Татум выделялась на фоне других девушек, совершенно не подходя этому месту, но от этого становясь еще более интригующей. К ней уже направлялась охрана, однако ее ничего не волновало. В серых глазах плескалась жажда насилия, приправленная ноткой чего-то более безумного.
— Думаю, сегодня звезды сошлись, — выдернув меня из мыслей, пропел Дэмиен и протянул папку с чьим-то делом.
— Ты нашел ее?
— Ты же знаешь: нет никого, кто может скрыться от меня.
Искра интереса заставила меня сразу же потянуться к документам. Мы искали дочь Рэтта несколько месяцев, но натыкались на непробиваемые стены. Кровь забурлила в венах от предвкушения, когда я понял, насколько близка последняя цель.
Открыв первую страницу, посмотрел на фотографию девушки.
Высокие скулы. Светлые волосы, отливающие пепельным. Серые глаза с подтеками туши и насмешливая улыбка на губах, которые мгновение назад сочились ядом в мою сторону.
— У него была другая фамилия, поэтому мы долго не могли найти ее, — объяснил Дэмиен, сверкнув кровожадной улыбкой. — Она восхитительна, не правда ли?
Подняв взгляд на девушку на танцполе, я поднес стакан к губам.
И скрыл за ним маленькую улыбку.
— Какое приятное совпадение.
***
Дочь Рэтта Джинкс звали Татум Виндзор. Кто бы мог подумать, что вселенная столкнет нас в первый же день моего приезда в Таннери-Хиллс, да еще и таким образом.
Я не мог отрицать, что впервые за долгое время был заинтересован в убийстве. Обычно это происходило механически. Роботизировано. Безэмоционально, потому что я перестал получать удовольствие от чьей-либо смерти еще несколько лет назад.
Жертвы имели одинаковые лица, а их крики не отличались оригинальностью:
— Помогите!
— Не убивай меня!
— Пожалуйста, я не виноват!
Мне хотелось как можно быстрее оборвать их жизнь, поставив галочку напротив очередного имени, а потом заняться чем-то более важным — например, сыграть в бильярд или заключить сделку на миллиард фунтов.
Давние раны оставляли лишь отголосок боли. Если в первые годы после того, как правда вышла на поверхность, я отчаянно жаждал насладиться вкусом крови, то спустя время потерял интерес.
Ко всему, если говорить честно.
Однако сегодня, когда я тенью следовал за этой взбалмошной девчонкой, которая не умела вовремя прикусить язык, на место привычному безразличию пришло что-то новое.
Желание поиграть.
Мне даже не хотелось расправляться с ней быстрым и легким способом. Пока я двигался за Татум по темному переулку, в голове проигрывались самые извращенные способы убийств. Думаю, часть из них пришлась бы ей по душе.
Но почему-то она шла не в Синнерс.
Татум с хрустом кусала красное яблоко и весело напевала себе под нос, двигаясь по пустой улице элитной части города в другой одежде и, кажется, ботинках на несколько размеров больше нужного. Она постоянно поглядывала на время в телефоне, словно чего-то ждала.
Я скрылся за раскидистым деревом, когда глазам предстала интересная сцена.
Машина одного из прокуроров остановилась на подъездной дорожке, а Татум сделала вид, что теряет сознание. Мужчина озабоченно захлопотал вокруг нее и собрался вызвать скорую, но она сказала, что ей просто нужно немного воды.
Когда он забрался в машину, Татум последовала за ним.
Дверь со щелчком закрылась.
В груди поднялось иррациональное чувство, напоминающее змею, урчащую от удовольствия, когда я увидел первый всплеск крови.
Ярко-алая жидкость заскользила по стеклам с внутренней стороны машины, пока в темноте мелькало лезвие ножа. Татум заносила его над головой и погружала в тело с особым рвением, словно от этого зависела ее жизнь.
Замах.
Удар.
Замах.
Удар.
Замах...
Насладиться представлением мне не дали: телефон в кармане завибрировал. Очень, блядь, вовремя. Я остановился на моменте, когда она перерезала ему горло.
— Ты немного мешаешь, Лучиано.
— Не трогай ее раньше времени, Алистер, — произнесли на другой стороне. — У этой девчонки есть то, что ты так долго искал.
Действительно?
— Не знаю, я рад или опечален этим фактом.
— Оставь свой сарказм, stronzo3[3], — проворчал по-итальянски дядя и затянулся сигаретой. — Это не телефонный разговор. Завтра буду в Англии, так что встретимся в офисе.
Хм, кажется, она облизнула лезвие ножа...
— Вообще-то, это ты мне позвонил.
— Потому что Дэмиен сказал, что ты чуть ли не вприпрыжку погнался за дочерью Рэтта. Когда ты в таком настроении, мне приходится убирать за тобой беспорядок.
Член уплотнился в брюках, когда Татум положила ладонь на запотевшее окно и хрипло засмеялась, подрагивая от возбуждения.
Она была не только превосходна в гневе, но и умна. Надела перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, сменила одежду и обула мужские ботинки.
Наша игра принимала всё более интересный оборот.
— Этот беспорядок я уберу сам.
Сбросив вызов, я включил камеру и направил ее на машину.
Мне понадобилась секунда, чтобы поймать ее с поличным.
Татум выбралась наружу и надела маску с красными крестами из «Судной ночи», но ее лицо успело попасть в кадр. На короткое мгновение, которое положило начало истории, что навечно запомнит вся Англия.
Потому что я нашел ее.
Серийную убийцу Таннери-Хиллс.
Часть 1. Глава 1
Настоящее время
Блядь, куда я попала?
В первый учебный день третьего курса мне совершенно не хотелось никуда ехать, но я собралась с силами, запрыгнула в разваливающийся автобус и добралась до Академии Золотого Креста, угрюмо хмуря брови.
Конечно, я и прежде была на территории, но внутри — никогда.
Не удивлюсь, если в этом месте несколько столетий назад жила королевская семья. Шпили готического замка устремлялись в налитые свинцом облака, а за кованными воротами простирался туманный лес. Внутри атмосфера была такой же мрачной и таинственной — в особенности за счет встроенных в стены крестов, при виде которых я, признаюсь, восторженно раскрыла рот.
Никогда не сталкивалась с таким богатством. Каждый дюйм академии был пронизан элегантностью и изяществом, поэтому неудивительно, что студенты самых известных английских семей чувствовали себя здесь как рыбы в воде.
Идеально отглаженные рубашки, пиджаки с золотым символом учреждения, начищенные до блеска туфли и бриллианты, бриллианты, мили бриллиантов, которыми были унизаны шеи и запястья девушек.
Я опустила взгляд на свои потрепанные ботинки и скривила губы.
Дерьмовая затея.
Мне никогда не удастся вписаться в их окружение, да еще и проучиться два курса на хорошие оценки. В Темном Кресте преподаватели радовались, когда мы не убивали студентов и не устраивали поджоги, а здесь?
Один прокол — и меня выгонят, даже глазом не моргнув.
Но Леонор Монтгомери сделала это ради меня. Она отдала мне часть своего наследства, полученного от погибших родителей, и оплатила обучение в Золотом Кресте, несмотря на все жестокие слова и поступки, которые я совершала в ее сторону.
Я не могла вылететь отсюда как минимум ради нее, а как максимум — ради себя.
Передо мной открылась возможность устроиться на высокооплачиваемую работу, помочь маме и позволить ей, наконец, не зависеть от Линкольна.
Для меня это намного важнее гордости.
Поэтому сегодня утром я даже не напилась. Понимаете, на какие жертвы я шла?
Подняв подбородок, я расправила плечи и двинулась к нужной аудитории.
— Только посмотрите, кто это тут у нас... — раздался позади знакомый голос. — Неужели сама Виндзор решила почтить нас своим присутствием?
— Иди нахуй, Кейдж.
Передо мной, загородив проход, остановилась высокая фигура. Бывший парень Дарси одарил меня снисходительной улыбкой, а двое его друзей окинули мое тело оценивающими взглядами.
— Можно один вопрос? Где ты нашла столько денег, чтобы учиться в самой престижной академии Англии?
Я лопнула пузырь из жвачки и сложила руки на груди.
— Можно один вопрос? Ты до сих пор сохнешь по Дарси? Боюсь, если я расскажу Бишопу, что ты заглядываешься на его девушку, он расчленит тебя и подвесит на крюках в своем подвале. Дай мне, блядь, пройти.
Вокруг послышались смешки. Студенты с интересом поглядывали на нас, пока Кейдж пытался сдержать нарастающий гнев.
Таких, как он, я знала вдоль и поперек. Внешне золотистые ретриверы, а внутри — настоящие чудовища, которые поднимают руку на женщин.
Бишоп рассказывал, как однажды Кейдж чуть не ударил Дарси в «Скорби Сатаны». Еще одно доказательство, что мужчины зря тратят кислород.
— Мой отец финансирует это место и весь Таннери-Хиллс, — прошипел он, наклонившись ко мне. — Долго ты здесь не продержишься, Грешница. Ваша сумасшедшая компания скоро окажется в тюрьме, а я стану тем, кто вынесет вам смертный приговор.
Я откинула голову и захохотала.
— Какой ты обиженный, Уильямс. Долго будешь прикрываться своим богатым папочкой?
Кейдж мрачно улыбнулся.
— Ну, он хотя бы не под землей.
В голове зазвенела тишина.
Я сделала медленный вдох.
Затем выдохнула.
Мы не можем просто так убить его, Татум.
Хотя ладно, можем.
Выхватив нож из-под пояса юбки, я бросилась на Кейджа и прижала лезвие к его шее. Он зажмурился и вскрикнул от страха, как визгливая девчонка.
О, как же я обожала эти звуки.
— Твоя власть ничто по сравнению с моей, потому что из нас двоих именно я могу лишить тебя жизни, — прошипела я. — Не хватает шрамов на руках от Бишопа? Я добавлю еще один на твоем горле.
Нож опустился к его члену.
— Или начнем отсюда?..
— Мисс Виндзор! Мистер Уильямс! Что здесь происходит?
Чьи-то мужские руки оттащили меня от Кейджа. Встряхнув плечом, я развернулась и встретилась с разгневанным взглядом директора де Кастро. Его усы дрожали от злости, а округлый живот натянул ткань рубашки, едва удерживающей хлипкие пуговицы.
Я и забыла, что в этом месте собрались все монстры.
Совсем недавно, когда мы оказались на аукционе Круга Данте, этот мужчина выкупил себе Эмму Карлтон — девушку, похищенную из Синнерса. Мне стоило титанических усилий не перерезать ему горло и не добавить в список жертв еще одно имя, но я знала, что это принесет слишком много проблем.
Чтобы спасти Эмму, нужно действовать разумнее — учитывая, что у директора еще есть дочь, Изабель де Кастро, которая тоже, по всей видимости, страдала от тирании отца.
— Мы просто немного повздорили, директор, — ответила я как можно мягче. — Простите меня за вспыльчивый характер, этого больше не повторится.
Его глаза предупреждающе сощурились.
— Мисс Виндзор, это ваш первый день в академии, а вы уже вынуждаете меня вызвать охрану. Вы должны знать, что мы не приемлем насилие ни в какой форме. — Лицемер. — На первый раз я сделаю вам замечание, но если будете и дальше угрожать моим студентам, вас ждет отчисление. Это не Синнерс с его вседозволенностью, вы меня поняли?
Коротко кивнув, я опустила взгляд в пол.
— Предельно ясно, директор.
Он вытянул руку.
— Нож.
Позади раздался смешок Кейджа. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть его довольную ухмылку.
Я скрипнула зубами и отдала директору оружие.
Он просто не знал, что в моих ботинках есть еще два.
— Хорошего дня, мисс Виндзор.
Бросив напоследок испепеляющий взгляд на Кейджа и его друзей, я двинулась к аудитории. Но не той, где у меня проходило первое занятие.
Мне нужно было увидеть хоть одно знакомое лицо, иначе я бы точно подожгла это змеиное логово.
Четвертый курс сейчас находился на последнем этаже. Поглядывая на карту кампуса в своем разбитом телефоне, я поднялась по мраморной лестнице, пока в груди продолжала кипеть ярость.
Нужно ведь было этому ублюдку Уильямсу упомянуть моего отца. Мало кто знал истинную историю Рэтта Джинкс, но даже в элитной черте города, в которой мы никогда не проживали, шептались о нашей семье.
Точнее о том, какая она неблагополучная и жалкая.
Когда на кого-то заводилось уголовное дело, эта информация проникала в массы, как раковая опухоль. Все совали свои носы туда, куда не следовало.
Таннери-Хиллс нельзя было назвать маленьким городом, но жизнь здесь строилась на трех переменных: сплетнях, деньгах и торговле людьми.
После того как отца арестовали, на нас с мамой смотрели так, словно мы отрастили по три головы — хотя я не особо помнила это в силу возраста. И всем было плевать, что его оклеветали. Жители безоговорочно поверили, будто он виновен в массовом убийстве, и бросили его на растерзание органам.
Но как в четыре года, так и в двадцать, папа был для меня героем.
Всегда героем.
Многие шептались, что от него мне передались психопатические наклонности. Знаете, я даже не отрицала это: мне нравилось, что меня сравнивали с папой. Если бы он был жив, мы бы поставили этот мир на колени.
Но сейчас я делала это в одиночку.
Поэтому Кейдж Уильямс может засунуть язык себе в задницу, или это сделаю я, но наши методы будут отличаться. Ему лучше не открывать лишний раз рот, иначе его жалкое тело встретится со всеми инструментами для пыток, которые хранятся в моем тайном месте.
Мне хватало разговоров о нашей семье и без его тявканья. Совсем недавно закончилось судебное разбирательство, в котором маму и Линкольна обвиняли в мошенничестве. Конечно, это дело тоже было сфабриковано, чтобы вытянуть из нас деньги. Мне приходилось идти на крайние меры, чтобы оплатить услуги адвокатов и доказательные экспертизы.
Секс за деньги — не то, о чем стоит кричать на каждом углу.
Не просто так в Синнерсе меня называли шлюхой.
Эскорт на нашей стороне города давно стал нормой. Мало кто догадывался, сколько бизнесменов и директоров из элитной части Таннери-Хиллс пользуются услугами не только для сопровождения на мероприятия, но и в собственной спальне, пока за стеной спят их жены. Иногда и правда во множественном числе.
Стоило напоминать, как сильно я ненавижу это место?
Конечно, богачи заплатили бы мне за секс намного больше, но я никогда не пересекала эту черту. Ненависть к роскоши и тем, кто этой роскошью обладал, не позволяла мне даже смотреть в их сторону. Я решила ограничиться мужчинами из Синнерса, которые хоть и платили меньше, но прекрасно покрывали часть семейных расходов.
Однако с недавних пор, когда суд признал маму и Линкольна невиновными, это осталось в прошлом. Я нашла новое занятие, которое приносило мне намного больше удовольствия, чем секс на одну ночь.
Убийства.
Распахнув дверь в класс, я огляделась.
Дарси, Леонор, Джереми и Алекс что-то бурно обсуждали. Я направилась к ним, ловя на себе заинтересованные взгляды студентов. При воспоминании о встрече с Кейджем из ноздрей снова повалил пар, поэтому два моих средних пальца взлетели в воздух.
Маленькое предупреждение: сегодня меня лучше не трогать.
Благодарю покорно.
— Почему никто не предупреждал меня, что этот директор де Кастро такой ублюдок? — прорычала я, запрыгнув на стол перед ребятами.
— Ты уже успела побывать у него? — удивилась Дарси.
— Откуда мне было знать, что здесь нельзя доставать нож?
— Ты уже кого-то убила? — изумленно прошептал Джереми.
Я усмехнулась и отбросила за спину распущенные волосы.
— Ага, если бы. Я только прижала нож к яйцам того ублюдка Кейджа, когда этот старый извращенец пригрозил вызвать охрану и отчислить меня. Как вы тут учитесь? Скукота.
Странно было признаваться себе в том, что эти четверо стали для меня кем-то вроде...
М-м-м, хороших знакомых?
Друзьями мы точно не были, потому что я в них не нуждалась: мне вдоволь хватало Эзры, Бишопа и Малакая. Однако после всего, что нам пришлось пережить, мы не могли не сблизиться.
Похищение Дарси, перестрелка на аукционе, помощь Леонор с моим поступлением... Меня пугало, что мы проводили так много времени вместе, но я ничего не могла с этим сделать.
Когда два Грешника встречаются с двумя Святыми, а ты переходишь из одной академии в другую, нужно подстраиваться под обстоятельства.
Именно это я и делала. Не дружила, а подстраивалась. Впускать в близкий круг новых людей — не то, чем я привыкла заниматься.
— Разве у тебя лекция не в другом кабинете? — спросила Леонор. — Здесь только наш курс.
— Мне не нравится учиться с теми идиотами.
— Это твой первый день.
— Но я уже поняла, что они идиоты.
— Такими темпами тебя правда отчислят, — пробормотала Дарси.
Желание самой написать заявление и бросить эту затею появилось сразу же, как я переступила порог академии, но...
Взгляд столкнулся со взглядом Леонор.
Она ободряюще улыбнулась мне, словно ее волновала моя судьба. Раньше я бы сказала ей что-то едкое, но сейчас меня не пожирали ревность и зависть, как до нашего разговора возле трейлера.
Когда после ссоры с Малакаем она уехала в Париж, я много размышляла о нашей запутанной истории. Мне потребовалась уйма времени, чтобы отпустить давние чувства к ее парню.
Думаю, я никогда не смогу разлюбить Малакая, но мне было ненавистно видеть в его глазах боль. Такую всепоглощающую, что становилось трудно дышать.
Малакай и Леонор всегда были связаны, поэтому мне пришлось отступить.
Даже несмотря на то, что в тот момент мое сердце разбилось.
Влюбиться в лучшего друга, который считает тебя своей младшей сестрой — худшее, что может сделать любая здравомыслящая девушка. Но здравомыслием я, как вы поняли, не отличалась.
Мама всегда говорила, что сердцу, этому глупому жизненно важному органу, не прикажешь. Сколько бы ты ни пытался докричаться до него, оно выбирает самый болезненный путь.
Так случилось и со мной: много лет назад я как самая настоящая идиотка влюбилась в Малакая Картрайта, а потом узнала, что он безбожно очарован девушкой, которую встретил в детском доме.
Конец истории.
Никакого счастливого финала для меня в ней не будет.
— Не отчислят, — устало выдохнула я. — Мне нужно доучиться, чтобы не сгнить в Синнерсе.
Мысли прервал звук открывающейся двери. Нахмурившись, я повернула голову к выходу...
И почувствовала, как сердце подскакивает к горлу.
Блядь.
Ничто не могло подготовить меня ко встрече с этим человеком. Как бы я ни пыталась выгнать из головы воспоминания о той единственной ночи в баре, перед внутренним взором всё равно вспыхивали его серебристые глаза и британский акцент, от которого по коже бежали мурашки.
После предложения Леонор я думала лишь о том, что означает мое поступление в АЗК.
Моим профессором будет он.
Алистер Тюдор.
Мужчина неторопливо вошел в аудиторию, словно владел этим местом, и двинулся к столу. При взгляде на его широкую спину, обтянутую белоснежной рубашкой, я вспомнила, как несколько месяцев назад танцевала перед ним на барной стойке. Как мы играли в кошки-мышки, пытаясь понять, кто из нас сдастся первым. Как его ледяной взгляд раздевал меня и подначивал к чему-то безумному, даже если он сохранял это равнодушное выражение лица.
Судьба, ты такая сучка.
Тюдор провел ладонью по легкой щетине и поправил очки. В прошлую встречу он не надел их, но да — эта деталь добавляла ему десять баллов.
Видимо, не только я это отметила, потому что студентки тут же начали перешептываться и обсуждать, как оседлают это великолепное лицо.
— Вы не видели время? — послышался его глубокий голос.
Я сразу же поняла, что он смотрит на меня, но никак не отреагировала, продолжая весело напевать себе под нос.
— У вас проблемы со слухом?
— Татум, он как бы... обращается к тебе, — прошептала Дарси.
Я закатила глаза и обернулась к профессору Тюдору.
На одну секунду, когда наши взгляды встретились, по телу пробежала странная искра. Я списала ее на то, что давно не трахалась, а этот мудак был чертовски привлекательным.
При дневном свете он выглядел еще более... нереальным. Знаете, это тот тип мужчин, на которых ты смотришь в интернете и не веришь, что они существуют. Шрам, берущий начало на середине лба и пересекающий глаз — то, что я не могла забыть несколько месяцев. Легкое любопытство подталкивало меня узнать, как он получил его.
— Извините, но вы нам немного мешаете, профессор. — Я не сдержала усмешки, увидев выпученные глаза Дарси. — Начинайте занятие, а не пяльтесь на мои ноги.
На самом деле, он не пялился на мои ноги, сохраняя хладнокровие, но мне хотелось уколоть его. Мистеру Невозмутимости же не понравилось, когда я публично унизила его в баре?
Ну, буду делать это чаще.
Оттолкнувшись от стола, он неторопливо двинулся в нашу сторону. В пронзительных глазах отразился вызов, в котором я так сильно нуждалась.
Играть с огнем — мое любимое занятие.
— Вот дерьмо, — пробурчал позади Джереми. — Давайте сами ее отчислим...
Я подавила смешок и полностью развернулась к Тюдору, лопнув пузырь из жвачки. Он приблизился и остановился напротив меня, весь такой собранный и безупречный, словно не хотел трахнуть свою студентку несколько месяцев назад.
Он хотел. О, я чувствовала это.
Про Алистера Тюдора в Таннери-Хиллс ходило много слухов, однако до того вечера мы никогда с ним не встречались. Малакай и Бишоп предполагали, что он может быть связан с Кругом Данте — тайным обществом, которое занималось торговлей людьми и было виновно в исчезновении Малакая. Мы не переставали копать под его семью, относящуюся к основателям, но никаких подтверждений не нашли.
Что делало мою неприязнь к этому человеку еще больше.
Несмотря на это, я не могла не отметить, насколько Алистер горяч. Так чертовски горяч, что пришлось потереть друг о друга бедра, чтобы унять вспыхнувшее между ними жжение. Фотографии в интернете были оскорбительны по сравнению с тем, насколько от него захватывало дух при личной встрече.
