Его чернильные волосы спадали на глаза цвета металла, один из которых пересекал длинный шрам, делая его более пугающим. Татуировки обвивали шею и уходили, по всей видимости, на грудь, покрывая каждую часть мускулистого тела.
Не удивлюсь, если девушки толпами вешались на этого опасного и таинственного мужчину, желая узнать, что кроется за его напускным равнодушием.
Алистер Тюдор выглядел как самый сладкий грех.
А я, как вы поняли, была не только безрассудна, но и грешна.
— Доброе утро, профессор, — вырвался из меня смешок. — Чего вы такой угрюмый? Утренний минет не оправдал ожиданий?
Вокруг послышались вздохи удивления.
— Не стоит об этом беспокоиться, мисс Виндзор, — ответил он низким голосом и изучающе осмотрел меня. — Я бы советовал вам следить за языком, если не хотите вернуться в Академию Темного Креста.
Я мило улыбнулась и спрыгнула со стола.
— Вас так волнует мой язык? Бросьте, профессор. Я думала, вы порядочный человек.
Оказавшись так близко к Тюдору, я почувствовала исходящий от его тела жар. Он возвышался надо мной и словно заполнял своей фигурой пространство, как человек, который привык находиться в центре внимания.
— Вас проводить до выхода? — учтиво спросил профессор.
— Спасибо, у меня хорошая память. Но, если вы не против, я посижу у вас на занятии.
Я прошла мимо Алистера, едва толкнув его плечом.
Живя в Синнерсе, я многому научилась — в том числе и воровать. Поэтому сейчас моя ладонь незаметно скользнула в карман его брюк и нащупала предмет, привлекший меня своим блеском.
Я знала, что это.
Но надеялась, что мне показалось.
Обойдя стол, я заняла место около Алекса. Когда профессор Тюдор вернулся в центр аудитории, наклонилась к остальным и раскрыла сжатую ладонь.
— Это же не то, о чем я думаю? — выдохнула Дарси.
Именно оно.
Монета Круга Данте.
Стиснув челюсти, я не отрывала взгляда от треугольника, поделенного по горизонтали на девять частей.
Тот же символ был на руке у Малакая. Тот же символ был на руке у Эммы и ее матери. Тот же, блядь, символ держал в кармане мужчина, с которым я заигрывала на глазах у половины города.
Дарси и Джереми в шоке распахнули рты, а Алекс не отрывал прищуренного взгляда от профессора.
— У меня нет особого желания находиться здесь, в чем, думаю, вы со мной солидарны. — Студенты тихо засмеялись на его приветственное слово, хотя в его глазах не было ни намека на веселье. — Меня зовут Алистер Тюдор, и в этом году я буду заменять профессора Аллена на занятиях по мировой экономике. Кто не знает, Тюдоры уже несколько десятков лет держат компанию «Tudor Banking Corporation», поэтому можете не сомневаться в моей компетентности.
Я мысленно нацарапала его имя в списке своих жертв.
Может, Тюдор только недавно приехал из Лондона в наш город, но причина его появления стала ясна, как день. Если он причастен к тайному обществу, на его плечах лежит вина за сотни изнасилований и смертей.
После того, как Адриан Картрайт впал в кому, я прекратила убийства участников Круга по его заказу. Мы с мальчиками продолжали искать их, но в одиночку я больше не действовала.
Жертвы серийного убийцы имели другую причину.
Тюдор станет исключением.
— Я знаю, что нам нужно делать, — прошептала я, подняв взгляд от монеты.
— Что? — выдавила Леонор.
Профессор начал рассказывать о программе на год, но вскоре его глаза остановились на мне. В голове сложилась отчетливая картина того, как мы сможем разрушить Круг Данте.
Полностью и до основания.
— Я вступлю в тайное общество.
На моих губах мелькнула улыбка.
— С помощью него.
Глава 2
— Мисс Виндзор, останьтесь после занятия.
Хрипловатый голос профессора разнесся по аудитории, заставив меня остановиться перед выходом. Дарси и Леонор переглянулись, после чего вопросительно посмотрели на меня.
— Идите, я вас догоню.
— Тебе взять что-нибудь на обед? — спросила Дарси, поправив очки.
— У меня всё с собой.
Обеды здесь, скорее всего, стоят дороже моей почки. Перебьюсь вчерашними макаронами с сыром.
Девочки кивнули и последовали за Алексом и Джереми, с подозрением поглядывая на профессора.
Дождавшись, когда помещение опустеет, я закрыла дверь на ключ и развернулась к Алистеру.
— Я вся во внимании.
— Необязательно закрываться, мисс Виндзор. Ничего противозаконного здесь происходить не будет.
Он говорил об убийстве или сексе?
Я голосовала за оба варианта.
Профессор расслабленно сидел в кожаном кресле с накинутым на плечи пиджаком и знакомым жестом проводил ладонью по челюсти. Его темные волосы растрепались, спадая на оправу очков, а начищенные до блеска туфли сверкали так, как не сверкало зеркало в прихожей моего дома. Не удивлюсь, если он провел весь вечер, чтобы привести их в надлежащий вид.
Черная рубашка и такого же цвета классический костюм, обтягивающий широкие плечи, стоили, скорее всего, как годовая зарплата простого рабочего в Таннери-Хиллс, а наручные часы от «Patek Philippe» только доказывали, насколько сильно такие, как Алистер Тюдор, любят разбрасываться деньгами ради какой-то безделушки.
За сегодняшнее занятие семь студенток оставили ему номер телефона, три случайно коснулись его бедра, когда он проходил мимо них по рядам, и пять уронили ручку под стол, чтобы нагнуться и посветить своей задницей.
Да, я вела счет.
— Подойдите ко мне.
Награда за самый безэмоциональный голос вручалась Алистеру Тюдору. Не знаю, кто еще мог произнести эту фразу так же сухо и незаинтересованно, как он.
Я двинулась к столу и остановилась напротив.
— Вас не учили, что чужие вещи брать нельзя? — спросил он, не отводя от меня взгляда.
— Какие чужие вещи?
— Ложь вам не к лицу, мисс Виндзор. Ловкие пальцы — это прекрасный навык, но оставьте его для спальни.
— У меня еще отлично развит язык.
— Я заметил это по вашей безостановочной болтовне.
Язвительный мудак.
Ладно, скрываться было бессмысленно, поэтому пришло время включать дурочку.
Я достала из кармана пиджака монетку и покрутила ее между пальцев.
— Много лет назад мне диагностировали клептоманию, — усмехнулась я. — Знаете ли вы, что это не просто болезнь, а психическое расстройство? Причем, когда человек крадет вещи, он делает это не ради выгоды...
— А ради того, чтобы снять напряжение. Вы умная девушка, Татум Виндзор, но не нужно заговаривать мне зубы. — Алистер наклонился ко мне, не разрывая зрительного контакта. — Монету.
Именно сейчас я поняла, что так сильно врезалось мне в память о старшем сыне Тюдоров, помимо его шрама.
Эти необычные глаза.
Цветом они напоминали лезвия кинжалов, заточенных для убийств. Удивительно, что наши радужки имели общий серый цвет, но мой был более тусклым, а его уходил в насыщенное серебро.
Ни один человек не смотрел на меня так долго и пристально, словно заглядывая в самую душу. Что бы он ни хотел там увидеть, ему это в любом случае не понравится.
Внутри меня — только чернота и яд. Так было и будет всегда.
— Что значит этот символ с треугольником? Никогда прежде такого не видела. Это что-то вроде... масонства? — Я запрыгнула на стол и снова покрутила монету между пальцев. — Треугольник тоже был символикой их братства. Вы приверженец идей масонов, профессор Тюдор?
Его лицо осталось нечитаемым, но глаза слегка прищурились.
— Добродетель — не одно из тех качеств, которыми я обладаю. Думаю, вас тоже не привлекает нравственное совершенствование.
Значит, Алистер интересуется тайными обществами. Догадка о том, что он состоит в Круге Данте, становилась всё более реалистичной.
— В нашу первую встречу вы не были таким закрытым, профессор, — вздохнула я и игриво надула губы. — С вами интересно болтать, но мы можем заняться чем-то более... практичным. Помнится, вам приносило удовольствие пожирать меня глазами.
Полностью развернувшись к нему, я перекинула ноги через стол и развела бедра.
— Можете сделать это другими частями тела.
Я медленно подняла юбку и засунула монету в трусики.
Что?
Мне нравилось ходить по лезвию ножа.
Алистер постучал по столу пальцами, унизанными кольцами, и, прикрыв глаза, тихо усмехнулся. Мне было интересно, какие мысли крутятся в его голове, когда он так смотрит на меня, но продолжает сохраняться внешнее безразличие.
Все просили меня не делать глупостей в первый день, а я уже развела бедра перед своим преподавателем, соблазняя его прикоснуться ко мне.
Не поймите меня неправильно: в груди кипело отвращение при мысли о том, кто этот человек, но мне пришлось отбросить его, чтобы добиться желаемого.
А перед этим можно немного повеселиться.
— Вы хотите, чтобы я трахнул вас пальцами? На этом столе?
— Зачем же? Можете просто достать монету, раз она имеет для вас такое большое значение. Пальцами или языком — решать вам.
Профессор Тюдор прикинул что-то в уме и...
Забросил ноги на стол.
— Да не особо. Можете забирать себе.
Взяв в руки стопку бумаг, он принялся проверять задания.
Какого хрена?
Я сидела перед ним с раздвинутыми ногами и монетой во влагалище — буквально, — а он просто читал какие-то бумажки? Что за хамство?
Нет, я, конечно, предполагала, что Тюдор бабник, который подарил женскому населению Лондона букет венерических заболеваний, но меня никогда так нагло не опрокидывали.
— Долго будете представлять себя главной героиней ролевой игры с профессором и студенткой? — устало вздохнул он, чиркнув ручкой. — У меня занятие через десять минут.
— А у меня оргазм. Прошу проявить терпение.
— Только не затягивайте.
Я подавила рычание и мысленно расчленила профессора, раскидав части его тела по Таннери-Хиллс.
Ему стоило запомнить, что я никогда не сдаюсь.
Поэтому мои пальцы потянулись к хлопковым трусикам.
Прекрасно, от нашей маленькой перепалки они стали влажными. Последний раз я испытывала оргазм много лет назад, но сейчас он не казался таким далеким, хотя ко мне даже не прикоснулись.
Вопрос оставался открытым:
Какого. Хрена?
С губ сорвался прерывистый вздох, когда я коснулась подушечкой пальца клитора и прижала к нему монету. Алистер продолжал не замечать меня, но я видела, как жилка на его шее напряглась. Этого мимолетного движения хватило, чтобы подогреть бурлящий в крови азарт.
Я проникла средним пальцем под ткань трусиков и коснулась возбужденного центра. В горле зародился низкий стон, а мысль о том, что я мастурбирую на глазах профессора, пустила по коже горячую дрожь.
Я больна? Возможно.
Но так намного интереснее.
— Ну давайте же, — выдохнула, растянув губы в соблазнительной усмешке. — Вы же так хотите сделать это... Ощутить изнутри мое тепло, перегнуть через стол и... И пометить каждый дюйм моего тела...
И тогда Алистер поднял взгляд.
Я наблюдала за каждым изменением на его лице, продолжая поглаживать себя, используя монету. Он даже не повел бровью. Ноль реакции. Никаких эмоций. Но на короткую секунду его зрачки сузились, а ноздри затрепетали.
Он чувствовал мой запах?
— Нравится то, что вы видите, профессор? — прохрипела я.
Переведя взгляд к моим глазам, Тюдор приподнял уголок рта и протянул ладонь.
— Давайте проверим.
Сначала я не поняла, что ему от меня нужно, но потом он опустил подбородок и поманил меня пальцем. Заинтригованная, я достала из трусиков монету и положила в его руку.
Не отводя от меня взгляда, он опустил ее на язык.
И начал медленно посасывать.
О.
Эм-м-м...
Я не была к этому готова. Совсем.
Пока профессор смаковал во рту мой вкус, я уставилась на него распахнутыми глазами. Впервые в жизни меня выбили из колеи и напрочь лишили дара речи. Клянусь, никто никогда такого не делал.
Никто не... ну, не пробовал меня... так.
Господи, когда я разучилась складывать слова в предложения?
Медленно поднявшись из-за стола, профессор Тюдор встал между моих раздвинутых бедер и наклонился ниже. Его мужественный запах заполнил мои легкие, и я задержала дыхание, чтобы перестать поглощать его.
Мягкие губы прижались к моему уху.
— Хорошая попытка, но вам стоит стараться усерднее, — прохрипел Алистер и перекатил во рту монетку. — Не только вы умеете играть, мисс Виндзор. И да, мне понравилось. И вид, и вкус. Особенно последнее.
Он взял в руки кожаную сумку, лежащую за моей спиной, и неторопливо сложил в нее бумаги. Затем кивнул на выход, словно на его столе не растянулась возбужденная студентка с покрасневшими щеками.
Покрасневшими, мать его, щеками!
Когда я научилась краснеть?
— Хорошего дня, мисс Виндзор.
Спрыгнув со стола, я сломя голову рванула к выходу. То ли от ослепительной злости, то ли от удивления, то ли чтобы не покромсать его на маленькие кусочки.
Но последнее слово всегда оставалось за мной.
— Дерьмового дня, профессор Тюдор.
Глава 3
Особняк Эдгара Гановера представлял собой трехэтажное здание, напоминающее каменную крепость. Видимо, городской полицейский понимал, что когда-нибудь за ним придет Ангел Смерти, поэтому решил обезопасить себя всеми известными ему способами.
Пол не поскрипывал под ногами, пока я тихо, словно тень, пробиралась к знакомой спальне. План дома изучался мной на протяжении нескольких месяцев. Ботинки на два размера больше нужного не приносили неудобств, поскольку я подложила в них носки, как делала при каждой вылазке.
Быть убийцей, когда у тебя в кармане три гроша, чертовски сложно. Чтобы замести следы, приходится изворачиваться и искать поставщиков, которые не требуют с тебя половину зарплаты за хлороформ и кислоту.
Учитывая то, что я действовала самостоятельно, приходилось быть исполнителем и чистильщиком в одном лице. Благо, Дерек, работающий на Адриана, всё еще помогал мне с отключением сигнализации. Конечно, не за бесплатно.
Сегодняшняя цель была сложнее, потому что Эдгар нанял трех телохранителей, после того как мы с Бишопом, Эзрой и Малакаем прикончили Максимуса Аттвуда — окружного прокурора, который исполнял роль Надзирателя в тайном обществе.
Пришлось постараться, чтобы завалить этих трех громил, принявших меня за очередную шлюху Эдгара.
После вчерашней стычки с профессором Тюдором мне хотелось убивать с удвоенной силой. Как славно, что Протей дал мне имя следующей жертвы, на которой я могла отыграться, представляя лицо этого придурка.
Вскоре можно будет не только представлять.
Мне просто нужно немного времени.
Протеем попросил называть себя человек, который отправлял мне имена жертв, заслуживших отмщения. Не знаю, почему он выбрал именно это имя, но догадки у меня были. В древнегреческой мифологии Протей обладал пророческим даром и менял облик, чтобы скрыться от тех, кто хотел получить от него предсказание.
Видимо, он и правда знал всё.
Выйдя в длинный коридор, я повернула голову и столкнулась с собственным отражением в зеркале.
На меня смотрела красная неоновая маска с крестами вместо глаз из «Судной ночи» — та самая, которую я надевала на Хэллоуин. Это не было опрометчивым решением: маски из кинофильма любила половина жителей Таннери-Хиллс, но только один человек привлек внимание общественности.
Я криво улыбнулась и помахала себе кончиками пальцев.
Приятно ли убивать?
О, это чертовски возбуждающе.
Адриан Картрайт стал моим дьяволом, по чьему поручению я вершила судьбы людей в Таннери-Хиллс. Но даже он не знал, что моя первая жертва умерла задолго до того, как я ступила на скользкую дорожку под названием «Плыви или умри, сучка».
Убить человека в десять лет — не та история, которую рассказывают детям.
Хотя детей у меня, очевидно, никогда не будет.
Наверное, я с детства была социопаткой. В возрасте пятнадцати лет я впервые решила почитать об антисоциальном расстройстве личности и даже не удивилась, когда нашла себя в каждом пункте.
Хотя оставалась вероятность, что это отклонение передалось мне на генетическом уровне и склонялось к психопатии — учитывая, какие истории рассказывали о моем отце.
Вскоре я остановилась напротив двери из красного дерева, ведущей в спальню Эдгара. В крови забурлило предвкушение. Меня затрясло от желания вдохнуть металлический запах и провести лезвием по его шее, трепещущей от страха.
Я ненавидела долгий период охлаждения. Последнее мое убийство произошло... два или три месяца назад?
Черт, слишком долго. Меня предупреждали, что соскочить с этого пути тяжело, но я не думала, что настолько.
Я уже собралась войти в спальню, когда телефон в кармане завибрировал.
Блядь.
Быстро достав его, я мысленно прокляла того, кто решил писать мне в такой ответственный, мягко говоря, момент, пока не увидела светящееся на экране имя.
Линкольн: Если ты не вернешься домой в течение часа, тебя будут ждать серьезные проблемы.
В горле появился душащий ком, как происходило всегда, когда мне приходило сообщение от этого человека. Время отвечать ему было неподходящее — я тут немного игралась в серийную убийцу, спасибо и пожалуйста, — но пальцы сами потянулись к набору букв.
Я:Мы с парнями дома у Эзры. Вернусь завтра.
Линкольн: Твоя мать, блядь, больна и беременна, а ты трахаешься с теми тремя отбросами? Где твоя совесть, Татум? Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, но твое поведение переходит все границы.
Меня пронзил острый укол вины, от которого стало трудно дышать. Пальцы задрожали, не попадая по буквам.
Я:Что с мамой? Ей снова плохо?
Линкольн: Нет, я уложил ее спать после очередного приступа, во время которого ты, очевидно, шлялась по барам. Отправь мне деньги на лекарства и возвращайся домой.
Я быстро открыла приложение банка и стиснула челюсти, увидев ничтожное количество средств, которых мне едва хватит на несколько дней. Кажется, снова придется перейти на питьевую диету.
Как только деньги были переведены, сверху всплыло новое сообщение.
Линкольн: Знай, что я делаю всё ради тебя и твоей матери, малышка. Если бы не я, вы бы не справились и давно жили бы на улице. Я знаю, что сейчас в нашей семье тяжелые времена, но вместе мы справимся.
Я сглотнула подкатившую к горлу желчь.
Линкольн: Люблю тебя, малышка. Очень сильно.
Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, убрав телефон в карман. Он снова завибрировал, но я сжала кулаки до такой степени, что ногти впились в мягкую плоть и оставили кровавые полумесяцы.
Беззвучный режим включен.
Вина вперемешку с отвращением затопили разум, заставляя меня броситься домой, куда мне совершенно не хотелось возвращаться.
Представив перед собой обрюзглое и разгневанное лицо отчима, я потянула себя за волосы, желая заменить моральную боль физической.
Люблю тебя, малышка.
Мне нужно было переключиться. Нужно было перестать чувствовать эти разъедающие грудь эмоции. Я вспомнила день, который изменил мою жизнь, и сосредоточилась на ярости, гневе, желании убивать, закрыв кровоточащее сердце на сотни замков.
Вдох.
Выдох.
Я достала из-под толстовки цепочку с серебряным крестом, оплетенным змеей, и по привычке прижала его к губам. Затем убрала обратно, толкнула дверь в спальню и сделала крошечный шаг.
Эдгар развалился на кровати, отключенный после подмешанного в вино снотворного. Всё бы ничего, но была одна загвоздка.
Рядом с ним лежала незнакомая девушка, которая не входила в мои планы.
Приглядевшись, я различила ее нахмуренные брови и темные волосы, разметавшиеся по кровати. На шее виднелись красные отметины, напоминающие следы от побоев.
Ублюдок.
Подкравшись к девушке, я наклонилась и зажала ее рот ладонью.
Голубые глаза резко распахнулись.
— Даю тебе десять минут, — прошептала ей на ухо. — Либо ты сваливаешь отсюда, либо сгоришь вместе с ним. Ты ничего не видела и не слышала, поняла?
Она задрожала от страха и повернула голову к Эдгару, но он крепко спал, пуская слюни на подушку.
Этому пятидесятилетнему полицейскому было не впервой трахать молодых девушек, которых предоставлял ему Круг Данте, так что я не беспокоилась о том, что она сдаст меня полиции.
— Ну?
Встретившись со мной взглядом, она коротко кивнула.
— Беги.
