– Очаровательно. Ты производишь впечатление хрупкой девушки, которую легко сломать, но на самом деле ты опасная штучка, не так ли? – Он одобрительно улыбнулся, а тени в это время заскользили по стволу дуба, принимая форму пальцев. Они вырвали кинжалы из дерева и уронили их прямо в руки Ксейдена, который только этого и ждал. Я резко выдохнула, у меня перехватило дыхание. Он обладал такой силой, что мог прикончить меня, даже не пошевелив пальцем. Он был владыкой теней. Даже попытка защитить себя от него была бы тщетной и смехотворной.
Я ненавидела его красоту и смертоносность его способностей. Он двинулся ко мне, и тени сопровождали каждый его шаг. Он был похож на один из ядовитых цветов в лесах Сигнисена на востоке, о которых я читала. Его красота была предупреждением не подходить слишком близко, а я… я определенно оказалась слишком близко.
Перехватив кинжалы за рукоять, я приготовилась к атаке.
– Ты должна показать этот маленький трюк Джеку Барлоу, – сказал Ксейден, протягивая руки ладонями вверх и отдавая мне мои кинжалы.
– Что, прости?
Это уловка. Это наверняка уловка.
Он шагнул еще ближе, и я подняла клинок. Мое сердце спотыкалось, билось неровно, а страх заполнял все тело.
– Тому первогодке, любителю сворачивать шеи, который публично поклялся убить тебя, – уточнил Ксейден.
Клинок прижался к его животу. А он, будто не замечая этого, отдернул в сторону ткань моего плаща и убрал одно лезвие в ножны на моем бедре, затем оттянул полу и остановился, глядя на длинную косу, спадавшую на мое плечо. Я могла поклясться, что на мгновение он перестал дышать, прежде чем засунул второй кинжал в ножны, прикрепленные к моим ребрам.
– Он, вероятно, дважды подумает, прежде чем замышлять твое убийство, если ты метнешь ему в голову несколько кинжалов.
Это… это… было странно. Должно быть, это была какая-то игра, предназначенная для того, чтобы сбить меня с толку. А если так, то играл он, блин, хорошо. Даже отлично.
– Потому что честь убить меня принадлежит тебе?
Я бросила вызов.
– Ты хотел, чтобы я умерла, задолго до того, как твой маленький клуб решил встретиться под моим деревом, так что, думаю, мысленно ты меня уже практически похоронил.
Он поглядел на кинжал, приставленный к его животу:
– Ты собираешься рассказать кому-нибудь о моем маленьком клубе?
Его глаза встретились с моими, и в его взгляде были только хладнокровная расчетливость и смерть.
– Нет, – честно ответила я, подавляя дрожь.
– Почему нет? – Он склонил голову набок, изучая мое лицо, как будто встретил какую-то аномалию. – Детям офицеров-предателей запрещено собираться в…
– Группы больше трех. Я в курсе. Я живу в Басгиате дольше, чем ты. – Я подняла подбородок.
– И ты не собираешься бежать ни к мамочке, ни к своему драгоценному маленькому Даину, чтобы рассказать им про наше собрание?
Он пристально посмотрел мне в глаза. Мой желудок сжался так же, как перед выходом на парапет, словно тело знало, что действия, которые я предприму сейчас, определят продолжительность моей жизни.
– Ты помогал им. Я не понимаю, почему за это нужно наказывать.
Это было бы несправедливо ни к нему, ни к другим. Была ли их маленькая встреча незаконной? Абсолютно. Должны ли они умереть за это? Точно нет. Но именно это и произошло бы, расскажи я кому-то о том, что видела. Этих первогодков казнили бы только за то, что они попросили о помощи в учебе, а старшие кадеты присоединились бы к ним только потому, что помогли.
– Я не собираюсь никому ничего рассказывать.
Он посмотрел на меня так, словно пытался просверлить взглядом насквозь, и от этого в кожу головы будто втыкались ледяные иголки. Моя рука сохраняла твердость, но нервы были на взводе от того, что могло случиться в следующие тридцать секунд. Он мог убить меня прямо здесь, бросить мое тело в реку, и никто не узнал бы, что я пропала, пока меня не обнаружили бы ниже по течению.
Но я уж точно не собиралась позволить ему прикончить меня, не пролив сначала его крови.
– Интересно, – мягко сказал он. – Посмотрим, сдержишь ли ты свое слово, а если сдержишь, то я, к сожалению, буду должен тебе услугу.
Затем он отступил, повернулся и направился обратно к лестнице в утесе, ведущей к цитадели.
Стоп. Что?
– Ты не собираешься со мной разбираться? – крикнула я ему вслед, а мои брови натурально подскочили от удивления.
– Не этой ночью! – бросил он через плечо.
Я усмехнулась:
– И чего же ты ждешь?
– Если ты будешь заранее знать о нападении, будет не так весело, – ответил он, шагая в темноту. – А теперь возвращайся в постель, пока твой командир не понял, что тебя нет после комендантского часа.
– Что? – Я вытаращилась ему вслед. – Ты мой командир!
Но он уже скрылся в тени, оставив меня болтать саму с собой, как дурочку.
И… он ведь даже не спросил, что у меня в сумке.
Улыбка медленно расползлась по моему лицу, когда я засунула руку обратно в перевязь и наконец-то смогла облегченно вздохнуть, снимая нагрузку с плеча.
Ведь теперь я была дурочкой с ягодами фонили.
Глава 8
В искусстве отравлений есть момент, который редко обсуждают – и это верный расчет времени. Лишь настоящий мастер может правильно дозировать и ввести яд для максимально эффективного воздействия. Ибо необходимо учитывать массу тела жертвы и способ доставки действующего вещества в это самое тело.
Капитан Лоуренс Медина. Эффективное использование дикорастущих и культивируемых трав
Когда я одевалась утром, в женском зале общежития еще царила тишина. В дальних окнах виднелись первые лучи солнца, которое едва брезжило над горизонтом. Я сняла броню из драконьей чешуи с вешалки у изножья кровати и надела поверх черной рубахи с короткими рукавами. Хорошо, что я уже наловчилась затягивать шнурки на спине, потому что Рианнон не оказалось в ее постели.
По крайней мере, хотя бы одна из нас регулярно получала столь необходимые оргазмы. Я была уверена, что еще несколько кадетов из нашей комнаты успели обзавестись парами. Командиры отрядов твердили о необходимости соблюдать комендантский час, но на самом деле им было плевать. Всем, кроме Даина. Его заботило соблюдение любых правил.
Даин. При воспоминании о нем в груди затрепетало, и, закончив заплетать косу, я улыбнулась. Видеть его было самой счастливой частью дня, даже когда на людях он вел себя не как человек, а как бездушный свод правил. И когда попытки спасти меня из этого места поглощали его с головой.
Я подхватила сумку и отправилась на выход, мимо рядов пустых кроватей – они принадлежали тем девушкам, которые не сумели дожить до августа, – и открыла дверь.
А вот и он.
Глаза Даина загорелись, он оттолкнулся от стены коридора, возле которой, очевидно, поджидал меня.
– Доброе утро.
Я не могла сдержать улыбку:
– Знаешь, тебе не обязательно каждое утро провожать меня.
– Это единственное время, когда я могу поговорить с тобой не как командир отряда, – возразил он, пока мы шли по пустому коридору, мимо холла, через который будем ходить в наши личные комнаты, если переживем Молотьбу. – Поверь мне, это стоит того, чтобы вставать на час раньше, хотя я все еще не понимаю, почему ты выбрала именно дежурство на завтраке.
Я пожала плечами:
– У меня есть на то свои причины.
Очень, очень, очень веские причины. Хотя я скучала по лишнему часу сна, который у меня был до того, как мы выбрали места дежурства на прошлой неделе.
Дверь справа открылась, и Даин бросился ко мне и рванул за руку, пряча за себя, – так сильно, что я впечаталась лицом в его спину. От него пахло кожей, мылом и…
– Рианнон? – прорычал он.
– Прости! – глаза Рианнон виновато расширились.
Я вытащила руку из захвата Даина и шагнула в сторону, чтобы видеть подругу из-за его спины.
– Интересно, где это ты была сегодня утром, – ухмылка расползлась по моему лицу, когда рядом с ней появилась Тара. – Привет, Тара.
– Привет, Вайолет.
Она помахала мне рукой, а затем направилась прочь по коридору, заправляя рубашку в брюки.
– У нас тут не просто так комендантский час, кадет. – Даин отчитывал Рианнон, а я боролась с желанием закатить глаза. – Ты же знаешь, что никто не должен находиться в отдельных комнатах до окончания Молотьбы.
– Может быть, мы просто рано встали, – возразила Рианнон. – Прямо как вы.
Она перевела взгляд от меня к нему с озорной улыбкой.
Даин потер переносицу.
– Просто… вернись в общий зал и притворись, что ты спала, хорошо?
– Конечно! – Она сжала мою руку, проходя мимо.
– Молодец, – быстро прошептала я.
Уверена, что она была неравнодушна к Таре с тех пор, как мы прибыли сюда.
– Знаю, знаю, – она отступила с улыбкой, затем отвернулась и ушла через холл.
– Следить за сексуальной жизнью первогодков – это вовсе не то, о чем я мечтал, подавая заявление на должность командира отряда, – пробормотал Даин, когда мы продолжили свой «поход» в сторону кухни.
– Ой, да ладно. Как будто ты сам не был первокурсником в прошлом году.
Он задумчиво поднял брови и слегка пожал плечами.
– Справедливо. А теперь ты первокурсница… – Его взгляд скользнул в мою сторону, когда мы приблизились к арочным дверям, ведущим в ротонду.
Он открыл рот, как будто собирался продолжить… Но тут же отвел взгляд, поворачиваясь, чтобы распахнуть для меня дверь.
– Да-да, Даин Аэтос? Ты собирался поговорить о моей сексуальной жизни? – Я провела пальцами по обнаженным клыкам скульптуры зеленого дракона, проходя мимо него, и еле сдержала улыбку.
– Нет! – он покачал головой, потом сделал паузу… и задумчиво договорил: – А что… у тебя есть сексуальная жизнь, о которой можно поговорить?
Мы поднялись по ступенькам, ведущим в общий зал, и перед самой дверью я повернулась к нему лицом. Даин стоял на две ступеньки ниже меня, так что мы оказались на одном уровне и смотрели друг другу глаза в глаза.
– С тех пор как я здесь… – я коснулась пальцем своего подбородка и улыбнулась: – Это не твое дело. Или до моего прибытия в квадрант? Все равно не твое дело.
– Еще одно справедливое замечание, – он улыбнулся, и от этой улыбки мне тут же захотелось, чтобы это всё… стало его делом.
Я быстро развернулась, пока не совершила глупость, реализовав свое желание здесь и сейчас. И мы продолжили идти бок о бок, мимо пустых учебных столов и входа в библиотеку. Она не так впечатляла, как Архивы писцов, но в ней были все книги, которые мне понадобятся для обучения здесь.
– Ты готова к сегодняшнему дню? – спросил Даин, когда мы подошли к залу собраний. – К вызовам, которые начнутся днем?
Я сглотнула.
– Со мной все будет в порядке, – заверила я его, но он развернулся и преградил мне путь.
– Я знаю, что ты тренировалась с Рианнон, но… – его лоб перечеркивали морщины, во взоре сквозило беспокойство.
– Я справлюсь, – еще раз пообещала я, глядя ему в глаза, чтобы он понял, что я говорю серьезно. – Тебе не нужно беспокоиться обо мне.
Вчера вечером имя Орена Сейферта было вывешено рядом с моим, прямо там, где сказал Бреннан. Орен, высокий блондин из Первого крыла, не слишком мастерски владеющий ножом, но с охренительно сильным ударом.
– Я всегда беспокоюсь о тебе. – Руки Даина сжались в кулаки.
– Не стоит, – я покачала головой. – Я могу постоять за себя.
– Я просто не хочу, чтобы ты снова пострадала.
Мои ребра будто тисками сжали сердце.
– Тогда не смотри, – я взяла его мозолистую руку в свою. – Ты не сможешь спасти меня от всего, Даин. Я буду проходить испытания раз в неделю, как и все остальные курсанты. И этим дело не ограничится. У тебя не получится защитить меня ни от Молотьбы, ни от Полосы, ни от Джека Барлоу…
– Тебе нужно затаиться, – скривился Даин. – Избегай этого напыщенного осла всеми силами, Ви. Не давай ему повода преследовать тебя. На его счету уже слишком много имен из списка погибших.
– Драконам он точно понравится.
Они всегда выбирают самых злобных.
Даин мягко сжал мою руку:
– Просто держись от него подальше.
Я моргнула. Этот совет изрядно отличался от идеи Ксейдена просто бросить пару кинжалов козлу в башку.
Ксейден. Узел вины, завязавшийся в моем животе на прошлой неделе, стал еще больше. Повинуясь Кодексу, я должна была рассказать Даину о встрече меченых под дубом, но я этого не сделаю. Не потому, что пообещала Ксейдену, а потому, что сохранение этой тайны казалось мне правильным поступком.
А ведь раньше я никогда не хранила секретов от Даина.
– Вайолет? Ты меня услышала? – спросил Даин, поднимая руку, чтобы прикоснуться к моему лицу.
Переведя взгляд на него, я кивнула и повторила:
– Держись подальше от Барлоу.
Он опустил руку и засунул ее в карман штанов.
– Надеюсь, он забудет о своей маленькой мести тебе.
– А что, многие мужчины забывают сладкий момент, когда женщина держит нож у их яиц? – Я вскинула бровь.
– Нет, – он вздохнул. – Знаешь, еще не поздно протащить тебя к писцам. Фитцгиббонс отведет тебя…
Тут зазвенели колокола, отмечая четверть пятого и спасая меня от очередного сеанса убеждений и увещеваний, которые устраивал Даин, умоляя меня сбежать в квадрант писцов.
– Со мной все будет в порядке. Увидимся на построении, – я сжала руку Даина и ушла, оставив его на пороге кухни.
Я всегда приходила на кухню первой из дежурных, и сегодня не исключение.
Достав из своего ранца пузырек с растертыми в порошок сушеными ягодами фонили, я уже приступила к работе, когда пришли остальные дежурные, сонные и ворчливые. Порошок почти белый, почти невидимый. И незаметный. Через час я заняла свое место на раздаче и посы́пала им яичницу Орена Сейферта, когда тот подошел ко мне.
* * *
– Помните о темпераменте каждой конкретной породы, когда будете решать, к каким драконам подходить, а от каких убегать во время Молотьбы, – сказал профессор Каори.
Его серьезные темные глаза косили к переносице, и не понять было, на кого именно он смотрит, изучая нас, новобранцев. Затем он сменил проекцию, которую наколдовал, и зеленый кинжалохвост превратился в красного жалохвоста.
Каори был заклинателем иллюзий и единственным профессором в квадранте, обладающим способностью проецировать то, что видит в своем сознании. Иллюзии делали его предмет одним из моих любимых. А еще благодаря ему я точно знала, как выглядит Орен Сейферт. Чувствовала ли я себя виноватой за то, что ввела профессора в заблуждение относительно того, зачем мне нужно найти другого кадета? Нет. Считала ли я это жульничеством? Тоже нет. Я делала именно то, что советовала Мира: использовала мозг.
Красный жалохвост в центре составленных в круг столов был совсем небольшим, всего лишь уменьшенная копия, не более шести футов в высоту. Но тем не менее она давала точное представление о настоящем огнедышащем драконе, ожидающем нас в Долине на Молотьбе.
– Красные жалохвосты, как представленный здесь Гхриан, быстрее всех выходят из себя, – продолжил профессор Каори, его идеально подстриженные усы изогнулись, когда он улыбнулся иллюзии, словно сам был драконом. Мы все наклонились над бумагами, поспешно делая заметки. – Так что если вы его обидите, то…
– Станете его обедом, – заявил Ридок слева от меня, и весь класс грохнул от смеха. Даже Джек Барлоу, который пялился на меня вот уже полчаса, с тех пор как его отряд занял свою четверть класса, фыркнул.
– Именно, – ответил профессор Каори. – Так как правильнее всего подойти к красному жалохвосту?
Он обвел взглядом аудиторию.
Я знала ответ, но держала его при себе, прислушиваясь к совету Даина не высовываться.
– Правильно вообще не подходить, – пробормотала Рианнон, и я тихонько засмеялась себе под нос.
– Они предпочитают, чтобы к ним подходили слева и спереди, – ответила девушка из другого отряда.
– Отлично, – профессор Каори кивнул. – На этой Молотьбе будет три красных жалохвоста, желающих связать себя узами с всадниками.
Изображение перед нами изменилось, и появился другой дракон.
– А сколько всего будет драконов? – спросила Рианнон.
– В этом году – сто, – ответил профессор Каори, снова меняя изображение. – Но некоторые могут и передумать после Презентации, если их не впечатлит то, что они увидят.
Мой желудок подпрыгнул, и тошнота подкатила к горлу.
– На тридцать семь меньше, чем в прошлом году, – и, может быть, станет еще меньше, если им не понравится наш вид, когда они поглядят на нас за два дня до Молотьбы. Хотя обычно после этого события курсантов все равно убавляется.
Темные брови профессора Каори поднялись.
– Да, кадет Сорренгейл, это так, и на двадцать шесть меньше, чем в позапрошлом.
Все меньше драконов решали связать себя узами, но число всадников, прибывающих в квадрант, оставалось неизменным. Мысли так и крутились вихрем у меня в голове. Согласно боевым сводкам, нападения на восточных границах участились, и все же драконов, желающих связать себя с людьми, чтобы защитить Наварру, становилось все меньше…
– Они скажут нам, почему передумали? – спросил другой первокурсник.
– Нет, болван, – хохотнул Джек, его льдисто-голубой взгляд скользнул к недотепе-кадету. – Драконы разговаривают только со своими всадниками и полное имя называют только своему всаднику. Тебе уже пора бы это знать.
Профессор Каори бросил на Джека взгляд, от которого тот заткнулся, но все равно не прекратил издевательски ухмыляться другим кадетам.
– Они не делятся причинами, – сказал профессор. – И любой, кому дорога жизнь, не станет задавать вопрос, на который они не готовы ответить.
– Влияют ли эти цифры на силу чар? – спросила Аурелия, сидевшая позади меня и постукивавшая пером о край стола.
Ей никогда не нравилось сидеть на месте без движения.
У профессора Каори дважды дернулся подбородок.
– Мы не уверены. Количество связанных драконов никогда раньше не влияло на целостность защитных чар Наварры, но я не собираюсь лгать вам и говорить, что мы не наблюдаем увеличения в числе прорывов… Раз уж вы знаете, что это так.
Чары и вправду слабели со скоростью, от которой мой желудок отвратительно сжимался каждый раз, когда профессор Девера начинала ежедневный инструктаж. Либо мы слабели, либо наши враги становились сильнее. Оба варианта означали, что кадеты в этой комнате нужны как никогда.
Даже я.
Изображение сменилось, и в воздухе соткалась Сгаэль, темно-синяя драконица, связанная с Ксейденом.
У меня напряглись все мышцы пресса, когда я вспомнила, как она смотрела прямо сквозь меня в первый день.
– Вам не придется беспокоиться о том, как обращаться с синими драконами, поскольку в этом году среди них нет желающих связать себя с вами. Но вы должны быть в состоянии узнать Сгаэль, если увидите ее, – сказал профессор Каори.
– Узнать, чтобы на хрен свалить подальше, – тут же выпалил Ридок.
Я кивнула, а остальные рассмеялись.
– Она – синий кинжалохвост, самый редкий вид из синих, и да, если вы увидите ее без всадника, вам следует… определенно следует тут же найти другое место. Безжалостность – далеко не самое сильное слово, чтобы описать ее, и она не соблюдает то, что, как мы предполагаем, драконы считают законом. Она даже связала себя с родственником одного из своих предыдущих всадников, что, как вы все знаете, обычно запрещено. Но Сгаэль делает все, что захочет и когда захочет. На самом деле, если вы увидите любого из синих драконов, не подходите к ним. Просто…
– Просто бегите, – повторил Ридок, запустив пальцы в свои каштановые космы.
– Бегите, – с улыбкой согласился профессор Каори, и усы над его верхней губой слегка дрогнули. – Есть еще несколько синих, сейчас находящихся на службе, но в основном вдоль Эсбенских гор на востоке, где бои наиболее интенсивны. Они все устрашающие, однако именно Сгаэль – самая могущественная из них.
У меня перехватило дыхание. Неудивительно, что Ксейден орудует тенями – тенями, которые выдергивают кинжалы из деревьев, тенями, которые, возможно, могли метать те же кинжалы. И все же… он оставил меня в живых. Однако я спрятала ядро тепла, которое давала мне эта мысль, далеко-далеко.
Наверняка он сделал это, просто чтобы поиздеваться, как монстр играет со своей добычей, прежде чем наброситься.
– А что насчет черного дракона? – спросил первокурсник рядом с Джеком. – Здесь есть один, верно?
Глаза Джека загорелись.
– Я хочу его оседлать.
– Не то чтобы ваше желание имело значение, – профессор Каори двинул запястьем, и Сгаэль исчезла, а ее место занял огромный черный дракон. Даже иллюзия стала больше, заставляя меня слегка повернуть голову, чтобы увидеть его морду. – Но поскольку это ваша единственная возможность его увидеть, удовлетворю ваше любопытство. Вот он. Кроме него, черный дракон из ныне живущих есть лишь у генерала Мельгрена.
– Он огромный, – сказала Рианнон. – Это дубинохвост?
– Нет. У него хвост в форме утренней звезды. Сила удара как у дубинохвоста, но шипы изрежут человека не хуже кинжалохвоста.
Каори крутанул иллюзию, давая нам всем возможность взглянуть на ужасающий хвост, который светился настолько ярко, что я прикрыла глаза.
– Идеальное сочетание! – воскликнул Джек. – Он выглядит как машина для убийства.
– Так и есть, – ответил профессор Каори. – И, честно говоря, я не видел его последние пять лет, так что это изображение, мягко говоря, устарело. Но раз уж он у нас здесь, что вы можете рассказать мне о черных драконах?
– Они самые умные и проницательные, – заговорила Аурелия.
– Они самые редкие, – добавила я. – За последнее… столетие не родилось ни одного.
– Верно, – профессор Каори снова покрутил иллюзию, и на меня уставилась пара сверкающих желтых глаз. – Они также самые хитрые. Невозможно перехитрить черного дракона. Этому чуть больше ста лет, то есть он примерно среднего возраста. Он почитается как лучший боевой дракон среди себе подобных, и если бы не он, мы, скорее всего, проиграли бы во время восстания в Тире. Добавьте к этому хвост в форме утренней звезды, и вы поймете, что смотрите на одного из самых смертоносных драконов в Наварре.
– Готов поспорить, что он владеет охерительно выдающейся печатью. Как к нему подойти? – спросил Джек, наклоняясь вперед и чуть не сползая с сиденья.
В его глазах читалась чистая алчность, и она же отражалась в лице его дружка, который сидел рядом.
Нет уж. Последнее, что нужно этому королевству, – кто-то вроде Джека верхом на черном драконе. Нет, спасибушки. Ни за что.
– Нет, – ответил профессор Каори. – Он не соглашается на связь с тех пор, как его предыдущий и единственный всадник был убит во время восстания, и оказаться рядом с ним ты сможешь только в Долине, а этого не произойдет, потому что тебя испепелят еще до того, как ты пересечешь ущелье.
Бледная рыжеволосая девушка, сидевшая передо мной, сдвинулась со своего места и опустила рукав, чтобы прикрыть свою метку отступника.
– Кто-то должен спросить его снова, – крикнул Джек.
– Это так не работает, Барлоу. Сейчас только один черный дракон находится на службе…
– У генерала Мельгрена, – сказал Сойер. Его тетрадь лежала перед ним закрытой, но я не могла его в том винить. Я бы тоже вряд ли стала делать записи, если бы проходила этот урок во второй раз. – Кода, верно?
– Да, – профессор Каори кивнул. – Старший из них, мечехвост.
– Просто ради любопытства, – леденяще-голубой взгляд Джека не отрывался от иллюзии черного дракона, все еще спроецированной в центре класса. – Какой способностью он одарил бы своего всадника?
Профессор Каори сжал кулак, и иллюзия исчезла.
– Неизвестно. Печати являются результатом уникальной химии между всадником и драконом и обычно говорят больше о человеке, чем о драконе. Единственное верно: чем крепче связь и чем могущественнее дракон, тем сильнее печать.
– Отлично. Каким был его предыдущий всадник? – спросил Джек.
– Печатью Наолин был переброс, – плечи профессора Каори опустились. – Он мог поглощать силу из различных источников: других драконов, других всадников, а затем использовать ее или перераспределять.
– Крутейше, – в тоне Ридока слышалось чуть больше, чем просто восхищение героем прошлого.
– Более чем, – согласился профессор Каори.
– Что же убило человека с такой печатью? – спросил Джек, скрестив руки на своей обширной груди.
Профессор Каори посмотрел на меня, потом отвел взгляд.
– Он попытался использовать эту силу, чтобы оживить павшего всадника, – что не получилось, потому что не существует печати, способной воскрешать, – и истощил себя в процессе. Говоря словами, к которым вы привыкнете после Молотьбы, он сгорел – и умер рядом с тем всадником.
Что-то в моей груди сдвинулось, вызвав странное чувство, которое я не могла объяснить и от которого в то же время не могла избавиться.
Зазвенели колокола, сигнализируя, что час занятия истек, и мы все начали собирать вещи. Отряды выходили в коридор, помещение пустело, Рианнон уже ждала меня у двери с озадаченным выражением лица, а я очень медленно встала из-за стола и взяла в руки свой ранец.
– Это был Бреннан, не так ли? – спросила я у профессора Каори.
Печаль наполнила его взгляд, когда тот встретился с моим.
– Да. Он умер, пытаясь спасти твоего брата, но Бреннану было уже не помочь.
– Зачем он это сделал? – Я поправила ранец на плече. – Воскрешение невозможно. Зачем ему было убивать себя, если Бреннана уже не стало?
Волна горя затопила мое сердце, унесла мое дыхание. Бреннан никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него. Это было не в его характере.
Профессор Каори откинулся на спинку своего стула и уставился на меня, подергивая пальцами короткие черные усы.
– То, что ты Сорренгейл, не облегчает твою жизнь здесь, не так ли?
Я покачала головой.
– Есть пара-тройка… или гораздо больше кадетов, которые хотели бы избавиться от меня вместе с моей фамилией.
Он кивнул:
– Все изменится, когда ты уедешь. После окончания академии ты поймешь, что быть дочерью генерала Сорренгейл – означает быть тем, ради кого другие готовы будут в лепешку расшибиться. Ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Не потому, что они любят твою мать, а потому что либо боятся ее, либо хотят ее благосклонности.
– Чего же хотел Наолин?
– И того и другого. А еще всаднику с такой мощной связью сложно осознать и принять пределы своих возможностей. Но связь с драконом делает тебя всадником, а воскрешение кого-то из мертвых… оно делает тебя богом. Но я что-то не думаю, что Малек был бы рад, если бы кто-то потянул на себя его одеяло.
