— Прости, — пробормотал я, поворачивая к академии. — Мне ненавистно думать о том, что они еще дышат.
— Понимаю, мальчик мой. Но одним убийством мы ничего не изменим.
Свернув на парковку перед академией, я отвлекся на машину в зеркале заднего вида. Знакомая черная Audi заехала во внутренний двор, приветственно мигнув мне фарами.
— Ты слышал о серийном убийце? — спросил Лучиано.
О, дядя. Не только слышал, но и пробовал на вкус.
В Синнерсе было тяжело уследить за преступлениями, поскольку они совершались слишком часто, но такой серийный убийца, как Татум Виндзор, не встречался властям ни разу.
У нее не было почерка.
Джеффри Дамеру, американскому серийному убийце по прозвищу Милуокский монстр, было важно не просто убить жертву, а сделать ее частью себя, поэтому он занимался некрофилией и каннибализмом. Тед Банди отличался интеллектуальной игрой и манипуляциями. Он владел своими жертвами, получая удовольствие от самого процесса обладания.
За Татум не было замечено определенных повадок, кроме того, что ее жертвами становились мужчины. Но способы пыток отличались. То колотые раны, то удушение, то расчленение. Она словно вершила возмездие, оставляя после себя лишь один след, по которому и смогли связать ее убийства.
Но рассказывать я об этом не собирался. Никому.
Тайна этой девушки принадлежала мне.
— Слышал, — безразлично ответил я. — Думаю, он убивает не только участников Круга. Они попадают под руку, но есть и обычные жители, которые не в курсе их дел. Тебе что-то известно?
Лучиано закурил вторую сигарету.
— Ничего. Мы не можем выйти на его след, а полиция и подавно. Он скрывается слишком умело.
— Он может помешать нашим планам? — спросил из любопытства.
— Не уверен, но мне это не нравится. Когда появляется третья сторона, нужно либо сотрудничать с ней, либо устранить.
— Я попытаюсь что-нибудь узнать.
Как хорошо у меня получалось лгать.
Выкрутив руль, я съехал на подъездную дорожку. Студенты заняли практически все свободные места, поэтому я кружил по парковке, начиная раздражаться.
— Я позвоню тебе завтра, Али, — произнес Лучиано. — Будь на связи.
Не успел я попрощаться с ним, как перед лобовым стеклом мелькнула светлая вспышка.
Резко выжав тормоза, я услышал стук и чей-то разъяренный крик.
Уголки губ дернулись в улыбке.
— Ты, блядь, снова ослеп? — прорычала Татум и ударила кулаком по капоту. — Я проколю тебе шины, сволочь! Смотри хоть, куда едешь!
Ее глаза полыхали гневом, а волосы, заплетенные в косу, растрепались вокруг лица. Сегодня она надела потертые джинсы и крошечную майку, поверх которой накинула алую, как кровь, кожаную куртку.
Клянусь, от этого вида член в моих брюках мгновенно затвердел.
— Это что за фурия поставила на место моего мальчика?
— До завтра, Лучиано.
Сбросив звонок, я припарковался и вышел из машины.
— О, господи! — воскликнула Дарси Ван Дер Майерс, схватив Татум за локоть. — Простите мою подругу за такое поведение, профессор Тюдор.
— Она... Она просто не знала, что это ваша машина, — подхватила ее Леонор Монтгомери. — Мы тут немного заговорились, поэтому не заметили вас. Пожалуйста, не сердитесь на нее.
Эти двое были забавными. Я выяснил, что они встречались с братьями Картрайт, а Малакай даже сделал предложение Леонор. Также мне было известно, что это ее фальшивое имя. Об этом кричали все заголовки газет.
Пропавшая наследница Милосских жива.
С первого дня в академии за их спинами всегда мелькали телохранители. Правильное решение, учитывая, какими интересными фигурами они были для общественности.
Но сейчас речь шла не о них.
Татум стряхнула с себя руку Дарси и вперилась в меня разгневанным взглядом.
— Нет, я знала, что мудак, который не умеет водить — это ты.
Девочки за ее спиной одновременно застонали, а я пожал плечами.
— Не удивляйтесь, мисс Виндзор, если увидите неудовлетворительную оценку за последний тест.
— Вы мне угрожаете, профессор? — прищурилась она.
— Как вы могли такое обо мне подумать? Просто констатирую факт. А если попробуете поцарапать мою машину, то я оставлю вас на дополнительные отработки.
Усмехнувшись, Татум подошла ко мне вплотную, чтобы ее слышал только я.
— Дополнительные отработки включают в себя множественные оргазмы?
— Ваш последний мужчина так плохо с этим справлялся? — Я цокнул языком и осмотрел ее с головы до ног. — Хотя знаете, это логично. Если вам нравятся такие парни, как Логан Кроуфорд, вопрос исчерпан.
Я направился к академии, но услышал за спиной ее перешептывания с подругами, после которых последовали гневные шаги.
— Откуда вы знаете, что мы были вместе?
— А разве это тайна?
— Что-то мне подсказывает, профессор, что вы заинтересованы мной больше, чем кажется на первый взгляд. И вообще-то мы с ним не встречались, а просто веселились.
— И он кончал через две минуты, поскольку не мог сдержаться, после чего оставлял вас неудовлетворенной? — безучастно спросил я, словно обсуждал прогноз погоды.
— Вам не кажется, что это разговор не для профессора и его студентки?
— Учитывая, что вы мастурбировали на моем столе — нет.
Открыв дверь, я жестом пригласил Татум пройти первой. Она сладко улыбнулась и сильнее распахнула ее, отчего та чуть не врезала мне по носу.
Гребаная катастрофа.
— Я тоже наслышана о вашей жизни в Лондоне.
— Так вы узнали, что за два года я выучил десять языков?
— И что вы трахали... Подождите, сколько? — Она повернула ко мне голову и удивленно округлила губы, пухлые и сочные, словно яблоки. Мне захотелось укусить их. — Десять?
— Английский, итальянский, русский, китайский, немецкий, французский, испанский, японский, исландский, португальский... — перечислил я, двигаясь к аудитории. — Что вы там говорили по поводу трахать?
— Скажите что-нибудь на... — Татум задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки. — На русском.
— Tvoyakiskapotryasayuschayanavkus, Kotyonok.
— А можно перевод?
— Твой язык слишком болтливый.
Тоже правда.
— Вы уже второй раз упоминаете мой язык, — дерзко усмехнулась она, сверкнув глазами. — Сначала на занятии, теперь сейчас. Признайтесь, вы думаете обо мне перед сном?
Остановившись посреди опустевшего коридора, я повернулся к Татум.
— Думаю ли я о девчонке, которая младше меня на восемь лет? О, безусловно. Вам подарить на день рождения куклу, или у вас их достаточно?
— Я похожа на ребенка?
Пройдясь по ней изучающим взглядом, я задумчиво склонил голову вбок, хотя ответ был очевиден.
Передо мной стояла женщина, которая, возможно, даже не осознавала, какой властью над мужчинами может обладать.
Но знать ей это необязательно.
— Учитывая, что вы любите носить в сумке игрушки — да, вы похожи на ребенка.
— Это Дискордия, — проворчала Татум. — И она не игрушка, а крыса.
Как по команде из ее сумки раздался мерзкий писк.
Я же говорил, что она ненавидит меня.
— Проносить животных на занятия запрещено. Мне написать на вас жалобу директору?
— Знаете, если решите сделать это, не забудьте упомянуть кое-что еще. — Татум откинула полы куртки и указала подбородком на свою талию, не отрывая от меня взгляда. — Даже разрешу вам обыскать меня.
Сложив руки на груди, я тяжело вздохнул.
— Доставайте.
— Достаньте сами.
— Вам приносит удовольствие, когда вас раздевают?
— А вы всегда задаете так много вопросов?
— Только вам.
— Значит, я особенная?
О, ты даже не представляешь.
Не знаю, существовала ли в мире еще одна такая же раздражающая, наглая и сумасшедшая девушка, которая не знала, что такое инстинкт самосохранения. Ведь чтобы убить шесть взрослых мужчин, у половины из которых есть охрана, нужно очень постараться.
Именно поэтому серийная убийца разгуливала по академии с ножами за поясом, а разбираться с тем, чтобы она случайно никого не зарезала, нужно — какое счастье — мне.
Хотя я и сам распотрошил бы половину этого змеиного гнезда.
Я потер от усталости переносицу и, сжав ее запястье, потянул в конец коридора за мраморную лестницу. Не хватало еще попасть под камеры и стать причиной очередного скандального заголовка.
— Мне нравится ваша кровожадность, но давайте оставим это за дверями академии, — пробормотал я, развернув ее к себе спиной. — Или до спальни, если вам интересна игра с кровью.
— Как вы узнали мои предпочтения?
— Я их разделяю, мисс Виндзор.
Когда я скользнул ладонями под ткань ее куртки, то встретил не холодный металл, а горячую кожу.
Резко развернувшись, Татум вскинула нож.
Инстинкты мгновенно взяли верх. Она собралась приставить лезвие к моей шее, но я действовал быстрее. Сжав ее запястья, подтолкнул Татум к стене и поднял ее руки над головой.
Она хрипло засмеялась. Безумный блеск в серых глазах пустил по телу жаркую волну, которая устремилась прямо в член.
Блядь, она чертовски сексуальна.
— А вы не так просты, профессор Тюдор. — Ее дыхание участилось, смешиваясь с моим, тяжелым и прерывистым от борьбы. — Мне нравится, какой вы властный. Где научились этому приему?
Я склонился ближе и промурлыкал ей на ухо:
— Вам преподать несколько уроков?
— Только если в перерывах мы будем трахаться, — прошептала она.
Мне всегда казалось, что никто не сможет пошатнуть мой самоконтроль.
Однако сейчас, когда наши лица разделяли считанные дюймы, стоило огромных усилий не прижать ее щекой к стене, намотать на кулак эту растрепанную косу и погрузиться в нее одним глубоким толчком.
Сорвать с сочных губ крик.
Окрасить каждую часть ее тела кровью.
Убить.
Дьявол играл со мной в опасную игру. С каждым шагом я отчетливее понимал, что впервые нашел достойного соперника.
Равного мне по силе.
— Чем дольше оттягиваешь удовольствие, тем оно сильнее.
С этими словами я отстранился от нее и поправил воротник пальто. Татум откинула голову на стену и посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы с этой легкой усмешкой на губах.
Она думала о том же, о чем и я.
— Спасибо, что проводили меня до кабинета. — Татум кивнула на дверь, расположенную за лестницей. — Кажется, вы немного отвлеклись, сраженные моим обаянием. Хорошего дня, профессор Тюдор.
Оттолкнувшись, она лопнула пузырь их жвачки и помахала мне кончиками пальцев.
Отлично, я перепутал аудитории, пока она заговаривала мне зубы.
Один — один.
Конечно, под конец учебного дня произошло то, чего я и ожидал. Вымотанный и раздраженный общением с богатыми детишками аристократических семей, я вышел во внутренний двор, разговаривая по телефону с Дэмиеном.
— Блядь, ты можешь в это поверить? Отменить сделку в последний момент! Из-за этого кретина мы потеряли несколько миллиардов, — прорычал он, пока я смотрел на открывшуюся глазам картину. — Не думаю, что ты сильно этим расстроен, но я расстроен. Мой отпуск переносится на неопределенный срок... Ты вообще здесь?
— Можешь забронировать автосервис на мое имя?
— Зачем? — протянул он.
Оглядев Aston Martin, мою любимую серебристую девочку, я поджал губы, когда увидел огромную надпись на ее боку.
Татум нарисовала на капоте множество маленьких членов и расцарапала гвоздем покрытие, выведя слово: «Отсоси».
Оригинально.
— Котенок снова выпустил когти? — усмехнулся Дэмиен.
Моих губ коснулась слабая улыбка.
— Они всегда при ней.
Глава 5
— Полиция подтверждает, что в Таннери-Хиллс действует... серийный убийца, — раздался по телевизору изумленный мужской голос, пока я ела хлопья на завтрак. — Кхм, простите... Да, на месте убийств он оставляет яблоко, покрытое золотой краской. За последние четыре месяца офицеры зафиксировали... Сколько жертв?
Я усмехнулась.
— Шесть.
— Шесть жертв, и каждая из них — мужчина в возрасте от сорока до семидесяти лет, — продолжил ведущий новостей. — Сначала полиции не удалось уловить связь, если бы не оставленные на месте преступлений яблоки. За поимку преступника назначена сумма в миллион фунтов стерлингов. Внешность убийцы неизвестна, как и его возраст. Если у вас есть какая-то информация, обращайтесь в полицию...
— Малышка, выключи это, иначе я рожу раньше времени.
Я улыбнулась, посмотрев на вошедшую на кухню маму.
Сегодня у нее был хороший день. Она говорила не тихим и сломленным голосом, как в худшие дни депрессивного расстройства, а спокойным и даже немного... веселым.
Это не могло не радовать меня, поэтому узел в груди медленно ослабел.
Мы с Оливией Виндзор были удивительно похожи. Ее волосы так же, как и мои, имели светлый оттенок, но я красила их в пепельный. Из-за этого Дарси однажды назвала меня облезлой кошкой, на что я чуть не расцарапала ей лицо.
Запомните раз и навсегда: это грязный блонд.
В свое время мама была красавицей, но депрессия сильно изменила ее как внутренне, так и внешне. Она похудела, и даже беременность не придала ей округлости. Болезнь сжирала ее, отчего всегда румяные щеки впали, а под глазами появились темные круги.
Но даже так она выглядела прекрасно. Как самая красивая мама на свете.
Когда я опустила взгляд, любой намек на радость при ее появлении испарился. Ее живот раздулся до такой степени, что она напоминала воздушный шар.
Ребенок должен был появиться на свет совсем скоро. Это означало, что моей беззаботной жизни, если ее такой можно назвать, приходит конец.
— Об этом убийце говорят днями напролет, — прокряхтела она, проходя к кухне, соединенной с гостиной. — Будь осторожна, Тэйт. Теперь, когда ты учишься на другой стороне, я не смогу о тебе заботиться.
Как будто ты когда-нибудь обо мне заботилась.
Много лет назад, когда наша жизнь не превратилась в выживание — да. После смерти отца мама пыталась собраться с силами, но с каждым годом ее состояние ухудшалось. Знакомство с Линкольном могло стать той искрой, благодаря которой она бы начала новую жизнь, если бы он не разрушил ее до основания.
— В Золотом Кресте такая охранная система, что туда не попадет сама королевская семья, — хмыкнула я, отложив ложку, поскольку есть перехотелось. — Думаю, там я в большей безопасности, чем здесь. Прошло уже три недели, а со мной ничего не случилось.
Мама открыла холодильник и, осмотрев пустые полки, тяжело вздохнула.
— До сих пор не верю, что та девочка помогла нам. Нужно встретиться и поблагодарить ее.
Из коридора раздался хриплый смешок.
— Сучки из Таннери-Хиллс никогда не делают ничего просто так. Жди, что она потребует от тебя всю сумму за обучение, но в трехкратном размере.
Я стиснула челюсти, когда на кухню вошел Линкольн.
Даже со своего места за столом нос уловил привычный запах алкоголя. Не было ни дня, чтобы он не пил, тратя на это мои сбережения.
Если раньше отчим имел хорошую форму, то теперь его живот вываливался из-под растянутой майки, а каштановые волосы кое-где поредели.
Он подошел к маме и слюняво поцеловал ее в щеку, на что она захлопала ресницами.
Меня затошнило от этой сцены, когда вспомнилось лицо отца. Со временем я стала забывать, какого цвета были его глаза.
— И ты собралась на учебу в таком виде? — усмехнулся Линкольн, скользя взглядом по моей короткой юбке и кружевным колготкам. — Оденься приличнее, выглядишь как последняя шлюха.
— Это мое дело, — тихо прорычала я. — Мое тело, моя одежда и моя академия. Если я захотела пойти туда так, то я пойду, блядь, туда так.
— Татум! — ахнула мама. — Не говори так с Линкольном.
Сцепив зубы, я поднялась с дивана.
— Мне пора. Встретимся вечером.
Когда я проходила мимо них, Линкольн крепко сжал мое запястье. Я поморщилась от боли, сильнее которой была только ярость. Сокрушительная и сбивающая с ног.
Мне было ненавистно смотреть в его заплывшие глаза, но я подняла взгляд и постаралась передать всё отвращение, что испытывала к нему.
— Отпусти.
Линкольн сжал мою руку сильнее.
— Я не буду повторять дважды. Переоденься сейчас же.
— Пошел ты к черту, — выплюнула ему в лицо. — Я не собираюсь спрашивать мнения у человека, из-за которого маме даже нечем позавтракать. Ты спустил все недельные сбережения на водку и ставки. Не трогай меня, когда я этого, блядь, не прошу.
— Ты моя дочь! — рявкнул он. — Я буду трогать тебя тогда, когда захочу!
— Я не твоя дочь и никогда ей не стану! Мой отец умер, а ты даже не даешь маме съездить в его годовщину на кладбище!
— Твой отец был преступником, который гнил в тюрьме, — прошипел Линкольн. — Только я, черт побери, спас тебя и твою мать от смерти. Будь благодарна за это, никчемная девчонка. Такая же никчемная, как и он.
— Закрой рот!
— Могу посоветовать тебе то же самое, чтобы не глотала каждый встречный член.
И тут я не сдержалась.
Замахнувшись, вложила в удар всю злость и дала ему хлесткую пощечину. Стоило всех усилий не броситься за ножом и не вспороть ему брюхо, как выпотрошенной рыбе.
Линкольн отшатнулся и на мгновение опешил, пока его глаза не налились кровью.
— Тебе конец, сучка!
— Хватит! — сквозь слезы вскрикнула мама.
Он бросился на меня с занесенным над головой кулаком. Я по привычке приняла защитную позицию, готовясь отражать нападение.
Но его руку перехватили.
На кухне раздался крик, от которого сердце пропустило удар.
— Мама!
Она упала на колени и прижала ладони к лицу.
Боже. Боже, боже, боже...
Я оттолкнула Линкольна и бросилась к ней. Меня затрясло от страха, когда в трейлере раздались ее рыдания.
— Мама, ты меня слышишь? — спросила с дрожью в голосе. — С тобой всё в порядке? Пожалуйста, посмотри на меня!
Она всхлипнула и накрыла руками живот, открыв лицо. По ее подбородку стекала кровь, пропитывая цветочный сарафан, в который я так любила зарываться носом в детстве. От него даже пахло так же, как много лет назад.
Домом.
— С нами всё в порядке, — пробормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я не должна была лезть... Это моя вина... Прости, малыш, я не подумала о тебе...
Нет. Это не ее вина.
Повернувшись к Линкольну, я встретилась с его затуманенными глазами. В них не было ни капли сочувствия. Казалось, он даже не понял, что ударил беременную жену.
Его взгляд не отрывался от моих ног.
— Уходи, — прошептала я одними губами.
Я могла устроить скандал и ударить его чем-то тяжелым, но маме и так было дерьмово. Если мы продолжим ругаться, ее состояние скатится обратно на дно, к которому она уже мысленно приближалась.
— Уходи! — прорычала я.
Линкольн плюнул себе под ноги и скрылся в спальне.
— Две сумасшедшие дуры...
Тяжело выдохнув, я прижалась лбом к плечу мамы и попыталась собраться с силами. Этим я занималась на протяжении шестнадцати лет, после того как семья Виндзор превратилась в руины.
Выживала.
— Давай, тебе нужно промыть рану, — прохрипела я, поднимая маму с пола.
Взгляд упал на настенные часы.
До начала занятий оставалось десять минут.
***
