бутылку шампанского, открываю и пью прямо из горлышка. Холодное, искристое, оно так легко идет, что невольно увлекаюсь. Еще и голодная ведь. Подхожу к окну, любуюсь на вид и медленно тяну алкоголь. Голова тут же приятно кружится, мышцы расслабляются, а ум, напротив, становится ясным.
С другой стороны, Баженов не совершил ничего плохого или недопустимого. Он взрослый мужчина и может делать со своей девушкой все, что она позволяет, в том числе ставить ее на колени и требовать минет. Несчастной Яна точно не выглядела. Это их дело, не мне судить и осуждать. Я не должна была это видеть, никто не должен был. Они развлекались в собственном номере. Всё в порядке. Для меня это слишком, но меня и приглашали на ужин, а не в постель.
Некоторое время хожу по комнате. Когда размышляю, открыть вторую бутылочку или умыться и лечь спать, дверной замок щелкает. Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь — расшатанные за день нервы рисуют в голове какие угодно картины. Я не хочу никого видеть, желание побыть одной становится нестерпимым.
Но пороге — Марк.
Глазам не верю, а затем ощущаю сокрушительное облегчение.
— Кристин, прости, — бубнит он, разводя руками.
Родной, хороший мой! Я подлетаю и обнимаю за шею, зажмуриваюсь. Ко всему прочему на плечи падает чувство вины: глупой истерикой я заставила мужа бросить друзей, вернуться на берег. Точно капризная малолетка, как поговаривают в его компании.
— Это ты меня прости, я превзошла себя. Я такая гадина.
Мы обнимаемся. От Марка пахнет сигарой, морем и виски, я вновь прижимаюсь и целую его в щеку.
— Плакала? — спрашивает он, разуваясь.
Я наконец отлипаю и позволяю пройти в номер. Удивительно, но в этот раз — нет, хотя раньше при каждой нашей ссоре не могла сдержать слез. Все, что касается Марка, для меня максимально важно.
— Да нет, всё в порядке. — Сцепляю пальцы.
— Не думаю, что в порядке, — перебивает Марк. Обнимает со спины и касается губами шеи. — Довел жену до слез, нет мне прощения.
Закрываю глаза и улыбаюсь.
— Я сожалею, — повторяет он, обезоруживая окончательно.
Киваю. Быстро, послушно. Как можно на него злиться, после того как приехал, извинился? Как?
— В следующий раз предупреди, чтобы я не ждала как дура у окошка. Нарядившись и накрасившись, — выговариваю, отойдя немного и жестикулируя.
— Наряжалась? Стояла у окошка? М-м-м… — подкатывает он, расстегивая пуговицы на рубашке.
Мы оба пьяны, находимся у моря, позади трудный день, и совсем нет желания ссориться.
— Самая красивая девушка на этом форуме...
— Только на форуме? — кокетничаю.
— В мире, блядь, конечно, в мире. Я пьяный, малыш. Самая красивая девушка ждет меня, на хрен мне эта яхта. На хрен море! Иди ко мне.
Марк стягивает рубашку с плеч, и я любуюсь его подтянутым телом. Бросаю взгляд на дверь, убеждаюсь, что закрыта она хорошо, потому что равнять счет в деле подглядывания не хотелось бы точно.
Да и вообще Марку о том инциденте знать не обязательно. Я бы очень хотела поделиться случившимся, обсудить, но слишком хорошо знаю своего мужа и потому молчу. У него напрочь испортится настроение, он обвинит меня, мы снова поссоримся. Когда дело касается любого мужика в моем окружении, Марк из любящего мужа превращается в чудовище. Боже... ни за что.
Тем не менее мгновенно забыть об увиденном не получается, и чем больше пытаюсь, тем хуже выходит. К тому же шампанское дарит эйфорию, которая несет в небо!
А все потому, что меня впечатлило, какой была Яна. Как она реагировала, как охотно шла на любой вид контакта. Как расторопно устроилась на коленях и приступила к... Не отвлекаясь, не споря, не мешкая ни секунды. Я никогда не была столь раскованной и уверенной в себе и сейчас думаю... почему?
В горле пересыхает, я ощущаю холодок, скользнувший по телу, и любовь к мужу, следом накрывает возбуждение. Сильное, острое, какого я давно не испытывала. Глядя Марку в глаза, стягиваю платье и на цыпочках, виляя бедрами и срываясь на дрожь, подхожу к нему. Грациозно обнимаю за шею.
— Ох, — выдыхает он мне в губы и целует. — Малышка.
Искра внутри вспыхивает пламенем. Неловкость, скромность и страх исчезают, как брошенные в пекло сухие поленья. Обнаженная Яна, с ее растрепанными волосами и часто вздымающейся грудью, была хороша. Я могу быть не хуже.
«Возьми в рот. Сейчас».
Боже. Эта фраза больше не кажется смешной. Мне хочется сделать что-то смелое, неожиданное, порадовать мужа. Если начистоту, то та сцена меня взбудоражила, и я не знаю, как иначе рассказать о ней Марку. Разве что показать?
Веду его к постели, прошу сесть. Он хочет в душ, но я слишком пьяна, чтобы упускать момент и ждать хотя бы мгновение! Забираюсь на колени, мы целуемся, ласкаем друг друга. Внутри пламя, пожар, я чувствую себя красивой и желанной. Самой яркой во всем мире!
Слезаю с колен Марка, расстегиваю брюки.
— Я хочу кое-что попробовать, расслабься, — шепчу. — И доверься мне.
— Кристина...
Я наклоняюсь, но он останавливает.
— Перестань, Кристина... Что ты делаешь? — звучит над головой.
И ладно бы грубо, к хлестким словам за пять лет я привыкла.
Но нет.
Марк говорит нас-меш-ли-во. А потом хохочет.
Вмиг проваливаюсь в реальность и чувствую себя неуклюжей малолетней дурочкой. Быстро отстраняюсь, Марк смеется и поднимается на ноги.
— Шампанское тебе противопоказано. Дуй в кровать, я сейчас.
Трясти начинает, но не от азарта больше, а от... банального разочарования. На глазах выступают слезы.
Марк уходит в ванную, а я кидаюсь к шкафу и кутаюсь в халат. Становится холодно и зябко. Мгновенно перестаю любить свое тело и саму себя.
А потом, когда за стенкой включается вода, я реву. Так глупо себя чувствую! Я, наверное, смешно выглядела, раз он так отреагировал.
Закусываю кулак, умирая от стыда и внутренней боли. Думала, неуверенность и обиды сгорят в огне страсти, но они лишь стали пеплом и засыпали с головой.
Обида царапает душу наживую, но обида не на мужа, а на себя саму. Я не боюсь посмеяться над собой, не слишком обидчивая и вполне отходчивая, но дело в том, что минуту назад я не пыталась быть смешной. Решила, что я... боже, что я сексуальна. Очень сомневаюсь, что бывшей жене он смел сказать нечто подобное!
Захожу во второй санузел, наскоро принимаю душ, тщательно умываюсь, вновь кутаюсь в халат и ныряю под одеяло. Марк приходит через несколько минут. Ужасно неловко смотреть на него после инцидента, и я делаю вид, что сплю.
Он укладывается под одеяло, пододвигается ближе. Прижимается губами к плечу, и по телу тут же разбегаются неприятные мурашки. Я уже практически трезвая, и мне очень неловко, что вот так встретила его, полезла первой. У нас это не принято, Марк влюбился в мое «противозачаточное лицо», в недоступность.
Что на меня нашло? Делаю громкий вдох-выдох, он его слышит, конечно.
Просит повернуться, я отказываюсь, Марк применяет силу, и когда добивается задуманного, сжимает мой подбородок.
Слава богу, муж полностью серьезен. Если бы попытался шутить, мы бы окончательно разругались.
— Ты прекрасна, Кристина, — произносит он низко. — Я обожаю твои губы, обожаю целовать их, любоваться ими. Обожаю, когда ты смеешься. Твои губы не созданы для минета. Если бы я хотел, попросил бы об этом сам. Я ценю, что ты так меня встретила, но я весь день занимался делами, и для меня это было слишком.
— Я... блин, Марк. Мы давным-давно так не делали. Наверное, ни разу после свадьбы. Вдруг мои губы как раз созданы? — Моя очередь отшучиваться. — Захотелось попробовать, ты не дал даже шанса.
— Ты ведь знаешь, где я вырос, мне это все сложно. Как мне потом тебя целовать?
Я смотрю вниз, сглатываю. Пожимаю плечами.
Он продолжает:
— Я слишком сильно люблю тебя целовать, и я не хочу запоминать твои губы в этом... положении. Ты ведь моя девочка, как мы без поцелуев? Я умру без твоих поцелуев.
— Прости. Я просто... не знаю, что на меня нашло. Настроение было такое. Ты уехал, оставил меня одну. Опять. Я решила сделать что-то особенное, поразить тебя. Изменить что-то.
— Иди сюда.
Марк притягивает меня ближе, после чего мы занимаемся любовью. Он внимателен и нежен как обычно. У нас давно ничего не было, а я весь день как натянутая струна, но все же ощущаю скованность. Будто конфликт, который мы начали, никуда не делся, и сегодняшняя реакция мужа это лишь подтвердила. Любую инициативу, которую я проявляю, он гасит с жестокостью.
Если во всех прочих областях я борюсь за себя и свободу, могу подобрать аргументы, отстоять свое «Я», то в интимной жизни... остаюсь один на один со стыдом, и он съедает меня заживо. Хочется уменьшиться и не быть вовсе. Чувство вины становится непосильной ношей. Когда познакомилась с Марком, я не была девственницей, и раньше это не было проблемой. По крайней мере, я так думала.
Пика я достигаю, но наслаждение получается смазанным и даже в тягость. Неловкость такая сильная, что мне стыдно уже за все на свете. Никак не могу с собой справиться. Лежу в кровати, смотрю в ночное небо.
Марк засыпает быстро, он устал, а на часах всего лишь начало одиннадцатого. Живот скручивает голод, я ведь и правда не ела весь день, не считая пары тарталеток. Тошнит от выпитого шампанского. А еще почему-то хочется покурить, хотя я этим не увлекаюсь. Так, в студенчестве с подругами баловалась на сессиях, когда нервы были ни к черту.
Это чувство, когда ты рядом с любимым человеком в красивом городе, но при этом одинока, — оно нестерпимо. И я понятия не имею, что делать и как это исправить.
Марк относится ко мне как к маленькой девочке, и мне это нравилось до поры до времени, пока мои интересы были в рамках его интересов. Но как только они стали выходить за пределы — ситуация резко изменилась.
Марк не позволил мне поехать в Рим, где проходили важные курсы по моей специальности, которые я оплатила, но пропустила по его вине. Не позволил устроиться в издательство. А когда я все же получила заказ на комикс, поставил ультиматум отказаться, ведь писатель был мужчиной, и мне пришлось бы с ним контактировать. Я потеряла ту работу, комикс вышел, но без моего участия. Был нарисован хуже, чем я могла бы, но даже при этом получил известность и огромные продажи. Я чувствовала себя разбитой!
Это случилось примерно год назад, с тех пор я начала бороться, и наши отношения испортились.
Я вновь вспоминаю тот комикс, который мог бы стать отличным стартом карьеры, и злюсь на мужа. На себя. На ситуацию. Злюсь так, что справиться с собой не могу!
Поднимаюсь с кровати и иду в душ. После чего натягиваю джинсы, майку, ворую пару сигарет из пачки Марка и выхожу в коридор. Мне нужно немного побыть одной, а там, внизу, есть отдельный бар для курильщиков, под открытым небом. Надеюсь, он пуст.
Глава 6
Народу столько, что яблоку упасть негде.
Безотрадно я оглядываю бар у бассейна и горестно вздыхаю: удобные кресла и пуфики заняты компаниями, гости отеля пьют, курят кальян и на боковую не собираются. Красивая девушка в строгом пиджаке играет на фортепьяно что-то современное. Детей нет, соответственно, нет шума. Территория взрослых, уставших от хлопот людей. Полный релакс, приглушенные разговоры, пытливые взгляды. Небольшая неловкость покалывает кожу. Я так давно никуда не ходила без мужа, что сейчас ощущаю себя не в своей тарелке. Какой-то будто... предательницей.
Прохожу вглубь, надеясь на местечко у барной стойки, и... внезапно спотыкаюсь о взгляд Яны. Прямой, явный и, увы, полный узнавания.
О нет.
Они с Демьяном отдыхают, устроившись за одним из столиков. Завидев меня, Яна резко садится и машет, а я... да что тут еще сделаешь?
Комично закрываю глаза руками, но так, чтобы было очевидно — подглядываю. И якобы на ощупь пробираюсь к ним.
Яна звонко смеется, откинувшись на подушки, Демьян тоже улыбается, присаживаясь ровнее.
— Вы одеты, точно? Сто процентов? — наигранно паникую я.
— Даже в носках, — успокаивает Демьян вроде бы и серьезно, но с едва различимым смешком. — Не дрожи, птенец.
Он по телефону разговаривает, отвлекается только для того, чтобы пошутить, после чего включает микрофон и отворачивается. Я слышу его серьезный тон:
— Да. Говори, Мих.
Послушно опускаю руки. Яна расторопно пододвигает еще один мешок ближе, Демьян делает знак официанту, и мне ничего не остается, кроме как сесть к ним. Ух! Вот ведь угораздило.
И снова мы втроем. Тарам-пам-пам. Судьба, видимо.
На этот раз, правда, эти двое действительно одеты: на Яне короткое яркое платье, Баженов в льняных брюках и рубашке. Выглядят полностью безопасно.
На их столике пара недоеденных кусков пиццы, снеки и коктейль в красивом бокале. Рядом стоит кальян.
— Извините, ребят. — Встряхиваю волосами и неловко тру шею. — Странно вышло. Я ничего не видела. Практически.
— Кристин, ты так быстро убежала... Мы перепугались, что у тебя теперь травма останется, — произносит Яна вполголоса, сжимает зубы, оглядывает меня. — Ты окей?
Мне кажется или Демьян в этот момент бросает на нее предостерегающий взгляд, вновь отвлекшись от беседы? Хотелось бы в этом удостовериться, но я слишком хорошо помню его голым и не решаюсь оторвать глаза от стола. Спешу сгладить ситуацию:
— Я-то окей, а вы? Мало кому понравилось бы, что к ним в номер вломились. Я дернула за ручку, и дверь оказалась открытой. Это полностью моя вина, и мне ужасно некомфортно от этого.
— Слава богу, ты не обиделась! — Яна берет меня за руку, сжимает, лишь тогда мы смотрим друг на друга. — Сама понимаешь, люди разные есть, я переживала, Демьян вообще психанул. Он сам тебя пригласил, и это выглядело как подстава. В общем, обычно мы такие сюрпризы друзьям не устраиваем, клянусь здоровьем. Собирались завтра извиниться.
Демьян тем временем продолжает говорить негромко, выглядит крайне занятым и деловым. Если бы я не знала, кем он работает, решила бы, что мы избегаем контакта.
Подходит официант, я крепче сжимаю пальцы Яны и с перепугу заказываю еду и выпивку, впрочем отдавая себе отчет, что раз делаю это — значит, остаюсь с ребятами надолго.
— Спасибо. Да, просекко и воду можно сразу, — благодарю официанта и возвращаюсь к заглядывающей мне в глаза Яне. В очередной раз успокаиваю: — Всё в порядке, честное слово.
— Я так боялась, что шокировала тебя своей задницей, — она наконец отпускает мои ладони, берет мундштук и делает затяжку.
— У тебя шикарная задница, — парирую я. — Ее я как раз успела рассмотреть тщательно.
— Честно? — смеется Яна. — У тебя тоже шикарная.
— Спасибо, — улыбаюсь.
Демьян стреляет в нас глазами, боковым зрением я улавливаю, что он слегка прищуривается, потом вскидывает брови, словно обалдевая. И продолжает свою заумную беседу.
— Мне правда очень-очень приятно, если ты так думаешь, — тараторит Яна.
— Вы смотрелись отлично, очень красиво.
— Нужно было тогда присоединиться, — выдыхает она, видимо, на кураже, вместе с дымом. Абсолютно запросто.
— Крис не по этой теме, не надо, Ян, — тут же включается Баженов, в момент ошпаривая кипятком.
Строгий, вкрадчивый голос обрубает веселье. Демьян явно дает понять, что разговор этот стоит закрыть навсегда. Причем «не по этой теме» прозвучало так, будто я не по теме секса совсем. Он будто вернул нас на пару минут назад, когда всем было неловко. Да нет, еще раньше! Мне будто снова пятнадцать, и он ведет себя максимально благородно и правильно, как обычно отгораживая ребенка от запретного. Это раздражает. Почему все мужчины вокруг относятся ко мне как в маленькой?!
Яна, растерявшись, быстро закрывает ладонью рот. Обо мне эти двое, видимо, говорили мало. Еще бы, если Баженов весь день пашет удаленно, присутствуя физически, но по факту — лишь номинально. Вот опять проверяет телефон, читает сообщение.
— Прости, Кристин, я лишнее ляпнула. Пошутила неудачно. Не обижайся только, пожалуйста. С Демьяном я иногда совсем теряю берега. Мы с ним обсуждаем любую тему.
— Да нет, всё клево, — отвечаю я. Достаю сигарету. — Кстати, нет зажигалки?
Демьян, вновь погруженный в разговор, но одним ухом явно слушающий нас, подносит зажигалку, чиркает. Я чуть приподнимаю брови от облегчения: слава богу, он хотя бы не начинает отчитывать за курение. Затягиваюсь и выпускаю дым, погасив позыв покашлять. Продолжаю:
— Спасибо. Мне приятно, Яна, честно, вы классная пара. И я совсем не ханжа, как думают некоторые, — нажимаю голосом, бросая на грудь Баженова выразительный взгляд.
Почему на грудь? Смотреть выше или, не дай боже, ниже — все еще боязно.
— Я замужем, ну и Демьян... он ведь друг, — улыбаюсь и добиваю таким тоном, словно речь не о дружбе, а о нетрадиционной ориентации: — Совсем друг. — Дарую щедрую ответочку: — Я себя не представляю с ним. Ну и... конечно, я люблю мужа.
— У вас крепкие классические отношения?
Ох. Вот это вопрос. Не могу сказать, что он меня шокирует, я хоть и замужем, но живу в двадцать первом веке. Давным-давно никто в окружении не спрашивал ничего подобного.
— Да, более чем. Марк к тому же ревнив. Он вырос на севере, в небольшом городишке, где были свои правила и порядки. С некоторыми его привычками я до сих пор не могу смириться. Он классный, очень. Лучший. Но такие шутки не понимает. У него… другой юмор.
Последнее уточнение даю на всякий случай. Просить ни о чем не рассказывать — унизительно, будто у меня от мужа есть секреты, а вот намека должно хватить. Если не хватит, что ж, буду выкручиваться.
Марк, несмотря на успех и приятную внешность, по жизни одиночка и большой трудоголик. После развода он слегка одичал. Первое время мне казалось, что я отогреваю его, получая взамен заботу и защиту. А что сейчас? Сейчас все по-прежнему, вот только мы запутались.
Вновь затягиваюсь и выдыхаю дым, голова тут же кружится, а нервные клетки остывают. Я искренне надеюсь, что мои глаза не кажутся красными и я ничем не выдам, что за последние пару часов плакала, занималась сексом и снова плакала.
Приносят воду, бокал игристого, а еще через пару минут — салат с телятиной. К тому времени Демьян заканчивает разговор и забирает у Яны мундштук. Затягивается, выпуская дым в сторону.
— Простите, дамы, работа. — Ему действительно неловко за занятость, это чувствуется по голосу.
— Демьяну пора в Екб, но он не мог улететь сегодня из-за того, что должен лично присутствовать на закрытии форума. Поэтому он не расстается с телефоном ни на час, — жалуется Яна.
Баженов стреляет в нее глазами и слегка улыбается, самую малость, одними уголками губ. Она тут же подхватывает:
— Что?! Тридцать минут максимум, я засекала.
— Да конечно, — бурчит он. На миг закатывает глаза.
Отворачиваюсь и прыскаю! Забавные они в этих своих перепалках. Я жадно напитываюсь исходящей энергетикой — их легкостью, нескончаемым флиртом. Даже если бы я не влетела к ним в номер, то могла бы догадаться: между ребятами достаточно близости. А тут еще четкая картинка в воображении — ее голова у его паха. И невинное предложение после — присоединиться. Я бы спросила, какие отношения у них, но для этого нужно выпить. Много.
Тушу сигарету и принимаюсь за салат. Сметаю его махом, шлифую сворованным куском пиццы.
— У тебя все нормально? На работе, — украдкой спрашивает Яна. — Ты хмуришься.
Демьян кивает, впрочем, морщинка между бровями становится лишь глубже. Я вижу, что он полностью трезв, пьет воду с лимоном.
— Решу. Отдыхай.
Яна наклоняется, и он легонько целует ее в губы. Я вновь отворачиваюсь — настолько это естественно и интимно, а подглядывать нехорошо.
— Марк тоже все еще работает? — спрашивает Демьян.
— Нет, он в номере. Очень устал и вырубился. Это мне вечно не сидится на месте, хочется куда-то идти или ехать.
— Что-то знакомое! — восклицает Яна. Жалуется мне: — Мы собирались в классный ресторан, я забронировала стол за неделю, в итоге сидим в отеле и курим. Всё. Весь досуг. Ни танцев, ни впечатлений.
— Кристина, спасай, — мягко произносит Демьян, — самое время для галереи твоих работ. — И поясняет Яне: — Кристина художница.
— Да ладно! — оживает она.
Демьян тоже тянется ближе, когда я открываю на телефоне один из альбомов. Еще немного, и его дыхание коснется моей кожи.
Как же хорошо, что он в носках. И во всем остальном. Господи.
Мы перебарываем остатки смущения и снова шутим о том, что было. В этот раз довольно жестко, я прошу повторить на бис. Баженов цокает языком, Яна веселится.
Время устремляется вперед с такой быстротой, что оглянуться не успеваю: мы обсуждаем все подряд. Мои работы, Адлер, форум, мой брак. Я рассказываю, как познакомилась с Марком, показываю фотографии с нашей свадьбы, в какой-то момент ловлю себя на том, что немного хвастаюсь. Просто... Демьян с Яной постоянно контактируют — касаются друг друга, переглядываются, шутят.
Глядя на этих двоих, я понимаю, как много мы с Марком теряем, отмалчиваясь последние месяцы. Демьян протягивает мундштук и новую насадку в пакете. Поначалу отказываюсь, но потом беру.
Курим втроем, снова шутим, снова смеемся. И я расслабляюсь, да так, что саму себя не узнаю. Демьян по-прежнему трезв, периодически выключается из беседы и утопает в телефоне, но мы и с Яной не скучаем. Она общительная и не вызывает негатива. Приятная девушка.
И тем не менее... в глаза друг другу мы с Баженовым так и не смотрим. Явно избегаем контакта. Случившееся не забыто и грозной тучей висит в воздухе. Давит на нас сверху. Я не могу развидеть ту картину, перестать слышать звуки.
Поглядываю украдкой.
Не всегда он такой правильный и благородный, как со мной. Не всегда и не со всеми — простая истина, понятная, логичная. Но все же почему-то потрясшая до глубины души.
Не могу я так скоро вести себя как прежде. Слишком пьяна и возбуждена, чтобы выбросить из головы секс.
А потом наступает два часа ночи, и на мой телефон падает сообщение:
«Ты где?»
От Марка, разумеется. Я спохватываюсь, осознав, что назревает новая ссора, и торопливо допиваю игристое. Тепло прощаюсь с Яной, машу Баженову, который в очередной раз отошел потрещать по телефону, на этот раз резко и с ругательствами. Какие-то сервера где-то зависли и не добрались до цели. У всех свои проблемы.
Уже делаю несколько шагов ко входу в отель, как ощущаю за спиной движение. В следующий момент Демьян добегает до меня и окликает:
— Кристин!
Приходится остановиться, обернуться. И совершенно случайно, разумеется, наконец посмотреть ему в глаза.
Глава 7
С каждым шагом, с каждым ударом сердца и вдохом я четко ощущаю, как радость, будто морская вода с тела, пригретая полуденным солнцем... испаряется. Оставляет после себя соленый след, стягивающий кожу. След-напоминание, как здорово было только что, когда купалась. Плавала в знакомой среде.
Воображаемое солнце так сильно жжет, что не ласкает, а ранит чувством вины. Я потираю предплечья и, к полному своему ужасу, осознаю, что не хочу идти в номер к мужу. Эта мысль так сильно шокирует, что даже шаг замедляю, а потом и вовсе останавливаюсь.
Я только-только вышла из лифта на нужном этаже и, вместо того чтобы спешить, стою в коридоре, пялюсь в стену, пораженная происходящим.
Наверное, я все еще обижена на Марка. А может, дико не хочу врать насчет того, что случилось. В общем-то врать особо и не о чем — мы поужинали и поболтали. Напоследок Баженов догнал меня, чуть замешкался, из-за чего я вспыхнула ярким фонарем! Но это было смешно, да и только. Хохма!
Демьян еще раз попросил прощения. Искренне, запросто. Склонил голову набок и бросил обличительное:
— Я должен тебе обед, птенец. Договорились?
Потом мы в очередной раз свели ситуацию в шутку, он записал мой номер и сделал дозвон, чтобы я записала его.
И вот я стою с этим телефоном в коридоре, как предательница. Сжимаю трубку, сжимаю. Я скажу Марку, что Баженов друг и что эта тема раз и навсегда закрыта.
Но солнце палит все сильнее, нервы рвутся в клочья. Я ужасно не хочу ссориться, наши скандалы иссушают, я потом в себя прийти не могу, иногда даже болею. Я хочу, чтобы все было хорошо, как раньше.
Перед самой дверью я быстро удаляю контакт Баженова, стираю его номер из журнала входящих и, запаниковав окончательно, захожу.
Марк сидит за столом с ноутбуком. На меня никак не реагирует, значит, обиделся.
Вдох-выдох. Я разуваюсь, мою руки, переодеваюсь в пижаму — от мужа никакой реакции. Просто ноль. Меня словно не существует ни в этой комнате, ни в его жизни.
Поначалу я намереваюсь поступить аналогично. Не хочет общаться — не будем! Это детский сад какой-то! Лягу спать, отвернусь. Утро вечера мудренее. Но пока чищу зубы, остываю и стараюсь взглянуть на ситуацию глазами Марка.
Если бы я проснулась одна среди ночи, тоже бы обиделась, наверное. И вела себя так же. Может быть.
Этот день из меня все соки выжмет. Я подхожу к Марку, обнимаю со спины — он не обращает внимания. Наклоняюсь, целую в висок — даже бровью не ведет. Смотрит какие-то графики, могу поспорить, что ни о чем не думает, тупо пялится в одну точку, чтобы отвлечься.
Сердце сжимается.
— Родной, — шепчу. — Я проголодалась и, чтобы тебя не будить, спустилась вниз поужинать.
— До двух часов ночи? Это что за ужин такой был?
Пульс частит. Марк злится, сильно. Боже.
— Там Баженов с Яной сидели, мы разговорились, время пролетело незаметно.
