Весь день у меня, как обычно, было отстойное настроение, поэтому я срывалась на всем, чем только можно. Больше всего досталось Джереми, который вспомнил на обеде нашу первую стычку с профессором Тюдором, поэтому я воткнула в его ладонь вилку.
Ну, почти в ладонь. Пришлось пощадить его, чтобы не навлечь на себя гнев его ручного зверька Шепарда.
Перед третьим занятием по литературе я в одиночестве шла на второй этаж, когда получила сообщение, от которого глаза предательски защипало.
Мамочка:Привет еще раз, зайчик. Можешь, пожалуйста, отправить шесть фунтов на чай? Ходила на собеседование и решила заглянуть в кофейню, а денег не осталось.
В горле появился душащий ком, а глаза застелила мутная пелена. Я сжала телефон дрожащей рукой и тяжело сглотнула, пытаясь не сломаться.
Казалось бы, можно получить сообщение и хуже, но в этот момент во мне что-то треснуло. Осознание того, что твой любимый человек не может позволить себе гребаный чай, заставляло сердце кровоточить. Лучше бы мне вонзили в грудь нож, чем снова увидеть это сообщение.
Я отправила ей последние тридцать фунтов, которые заняла у Малакая, пока искала подработку, и пошла на занятие.
Учиться у меня получалось сносно. Программа в Золотом Кресте оказалась намного сложнее, чем в Темном. Я никогда не была глупой, но меня не приучили к постоянному выполнению домашнего задания и сотне рефератов, которые нужно подготовить за пару недель.
Однокурсники смотрели на меня так, словно я выбралась со свалки. Мне хотелось окрасить стены их кровью, когда они глумливо смеялись над моим контейнером с макаронами, поглощая запеченный лосось.
Сдерживать желание расчленить их и расфасовать по холодильникам в моем трейлере было сложно, но я всегда напоминала себе, ради чего здесь нахожусь.
Ради мамы.
Однако сегодня я всё же сорвалась и потаскала за волосы тех сучек Грейс и Уинтер, которые были на побегушках у Изабель де Кастро. Алекс пригрозил им, что если они пожалуются директору, то он продаст их органы на черном рынке.
Что ж, это помогло. Они замолчали.
Мы с Шепардом могли стать хорошей командой.
Когда занятия, наконец, подошли к концу, мы впятером вышли на улицу, и я вскинула руки к небу.
— Еще один дерьмовый день подошел к концу. Спасибо, Иисус, что я стала на шаг ближе к выпускному!
Джереми закинул руку мне на плечо, но быстро убрал ее, когда я зыркнула на него уничижительным взглядом.
— Эй, я думал, тебе нравится проводить время в нашей компании. Ты даже перестала называть меня гиперактивным придурком с маленькими яйцами. — Он поиграл бровями и подбросил в воздух футбольный мяч. — Кстати, мои мячи такие же большие, как этот. Хочешь проверить?
— Ты когда-нибудь видел мячи для настольного тенниса?
— Да, а что?
Леонор подавилась от смеха, а Джереми округлил глаза.
— Намекаешь, что мои яйца такие же маленькие? Алекс, скажи ей!
— Откуда Алекс знает, какие у тебя яйца?
— Он жил в моем особняке несколько месяцев и отказывался надевать одежду, — пробормотал Шепард. — Это были худшие дни в моей жизни. И да, Ротшильд, мячи для настольного тенниса подойдут больше.
Джереми пнул его по щиколотке.
— Ты больше не мой лучший друг, урод.
Алекс опустил взгляд в землю.
— Спасибо, что услышали мои молитвы.
Не сдержавшись, я пропустила легкий смешок.
Ладно, иногда с ними было весело. Но большую часть времени мне хотелось затолкать футбольный мяч Джереми в глотку, чтобы он перестал болтать. От его голоса у меня начиналась мигрень.
Недавно он повредил колено, поэтому восстанавливался после травмы и перестал играть. Кажется, для него это было болезненно. Ротшильд собирался строить карьеру профессионального футболиста, а каждая травма для них могла стать последней. Это угнетало его, но он не подавал виду, продолжая сверкать широкой улыбкой.
Вот только каждый из нас видел, как ему хреново.
Не то чтобы меня это волновало, но всё же.
— Господи-господи-господи, это правда она? Татум Виндзор, которая Ангел Смерти?!
В следующую секунду меня чуть не сбили с ног. Какая-то кудрявая девчонка появилась передо мной и запрыгала, как попрыгунчик, с маниакальной улыбкой на лице.
— Можно твой автограф? А давай на груди или попе? И фотографию на память? Пожа-а-алуйста!
— Э-э-эм, — протянула я, растерявшись. — Зачем?
Алекс сжал пальцами переносицу.
— Ребекка, не позорь меня...
— Заткнись, — грозно шикнула она, после чего снова запрыгала на месте. — Божечки-кошечки, я твоя давняя фанатка! В моей комнате даже висят ваши плакаты, представляешь? Ты придешь на мой день рождения? О, кстати, я собираюсь набить татуировку с вашими именами! Поможешь выбрать место? Я хотела на ягодицах, но Алекс сказал, что мой будущий муж не оценит... Хотя знаешь, я решила, что у меня не будет мужа, раз он не готов мириться с моей любовью к вам!
Я умоляющим взглядом посмотрела на хихикающих Дарси и Леонор.
— Послушай, Ребекка...
— Она знает мое имя! Она знает мое имя! Она знает мое имя!
Господи, я впервые встречала брата и сестру, которые настолько не похожи. Если Алекс произносил от силы три слова, то Ребекка пищала, как сирена. У меня аж задергался глаз.
— Как ты уже поняла, это Бек, сестра нашего Дракулы. — Джереми обнял возбужденную девушку за плечи, придерживая второй рукой мяч. — Она немного своеобразная, но мы ее очень любим. Да, Александр?
Шепард что-то пробурчал себе под нос.
— Короче, рассказываю последние сплетни, — выпалила Ребекка, когда он подтолкнул ее ко входным воротам. — Говорят, профессор Ланкастер залетела от студента, поэтому ее увольняют! А знаете, от кого?
— Бек, это неправда, — засмеялась Дарси.
— От Николаса Тюдора!
Услышав эту фамилию, я навострила слух.
— Реально? — выпучил глаза Джереми. — О, черт возьми, он опередил меня! Я бы тоже не отказался оплодотворить эту красотку...
— Вон она! Заткнитесь!
Я увидела двигающуюся нам навстречу молодую женщину, которая вела у меня историю. Ее каблуки мерно цокали по камню, длинные черные волосы развевались за спиной, пока она, нахмурившись, перебирала бумаги.
Джереми всучил мне в руки футбольный мяч и выпрыгнул ей навстречу, улыбаясь, как Чеширский Кот.
— Профессор Ланкастер! Скажите, а вы правда залетели от Николаса?
Господи, какой идиот...
Поправив очки, она медленно подняла голову. Ее большие изумрудные глаза распахнулись, когда столкнулись со взглядом Джереми.
— Мистер Ротшильд?
— Собственной персоной. — Он положил ладонь на плоский живот профессора и мягко погладил его. — Если у вашего ребенка не будет отца, обязательно наберите меня. Я позабочусь о вас вместо Николаса, хорошо?
Ланкастер моргнула.
— Простите?
— Не извиняйтесь, в жизни всякое бывает.
Ребекка спряталась за моей спиной и пробормотала:
— Если его отчислят, я не виновата...
— Думаю, вы меня с кем-то путаете, — нахмурилась профессор, отступив от Джереми. — Я не нарушаю субординацию и не общаюсь со студентами за стенами академии. Пожалуйста, не распускайте ложные слухи.
Она обошла Джереми, но он перехватил ее за запястье.
— Тогда как насчет свидания?
— Джер, пошли, — шикнула Дарси и потащила его к выходу. — Не обращайте внимания, профессор, ему просто мяч в голову прилетел. Хорошего вам дня!
Кажется, этот парень мог посоревноваться со мной в рейтинге тупых поступках.
Ребекка давилась от смеха, а Алекс шел в стороне от нас, делая вид, что мы незнакомы.
Когда мы покинули территорию академии и вышли за ворота, Леонор дала Джереми подзатыльник.
— Что ты устроил, придурок?
— Ну а что? Я сказал правду, — насупился он и забрал переданный мной мяч. — Мне всегда нравились девушки постарше... Черт, Барби, просто представь, как сексуально я буду выглядеть с ребенком на руках и этой красоткой рядом.
Леонор уперла в бедра кулаки.
— Ты ее не вывезешь.
— Я? — Он ткнул в себя пальцем. — Я несколько лет встречался с гадюкой Изабель, и теперь ты говоришь, что я не вывезу Ланкастер? Она по сравнению с ней просто божий одуванчик.
— У одуванчика есть обременительное обстоятельство под названием ребенок.
— Ну... Два божьих одуванчика?
Ребекка пробормотала мне на ухо:
— Думаешь, я развязала войну?
— За сердце Ланкастер? — Из меня вырвался смешок. — Возможно.
Не знаю, действительно ли профессор забеременела от Николаса, но это в любом случае не мое дело.
Хотя ладно — мое.
Что? Я была нацелена узнать об Алистере всё, включая его отношения с братом.
Мы встретились с Николасом в коридоре, и я совершенно случайно уронила перед ним учебники, совершенно случайно завела разговор и совершенно случайно предложила выпить кофе.
Они с Алистером были настолько разными как внутренне, так и внешне, что я даже засомневалась, точно ли они братья.
Николас производил впечатление золотистого ретривера, в то время как Алистер — самовлюбленного придурка. Ладно, может... добермана? Огромной черной овчарки?
Неважно.
— У меня только что было занятие с профессором Тюдором, — выдохнула я, привалившись к шкафчику. — Каково это, когда тебе преподает брат?
— Ужасно. — Николас поморщился и откинул с лица прядь пшеничных волос. — Не хочу об этом говорить. Надеюсь, долго он здесь не продержится...
По какой-то причине между ними были натянутые отношения. Мне стало любопытно, что произошло. Николас показался мне более эмоциональным и... обозленным на Алистера?
Недавно я навела справки и узнала, что Тюдор получил два образования в Лондоне и управлял частью отцовской компании, а в период с двадцати четырех до двадцати семи лет путешествовал, часто останавливаясь в Италии и России.
Зачем? Они не вели там бизнес.
Да, я немного сталкер. Чего только не сделаешь ради мира во всем мире.
Алистер действительно был баснословно богат. Настолько богат, что мог посоперничать годовым доходом с Ричардом Ван Дер Майерсом. То есть знаете, у него были всякие личные самолеты, загородные особняки, вооруженная охрана и прочая хрень, которой владеют миллиардеры.
Конгломерат Тюдоров управлял денежными потоками всего мира, оказывал финансовые услуги крупнейшим компаниям, финансировал международную торговлю между Европой и Азией. Они построили империю, а Алистер собирался стать тем, кто возглавит эту империю после ухода отца — Винсента Тюдора.
Как я могу проникнуть с помощью него в общество? Как мне узнать, кто еще относится к Вершителям?
Профессор далеко не глуп. Если я начну задавать вопросы, он сразу поймет, чего я добиваюсь, и устранит меня. Единственный вариант —соблазнить и втереться в доверие, пока он сам не заговорит.
После аукциона Ричард категорически отказался затрагивать с нами тему Круга, беспокоясь о благополучии дочери. Я понимала его: когда твоего ребенка похищают, а потом подвергают пыткам, ты делаешь всё, чтобы этого не повторилось.
Поэтому мы найдем ответы сами.
— Эй, вы долго будете нас не замечать?
Рядом раздался знакомый мужской голос, который выдернул меня из мыслей.
— Бишоп!
— Малакай!
Дарси и Леонор одновременно сорвались с места. Я повернула голову и увидела привалившимся к мотоциклам парней. В стороне от них уже шептались студентки Золотого Креста, но они с сердечками в глазах смотрели только на двоих.
Взвизгнув, Дарси запрыгнула на Бишопа, который тут же поднял ее на руки и закружил вокруг себя. В его глазах отразилась такая поглощающая любовь, что я... ну, немного позавидовала.
Совсем немного. В глубине души.
В голове до сих пор не укладывалось, как эти двое сошлись. Я всегда желала только лучшего своему названному брату, но если бы год назад мне сказали, что этим лучшим станет дочь лидера городского совета, я бы заливисто захохотала.
И вот где мы оказались.
Первое время я чертовски сильного ревновала его, но не потому что у меня были чувства, а потому что... Я привыкла быть единственной девушкой, значимой для Эзры, Малакая и Бишопа. Только я — и никто другой.
Мы всегда были вчетвером.
Всегда справлялись с трудностями вчетвером.
Всегда боролись с несправедливым миром вчетвером.
В груди поселилась змея, которая обнажала пропитанные ядом клыки, если в нашу семью вторгались незнакомые люди.
И когда к нам пришла она, девушка из высшего общества, которая олицетворяла собой все пороки Таннери-Хиллс, меня в прямом смысле переклинило.
Пришлось постараться, чтобы подавить ревность к Дарси. Я знала, насколько она важна для Бишопа. Только эта девушка могла подарить ему намек на счастье, изгнав из глаз клубящуюся тьму, поэтому...
Ну, мне пришлось смириться.
Взгляд скользнул правее и нашел Малакая с Леонор. Она хохотала в его объятиях, пока он сжимал ее задницу и шептал что-то на ухо. Сердце неприятно кольнуло, когда Малакай впился в ее губы поцелуем и застонал, словно мечтал сделать это несколько дней.
Не так давно я поняла, что мои чувства к нему вызваны не влюбленностью, а ощущением безопасности. Однако это не мешало зависти сжирать мои внутренности, а голосам в голове шептать, что он выбрал ее, потому что она лучше.
Богаче, изящнее, стройнее.
Леонор Монтгомери выглядела как женщина, которая может завоевать мир. Хотя она и правда сделала это: в Англии ее лицо знал каждый прохожий.
Ее модельная карьера взлетела до небес, когда она стала работать с Беверли Холланд, а вскоре собиралась на неделю моды в Милане, где ее ждало еще больше контрактов и возможностей.
Известный музыкант и топ-модель. Идеальная пара.
Что представляла из себя я?
Злость и ненависть. Ничего больше.
Усмехнувшись, я достала из кармана пачку сигарет, чтобы занять руки.
— Эй вы, держите члены в штанах. У вас вообще-то есть зрители, которые забыли, когда последний раз кончали. Да, Алекс?
Джереми хохотнул и отбил мне пять.
Увидев мое приближение, сплетницы Золотого Кресла убрали телефоны и разбежались. Бишоп и Малакай оторвались от девочек, а Ребекка, по всей видимости, была на грани обморока.
— Соглашусь, меня чуть не вырвало, — простонал Джереми, откинувшись спиной на Алекса. — Если не думаете обо мне, пожалуйста, поберегите психику нашего девственника.
Он оттолкнул его и прорычал сквозь зубы:
— Отъебись, Ротшильд.
Под смех Джереми я стукнулась кулаком сначала с Бишопом, потом с Малакаем. Они одновременно, как сиамские близнецы, посмотрели на парней, и в их глазах отразилась враждебность.
— Может, не будешь их звать? — пробормотал Бишоп.
— Я уже тоже передумал, — пробормотал в ответ Малакай.
Леонор с подозрением прищурилась.
— Куда звать? Ты что-то от меня скрываешь?
— Нам одобрили выступление в Коннектикуте, Куколка. Его скорее всего перенесут, зато у нас будет время на репетиции. — Оглядев нас, он искренне улыбнулся. — Готовьтесь к путешествию.
— Серьезно? Боже, это прекрасные новости!
Леонор обняла его за шею и звонко чмокнула в щеку.
Даже мне не удалось сдержать улыбки. Я знала, насколько важна для Малакая его новая группа. Они долго готовились, репетировали, записывали студийные альбомы и, наконец, собирались впервые выйти на сцену.
Малакай близко подружился с барабанщиком Киллианом, который, по его словам, трахал каждый движущийся предмет. Про еще двух парней я пока что ничего не знала, но мы собирались познакомиться с ними на концерте.
— Ну вот, опять мы за бортом, — наигранно вздохнул Джереми. — А мне так хотелось посмотреть на голые сиськи.
Повернувшись к нему, я выгнула бровь.
— Причем тут это?
— Ты что, никогда не была на концерте? — Его глаза остекленели. — Они всегда раздеваются и бросают на сцену лифчики. Столько голых сисек я никогда не видел... И кисок...
Челюсть Леонор отвисла, и она посмотрела на Малакая.
— Это правда?
— Детка, меня интересует только одна киска.
Мы одновременно застонали.
Из ворот академии выехала машина, при виде которой я сразу же отвлеклась от разговора.
И не сдержала злорадной усмешки.
Ой, профессору Тюдору пришлось купить новую тачку? Как жаль, что он потерял пару-тройку миллионов. Надеюсь, не обеднел.
Клянусь, я кожей ощутила, как меня прожигают его серебристые глаза. Он затянулся сигаретой и выдохнул дым в приоткрытое окно красной Aston Martin, поворачивая руль тем самым движением, от которого все девушки сбрасывали трусики.
Я их не осуждала.
В этой спортивной машине, облаченный в классический костюм и с сигаретой между пальцев, которые украшали серебряные кольца, Алистер выглядел до неприличия сексуально.
Внутри поднялась жаркая волна, когда он приподнял уголок губ, прожигая меня пристальным взглядом сквозь стекла очков.
Сигарета снова появилась в уголке его идеального рта: щеки впали, а челюсть напомнила выточенный гранит. Он затянулся и провел языком по губам, медленно отвернувшись от меня.
Это что, порно в прямом эфире?
Почему я возбудилась, просто наблюдая за ним?
Алистер Тюдор совершенно не подходил под мой типаж, особенно для быстрого секса. Слишком идеальный, слишком богатый, слишком высокомерный. Слишком не такой, какой мне нужен.
Но... кто мне нужен? Человек, который никогда не замечал моего присутствия? Человек, который полюбил другую и оставил меня наедине со своими давними чувствами?
Безусловно, если бы мне грозила опасность, Малакай без промедлений отдал бы за меня свою жизнь. В его верности я не сомневалась, вот только он никогда не видел во мне женщину.
Раньше мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то сделал это.
Увидел во мне не девочку, которая разбивала носы одноклассникам и ругалась похлеще пьяниц из Синнерса. Увидел не девушку, которая убивала по приказу свыше и довольно скалилась, чувствуя запах крови.
Раньше я хотела, чтобы кто-то увидел во мне женщину, которую много лет назад разбили на осколки и оставили истекать кровью, задыхаясь в слезах. Раньше я хотела, чтобы меня боготворили и почитали, поклоняясь каждому дюйму моего тела и души.
Раньше, но не сейчас.
Я давно поняла, что такой человек никогда не найдется. Всё, на что я была способна — дарить мужчинам оргазмы и получать взамен малейшее удовольствие, поскольку что-то внутри меня давно умерло и не могло воскреснуть.
При этих мыслях я внутренне зарычала.
— Татум? Ты здесь?
Я вздрогнула и резко повернулась к Бишопу. Все смотрели на меня, ожидая какого-то ответа.
— Что?
— Ты не знаешь, где Эзра? — спросил он, нахмурив брови.
Любые мысли сразу же испарились, когда я услышала его имя.
Меня охватила тяжелое чувство печали. Я достала из кармана телефон и увидела, что через час должна быть на месте встречи.
Бишоп и Малакай поняли меня без слов.
— Знаю.
Глава 6
Я часто бывала на этом кладбище. Линкольн не разрешал приходить сюда маме, но меня он удержать не мог. Никто не мог удержать меня от папы.
Однако сегодня я пришла в гости не к нему.
— Привет, — мягко улыбнулась я, зная, что он этого не увидит.
Эзра повернул ко мне голову, но на его потрескавшихся губах не появилось знакомой улыбки. Выражение лица осталось отстраненным, когда невидящие глаза посмотрели в мои.
— Привет.
Сигарета свисала с уголка его рта, а пальцы левой руки, до сих пор покрытые глиной, потому что он снова копался в саду матери, постукивали по бедру. Эзра по привычке надел толстовку и накинул на голову глубокий капюшон, из-за чего его лицо утонуло в тени.
Он не носил очки, чтобы скрыть слепоту, и категорически отказывался от трости.
Ему не хотелось, чтобы его считали другим.
Ему хотелось быть простым человеком без особенностей, к которому относятся так же, как к остальным.
Я сжала его ладонь и почувствовала шрам на тыльной стороне, который пересекал татуировку. Он никогда не рассказывал, что значит этот странный символ.
— Ты готов?
Он коротко кивнул, ничего не ответив.
Мы неторопливо пробирались между заброшенных могил, двигаясь по привычному пути. Порывистый ветер трепал волосы, охлаждая разгоряченные щеки. Я сохраняла молчание, зная, что Эзре не нужны мои слова.
Наша связь измерялась не ими.
Он доверял мне быть рядом в этот день. Только мне.
— Здесь сегодня немноголюдно, — тихо произнесла я, сворачивая на дорожку слева. — Последний раз, когда мы сюда приходили, посетителей было в три раза больше. Хорошо, что нет дождя.
— Мама и папа не любили его.
— Зато любишь ты.
Эзра невесело усмехнулся.
