— Не стоит раскрывать мне все свои планы, леди Эджертон, — неожиданно перебил он и поморщился.
— То есть?
— Даже если бы я и хотел вам помочь, я не могу.
— Не можете?
— На кону репутация моей семьи, которая и так основательно пострадала из-за моего опрометчивого поступка.
— Вы сказали правду! — воскликнула я. — И я искренне сочувствую вам, вы и ваша невеста не заслужили такого.
Роуэлл снова поморщился и отвернулся к окну, и у меня упало сердце.
Я поняла, что несмотря на все, он не готов мне помогать. Не готов обращаться к отцу ради меня.
Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, за моей спиной хлопнула дверь. Я обернулась и похолодела от ужаса: передо мной стоял Эдриан.
7
Электра Эджертон
— Так-так-так, моя дорогая невеста, и что же мы делаем ночью, в спальне мужчины? — уточнил он тем самым тоном, от которого любая леди хлопнулась бы в обморок.
К счастью, я была уже достаточно натренирована встречами с тем же Эдрианом, чтобы остаться на ногах. Не заработать сердечный приступ и не начать трястись, как немногочисленные оставшиеся на деревьях листья на ветру.
— В гости зашла.
Я понимала, что отпираться бесполезно. Бесполезно говорить что бы то ни было. Эдриан играл со мной, он поставил на меня капкан, в который я опрометчиво попалась.
Потому что слишком расслабилась, потому что поверила в то, что смогу сбежать и начать новую жизнь. Там, где меня никто не найдет и искать не будет. Новую жизнь подальше от столицы и от него.
Увы.
— Дерзишь? — усмехнулся принц, приближаясь. Его глаза опасно сверкнули, но я только вскинула голову. — Отлично. Мне это нравится. Потому что в последнее время ты была такой паинькой, что аж тошно. А впрочем, и в постели ты применяла эти нимайские приемчики, верно?
Его лицо исказилось от злобы.
— Кто вам такое сказал? — Я снова ощутила эту ледяную, сжимающую сердце руку.
Потому что Нимай — родина Кен Джу. И я не хотела, чтобы у принца вообще мысль поворачивалась в его сторону.
— Ваше высочество… — начал было Роуэлл, но Эдриан перебил его взмахом руки.
— Я не разрешал тебе говорить. И я еще тебя не простил.
— Я же уже сказал, что я сожалею! — воскликнул маркиз. — И я согласился позвать вас через артефакт, если ваша невеста придет, вы обещали…
— Я, — зло перебил его Эдриан, — ничего тебе не обещал. Кроме того, что тебя не обвинят в измене и не закроют где-то похуже монастыря, в котором закрыли твою невесту. Но знаешь, что? Ты подал мне отличную идею! Отправим тебя в академию Адансхейл. Будешь служить, ты ведь не служил, Роуэлл? Твоему отцу удалось избавить тебя от этого.
— Но я… я не выживу там… — У маркиза задергалась верхняя губа, и тоненькие усики над ней запрыгали.
— Замолчи, или следующим пунктом твоего назначения станет не военная академия, а плаха.
Маркиз сглотнул.
— Что же касается тебя… шагай!
Он вернулся к двери и распахнул ее так резко, что только чудом не сорвал с петель. Я вышла, не чувствуя ни ног, ни рук, ни даже биения сердца. Потому что все внутри меня словно заледенело, даже мысли. Любые предположения о том, что будет дальше.
Что могло бы быть.
И как теперь все повернется.
Эдриан позаботился о том, чтобы нас никто не видел, но от этого было не легче. Я шла как на плаху, потому что знала, что ничего хорошего от Эдриана ждать не приходится. От него и в лучшие дни не приходилось ждать ничего хорошего, что уж говорить о том, что произошло сейчас.
— Итак, Электра, — захлопнув дверь моих покоев, произнес принц. — Начнем сначала: ты хотела от меня сбежать?
— А вы бы не хотели? — устало спросила я. — Не хотели бы сбежать от того, кто обращается с вами, как… как с вещью!
— Это я обращаюсь с тобой как с вещью?! — прошипел он. — Да ты просто неблагодарная! После того, что вытворил твой дед, ты могла бы пойти по рукам! Закончить свои дни в публичном доме или на каторге, где, поверь мне, надсмотрщики не так щепетильны, как я!
— Я предпочла бы вам даже надсмотрщиков! — выплюнула я, и принц изменился в лице.
— О, ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать.
Слава Всевышнему, я увела его мысли от Кен Джу. Он о нем даже не вспомнил.
— Ты переезжаешь в мой личный дворец. Будешь развлекать меня и моих друзей, — холодно усмехнулся он. — А потом расскажешь снова, кто же все-таки лучше. Я или «надсмотрщики».
Впоследствии я снова и снова, раз за разом задавалась вопросом: знал ли дед о том, каков Эдриан на самом деле? Потому что одно дело пытаться уничтожить древний род герцога Верреса, совсем другое — издеваться над родной кровью. Отдать ее в руки тому, кто будет творить с ней… всякое. Хотя я уже мало что понимала в происходящем. И, с наибольшей вероятностью, дед все прекрасно знал. Мужчины же общаются в своих мужских клубах, а Эдриан никогда не стеснялся и не скрывал все свои похождения и пристрастия. Хотя об этом не было известно всем, я имею в виду, народу и среднему классу, многие в высшем свете наверняка были в курсе. А дед так вообще везде имел своих шпионов.
Или же все мужчины такие?
Я начинала склоняться ко второму. Потому что друзья принца Эдриана, которым я прислуживала полуобнаженной, пришли в восторг от его затеи. Им строго-настрого было запрещено меня касаться, когда я во фривольной одежде, в чулках и туфлях с неприлично высокими каблуками разносила им горячительные напитки и подавала закуски.
Мне, как бы иронично это ни звучало, повезло: в том, что Эдриан был собственником и просто сломал запястье одному из своих дружков за то, что тот положил руку мне на бедро. С тех пор попыток от других больше не было, но это не мешало им смотреть. Лапать меня глазами, скользить сальными взглядами по моей груди, которая почти вываливалась из корсета, по ногам, по бедрам.
После таких вечеров мое лицо горело не только от макияжа, который я пыталась оттереть, но и от стыда. От позора, на который я была обречена теперь уже, по всей видимости, до конца жизни.
Эта мысль посетила меня после одного из таких «праздников», развлечений, которые Эдриан регулярно устраивал своим друзьям-собутыльникам. Никогда бы не подумала, что аристократы могут напиваться до свинячьего состояния, а после творить непотребства с девушками, которых специально для такого привозили во дворец Эдриана.
Он сам не участвовал в оргиях, но меня заставлял смотреть, усаживая к себе на колени и лапая за грудь, до боли сжимая соски и выкручивая их — так, что они потом болели по несколько дней. Девушки-куртизанки считали, видимо, что я одна из них, да и любой бы считал именно так, потому что под слоем румянов и белил меня не узнал бы даже дед. Никто не узнал бы.
Отныне я уже не могла отрешаться от происходящего: Эдриан сказал, что если еще раз увидит, что я пытаюсь войти в транс, отрежет Кен Джу не только все пальцы, но и уши, и заставит слуг подать их мне с гарниром.
Со мной творились странные вещи, и дело было не только в том, что делал Эдриан. Я начинала ненавидеть людей. Я вздрагивала от шорохов и шагов. Я каждый день ждала подвоха, я чувствовала, как все внутри сжимается, когда ко мне приближаются горничные. Я ненавидела всех и вся, кто молчит и опускает взгляд, когда мой тюремщик надо мной издевается.
Я не хотела быть такой, но я не могла иначе.
Я чувствовала, что опускаюсь на самое дно. Становлюсь зверем. Что еще немного — и я стану как Эдриан.
Злой. Бесчувственной. Психопаткой.
Поэтому когда меня в очередной раз собрали на один из таких вечеров — разнообразия ради, в шикарное тяжелое ярко-красное платье, с таким огромным кринолином, что в нем даже двигаться было сложно, я ускользнула из своих покоев наверх.
На крышу его дворца.
Из глаз текли слезы, которые тут же остужал мороз, покалывающий мои щеки кристалликами льда: зима уже вступила в свои права и впивалась холодом в мои обнаженные плечи. Я двигалась, как в тумане, судорожно, рваными рывками глотая холодный воздух, обжигающий легкие.
Меня даже не знобило
Когда услышала за своей спиной резкий сильный голос:
— Леди Эджертон! Стойте!
8
Электра Эджертон
Я обернулась и попятилась, потому что стоявший передо мной мужчина был не кем иным, как главой королевской гвардии. Я видела этого человека мельком: высокий, широкоплечий, с тяжелым взглядом, он, кажется, был единственным, кто не пасовал перед Эдрианом и его отцом. Но мне такая встреча точно ничего хорошего не сулила, потому что я опять сбежала вместо того, чтобы покорно дожидаться Эдриана или слугу, который за мной придет, в своей комнате.
— Стойте, — повторил он, когда я сделала еще несколько шагов назад. — Я здесь, чтобы помочь вам.
Я рассмеялась, и это уже действительно напоминало сумасшествие. Возможно, я начала сходить с ума, и сошла… и все это мне мерещится.
Эта крыша, этот человек с седыми волосами в мундире королевской гвардии с высшими знаками отличия. И даже я сама…
— Электра, — он назвал меня по имени, увидев, что я не собираюсь останавливаться, — это не ложь. Я хочу помочь вам сбежать, но действовать надо быстро. Прямо сейчас.
Я чуть было не расхохоталась снова, но во мне больше не осталось ни смеха, ни слез. Только горечь разочарования.
Кен Джу говорил, что я боец, но я не прошла проверку, никакой я не воин. И не драконесса. Я не смогла справиться с тем, что приготовила мне судьба.
— Думаете, я бы все еще была здесь, если бы не мой друг? — холодно спросила я. При всем при том, что произошло, мой голос звучал на удивление спокойно и холодно.
— Нет, не думаю. Я прекрасно знаю, что вы могли сбежать, и я прекрасно знаю, что вы отлично изучили расписание моих подчиненных. Как вы это сделали. Я прекрасно знаю, что причина того, что вы до сих пор здесь — в вашем нимайском друге. И это как минимум достойно уважения.
Он смотрел на меня в упор, и его слова звучали так опасно… опасно, потому что мне хотелось в них верить.
— Вы допустили ошибку, когда доверились Роуэллу, но мне вы можете довериться, Электра. Я действительно хочу вам помочь.
Я сглотнула, а мужчина, видимо, осознав, что я больше не двигаюсь, кивнул.
— Расскажу коротко, о чем речь. Герцог Роуэлл категорически против того, чтобы отпускать сына в Адансхейл. Маркиз там не выживет. Он оттягивал момент его отъезда как мог через все свои связи, Роуэл уже «ломал руку», простужался и так далее. Но недавно принц Эдриан поставил вопрос ребром: или маркиз едет в академию, или в тюрьму Дюбон, где проведет двадцать лет. Разумеется, выбор очевиден, но… герцог попросил меня ему помочь и найти замену сыну, которого они временно укроют у родственников в провинции. Дело в том, что маркиза мало кто знает, он первый раз появился при дворе в этом году и обладая непримечательной внешностью и забитым характером, никому особо не запомнился. Честно говоря, когда он бросил принцу в лицо оскорбление при его камердинере, в это мало кто мог поверить. Но все случилось так, как случилось. И это ваш единственный шанс: отучившись в Адансхейле какое-то время, вы получите возможность начать жизнь заново, особенно если будете откладывать стипендию Роуэлла на черный день. Как я уже сказал, я за вами следил, леди Эджертон, и я заметил, что в вас есть тот самый стержень, который поможет вам не сломаться и выжить даже в военной академии, на Севере.
Это напоминало насмешку судьбы. Издевательство. Или реальный шанс?
Потому что я сама думала о том же самом и волей судьбы тот, кто сдал меня Эдриану, чтобы получить его прощение, так или иначе становился моим спасением.
Стал бы… но…
— Как вы правильно сказали, я могла бы сбежать сама. Но у меня есть тот, кого я не смогу оставить.
— Мы освободим его сегодня, если вы дадите согласие. Он сможет даже сопроводить вас, как камердинер Роуэлла. На него тоже оформим все бумаги. Если вы сомневаетесь, не стоит. Роуэлл не из тех, кого могут узнать военные, за сыном герцога закрепилась репутация слабака, всеми силами стремящегося откосить от военной службы. Решайтесь! — Мужчина бросил взгляд за мою спину, а после вновь посмотрел мне в глаза. — Второго шанса не будет, Электра. Эдриан поднимет на уши всех, когда узнает про ваш побег, но вряд ли ему в голову придет мысль про Адансхейл.
Да ему в голову вообще ничего кроме разврата и жестокости во всех направлениях не приходит.
— Зачем это вам? — тихо спросила я. — Вы давали клятву королю…
— Я давал клятву защищать королевскую семью, — сухо произнес мужчина, — а не наблюдать, как сильные издеваются над слабыми. У нас с вами есть примерно полчаса, и каждую минуту нашего разговора мы теряем время. Поэтому скажите: да или нет, леди Эджертон. И если да, вам надо срочно вернуться к себе и переодеться.
Все внутри меня перевернулось.
Это было настолько хорошо, настолько, что я не могла поверить в слова этого мужчины. Что, если это очередная игра Эдриана?
Но что… если это правда, и мы с Кен Джу будем свободны?
Пусть лучше я жестоко ошибусь еще раз, чем позволю своим страхам из прошлого лишить себя и Кен Джу свободы.
— Да, — ответила я, и его суровый взгляд на мгновение смягчился.
— В таком случае, леди Эджертон, отойдите от края крыши и следуйте за мной.
Он протянул мне руку, но я не смогла себя заставить коснуться мужских пальцев. Прикосновения Эдриана до сих пор отзывались во мне ознобом, дрожью и подсознательным страхом. Очевидно, глава королевской гвардии это понял, потому что не стал настаивать.
— Обрежьте волосы, — наставлял меня он, — но не коротко, примерно по плечи. Общий образ маркиза нужно соблюсти, вряд ли кто-то вспомнит его черты, но издалека его могли видеть.
Я слушала, и его слова отзывались во мне странными чувствами. С одной стороны, я до сих пор до конца не могла поверить, что все это правда, с другой… кажется, я скоро и правда стану свободна.
От осознания этого сердце забилось с такой силой, что мне стало нечем дышать. Пришлось практиковать нимайское дыхание: медленные вдохи и выдохи с равнозначными паузами. Не хватало еще хлопнуться в обморок в двух шагах от новой жизни.
Стоило нам покинуть крышу, как меня сдали на руки гвардейцев, а сам мужчина исчез. Они проводили меня до комнаты, где меня дожидался костюм гвардейца и кинжал. Эдриан позаботился о том, чтобы у меня в покоях не было острых предметов и даже зеркал: очевидно, опасался того, что его игрушка может совершить глупость и попытаться сбежать от него иным образом.
Впрочем, ни об этом, ни о нем сейчас не хотелось думать. Я быстро разобрала прическу и обрезала волосы наугад, перешагнув через длинные пряди, как через свое прошлое. Впрочем, переодевшись, все же собрала их в наволочку: не стоило оставлять такие опасные улики.
Стоило мне убрать последний локон и туго стянуть ткань, как в дверь постучали.
За мной пришел очередной гвардеец, взгляд которого зацепился за мою грудь. Ну да, мундир едва на мне застегнулся, и я понимала, что с этим придется что-то делать — в частности, можно использовать бинты, как делала та, о ком я читала. Но сейчас я просто прижала импровизированный тюк с обрезанными волосами к груди и направилась следом за мужчиной.
Меня вывели через черный ход и посадили в карету, где на жестких скамьях не было ни единой подушки. Я успела только заметить, что это почтовый экипаж, когда дверца в карету распахнулась, и туда поставили сундук.
После чего раздался окрик:
— Трогай! — и она застучала колесами по камням подъездной дорожки для торговцев, поставляющих в замок продукты. Первый шок миновал, и я в ужасе бросилась к окну, чтобы остановить кучера, когда крышка сундука откинулась, и я увидела Кен Джу.
Глава королевской стражи не соврал: он действительно освободил меня и его. В этот момент во мне кончились силы, и я бы повалилась на сиденье, если бы нимаец меня не подхватил. Взгляд его впервые был таким темным, или мне просто так показалось, в зимних сумерках? Потому что зимой темнело быстро, тьма сожрала дворец Эдриана и всю окружающую обстановку в считаные минуты.
Кен Джу усадил меня на сиденье, сам сел рядом, но не проронил ни слова.
Я тоже молчала. Не знала, что вообще сказать. Все происходящее казалось мне нереальным, а холод в карете кусал меня за плечи и даже за ноги через высокие начищенные до блеска сапоги. Но я не знала, холод ли это, или просто таким образом выходит напряжение: в карете не оказалось артефакта для обогрева.
Не представляю, сколько мы так ехали, в полном молчании, когда карета резко остановилась. Я отодвинула шторку и увидела другую, с гербом герцога Роуэлла, выбитым золотом.
На щите возвышалось древо, его ствол был вытянут вверх, ветви тянулись к небу, распускаясь золотыми листьями, в которых играли отблески света от фонаря, прикрепленного к карете, внизу начинались такие же золотые корни. Они не заканчивались на границе щита, словно прорывали их, уходили глубже, сплетаясь в сложный узор, напоминающий древние письмена. Щит обрамляли тонкие золотые лозы, мягко обвивающие его края, над гербом была выгравирована надпись: «Корни сильнее меча».
Нас быстро пересадили в эту карету, в которой уже оказался мужчина в черной накидке с капюшоном. Свет в карете был приглушен, поэтому рассмотреть его не представлялось возможным.
— Ваши документы, — хрипло произнес он и протянул мне папку. — На вас и вашего камердинера.
Он вышел, так и не раскрыв своего лица, хлопнула дверца, а после карета Роуэллов тронулась. Я успела только раскрыть папку, чтобы посмотреть, что же мне дали, когда Кен Джу опустился на колени и склонил голову.
Я так опешила, что даже ничего не успела понять, а он уже произнес:
— Я не смог вас защитить, Лун Джу, и должен понести суровое наказание.
9
Электра Эджертон
Я посмотрела в раскосые темные глаза единственного близкого мне человека, и мне захотелось наказать не его, а Эдриана. Жестоко и сурово, потому что он заслуживал всех кар на свою голову, совершенно справедливо заслуживал. Потому что ему почти удалось меня сломать и сломить. Меня, драконессу, которая когда-то считала себя неприкосновенной.
Я подалась вперед и опустилась на колени рядом с Кен Джу. Тесное пространство экипажа едва позволяло это сделать, но у меня получилось. Я обняла его, прижалась к его груди, словно к отцовской.
— Мы оба уже наказаны, Кен Джу, — прошептала я, чувствуя, как тело моего друга будто превратилось в камень. — Мы стали заложниками амбиций моего деда.
— Но я должен был защищать вас даже ценой собственной жизни.
— Ты и защищал, — тихо напомнила я. — Ты всегда меня защищал. И надеюсь, что защитишь меня вновь. Потому что мне нужна твоя помощь как никогда, Кен Джу. Одна я со всем этим не справлюсь. Мне помогли сбежать, но это вообще ни о чем не говорит. Ничего не значит. Когда принц Эдриан поймет, что его игрушка сбежала, уверена, он будет меня искать.
У меня пробежал мороз по коже, стоило только представить, что меня ждет, если принц все-таки до меня доберется. Сколько людей и драконов пострадает, пока это чудовище не напьется чужой крови и боли.
— Он будет искать нас, Лун Джу, — поделился своими сомнениями Кен Джу, отстранившись и поймав мой взгляд. — Нимаец и девушка — слишком необычная пара.
— Но маркиз и нимаец — уже не такая необычная. Мои освободители позаботились о нашей маскировке. — Я покосилась на пухлый конверт, который остался лежать на бархате. — Давай вместе посмотрим все документы. Тому, кто меня спас, невыгодно быть раскрытым.
Опыт с Эдрианом поколебал мою веру в драконов и людей. И хотя раньше я считала себя циничной, на самом деле очень быстро осознала, насколько на самом деле наивной я была.
Сейчас я не верила в то, что герцог Роуэлл помог мне из сострадания и сделал все это от щедрот души. Даже по слухам, которые до меня долетали, академия Адансхейл была не самым приятным местом. Герцог боялся отправлять туда своего наследника. Но я бы предпочла даже каменоломни удушающему шелку статуса любимой игрушки садиста.
Кен Джу помог мне подняться, и мы вернулись на свои места. Я чувствовала, что вопрос с наказанием для него пока не закрыт, но обрадовалась подобной передышке.
Моя безопасность была для него приоритетом, а значит, в ближайшее время он не станет возвращаться к этому разговору. До нашего приезда на Север так точно.
Я вскрыла конверт с документами и вытащила из него все содержимое. Сверху лежал сложенный вдвое лист бумаги. Как оказалось, это было письмо от его светлости.
Леди Эджертон, рад, что вы приняли мое предложение, и надеюсь, вы серьезно отнесетесь к своим обязанностям. Все, что от вас требуется, притворяться моим сыном и завершить воинское обучение в академии Адансхейл.
Я знаю, что герцог Эджертон обучал вас боевым искусствам, а значит, ваша основная задача в академии — сохранить свое инкогнито.
Если вас раскроют, полетят головы. Ваша и вашего нимайского друга в том числе. Я рассчитываю на то, что вы осознаете весь риск, на который я иду, помогая вам.
Подозреваю, что вы опасаетесь не добраться до академии. Вашу безопасность в пути я беру на себя. У моего сына с недавних пор тоже есть нимайский слуга, так что вопроса с иностранным происхождением вашего камердинера не возникнет.
У вас будет одежда и все необходимое для обучения в Адансхейле. От вас же требуется просто изображать мужчину и не быть пойманной на лжи и раскрытой.
Уничтожьте письмо после прочтения.
Письмо не было подписано, но я прекрасно понимала, кто писал эти строки. Я передала листок Кен Джу, и он быстро пробежался по нему взглядом. По мере прочтения его глаза увеличивались в размере, пока не стали такими же, как у западных людей.
— Он хочет, чтобы ты стала как принцесса Тьян?
А я улыбнулась, потому что тоже думала про принцессу-генерала.
— Это цена моей свободы, Кен Джу. И, признаться честно, она мне видится меньшим из зол. Лучше всю жизнь изображать мужчину, чем сидеть в золотой клетке.
— Но ты женщина, Лун Джу, — напомнил мой друг.
— К сожалению, от этого пока одни проблемы, — яростно выдохнула я. — Женщины — слабые, Кен Джу. А я стану сильной.
Путешествие из Арминбурга на Север получилось достаточно долгим: нам пришлось трястись в карете пару недель, прежде чем впереди показался городок Кламарт, ближайший к Адансхейлу. Хотя, возможно, мне казалось, что мы едем туда слишком медленно. Несмотря на слова герцога Роуэлла о том, что он позаботится о нашей с Кен Джу безопасности, прошло несколько дней, прежде чем я перестала оглядываться, вздрагивать от резких звуков или просыпаться ночью от терзавших меня кошмаров.
Но время шло, расстояние между мной и Арминбургом увеличивалось, и в какой-то момент я смогла вздохнуть с облегчением.
Первый этап был пройден.
Оставалась самая малость — обхитрить всех, притворившись маркизом.
Всю дорогу я тренировала свой голос, чтобы он звучал ниже, мужскую мимику и манеру речи. Впрочем, насчет последнего мне стоило сказать «спасибо» деду, потому что будь я трепетной робкой леди, вряд ли бы мне удалось изобразить маркиза. Но даже моя гувернантка, обучающая меня этикету, говорила, что я веду себя как мальчишка.
Я дралась как мальчишка.
Разговаривала как мальчишка.
И увлечения у меня были как у мальчишки.
Только тело женское. Если бы не было этого проклятого тела, Эдриан не делал бы со мной те жуткие вещи. От этого тела одни лишь проблемы!
В мужском мире гораздо проще быть мужчиной. Думаю, принцесса Тьян тоже поняла это в какой-то момент, раз сбежала из дворца и предпочла войну вышивке и танцам.
Кен Джу все это время помогал мне влиться в роль, направлял, подсказывал. Я возобновила тренировки и медитации, подозревая, что в военной академии мне придется несладко: я отставала ото всех на несколько месяцев.
Мы проехали Кламарт с его уютными одноэтажными домиками с красной черепицей и пыхтящими печными трубами, и копыта лошадей и колеса кареты застучали по выложенному камнем длинному мосту, перекинутому через пропасть и ведущему к главным воротам.
Я едва не прилипла носом к стеклу, рассматривая свой будущий дом в зимних закатных лучах.
Передо мной, словно вырубленный в самой скале, возвышался Адансхейл. Его высокие, мрачные стены, казалось, впитывали в себя последние лучи солнца, и только из узких окон-бойниц пробивался тревожный, желтоватый свет факелов. Архитектура крепости была лишена изящества, которое так любили аристократы в Арминбурге, только суровая, функциональная мощь.
Несмотря на длину моста, мы пересекли его очень быстро. Отчего показалось, что махина крепости на меня надвигалась, словно собиралась поглотить. Это вам не Королевская академия артефакторики, больше всего это место было похоже на тюрьму. Но я-то прекрасно помнила, как тюрьма может выглядеть на самом деле. Любое место в сотню раз лучше спальни принца Эдриана!
Я поморщилась и поправила военный мундир, который стараниями герцога Роуэлла подогнали под мой размер. Как и весь гардероб маркиза. Единственное, что мне пришлось бинтовать грудь, чтобы скрыть неоспоримо «выпирающий» факт моей половой принадлежности, но так я чувствовала себя увереннее.
Карету пропустили без вопросов, очевидно, из-за герба герцога, и мы проехали через двойные массивные ворота. Затем дверца распахнулась, и мне в лицо ударил ледяной ветер.
У моей свободы был морозный запах.
— Назовитесь, — грубовато приказал, очевидно, командир часовых, который как раз открыл дверцу. На вид ему было не больше двадцати, и я догадалась, что он может быть одним из курсантов.
Я выпрямилась, выбралась из кареты и спрыгнула на землю, потому что кучер, естественно, не опускал подножку, а высоким ростом я не отличалась.
— Курсант Роуэлл прибыл на службу, — отрапортовала я басом.
— А вы на службу не торопились, курсант, — заржал командир, и его подхватили остальные дозорные. — Опоздали примерно на полгода.
— Теперь я здесь, — заявила, привлекая их внимание. — Кому я должен вручить сопроводительные бумаги?
Это я тоже тренировала всю дорогу — говорить о себе в мужском роде. Если ляпну что-то как леди, то в лучшем случае маркиза сочтут сумасшедшим.
Командир вновь ухмыльнулся и кивнул одному из дозорных.
— Проводи его к декану Виллинсу, Трей. Только придется идти пешком, ваша светлость. Привыкайте ходить ногами.
— Милорд, — машинально поправила я. — Герцог — мой отец, а я — маркиз.
— Да хоть сам король! — заржали все вновь. — Здесь ты просто курсант. До встречи на полигоне, милорд!
10
Электра Эджертон
Я сделала вид, что не расслышала в его голосе издевки, хотя не расслышать ее мог только глухой. Я решила, что оставлю все эти мелочи на потом, тем более что это действительно были мелочи. В сравнении с тем, что мне пришлось пережить.
Сейчас для меня самое главное — привлекать как можно меньше внимания, просто учиться и не влипать в неприятности. Чем меньше на меня будут смотреть, тем лучше.
Шагавший рядом со мной Трей на меня вообще внимания не обращал, тем более что он был выше меня на полголовы и основательно шире в плечах. Кен Джу шел следом за мной, но я не оборачивалась. Это Электра Эджертон считала его своим другом, маркиз Роуэлл не должен постоянно озираться, как там его камерист.
Хотя мне очень хотелось.
Потому что мне все еще продолжало казаться, что сейчас из-за какого-нибудь поворота выпрыгнет Эдриан или его гвардейцы и с торжествующим хохотом утащат меня обратно в карету, а потом…
Я зажмурилась, отгоняя жуткие мысли. Все, Электра, хватит!
Хватит!
Мы вошли в замок, поднялись по монументальным ступеням и оказались внутри огромного холла, по стенам которого были развешаны гобелены с изображениями значимых для Райсвании исторических сражений.
Здесь повсюду на посту были часовые, а то, что я приняла за свет факелов, оказалось мощными осветительными артефактами. В милитаризацию Райсвании и впрямь основательно вложились, как будто готовились к войне.
Я отогнала эту мысль, решив сосредоточиться на настоящем.
Мы поднялись по лестнице, миновали несколько коридоров и Трей, махнув рукой нам с Кен Джу, коротко сообщил:
— Ждите здесь, я доложу.
И исчез за массивными дверями, из-за которых эхо разносило чей-то сильный голос по залу.
Мы с Кен Джу переглянулись, и он склонил голову, в его внимательном взгляде были участие и поддержка. Не знаю, как бы я справилась без него… Не знаю и знать не хочу. И при первом удобном случае надо помочь ему вернуться в Нимай. Там он точно будет в безопасности.
Закусив губу, я рассматривала строгие стены, на которых не было ничего, кроме тех самых осветительных артефактов. Пока двери снова не распахнулись, и Трей мотнул головой — проходи, а Кен Джу наградил останавливающим взглядом.
Я вздохнула и шагнула в залитый светом зал. Пока мы тут ходили, закатное солнце уже успело свалиться за горизонт, и сейчас свет от мощных ламп-артефактов освещал ряды сидевших за столами курсантов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
