Эльвира Осетина
Муж продал меня своим боссам
Пролог
- Что? – неверяще уставилась я на Стаса. – Как это продал? Это шутка?
- Нет, - хмыкнул он, и я заметила, как на его лице появилась мрачная улыбка.
- Это не шутка, Карин, - добавил его брат Виктор. – Можешь сама посмотреть.
Он достал из внутреннего кармана своего пиджака телефон и включив его, повернул ко мне.
Мой муж выглядел потерянным и грустным, смотрел в экран и говорил:
«Карина, я проигрался. Лям баксов торчу Стасу с Витьком. Карин, они давно же на тебя поглядывали. Я сказал, что они могут взять тебя за долги. Ты уже будь там с ними поласковее, а? А то меня порешат. Прости».
Он убрал телефон, а я продолжала пялится перед собой. Мне было тяжело поверить в то, что я увидела.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, и единственное, что смогла спросить, так это:
- Зачем вы ему столько денег заняли?
- Мы не занимали, Карина, - Виктор, взял кружку со стола, и отпил из неё чая. – Он взял эти деньги из сейфа. Это были общие деньги. А он их взял и пошел играть. Видимо думал отыграться. А в итоге, всё похерил.
- Почему у него был доступ в этот проклятый сейф? – меня начало потряхивать от ужаса, и я бросила этот вопрос, чуть ли не как обвинение.
Ответил Стас:
- Видимо он подсмотрел цифры, я открывал его перед ним. Я же не знал, что он у тебя крыса, Карина.
От слова «крыса» мне захотелось поёжится. Ведь это я попросила друзей моего брата взять мужа на работу. Но я не думала, что ему доверят что-то важное. Да, я знала, что он игрок. У него бывает. Но я знала, что там на работе у него не будет доступа к деньгам и он не сможет больше проигрывать. А в долг ему никто не даёт, я позаботилась об этом. Но он умудрился залезть в чужой сейф.
Я закрыла лицо ладонями, не представляя, что делать и как выпутываться из этой ситуации.
- Карина, ты же понимаешь, что мы не можем взять и простить этот косяк твоему мужу. Он взял наши деньги, Карина. Большую сумму. Ты можешь их нам отдать сегодня?
- Нет, - прошептала я, и добавила: - И вряд ли смогу отдать даже через десять лет.
- Что ж, тогда сама будешь отрабатывать, - спокойно ответил Виктор.
- Как? – растеряно спросила я. – У вас разве есть на работе такие вакансии? Я могу, конечно, бухгалтерией вашей заняться. Но блин, это если я всю жизнь буду на вас работать… И то, мне и жизни не хватит, чтобы покрыть этот долг, мне Федя говорил, что у вас главный бухгалтер получает сто тысяч…
- Карин, - перебил меня Стас. – У нас есть главный бухгалтер и мы его увольнять не собираемся.
- Тогда помощницей, только, - произнесла я, потеряно, сама же уже думала о том, что придется в нагрузку брать еще несколько фирм на себя…
- Нет, помощница тоже у главбуха есть. И это его жена, а он вряд ли согласиться её уволить. К тому же она отличный специалист, - насмешливо хмыкнул Виктор, - мы и сами не хотим её увольнять.
- Тогда кем? - я внимательно посмотрела сначала на одного мужчину, затем на другого. – Я же больше ничего не умею, только бухгалтерией заниматься. Может кадровиком?
- Кадровик у нас тоже имеется, - уже не скрывая веселья сказал Стас.
- Тогда я могу просто отдавать вам какую-то сумму в месяц, - протянула я, - найду еще работы три-четыре, как-нибудь справлюсь, наверное.
- Ммм, дайка подумать, - Стас встал и подошел ко окну, присев на подоконник, а, - лям баксов на один год, это почти восемьдесят четыре тысячи. Плюс проценты…
- Как, год? Какие восемьдесят четыре тысячи? Может, хотя бы пятнадцать лет? - просипела я, чувствуя, что у меня голова идет кругом. – У меня даже квартира столько не стоит… Вот если пятнадцать лет, - я быстро вытащила телефон и посчитав, просияла: - Получается по пять тысяч пятьсот пятьдесят пять долларов в месяц. Это, у меня скорее всего получится заработать. Будет трудно, но я клянусь…
- Карин, - Виктор посмотрел на меня, как на душевнобольную. – Пятнадцать лет – нас не устраивает. Мы не банк, ипотеки не даем. Эти деньги нужны нам были вчера, а не через пятнадцать лет. По старой памяти, по дружбе с твоим братом, мы бы еще могли пойти на уступки. И эта уступка – ровно год. Ни днем позже. Ну и так и быть, процент будет маленький, всего шестнадцать годовых…
- Шестнадцать? – пропищала я, так как голос совершенно мне отказал.
- А что ты хочешь? – Стас опять весело ухмыльнулся. – Сейчас, если бы мы перевели эти деньги в рубли и положили на депозит, нам и то больше бы заплатили. К тому же, нам сейчас придется вытаскивать эти деньги из оборота и платить по сделке. Они же не просто так там лежали, Карин. И всё это в условиях кризиса.
- И что же мне делать? – с шумом выдохнула я скопившийся в легких воздух.
- Предлагаем контракт на год, - спокойно сказал Стас. - Ты обслуживаешь нас обоих. Меня и Витька. В сексуальном плане. Когда мы захотим и в каких позах захотим. Без нытья, истерик, и прочих бабских закидонов. И так и быть спишем тебе проценты долга по твоему муженьку крысе. Пока его не найдем…
Я в шоке уставилась на мужчину.
- Я, надеюсь, это шутка, Стас? – проблеяла я, смотря ему в глаза.
- Нет, Карин, это не шутка. Это дельное тебе предложение. Я как раз с женой развелся. Мне лень искать новую бабу. Сейчас с этим делом туго. Куда не плюнь, либо тарелочницы, либо гордые и независимые. За которыми надо ухаживать, а я человек занятой. Мне некогда этой романтичной чушью заниматься. Совсем уж проституток юзать, противно. Так, что твой вариант не так плох. Один хрен, денег ты отдать не сможешь. А так…
Я посмотрела на Виктора, надеясь, что хотя бы он скажет, что это шутка, но вместо этого мужчина, сказал:
- Я думаю, это отличное решение. Я как раз сейчас со своей расстался. Эта шлюха меня достала. А твой вариант – идеален.
Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и открыв их сказала:
- Интересно, чтобы сейчас на это сказал ваш лучший друг Игнат, будь он жив.
Я посмотрела на Виктора, и поежилась от его леденящего душу взгляда.
- Вот благодаря тому, что мы еще чтим свой долг перед ним, мы тебя еще не выпотрошили и не продали на органы, и не прикопали где-нибудь в лесочке. А вместо этого предлагаем спокойно отработать долг человека, за которого ты поручилась и скрыла от нас, что он лудоман*
Да, тут мне стало очень стыдно. Просто Федора не брали никуда на работу, как только узнавали о его проблеме. И тогда я и пошла за него просить, предварительно уточнив, что к деньгам он не будет и близко подходить. Но я не учла, что муж пойдет на такой серьезный шаг.
Да я и подумать не могла, что у него всё настолько плохо с головой. Он ведь клялся мне, что больше ни-ни. А я, как последняя дура поверила. Дала ему еще шанс.
Он ведь мужик-то, по сути, хороший. Добрый. Вообще предел мечтаний, для такой, как я. И дома мне всегда помогал. Убраться, посуду помыть, приготовить. Его и просить не надо было. Сам за всё брался. Да и ремонт мелкий тоже умел делать, кран там сломается, или с электричеством, что. Я же, как с ним жить стала, забыла, когда последний раз мастера вызывала на дом.
Да, зарабатывал он мало. Но ведь не в деньгах счастье… А потом я узнала, что он игрок. И недооценила на что способен.
И сейчас сижу и такое выслушиваю.
Господи, я как будто в какой-то дешевой мелодраме для женщин оказалась. Еще и с эротическим подтекстом.
И тогда я решила напомнить мужчинам свой последний «козырь» и посмотрев каждому в глаза по очереди, сказала:
- Вить, Стас, но я же толстая, некрасивая, и не молодая, зачем я вам?
А в ответ услышала сначала недоуменное молчание, а затем и вовсе дружный мужской смех. Что даже обидно стало.
(*Лудоман — так называют человека, страдающего лудоманией (игровой зависимостью). Это психическое расстройство, при котором человек испытывает неконтролируемое, навязчивое желание участвовать в азартных играх, несмотря на негативные последствия для жизни и окружения).
Глава 1
- Собирай вещи, поехали к нашему юристу, оформим всё, как полагается, - отсмеявшись сказал Виктор, вставая.
Его голос звучал так буднично, словно речь шла о поездке в супермаркет за продуктами. Словно мы обсуждали погоду или пробки на дорогах. Словно не решалась моя судьба прямо здесь, на этой кухне, среди недомытых чашек и запаха вчерашнего кофе.
Я сидела, вцепившись пальцами в край стола. Дерево было холодным, гладким — я чувствовала каждую царапину, каждую трещинку подушечками пальцев, будто пыталась зацепиться за реальность. За хоть что-то, что ещё оставалось нормальным в этом мире, который только что перевернулся с ног на голову.
- З-зачем? – пробормотала я, и собственный голос показался мне чужим. Тонким, дрожащим, каким-то мышиным.
- Хочешь без вещей жить у меня?
Виктор стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Высокий, широкоплечий, с этой его уверенной осанкой человека, привыкшего командовать. Солнце падало ему на лицо, вырисовывая резкие тени под скулами. Я невольно залюбовалась — и тут же одёрнула себя. Не время. Не место. И совсем не тот мужчина.
- Й-я буду жить у т-тебя? – давно забыла эту детскую привычку, но, когда волновалась, она опять появилась.
- У меня, - ответил брюнет.
- А чего это у тебя? – с недоумением посмотрел на него Стас. Он всё это время стоял у кухонной тумбы, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной, как кот наблюдает за мышью - с ленивым интересом. – Давай лучше ко мне?
Я перевела взгляд на шатена. Стас был младше Виктора на два года. Ему было уже сорок. А Виктору – 42. В его светлых волосах уже проглядывала седина, но это не портило его, а наоборот, придавало какой-то благородной солидности. Голубые глаза, казалось, видели меня насквозь. Раздевали мысленно, не снимая одежды. От этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки — и я не могла понять, от страха или от чего-то другого.
- Слушай, я вообще-то секс люблю каждый день. Утром и вечером. Проснулся, потрахался. Еще бы и в обед не отказался. Тогда Карину буду с собой на работу брать…, - задумчиво протянул он.
Кровь прилила к моему лицу. Я почувствовала, как горят щёки, как уши становятся пунцовыми. Мне тридцать семь лет, я взрослая женщина, но сейчас я чувствовала себя школьницей, случайно услышавшей разговор взрослых мужчин. Слово «трахнулся» прозвучало так буднично, так по-хозяйски, что у меня перехватило дыхание.
Они обсуждали меня. Обсуждали секс. Обсуждали частоту секса. Прямо при мне. Как будто меня здесь не было. Как будто я была не человеком, а предметом — новым гаджетом, который они делили между собой.
- Я тоже вообще-то люблю почаще, - недовольно пробурчал шатен. – Утром, знаешь ли, ни у одного тебя стояк.
Стас произнёс это с такой обидой в голосе, что я едва не рассмеялась — истерически, неконтролируемо, как смеются люди на грани срыва. Ситуация была настолько абсурдной, настолько нереальной, что мой мозг отказывался её воспринимать. Это не могло происходить со мной. Со МНОЙ. С Кариной, которая всю жизнь старалась быть незаметной, тихой, удобной. Которая никогда не привлекала внимания, не вызывала споров, не становилась причиной конфликтов.
- Слушай, ну живи у меня, тогда, - пожал плечами Виктор. – Так даже удобнее, я ближе к офису живу. Не надо будет долго до работы добираться по пробкам столичным.
Он говорил о моём переезде к нему так, как говорят о покупке новой мебели. Рационально. Практично. Взвешивая все за и против. И этот аргумент — «ближе к офису» — показался ему достаточным, чтобы решить мою судьбу.
Я смотрела на них обоих и пыталась понять: это происходит на самом деле? Эти двое мужчин, которые ещё вчера были для меня просто друзьями брата, просто далёкими, недосягаемыми фигурами из другого мира — богатыми, успешными, уверенными, — сегодня решали, где я буду жить. С кем спать. Как отрабатывать чужой долг.
- А не плохой вариант, кстати, - ответил Стас. – Тогда поживу этот год у тебя. А ты чего сидишь, Карин, иди, давай, собирайся, - перевел на меня свой взгляд шатен, заставив поёжиться.
Этот взгляд. Я чувствовала его физически — как прикосновение. Как будто он провёл ладонью по моей коже, от шеи до самого низа живота. Голубые глаза смотрели на меня с таким откровенным голодом, что мне захотелось сжаться, стать меньше, исчезнуть.
- М-может, к-как-то ин-наче, - пробормотала я, пытаясь хоть как-то разжалобить мужчин. Голос предательски дрожал, и я ненавидела себя за это. За слабость. За страх. За то, что не могу послать их обоих куда подальше и уйти, хлопнув дверью.
Но я не могла. Не могла, потому что помнила о Феде — муже, который предал меня. Который украл деньги у этих людей, а потом сбежал, оставив меня разгребать последствия. И потому что я знала: эти двое не шутят. Они из тех, кто всегда получает то, что хочет. Любой ценой.
— Карин, — Виктор встал, заставив меня напрячься. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь — как у хищника перед прыжком. Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его парфюма — дорогого, древесного, с нотками табака и чего-то ещё, неуловимо мужского. — Давай, не тупи. Быстренько собирайся. Своим промедлением ты нас только злишь ещё сильнее. А поверь, злые любовники тебе не нужны. А мы со Стасом сейчас очень злы.
Он наклонился ко мне, взял за подмышки — как берут ребёнка — и начал поднимать. Его руки были тёплыми и сильными. Я почувствовала, как его пальцы сжимают мои бока, как легко он поднимает моё тело, будто я ничего не вешу. Будто я была пушинкой, а не женщиной с лишним весом, которая привыкла стесняться своего тела.
Он так проникновенно это сказал и посмотрел мне в глаза — прямо, не отводя взгляда, — что я сдалась. В его глазах была не жестокость. Была уверенность. Уверенность в том, что он имеет право так со мной поступать. Что весь мир устроен именно так, и я должна просто принять это.
Я решила, что, может быть, они меня просто запугивают. Что трогать меня никто не будет по-настоящему. Все-таки какая из меня любовница? Да я же толстая, страшная. Вон у Феди-то кое-как на меня стояло. Приходилось ему долго минет делать, чтобы он хоть немного возбудился. А эти двое — они привыкли к моделям, к длинноногим красоткам с идеальными фигурами. Поэтому нафиг я им не сдалась.
И поэтому, мысленно выдохнув, отправилась собирать вещи.
- У тебя пятнадцать минут, - крикнул мне Стас и добавил: - Время пошло! И документы захвати свои!
Я вылетела из кухни как пробка из шампанского. Пятнадцать минут. Пятнадцать минут, чтобы решить, какую часть моей жизни можно взять с собой в этот кошмар.
Ноги не слушались. Они были ватными, чужими, будто не моими. Я влетела в спальню — нашу спальню — и огляделась, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.
Наша спальня. Комната, которую я обустраивала с такой любовью. Дублированные занавесочки, которые я сшила сама — кремовые, с мелкими розочками, — висели на окне, пропуская мягкий осенний свет. На тумбочке стояли фотографии: мы с Федей на море, в Сочи, три года назад. Я в закрытом купальнике, который так старательно выбирала, чтобы скрыть живот. Он — с бутылкой пива в руке, улыбающийся, загорелый. Тогда мне казалось, что мы счастливы. Тогда я ещё верила, что он меня любит.
На кровати лежало покрывало — тоже моя работа, лоскутное шитьё, которым я так гордилась. Каждый квадратик — кусочек ткани от старой одежды. Вот этот синий — от его рубашки, которую он порвал на даче. Вот этот розовый — от моего платья, которое стало мало. Я сшивала свою жизнь в единое целое, стараясь согреть этот дом теплом своих рук.
И вот теперь я должна была бросить всё это. Оставить.
Я схватила сумку — самую большую, дорожную, которую мы покупали для поездки в Египет. Тогда поездка не состоялась — Федя потратил деньги на что-то другое. На что именно — я так и не узнала. Теперь я догадывалась.
***
Начала кидать туда джинсы, футболки, свитера. Руки дрожали. Я хватала вещи, не глядя, не думая, не выбирая. Просто бросала — как попало, лишь бы заполнить пустоту в сумке. Лишь бы создать видимость того, что я контролирую ситуацию.
«Обслуживаешь нас обоих. В сексуальном плане». Слова Стаса врезались в мозг раскалённым железом.
Я остановилась посреди комнаты, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало, и я никак не могла сделать вдох — полной грудью, до конца. Воздух застревал где-то в лёгких, не желая выходить наружу.
Мне тридцать семь. Я бухгалтер. У меня целлюлит, лишний вес, и я понятия не имею, как «обслуживать» двоих мужчин, которые явно привыкли получать то, что хотят.
Я посмотрела на себя в зеркало шкафа. Обычная женщина. Уставшая. Растерянная. Под глазами — тёмные круги от бессонных ночей. Волосы — темные, собранные в небрежный хвост. Никакой косметики — я давно перестала краситься для Феди, потому что он всё равно не замечал. Зачем стараться, если тебя не видят?
Я провела рукой по лицу, ощущая под пальцами морщинки — первые, едва заметные, но уже пугающие. Кожа была сухой, сероватой, безжизненной. Я давно не баловала себя кремами, масками, спа-процедурами. Всё казалось ненужным. Всё казалось напрасным.
— Карина! Осталось двенадцать минут! — голос Стаса из коридора заставил меня подпрыгнуть.
Я закинула в сумку зубную щётку, пасту, крема, косметику. На секунду зависла над ящиком с бельём. Лицо залилось краской. Я закрыла глаза и выгребла всё. Пусть сами потом разбираются. И надо ли им это вообще?
Федя только смеялся всё время и говорил, чтобы не позорилась. А мне всё равно нравилось покупать. Бельё же красивое… Кружевные комплекты, шёлковые халатики, тонкие чулки — всё это лежало в ящике, нетронутое, с бирками. Я покупала и не носила. Стеснялась. Боялась, что Федя скажет что-то обидное. А теперь... теперь, может быть, это бельё пригодится. От этой мысли стало тошно.
Боги, о чём я вообще думаю? Мозги совсем не варят.
Документы. Где документы? Паспорт, СНИЛС, загран... Нашла папку на полке в прихожей. Там же лежали свидетельство о браке — красивое, с гербом, — и наш совместный полис страхования. Я смотрела на эти бумаги и чувствовала, как что-то внутри меня умирает. Медленно, мучительно, с хрустом.
Вышла в коридор, тяжело дыша, с перекошенной сумкой через плечо. Молния не застёгивалась — я напихала слишком много. Или слишком мало. Я уже не понимала.
Стас стоял, прислонившись к косяку, смотрел на часы. Он был расслаблен — насколько вообще может быть расслаблен человек, который только что угрожал тебе расправой. В его позе была какая-то ленивая грация, как у большой кошки, которая знает, что добыча никуда не денется.
— Четырнадцать двадцать. Уложилась. Молодец. В папке документы?
— Ага, — кивнула я и на автомате отдала сумку вместе с папкой мужчине.
Он открыл её и даже проверил. Пролистал паспорт, посмотрел прописку, зачем-то изучил страницы со штампами. Я стояла и смотрела, как чужие руки касаются моих документов, моей жизни, моего прошлого. И ничего не могла сделать.
— Отлично, — улыбнулся он.
Эта улыбка. Она не предвещала ничего хорошего. В ней было столько самодовольства, столько превосходства, что мне захотелось ударить его. Но я не ударила. Я просто стояла и смотрела, как он застёгивает мою сумку и ставит её на пол.
Виктор ждал у двери, уже надев осеннее пальто. Тёмно-серое, дорогое, идеально сидящее по фигуре. Он выглядел так, будто сошёл с обложки глянцевого журнала. А я — я чувствовала себя тенью. Серой мышью, случайно забредшей в мир красивых и успешных людей.
— Всё взяла?
— Д-да, — выдавила я, всё еще продолжая заикаться.
— Поехали.
Мы спустились вниз. У подъезда стоял черный внедорожник Виктора. За рулем сидел водитель, а рядом с автомобилем стоял еще один мужчина. Он сразу же забрал мою сумку и понес её в багажник. Стас сел первым, Виктор буквально затолкал меня внутрь. Сам сел рядом.
Они зажали меня между собой. И машина тронулась.
— Сейчас заедем к тебе за вещами, Стас, — бросил Виктор, не глядя на меня.
— Да, захвачу ноут и костюмы.
Стас же вдруг просунул руку и при обняв меня за талию, наклонился и прошептал мне прямо в ухо:
- Честно уже бы сейчас тебя трахнул Карин, ты такая вся ладная, мягонькая. Я не могу, у меня уже всё дымит. Но ладно подожду, пока с делами разберемся.
По спине побежали табуном мурашки. И я напряглась еще сильнее.
Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать.
Я ладная, и мягонькая? У него всё дымит?
Я точно сплю и вижу какой-то странный сон, толи кошмар, толи…
Я выгнала последнюю мысль из своей головы прочь. Потому что… потому что… нет. Даже думать об этом страшно.
Виктор явно слышал то, что сказал его друг, и лишь похабно усмехнулся.
Я молчала. Язык будто примерз к нёбу. Мы ехали по городу, который вдруг стал чужим. Светофоры, люди, спешащие по своим делам. Они понятия не имели, что у меня сейчас происходит в голове. А там творилась целая мешанина из эмоций.
У дома Стаса Виктор вышел ему помочь. И второй мужчина, что сидел рядом с водителем, тоже пошел с ними. Я осталась одна в машине. Если не считать водителя.
Зажмурившись, мысленно начала себя успокаивать: «Это сон. Это просто сон. Сейчас я проснусь, а Федя будет рядом, будет пить свой утренний кофе и улыбаться. Иногда отпускать в мою сторону привычные шутки. Но это не страшно, он же любя. Не со зла. Он же любит меня? Да?»
Но открыв глаза, с сожалением осознала, что всё еще сижу в машине. И Феди рядом нет. Зато есть долг, унижение и эти двое, которые решили, что я теперь их кукла для секса. А еще странные эмоции, которые не должны были даже появиться в моей голове и которые я упорно от себя гнала.
Когда они вернулись, Стас бросил в багажник здоровенную сумку, и они оба сели рядом со мной.
— Держи, — он протянул мне бутылку воды. — А то вид у тебя, как у приговоренной к расстрелу.
Я взяла, но пить не стала. Только сжала пальцами холодный пластик.
— Я н-не… я не смогу, — выдавила я тихо.
— Что именно? — лениво переспросил Виктор. — Воду открыть?
— В-всё эт-то. Я н-не с-смогу с в-вами… жить. Это н-неправильно, - еле прошептала я, посматривая на двух мужчин спереди.
Мы уже тронулись, в салоне играла музыка, поэтому я надеялась, что они нас не слышат.
Мужчины сначала промолчали. Стас же хмыкнул. Виктор повернул ко мне голову, внимательно рассматривая моё профиль.
— Карина, — голос его был спокоен, но в нем чувствовалась сталь, поэтому мне пришлось посмотреть ему в глаза. — Ты сейчас находишься в том положении, когда слово «неправильно» тебе лучше забыть. Твой муженек спустил наши деньги. Не свои. Наши. – Он сделал акцент на этом слове и замолчал, причем очень многозначительно. Да еще и посмотрел так, что у меня завязался узел в желудке. А затем продолжил: - Ты поручилась за него головой. Фактически подставила. Твоя голова теперь — наша. Всё просто.
— Но вы же друзья моего брата! — вырвалось у меня. — Вы обещали ему…
— Мы помним, что обещали, — резко оборвал Виктор. — Именно поэтому ты сейчас сидишь в теплой машине, а не лежишь в сырой земле. Цени это.
Я замолчала. В голове билась одна мысль: «Федор, как ты мог? Что же ты наделал? Ты же клялся, что больше так не сделаешь? Ты же говорил, что любишь меня…».
Хотелось заплакать, но было страшно. Ведь я еще помнила, что мужчинам не нравятся «бабские истерики».
Мы ехали в сторону центра. Я смотрела на здание юридической конторы, когда машина остановилась, и поняла, что назад дороги уже нет.
— Выходи, — бросил Стас, выбираясь первым. — Подпишешь бумаги, и поедем домой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
