Его комната оказалась очень простой: кровать, комод, письменный стол и шкаф. В ней не было ничего личного, кроме нескольких книг на столе. Я с чувством удовлетворения отметила, что одна из них – томик по кровланскому языку, который я подарила ему перед отъездом прошлым летом. У него всегда был дар к языкам. Даже одеяло на кровати лежало подчеркнуто простое, черное, как будто во время сна он мог забыть, зачем он здесь. Я подошла к арочному окну и выглянула наружу. Сквозь прозрачное стекло был виден весь Басгиат и ущелье, перечеркнутое парапетом.
Как будто та же самая академия… но теперь казалось, что она в каком-то другом мире. На краю стены стояли еще двое кандидатов, и я отвернулась прежде, чем успела задуматься: упадут они или нет. За день человек может вынести ограниченное количество смертей… и я находилась как раз в точке гребаного максимума.
– У тебя с собой есть бинты? – Даин сунул мне рюкзак.
– Конечно. Все, как завещал майор Гиллстед. – Я кивнула и, сев на край идеально заправленной кровати, начала рыться в рюкзаке.
К счастью, Мира укладывала вещи гораздо лучше меня, так что бинты удалось найти быстро.
– Чувствуй себя как дома, – усмехнулся Даин и, скрестив лодыжки, прислонился спиной к закрытой двери. – Как бы я ни злился на то, что ты здесь, должен сказать, что видеть твое лицо более чем приятно, Ви.
Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. Напряжение, которое копилось в моей груди последнюю неделю – да что там, последние шесть месяцев, – ослабело, и на какую-то секунду мы остались просто вдвоем. Просто я и он.
– Я скучала по тебе.
Возможно, это проявление слабости, но мне все равно. Даин и так знал обо мне почти все, что можно.
– Да. Я тоже скучал по тебе, – тихо ответил он, и его взгляд смягчился.
Дыхание перехватило: между нами возникло очевидное, почти осязаемое чувство предвкушения, когда он посмотрел на меня. Может быть, после всех этих лет мы наконец-то оба ощутили притяжение? А может, он был просто рад видеть старого друга?
– Тебе лучше забинтовать ногу. – Он повернулся лицом к двери. – Я не буду смотреть.
– Что ты там раньше не видел…
Я приподняла бедра и стянула кожаные штаны вниз, ниже колен. Сука. Левое колено распухло. Если бы кто-то другой так оступился, то отделался бы синяком, может быть даже царапиной. Но я… Мне придется постараться, чтобы моя коленная чашечка оставалась там, где ей положено. Слабыми были не только мои мышцы. Мои связки, которые держат суставы вместе, тоже ни хрена не работали.
– Да, но мы же не собираемся тайком купаться в реке, правда? – поддразнил Даин.
Мы росли вместе, вместе играли на всех постах, где служили наши родители, и, где бы мы ни были, всегда находили место для купания и деревья для лазанья.
Я закрепила эластичный бинт на верхней части колена, затем зафиксировала сустав методом, который освоила, едва стала достаточно взрослой, чтобы целители смогли меня научить самой управляться с вывихами. Я могла повторить всю процедуру даже во сне, и ее привычность почти успокаивала. Если бы это не означало, что я начинаю свой путь в квадранте раненой.
Как только я закрепила бинт маленькой металлической застежкой, сразу встала, натянула кожу на задницу и застегнула штаны.
– Вот. Теперь все прикрыто.
Даин повернулся и оглядел меня с ног до головы.
– Ты выглядишь… по-другому.
– Это все кожа. – Я пожала плечами. – Что? По-другому – значит, плохо?
Мне потребовалась секунда, чтобы застегнуть рюкзак и взвалить его на плечи. Слава вам, боги, боль в колене отступила почти сразу.
– Нет, просто… – он медленно покачал головой, прикусив свою нижнюю губу. – Просто по-другому.
– Почему, Даин Аэтос? – Я ухмыльнулась и подошла к нему, затем взялась за ручку двери, почти прикоснувшись к его боку. – Ты видел меня в купальниках, туниках и даже в бальных платьях. Хочешь сказать, что тебя привлекает именно кожа?
Он фыркнул, но на его щеках проступил легкий румянец, когда Даин накрыл мою руку своей, чтобы открыть дверь.
– Рад видеть, что год разлуки не притупил твой язык, Ви.
– Оу, – бросила я через плечо, когда мы вышли в коридор, – я могу делать довольно много вещей своим языком. Ты будешь впечатлен.
Улыбка у меня получилась такая широкая и убийственная, что того и гляди порежешься. На секунду я даже забыла, что мы находимся в квадранте всадников и что я едва выжила на парапете.
Его глаза загорелись. Похоже, Даин тоже обо всем этом забыл. Кстати, Мира никогда не скрывала, что всадники внутри этих стен уж точно не страдают от комплексов. Ни к чему отказывать себе в удовольствиях, когда ты можешь не дожить до завтра.
– Нам надо идти, – сказал Даин, дергая головой, словно ему нужно было что-то вытряхнуть из нее.
Затем он снова сделал круговое движение рукой, и я услышала, как щелкает замок. В коридоре никого нет было, и мы быстро добрались до лестницы.
– Спасибо, – сказала я, когда мы уже начали спускаться. – Моему колену намного лучше.
– Не могу поверить, что твоя мать посчитала хорошей идеей отправить тебя в этот квадрант.
Я практически чувствовала, как его гнев концентрируется в воздухе и вибрирует рядом со мной, пока мы спускались по лестнице. Со стороны Даина не было перил, но его, кажется, ничуть это не беспокоило, хотя один неверный шаг – и ему пришел бы конец.
– Я тоже. Но она объявила свое решение сразу после того, как я сдала вступительные экзамены. И я тут же начала заниматься с майором Гиллстедом.
Пожалуй, он будет горд, когда завтра прочитает списки погибших и не увидит в них моего имени.
– Внизу лестницы, под основным уровнем, есть дверь, которая ведет к проходу в квадрант целителей, он расположен дальше по оврагу, – сказал Даин, когда мы подошли к первой двери. – Я отведу тебя через нее в квадрант писцов.
– Что? – Я остановилась, ступив на полированную каменную площадку, но Даин продолжал спускаться.
И успел пройти три ступени, пока не понял, что я не иду следом.
– В квадрант писцов, – медленно повторил он, поворачиваясь ко мне.
Я стояла выше, поэтому посмотрела на Даина сверху вниз.
– Я не могу отправиться в квадрант писцов, Даин.
– Прости? – Его брови поднялись.
– Она этого не потерпит. – Я покачала головой.
Его рот открылся, потом закрылся, а кулаки сжались.
– Это место убьет тебя, Вайолет. Ты не можешь здесь оставаться. Никто тебя не осудит. Ты же не была добровольцем – то есть была не совсем добровольцем.
Гнев словно хлестнул меня по позвоночнику, и я прищурилась. Кто бы ни решил меня принизить, я всегда давала отпор:
– Во-первых, я прекрасно знаю, каковы мои шансы здесь, Даин, а во-вторых, обычно пятнадцать процентов кандидатов не проходят через парапет, а я все-таки здесь, так что, думаю, я уже неплохо справилась.
Он отступил еще на шаг.
– Я же не то имею в виду. Ты надрала судьбе задницу, добравшись сюда, Ви. Но ты должна уйти. Ты сломаешься на первом же спарринге, и это еще до того, как драконы поймут, что ты…
Он покачал головой и посмотрел в сторону, сжав челюсти.
– Я… что? – меня просто затрясло от гнева. – Давай скажи это. Когда они почувствуют, что я мельче, чем другие? Ты это имеешь в виду?
– Проклятье. – Даин провел рукой по коротко подстриженным светло-каштановым кудрям. – Прекрати говорить за меня. Ты знаешь, что я имею в виду. Даже если ты доживешь до Молотьбы, нет никакой гарантии, что дракон выберет тебя. В прошлом году у нас было тридцать четыре кадета, оставшихся без дракона, им пришлось начать все заново, чтобы снова получить шанс, и все они совершенно здоровы…
– Не будь засранцем, – мой желудок словно перевернулся и провалился куда-то вниз. То, что Даин прав, не означало, что я хочу это слышать… или хочу, чтобы меня называли больной.
– Я пытаюсь сохранить тебе жизнь! – закричал он, и его голос отразился от каменных ступеней и стен. – Если я прямо сейчас доставлю тебя к писцам, ты блестяще пройдешь их тест и получишь шанс как-нибудь рассказать отличную историю во время попойки. Если же мы пойдем туда, – он указал на дверь, ведущую во двор, – я не смогу ничего контролировать. Я не могу защитить тебя здесь. Не полностью.
– Я не прошу тебя об этом! – Подождите… но разве я не хотела этой защиты? Разве не это предложила Мира? – Зачем ты сказал Рианнон определить меня в твой отряд, если собирался вывести меня через заднюю дверь?
Тиски вокруг моей груди сжимались все сильнее. Даин – второй человек после Миры, который знал меня лучше всех на этом проклятом континенте. И если даже он считал, что я здесь не справлюсь….
– Чтобы она ушла и я смог вытащить тебя! – Он поднялся на две ступеньки, сокращая расстояние между нами, и в его фигуре и выражении лица не было ни капли сомнения. Наоборот. Если бы решимость имела физическую форму, то сейчас это был бы Даин Аэтос. – Думаешь, я хочу смотреть, как умирает моя лучшая подруга? Думаешь, мне будет интересно посмотреть, что сделают с тобой, зная, что ты дочь генерала Сорренгейл? Надев кожу, ты не станешь всадницей, Ви. Тебя разорвут в клочья другие кадеты, а если не они, то драконы. В квадранте всадников ты либо закончишь обучение, либо умрешь, и ты это знаешь. Позволь мне спасти тебя.
Потом он дрогнул, сменив позу, и во взгляде его появилась мольба, которая разрушила часть моего негодования.
– Пожалуйста, позволь мне спасти тебя.
– Ты не сможешь, – прошептала я. – Она сказала, что вернет меня обратно. Я выйду отсюда либо всадницей, либо именем на камне.
– Она не то имела в виду, – покачал головой Даин. – Она не могла это иметь в виду.
– Именно это. Даже Мира не смогла ее отговорить.
Он посмотрел мне в глаза и напрягся всем телом, потому что увидел: мои слова – правда.
– Вот дерьмо.
– Оно самое.
Я пожала плечами, как будто речь шла не о моей жизни.
– Хорошо. – Я видела, как он мысленно перебирает варианты, переваривая новую информацию. – Мы найдем другой путь. А пока идем.
Он взял меня за руку и повел к алькову, из которого мы исчезли полчаса назад.
– Иди туда и познакомься с другими первокурсниками. Я вернусь и пройду через башню. Скоро все поймут, что мы знакомы, но не стоит им заранее облегчать жизнь.
Он сжал мою руку и отпустил ее, без лишних слов развернулся и ушел, исчез в туннеле.
Я стиснула лямки рюкзака и вышла на залитый солнечным светом двор. Облака рассеялись, и морось уже стихала. Гравий хрустел под моими ногами, когда я шла к уже всадникам и еще кадетам.
Огромный двор, в котором легко могла бы поместиться тысяча всадников, в точности соответствовал карте в архивах. По форме он напоминал угловатую каплю, чей закругленный конец был образован гигантской внешней стеной толщиной не менее десяти футов. По бокам располагались каменные залы. Я знала, что четырехэтажное здание с круглой крышей, высеченное в горе, предназначено для учебы, а то, что справа, возвышавшееся над утесом, – общежитие, куда меня водил Даин. Внушительная ротонда, соединяющая эти два здания, также служила входом в зал собраний, общий зал и библиотеку, расположенные за ней. Потом я перестала таращиться по сторонам и повернулась, уже находясь во внутреннем дворе, лицом к внешней стене. Справа от парапета стоял каменный помост, на котором расположились два человека в форме, в которых я узнала коменданта и его помощника, оба в полном военном облачении, их медали мерцали в солнечном свете.
Через несколько минут я отыскала Рианнон в растущей толпе. Она разговаривала с другой девушкой, чьи иссиня-черные волосы были подстрижены так же коротко, как у Даина.
– Вот ты где! – улыбка Рианнон была искренней и полной облегчения. – Я волновалась. Все ли… – Она подняла брови.
– Ходить могу.
Я кивнула и повернулась к другой девушке, а Рианнон представила нас друг другу. Ее звали Тара, она приехала из северной провинции Моррейн, с побережья Изумрудного моря. В ней чувствовалась та же уверенность, что и в Мире, в ее глазах плясали искры восторга, когда они с Рианнон рассказывали, как обе с детства были одержимы драконами. Я слушала, но вполуха, ровно настолько, чтобы запомнить детали, если нам понадобится заключить союз.
Прошел час, затем другой, согласно звону колоколов Басгиата, который мы могли слышать отсюда. Затем последний из кадетов вышел во двор, за ним шагали три всадника из другой башни.
Ксейден – один из них. В этой группе он выделялся не только ростом, но и тем, как другие всадники осторожно обходили его, словно он акула, которую все рыбы оплывают подальше. На секунду я задумалась, что у него за печать, уникальная сила от связи с драконом, и не потому ли даже третьекурсники убирались с его пути, пока он со смертоносной грацией поднимался на помост. Всего их там собралось десять человек, и, судя по тому, как комендант Панчек выдвинулся к нам…
– Кажется, начинается, – сказала я Рианнон и Таре, и они обе повернулись к помосту. Как и все остальные.
– Триста один из вас пережили парапет и сегодня стали кадетами, – начал комендант Панчек с улыбкой опытного политика, жестом указывая на нас. Этот парень всегда много жестикулировал. – Хорошая работа. Шестьдесят семь с ней не справились.
Моя грудь сжалась, а мозг принялся быстро прокручивать цифры. Почти двадцать процентов. Это из-за дождя? Ветра? Это больше, чем обычно. Шестьдесят семь человек погибли, пытаясь добраться сюда.
– Я слышала, что эта должность – лишь первая карьерная ступенька для него, – прошептала Тара. – Он хочет сначала занять пост Сорренгейл, а потом – генерала Мельгрена.
Главнокомандующего всеми войсками Наварры. Глаза-бусинки Мельгрена заставляли меня содрогаться при каждой нашей встрече, которые изредка случались благодаря должности моей матери.
– Генерала Мельгрена? – прошептала Рианнон с другой стороны от меня.
– У него не выйдет, – тихо сказала я, пока комендант приветствовал нас и поздравлял с прибытием в квадрант всадников. – Дракон Мельгрена дает ему способность видеть исход битвы до того, как она произойдет. Этого не переиграть, да и покушение невозможно совершить на того, кто достоверно знает, что оно произойдет.
– Как сказано в Кодексе, теперь начинается настоящее испытание! – прокричал Панчек, и его голос разнесся над пятью сотнями голов – именно столько людей, по моим прикидкам, собралось во дворе. – Вас будут испытывать те, кто старше, на вас будут охотиться ваши сверстники, и вами будут руководить ваши инстинкты. Если вы продержитесь до Молотьбы и вас выберут, вы станете всадниками. И вот тогда мы посмотрим, сколько из вас доживет до выпуска.
По статистике, до выпуска должна была дожить… примерно четверть, плюс-минус несколько человек. И все же в квадранте всадников в любой год не было недостатка в добровольцах. Каждый кадет в этом дворе считал, что у него есть все необходимое, чтобы стать военной элитой и занять лучшую должность из всех, что может предложить Наварра своим детям, – стать драконьим всадником. Даже я задумалась на долю секунды, что, может, и у меня получится. Может, сумею сделать больше, чем просто выжить.
– Преподаватели будут вас учить, – пообещал Панчек, махнув рукой в сторону очереди профессоров, стоявших у дверей в академическое крыло. – Но только от вас зависит, насколько хорошо вы будете учиться.
Он ткнул в нас пальцем:
– Обязанность поддерживать дисциплину лежит на ваших подразделениях, последнее слово всегда за командиром крыла. Если мне придется вмешаться… – Медленная, зловещая улыбка расползлась по его лицу. – Вы же не хотите, чтобы я вмешивался? А теперь передаю слово командирам крыльев. И если хотите услышать самый ценный совет от меня, то вот он: не сдохните.
И Панчек ушел с помоста вместе со своим заместителем, оставив там стоять лишь молодых всадников.
Брюнетка с широкими плечами и ухмылкой, располосованной шрамами, шагнула вперед. Серебряные шипы на плечах ее униформы сверкнули в солнечном свете.
– Я Нира, старший командир квадранта и глава Первого крыла. Командиры секций и отрядов, займите свои места.
Меня толкнули в плечо, когда кто-то прошел мимо, протискиваясь между мной и Рианнон. Они выходили и выходили к помосту, пока перед нами не выстроились около пятидесяти человек.
– Секции и отряды, – прошептала я Рианнон на случай, если она выросла не в семье военных. – По три отряда в каждой секции и по три секции в каждом из четырех крыльев.
– Спасибо, – ответила Рианнон.
Даин стоял в секции Второго крыла, лицом ко мне, но показательно отводил глаза.
– Первый отряд! Секция Когтя! Первое крыло! – крикнула Нира.
Человек, стоявший ближе всех к помосту, поднял руку.
– Кадеты, когда назовут ваше имя, встаньте в строй позади командира своего отряда, – проинструктировала Нира.
Рыжая с арбалетом и свитком вышла вперед и начала называть имена. Один за другим кадеты двигались из толпы к строю, а я продолжала считать, прикидывая, кто тут первогодок, а кто уже не новичок, судя по одежде и высокомерному виду. Получалось, что в каждом отряде должно быть примерно пятнадцать или шестнадцать человек.
Джека вызвали в секцию Пламени Первого крыла.
Тару вызвали в секцию Хвоста, и вскоре приступили к формированию Второго крыла.
Я благодарно выдохнула, когда командир крыла вышел вперед, и им оказался не Ксейден.
Нас с Рианнон вызвали во второй отряд секции Пламени. Мы встали в строй, формируя квадрат. Быстро оглядевшись, я поняла, что у нас есть командир отряда – Даин, который не смотрит на меня, девушка – его заместитель, четыре всадника, которые выглядели так, будто они со второго или третьего курса, и девять первокурсников. У одной из всадниц с двумя звездами на форме и полувыбритыми розоватыми волосами была видна метка восстания, которая обвивала ее предплечье от запястья до локтя и исчезала под формой. Но я быстро отвернулась, чтобы девушка не заметила моего взгляда.
Мы молчали, пока вызывали остальные крылья. Солнце уже светило вовсю, нагревало мои кожаные штаны и обжигало щеки. Я говорила ему не держать тебя в библиотеке. Эти мамины слова преследовали меня с самого утра, но… я же не могла подготовиться ко всему. И изменить свою суть. Ибо у меня существовало ровно два оттенка кожи, когда дело касалось солнца: бледный и обожженный.
Когда прозвучал приказ, мы все повернулись лицом к трибуне. Я старалась смотреть на девушку со свитком, но мой взгляд предательски соскользнул вправо, и пульс тут же подскочил.
Ксейден смотрел на меня расчетливо и холодно, словно планировал мою смерть. Прямо вот с того самого места, где он возвышался в качестве командира Четвертого крыла.
Я вздернула подбородок.
Он поднял покрытую шрамами бровь. Затем он что-то сказал командиру Второго крыла, а затем все командиры крыльев присоединились к явно горячему обсуждению.
– Как ты думаешь, о чем они говорят? – прошептала Рианнон.
– Тихо, – зашипел на нее Даин.
Я тут же почувствовала, как мышцы спины напряглись. Не стоило ожидать, что он будет продолжать оставаться Даином здесь, в таких обстоятельствах, но его тон все равно здорово раздражал.
Наконец лидеры крыльев повернулись лицом к нам, и от издевательской улыбки на губах Ксейдена меня мгновенно затошнило.
– Даин Аэтос, вы и ваш отряд поменяетесь с отрядом Ауры Бейнхейвен, – приказала Нира.
Подождите. Что? Кто такая Аура Бейнхейвен?
Даин кивнул, затем повернулся к нам:
– Следуйте за мной.
Единожды сказав это, он быстро зашагал сквозь строй, заставляя нас чуть ли не бежать за ним. Мы прошли мимо другого отряда по пути из… из…
Кажется, я даже дышать перестала.
Мы переходили в Четвертое крыло. Крыло Ксейдена.
Прошла минута, может две, и мы заняли свое место в новом строю. Я с трудом втянула воздух. На надменном красивом лице Ксейдена появилась ехидная ухмылка.
Теперь я полностью была в его власти, низшее звено в цепи его подчиненных. Он мог наказать меня как угодно за малейшее нарушение, даже воображаемое.
Когда перестроение закончилось, Нира посмотрела на Ксейдена. Он кивнул, сделал шаг вперед и наконец прервал наше соревнование взглядов. Я была уверена, что он победил, учитывая, что мое сердце скакало, как сорвавшаяся с привязи лошадь.
– Теперь вы все кадеты, – голос Ксейдена разнесся над двором, громче и дальше, чем у других. – Посмотрите на свой отряд. Это единственные люди, которые гарантированно не убьют вас, по правилам Кодекса. Но это не значит, что все остальные не попытаются. Хотите дракона? Заработайте его.
Большинство кадетов аплодировало и кричало что-то одобрительное, но я к ним не присоединилась.
Шестьдесят семь человек сегодня или упали, или погибли каким-то другим образом. Шестьдесят семь таких же, как Дилан, чьи родители сейчас либо забирали их тела, либо смотрели, как их хоронят у подножия горы под простым камнем. Я не могла заставить себя радоваться их утрате.
Глаза Ксейдена вновь нашли мои, и в груди что-то болезненно сжалось, прежде чем он отвел взгляд.
– И я уверен, что сейчас вы чувствуете себя очень крутыми, не так ли, первогодки?
Снова аплодисменты.
– После парапета вы чувствуете себя непобедимыми? – прокричал Ксейден. – Вы думаете, что вы неприкасаемые! Вы на пути к тому, чтобы стать элитой! Избранниками! Избранными!
Крики и аплодисменты раздавались после каждого его слова, все громче и громче.
Нет. Это уже были не просто возгласы, это был звук крыльев, бьющих покорный воздух.
– О боги, они прекрасны, – прошептала рядом со мной Рианнон, когда в поле зрения появился воздушный строй драконов.
Я всю жизнь провела рядом с драконами, но всегда наблюдала их на расстоянии. Они не терпели людей, которых не выбрали. Но эти восемь?! Сейчас они на всей скорости летели к нам.
В тот самый момент, когда я решила, что они вот-вот пролетят над нашими головами, драконы набрали высоту, взбив воздух своими огромными полупрозрачными крыльями, и остановились. Поднятый ими ветер едва не свалил меня с ног, когда они приземлились на внешнюю полукруглую стену. Чешуя на их груди пульсировала от движения, а острые как бритва когти впились в края стены, обхватив ее с двух сторон. Теперь я поняла, почему здешние стены толщиной в десять футов. Это не защитное сооружение. Край крепости – это гребаный насест.
У меня сам собой открылся рот. За пять лет жизни здесь я никогда такого не видела, но мне никогда и не разрешали смотреть на то, что происходит в День новобранца.
Несколько кадетов закричали.
Наверное, каждый хочет стать всадником дракона, пока не окажется в двадцати футах от него.
Пар обдал мое лицо, когда темно-синий дракон шумно выдохнул через широкие ноздри. Его сверкающие голубые рога поднимались над головой в элегантном смертоносном изгибе. Он расправил и сложил крылья – их верхний сустав венчал свирепый коготь. Хвост тоже представлял угрозу, но я не могла разглядеть его под таким углом или хотя бы определить, к какой породе относится каждый из драконов, не имея такой подсказки.
Верно лишь одно: все они смертельно опасны.
– Придется снова привлекать каменщиков, – пробормотал Даин, когда куски скалы начали крошиться под хваткой драконов, обрушиваясь на двор валунами размером с мое туловище.
Перед нами сидели три дракона разных оттенков красного, два зеленых – как Тейн, дракон Миры, – один коричневый, как у мамы, один оранжевый и огромный синий. Все они были массивные, они затмевали саму мощь цитадели и глядели на нас, прищурив золотистые глаза в полном, абсолютном осуждении.
Если бы мы, ничтожные людишки, не были нужны им, чтобы развивать способности к печатям, проявляющимся от связи, и плести защитные чары вокруг Наварры, я уверена, они бы съели нас всех и покончили с этим. Но им нравилось защищать Долину – долину за Басгиатом, которую драконы называют своим домом, – от безжалостных грифонов, а нам нравилось жить, потому и появился столь необычный и маловероятный союз.
Мое сердце рвалось из груди, и самой мне тоже хотелось бежать. Одна мысль о том, что я должна оседлать одного из них, охренительно смехотворна.
Из строя Третьего крыла с громким криком выбежал курсант и бросился к каменной башне позади нас. Мы все обернулись, глядя, как он несется к огромной арочной двери в центре стены. Отсюда я с трудом разбирала слова, высеченные на арке сверху, но я знала их наизусть. Дракон без своего всадника горюет. Всадник без своего дракона мертв.
Единожды связанные, всадники не могут жить без своих драконов, но большинство драконов прекрасно живут после смерти всадника. Поэтому они выбирают тщательно, чтобы не унизиться, выбрав труса, ведь дракон никогда не призна́ется в ошибке.
Красное чудовище слева открыло свою огромную пасть, обнажив зубы размером с человека. Эта пасть при желании могла бы раздавить меня, как виноградину. Огонь плеснул вдоль драконьего языка, а затем вырвался в сторону бегущего струей жуткого пламени.
И тот превратился в кучку пепла на гравии, не успев добраться даже до тени убежища.
Шестьдесят восемь погибших.
Жар от огня обжег мне щеки, когда я поворачивалась обратно, лицом к драконам. Если кто-то еще побежит и будет так же казнен, я не хотела этого видеть. Вокруг раздавалось все больше криков. А я изо всех сил сжимала челюсти, чтобы не издать ни звука.
Пронеслись еще два горячих потока, один слева от меня, другой справа.
Пусть будет семьдесят.
Морской дракон наклонил голову в мою сторону, его суженные золотистые глаза как будто видели меня насквозь: страх, тянущий в животе, и сомнения, коварно обернувшиеся вокруг моего сердца. Готова поспорить, что он мог разглядеть даже обмотку, поддерживающую мое колено. Дракон знал, что я в невыгодном положении, что я слишком мала, чтобы взобраться на его переднюю лапу и сесть на хребет, слишком хрупкая, чтобы ехать верхом. Драконы всегда знают.
Но я не собиралась убегать. Я бы не стояла здесь, если бы сдавалась каждый раз, когда казалось, что что-то невозможно преодолеть. Я не умру сегодня. Слова звучали в моей голове так же, как они звучали перед парапетом и на нем.
Я отвела плечи назад и еще выше подняла подбородок.
Дракон моргнул, то ли в качестве одобрения, то ли заскучав, и отвернулся.
– Кто-нибудь еще желает передумать? – крикнул Ксейден, оглядывая оставшихся курсантов тем же проницательным взглядом, что и темно-синий дракон за его спиной. – Нет? Отлично. Примерно половина из вас будет мертва к следующему лету.
В строю воцарилась тишина, за исключением нескольких несвоевременных всхлипов слева от меня.
– Треть из вас умрет еще через год, и то же самое в последний год. Здесь никого не волнует, кто твои мама или папа. Даже второй сын короля Таури умер во время Молотьбы. А теперь скажите мне: чувствуете ли вы себя непобедимыми сейчас, когда попали в квадрант всадников? Неприкасаемыми? Элитой?
Никто больше не аплодировал.
Еще одна волна жара – на этот раз прямо в лицо – и каждый мускул моего тела сжался, готовясь быть испепеленным. Но это не пламя… просто горячий воздух. Он сдул назад косы Рианнон, а потом драконы закончили выдыхать одновременно. Бриджи на первогодке впереди меня потемнели, и пятно расплылось по ногам сверху донизу.
Они хотели нас напугать. Что же, у них получилось.
– Для них вы не неприкасаемые и не особенные. – Ксейден указал в сторону морского дракона и слегка наклонился вперед, словно раскрывая нам секрет, пока мы смотрели друг на друга. – Для них вы просто добыча.
Глава 4
Ринг для вызовов – это место, где всадников куют или ломают. В конце концов, ни один уважающий себя дракон не выберет всадника, который не может защитить себя, и ни один уважающий себя кадет не позволит такой угрозе для крыла продолжать тренировки.
Майор Афендра. Руководство для драконьих всадников (запрещенное издание)
– Елена Соса, Брейден Блэкберн… – Капитан Фитцгиббонс зачитывал с помоста список погибших.
Ему помогали еще два писца, а мы в молчании стояли во внутреннем дворе крепости, щурясь на утреннее солнце.
Сегодня утром мы уже все были одеты в черное, у меня на ключице появилась серебряная четырехконечная звезда, знак первогодка, а на плече – нашивка Четвертого крыла. Вчера, после прохождения парапета, нам выдали стандартное обмундирование: летние облегающие рубахи, брюки, ремни и обувь. Не выдали только кожаную форму всадников. Не было смысла тратить на нас более плотную и прочную боевую форму, когда в октябре, к началу Молотьбы, половины из нас здесь уже не будет. Бронированный корсет, который для меня сделала Мира, не соответствовал нормам, но, надев поверх него униформу, я отлично вписалась в толпу одинаковых кадетов.
Спустя всего сутки и одну ночь в казармах на первом этаже я начала понимать, что этот квадрант представляет собой любопытную смесь из гедонизма под девизом «Завтра мы все равно умрем» и крайней эффективности – по той же причине.
– Джейс Сазерленд… – капитан Фитцгиббонс продолжал читать, а писцы рядом с ним устало переминались с ноги на ногу. – Дугал Луперко.
Думаю, счет уже шел где-то в районе пятидесяти, но я сбилась, когда несколько минут назад он зачитал имя Дилана. Ведь это единственная память об этих людях, единственный раз, когда их имена произносили в стенах цитадели, поэтому я старалась сосредоточиться и запомнить каждое – но их было слишком много.
По совету Миры, я всю ночь провела в доспехах, и теперь у меня пошло раздражение по всей коже, а еще болело колено, но я сопротивлялась желанию наклониться и поправить обмотку.
Утром мне удалось незаметно перемотать бинт, несмотря на то что уединиться тут было проблематично. Но я справилась, прямо на койке в казарме для первогодков, пока никто не проснулся.
Нас оказалось сто пятьдесят шесть человек на первом этаже общежития. Кровати стояли в четыре аккуратных ряда на открытом пространстве, в больших залах. Несмотря на то что Джека Барлоу поселили на третьем этаже, я не собиралась позволять никому из окружающих видеть мои слабости. Не раньше, чем я узнаю, кому можно доверять. А личные комнаты – это как летные доспехи: не получишь, пока не переживешь Молотьбу.
– Симона Кастенеда, – капитан Фитцгиббонс опустил свиток. – Мы отдаем их души Малеку.
Богу смерти.
Я моргнула. Похоже, его речь была ближе к концу, чем я думала. Не было формального завершения построения, никто не выделил минуты молчания. Имена на свитке покинули помост вместе с писцами, и тишина во дворе нарушилась, когда командиры отрядов повернулись и начали инструктировать своих людей.
– Надеюсь, вы все позавтракали, потому что до обеда у вас не будет возможности поесть, – сказал Даин, и его глаза встретились с моими на долю секунды, прежде чем он отвел взгляд, притворяясь безразличным.
– А он отлично делает вид, что не знает тебя, – прошептала Рианнон рядом со мной.
– Да, – так же тихо ответила я.
Улыбка задрожала в уголках моего рта, но я сохраняла как можно более безучастное выражение, впитывая сердцем, наслаждаясь видом Даина. Солнце играло в его песочно-каштановых волосах, и когда он повернул голову, я увидела шрам, выглядывавший из бороды на подбородке, который вчера как-то не заметила.
– Второй и третий курсы, я полагаю, вы знаете, куда идти, – продолжил Даин, пока по краю двора справа от меня писцы проходили, направляясь обратно в свой сектор.
Я старательно игнорировала тихий голосок внутри, напоминающий о том, что мог быть и мой квадрант. Размышления «если бы да кабы» не помогут мне дожить до завтрашнего восхода солнца.
Старшие кадеты впереди нас согласно забормотали. Как первокурсников, нас поставили в два задних ряда маленького квадрата, составляющего второй отряд.
– Первогодки, хотя бы один из вас должен был запомнить учебное расписание, когда его раздавали вчера, – голос Даина гремел над нашими головами, и образ сурового, серьезного руководителя никак не сходился с веселым, улыбчивым парнем, которого знала я. – Держитесь вместе. Я ожидаю, что вы все будете живы, когда мы встретимся сегодня днем в зале для вызовов.
Проклятье, я почти забыла, что у нас сегодня спарринг. В расписании нам поставили спортзал только два раза в неделю, так что если сегодня получится остаться невредимой, то еще на пару дней я в безопасности. По крайней мере, у меня будет немного времени, чтобы прийти в себя перед Полосой препятствий. Эту невероятно сложную цепочку испытаний мы должны были идеально освоить за два месяца, к тому времени, как листья окрасятся в теплые цвета.
Если нам удастся одолеть последнюю Полосу, мы отправимся по естественному каньону над ней к полю для Представления, где драконы этого года, желающие выбрать всадника, будут смотреть на оставшихся кадетов. А через два дня после этого в Долине под цитаделью начнется Молотьба.
Я оглядела своих новых товарищей по отряду и невольно задалась вопросом, доберется ли хоть кто-то из нас до этого поля для Представления, не говоря уже о Долине.
Так. Не стоит забивать себе голову неактуальными проблемами.
– А если мы все же сдохнем? – спросил какой-то умник-первокурсник позади меня.
Я не снизошла до того, чтобы обернуться, а вот Рианнон посмотрела назад и показательно закатила глаза.
– Тогда мне не придется учить твое имя, поскольку его зачитают завтра утром, – ответил Даин, пожимая плечами.
Второкурсница впереди меня фыркнула от смеха, от этого движения зазвенели две маленькие серьги в форме колечек в ее левой мочке, а вот розоволосая осталась серьезной и промолчала.
– Сойер? – Даин посмотрел на первокурсника слева от меня.
– Я их отведу, – коротко кивнув, отозвался высокий, жилистый курсант с бледным веснушчатым лицом.
Его челюсть дернулась, и у меня в груди защемило от сочувствия. Он один из второгодников – кадет, который не нашел дракона во время Молотьбы, и теперь ему пришлось начинать весь год заново.
