На своё рабочее место я вернулась сразу с двумя чашками кофе. Латте для души и двойной эспрессо от нервов. Я уже давно приметила, что от плохого настроения именно чёрный крепкий кофе спасал быстрее и качественнее остальных. Латте же мне нравилось за более мягкий вкус и в итоге я чередовала их в зависимости от настроения.
Боюсь только, на этот раз не поможет даже это.
Интересно, зачем он пришёл? Вряд ли только лишь для того, чтобы посмотреть на меня. Да и с Анной Валентиновной он, судя по всему, очень хорошо знаком. Ну, или она с ним.
И всё-таки… Что они там обсуждают?
– Алиса, зайди, – вновь ожил динамик.
Кофе я допила залпом. Прямо как водку. Даже выдохнула резко, с раздражением отмечая, что волнуюсь. Ой, было бы с чего! И не таких с грязью смешивала. И с этим справлюсь!
– Анна Валентиновна? – Я замерла в дверях кабинета начальницы, глядя только на неё и ни сантиметром в сторону.
– Проходи, Алиса, – женщина махнула мне рукой, предлагая не только пройти, но и присесть.
Сделала это с неохотой, выбрав самое дальнее от козла кресло. Положила на колени блокнот, но запасная ручка осталась в руке, и я неосознанно начала крутить её между пальцами.
– Я так понимаю, вы уже знакомы, – продолжила Ягужинска, когда я села, при этом не глядя ни на одного из нас, а предпочитая перебирать бумаги, – поэтому не буду ходить вокруг да около и начну с сути.
Чудовищным усилием воли я заставила себя и дальше глядеть исключительно вперёд, хотя начало мне не понравилось. Таким голосом не объявляют о выигрыше в лотерею. Таким голосом скорее извещают об очень большой проблеме. А мне и своих хватает!
– Полнолуние уже послезавтра, – Ягужинска поджала губы и подарила мне сердитый взгляд, словно именно я была в этом виновата. – Впереди самые сложные для тебя сутки. Всё это время я внимательно наблюдала за тобой и в целом довольна результатом. Если бы не одно но…
Я замерла, превратившись в одно большое ухо. Что ещё за «но»?!
– Тебя пожирает злоба. Не жажда плоти, а банальная злоба. Ты ненавидишь людей. Презираешь и унижаешь при каждом удобном случае. Думаешь, я этого не замечаю? – Идеальная бровь начальницы возмущённо взметнулась ввысь, и я нехотя отвела взгляд. – То, как ты смотришь на клиентов, как ты с ними разговариваешь – это всё говорит за тебя. А теперь я хочу услышать правдивый ответ – почему? До заражения не было даже намёка на твою заносчивость и нетерпимость, значит проблема возникла совсем недавно. В чём дело, Алиса? Или в ком? Если мы не выясним причину до того, как она сожрёт тебя изнутри, мне будет очень неприятно звонить твоей матери и выражать соболезнования.
Жёсткий тон, требовательный взгляд, почти осязаемое давление на психику – у меня не было ни шанса избежать принудительной исповеди. Если бы не одно но.
Мы были не одни.
– Я не буду ничего говорить при нём, – процедила я сквозь зубы, но даже не взглянула на объект своей неприязни. – И зря вы думаете, что я не справлюсь. Справлюсь!
– Зря ты думаешь, что это просто, – неожиданно подал голос лже-Геральт, но даже тогда я не повернула к нему головы, предпочитая смотреть на ведьму. – Иначе меня бы здесь не было. И я подтвержу слова Анны: пережить полнолуние для таких, как ты, и не сорваться, не просто сложно, а практически невозможно. Поверь, я знаю, о чём говорю.
– Знаешь? Ты? – С моих губ слетел презрительный смешок и только после этого я взглянула на мужчину. Как на полное ничтожество. – Да кто ты такой вообще? Мой отец? Психолог? Духовный наставник? Ты ни-че-го не знаешь ни обо мне, ни о моих возможностях!
– Я знаю о тебе главное, – раздражённо блеснул глазами Охотник и неприязненно скривил губы. – Ты – нежить. Почти нежить, – поправился он неохотно, когда со стороны Ягужински раздалось угрожающее «кхм!». – Твои мысли, действия, инстинкты – всё направлено на собственное благо и величие. То, что на поверхности сейчас, не возникло из неоткуда. Ты действительно та ещё дрянь, просто сейчас это видно даже невооружённым глазом.
– А вы ещё удивляетесь, почему я презираю людей! – хохотнула я, обращаясь к начальнице. – А за что их уважать? За таких представителей, как этот? Я ещё ничего не сделала, а меня уже оскорбили и списали в утиль! А я ещё даже не нежить!
– Этот, как ты изволила выразиться, – сухо припечатала ведьма, – один из лучших Охотников. Согласна, козлина ещё тот… – Я победно сверкнула глазами, со злорадством замечая, как мрачнеет мой оппонент. – Но именно в его силах уберечь тебя от срыва. Так что будь любезна, держи себя в руках. Хотя бы изобрази это. Но мы отдалились от основной темы. – Взгляд ведьмы снова потяжелел и придавил меня к креслу. – Правду, Алиса! Я требую правду!
– Нет.
Чего мне стоил этот короткий ответ… В голове шумело, давило виски, путались мысли, слабела воля… Но я никогда не унижусь до того, чтобы признаться при нём. Это уже не забыть, не простить. Это можно будет только стереть. Его собственной кровью!
Ягужинска хмурилась. Ведьма была напряжена не меньше меня. Воздух сгустился, напряжение росло, её глаза покраснели, как наверняка и мои, по виску скатилась капля пота… Казалось, ещё чуть-чуть и я сдамся, но тут Анна Валентиновна с матерком откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Моментально стало легче и я едва не сползла со своего места на пол – сил не было никаких!
– Демид, сделай нам кофе, – неожиданно заявила начальница, прикладывая пальцы ко лбу, но при этом вновь глядя на меня. Испытующе так… – Мне чёрный, Алисе латте.
– Серьёзно?! – возмутился мужчина.
– Серьёзнее некуда! – огрызнулась ведьма и резко взмахнула рукой, наставляя палец на Охотника. – Кофе! Быстро!
– Совсем охренела, ведьма, – зло шикнул он, но из кабинета вышел.
И Ягужинска вновь уставилась на меня.
Минута, две… На этот раз она не давила взглядом, но проще не стало. И тут она задумчиво спросила:
– Нравится? – И мотнула головой в след ушедшему Охотнику.
– Нет!
– Ненавидишь?
– О, да!
– А за что?
Тут я уже не выдержала и отвела взгляд. Всё-то она понимает… А если так, то зачем спрашивает?!
– Значит, причина в нём?
Не знаю, зачем, но я кивнула. Никогда не сказала бы вслух и при нём, а так… Так можно.
– Обидел?
Снова кивнула. Можно и так сказать.
– Когда это произошло?
– В пятницу, – слова давались тяжело, но пока давались. – В первую пятницу. Мне хотелось отвлечься и я отправилась в клуб. Пила кофе, танцевала… Ближе к полуночи устала, пошла домой. Пешком, не хотелось спускаться в метро. Заметила слежку. Решила выяснить, кто и зачем…
– Выяснила? – В голосе начальницы мне послышалась насмешка, но я не акцентировала на этом внимание, отрицательно мотнув головой. – А что же?
– Он отказался выпить со мной кофе, – буркнула я едва слышно.
– Прости, что?
– Он. Мне. Отказал! – рявкнула я, уже не в силах выносить это моральное давление. – Понимаете?! – Подскочила, сжимая пальцы в кулаки, и яростно уставилась на абсолютно спокойную ведьму. – Я ему предложила! Всё!
– Буквально всё? – начальница медленно приподняла брови, словно не верила. Я глухо рыкнула, уже не в силах облечь свою ярость в слова, и тогда она на удивление спокойно согласилась. – О, тогда действительно козлина. Я бы такое не простила.
Слова, которые я абсолютно не ожидала услышать, ввели меня в ступор. Сморгнула раз, другой… Но нет, это была не галлюцинация. Ягужинска сидела передо мной и понимающе улыбалась.
– Слушайте, я хрен его знает, как всё это работает! – возмущённо заявил Охотник, бесцеремонно распахивая дверь настежь. – Варите свой кофе сами, я тут вообще-то не за этим!
Впервые на моей памяти Ягужинска выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, что большей глупости в жизни не слышала. И я была с ней полностью согласна! Как можно не разобраться в простейшей кофемашине? Да я с первого дня с ней сработалась!
– Алиса, сделай нам кофе, пожалуйста, – доброжелательно улыбнулась мне начальница, словно и не было ничего всего несколько минут назад. – И возвращайся, мы ещё не закончили.
Вежливо кивнув Анна Валентиновне, окончательно завоевавшей мою любовь и почтение тем, как отнеслась к моему признанию, на Демида (какое дурацкое имя!) я даже не взглянула и вышла в приёмную. Насколько помню, кофе он не пьёт, так что и без чая обойдётся. А для нас я сварю, мне это только в радость.
О том, что за время моего отсутствия Анна Валентиновна может раскрыть Охотнику мою маленькую тайну, я старалась не думать. Я не знала истинных причин подобного поведения Ягужински, но хотела верить, что она и дальше проявит женскую солидарность. Я очень хотела в это верить!
А вот в кабинет возвращаться не хотелось. По большому счёту я не представляла, чего ждать от начальства. Зачем она вообще пригласила этого коз… Демида?
Личная неприязнь не позволяла оценить ситуацию здраво, а непрекращающаяся жара путала мысли. Даже кофе толком не помогло сосредоточиться на задаче, так что я сначала щедро обрызгала лицо водой, чтобы хоть чуть-чуть охладить кожу, и только после этого вошла в логово ведьмы.
За время моего отсутствия ничего не изменилось. Разве что Охотник выглядел ещё недовольнее, чем полчаса назад. Но какое мне до него дело?
– Ваш кофе, Анна Валентиновна.
Я аккуратно поставила кружку перед начальницей, после чего вернулась на своё место, обеими руками обнимая свой латте. Сделала глоток, закрыла глаза и позволила кофейной амброзии заполнить собой вены. Хорошо-о-о…
Ягужинска не торопила. Минут пять мы обе наслаждались ароматным напитком, и только когда показалось донышко, ведьма снова заговорила.
– Итак, мы выяснили, что проблема растёт из обиды на мужчину.
Моё сердце на мгновение замерло, а затем заколотилось быстрее. Неужели она всё ему рассказала?! Как же это подло!
Я послала начальнице злой взгляд, но она словно его не заметила, и продолжала рассуждать вслух.
– А это действительно проблема, – предостерегающий взгляд на меня и подозрительно ехидный на Охотника. – Но уже не моя. Наша договорённость остаётся в силе, Охотник. Возвращаешь мне секретаря в понедельник и твой долг аннулирован. Живой возвращаешь, – зачем-то добавила Анна Валентиновна и я заметила, как неприязненно скривился мужчина.
Ага! Неужели собирался грохнуть меня по-тихому?! Вот скотина!
Мне же начальница сказала следующее:
– Алиса, поверь, тебе действительно будет непросто. Если ты сорвёшься в это полнолуние, то Демиду придётся тебя убить, таков закон. Мне действительно будет очень жаль, но пойти против правил я не имею права. А вот помочь могу. Как ты уже догадываешься, следующие несколько суток Демид снова будет присматривать за тобой. На этот раз куда более плотно, чем в прошлый – эти дни вы должны прожить вместе. Где именно – мне без разницы, решайте сами. Да, это сложно, особенно учитывая вашу обоюдную неприязнь. Но подумай вот о чём: если ты будешь мертва, кто заставит твоего обидчика страдать так, как страдала ты? Неужели ты оставишь его безнаказанным?
Что за…
Озадаченно сморгнув несколько раз, я сначала прищурилась, пытаясь понять, что задумала Ягужинска, потом не удержалась и метнула испытующий взгляд на Охотника. Он сидел со скучающим лицом, явно не догадываясь, что начальница говорит именно о нём. Неужели?!
А вот это приятный сюрприз!
А какие перспективы…
Я не смогла сдержать улыбки, в красках представив, какие возможности открываются передо мной. А если ещё начальство поможет и подскажет… М-м-м! Судя по их общению, между ними нет особого тепла, лишь какой-то старый долг. В целом мне он не интересен, а вот месть… Да, это даже звучит прекрасно!
– А вы умеете обозначить достойный стимул. – Комплимент вышел искренним, прозвучавшим от самой души. – Одно только не пойму – ради чего вы мне помогаете? Ладно, советом, но этим… – Я пренебрежительно махнула рукой в сторону Охотника. – Я ведь правильно понимаю, что это не распространённая практика?
– Правильно, – тонко усмехнулась ведьма. – Но знаешь, в наше непростое время так сложно найти грамотного секретаря… – Выдав это с таким лицом, словно раскрывала мне самый главный секрет бытия, Анна Валентиновна вдруг резко посерьёзнела и жестом указала на дверь. – А теперь подите прочь, мне нужно работать. И так отняли у меня уйму времени!
Когда Ягужинска начинала говорить таким тоном, следовало исполнять её приказы сию секунду. Не препираясь, не оглядываясь.
Что я и сделала.
В дверях нас обоих нагнал ещё один грозный приказ.
– В понедельник жду обоих! Живых! И только попробуйте не прийти!
Не знаю, проникся ли Охотник, а мне захотелось улыбнуться. Какая же она всё-таки замечательная, хоть и пытается изображать злюку. Но разве будет настоящая мегера заботиться о своём секретаре? Да таких, как я, каждый год выпускают тысячами по всей стране. А она вон, даже Охотника заставила моей проблемой заниматься.
Я покосилась на мужчину и увидела, что он тоже смотрит на меня. И не просто смотрит, а внимательно рассматривает. Настроение тут же испортилось, и я неприязненно скривила губы.
– Ну что, к тебе или ко мне? – нагло заявил он, при этом глядя не в глаза, а в район груди. И судя по тому, как надолго там задержался его взгляд, непрозрачность ткани его абсолютно не смущала.
Что там говорила Ягужинска? Выжить назло? Ох, и трудно мне будет! Ну почему у неё в должниках именно этот козёл? А может ещё не поздно и есть какой-нибудь другой? Я готова рассмотреть всех!
Правда, что-то мне подсказывало, что остальные (если они вообще есть!) будут ничем не лучше.
Но нет-нет, не кипятись, Алиса. Он будет только рад, если ты сорвёшься. Помнишь? Он уже записал тебя в нежить и вряд ли будет стараться помочь. Рассчитывать можно как всегда только на себя.
А это значит что? Правильно! Успокаивайся, улыбайся и думай. Улыбайся, кому сказала! Пусть понервничает уже он!
И я улыбнулась. Так, как умела когда-то давно, ещё во времена беспечного детства. Открыто, немного наивно и с абсолютной верой, что все люди хорошие. Хорошие, я сказала! Особенно этот. Коз-з… Демид.
– А где ты живёшь? – я постаралась вложить в голос всё имеющееся в резерве дружелюбие.
Охотник нахмурился. Кажется, что-то заподозрил. Но я как профессиональный хищник, подманивающий свою жертву мнимой беззащитностью и незаинтересованностью, занялась своими делами. Сохранила документы, выключила компьютер, перемыла грязные чашки… А он всё стоял посреди приёмной, лишь взглядом отслеживая моё перемещение.
– Демид? – Я даже его дурацкое имя постаралась произнести с приязнью. – Так что? Учти, если у тебя нет для меня отдельной кровати, то к тебе мы не поедем. Ютиться где попало я не намерена.
– Хочешь сказать, что у тебя для меня место найдётся? – недоверчиво вздёрнул бровь мужчина.
– Для тебя у меня есть прекрасный плетёный коврик, – проворковала я, поправляя на плече сумку и двигаясь на выход. – Из Икеи, почти новый, я о него всего лишь год ноги вытираю. Тебе, как бомжу, должно понравиться. Как никак, а всё-таки улучшение жилищных условий.
– Ну вот, всё в порядке, – криво ухмыльнулся Демид и в его глазах вспыхнули знакомые янтарные огни, но не злые, а почему-то ироничные. – А я уж думал сломалась. Но нет, ядовитый язык всё ещё на месте. Кстати, я тебя, наверное, огорчу, но я не бомж, так что едем ко мне.
Жаль, но ожидаемо. Такие типы как он предпочитают действовать на своей территории, где им всё привычно и понятно. Можно и на своём настоять, но сейчас мне банально лень препираться, да и силы стоит поберечь. Оказывается, очень непросто оставаться дружелюбной так долго! Озадачивает другое – почему он обрадовался моему язвительному выпаду? Надо над этим подумать…
– И в каком районе ты больше не бомжуешь? – уточнила я деловито, мысленно решая куда более серьёзную проблему. Мы зашли в лифт, и Охотник нажал кнопку первого этажа. – Если далеко, то давай сначала ко мне – соберу кое-какие вещи. Всё ж на несколько дней едем, а дома я люблю ходить в более комфортной одежде. Затем в магазин за продуктами, у тебя ведь наверняка нет ни молока, ни рыбы… Что?
Это я уже поинтересовалась на его озадаченный взгляд, скользящий по моему лицу с откровенной настороженностью.
– А ты умеешь нормально разговаривать. Удивлён.
– А ты надеялся, что наедине я буду только шипеть и кидаться, чтобы тебе выпал шанс поскорее меня прикончить? – Я взглянула на него с откровенной жалостью и сочувственно поцокала. – Даже не мечтай, пупсик, я тебе такого удовольствия не доставлю. На эту жизнь у меня далеко идущие планы. На тебя, кстати, тоже. – Не удержавшись от завуалированной угрозы, прозвучавшей с томным придыханием, я мысленно расхохоталась на его вмиг напрягшееся лицо и первая выпорхнула из лифта. – Пупсик, не тормози, у нас слишком много дел!
– Лучше бы и дальше Геральтом называла, стерва… – тихо пробурчал мне в спину Охотник, явно думая, что я его не слышу.
А вот и нет, а вот и слышу!
А вот и не буду!
И станешь ты у меня на эти дни пупсиком, масиком, карасиком и чебураффкой! Да-да, именно с двойной «ф» и придыханием!
Ты ещё у меня попляшешь, Охотничек! Ты у меня ещё взвоешь!
Ха-ха-ха!
ГЛАВА 6
Автомобиль Демида ждал нас на самом краю парковки. Какой-то час под палящим солнцем – и в салоне не просто жара, а настоящий ад. Я даже отшатнулась, когда открыла заднюю дверь, и едва не решила отправиться до дома пешком. Почему бы и нет? Там и встретимся.
– Садись уже, я кондей включу, – раздражённо поторопил меня Охотник, заводя машину. – Тоже мне, неженка нашлась.
Я спокойна, я спокойна… Я не хочу его убить…
Глубокое дыхание не помогло, легкие буквально обжигало горячим воздухом и злость металась внутри, не находя выхода. И тогда я расстегнула блузку.
Мы уже тронулись, мужчина действительно включил кондиционер, правда температуру выставил не самую низкую, но и этот прохладный ветерок ощущался кожей, как истинное спасение.
Ещё-о-о!
И я сняла лифчик.
Задние окна затонированы, так что можно не беспокоиться за свой моральный облик в глазах случайных свидетелей, а по большому счёту мне было на них плевать. Грудь у меня красивая, стесняться нечего.
Разве что Охотника. Но он не мужчина, он – козёл!
Да и не смотрит на меня, полностью сосредоточившись на дороге.
Вот и я, распахнув блузку пошире, чтобы охладить потное тело, откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, мысленно составляя список необходимого. По прогнозу погоды, который весь последний месяц я отслеживала с особой тщательностью, послезавтра возможен дождь. Но это не точно. А вот сегодня и завтра всё ещё жара. Значит, пару футболок потоньше, шорты, тапки, запасное бельё, средства личной гигиены… И кофеварку! Главное, не забыть кофеварку!
– Слушай, ты бы хоть какой-то стыд изобразила что ли, – с откровенной неприязнью прозвучало спереди и мы остановились. Открыла глаза, боковым зрением отметила, что мы стоим напротив моего подъезда, а в зеркало заднего вида меня злобным взглядом прожигает Охотник.
– Зачем? – Я ехидно усмехнулась и умело выгнулась, как учили на модельных курсах, которые я посещала целых два месяца. – Я ведь и так в твоих глазах пала так, что ниже некуда. Да и откуда у такой дряни, как я, может быть стыд?
Я без какой-либо обиды напомнила ему его же слова. Обижаться на этого? Много чести! А вот уязвить в ответ и заставить почувствовать неловкость – с радостью!
– А достоинство? – попытался зайти с другой стороны Охотник, поворачиваясь ко мне телом.
– О, у меня их полно! – Я весело сверкнула глазами и выпятила вперёд свою великолепную «троечку». – Некоторые можно заметить даже невооруженным взглядом. Хотя… – Судя по сердито поджатым губам и пристальному взгляду глаза в глаза, демонстрация достоинств была проведена впустую. Пришлось непринуждённо закругляться. – Не каждому дано это оценить. Ладно, проехали. Жди меня тут, никуда не уходи, скоро буду.
Я сунула лифчик в сумочку, застегнула самые стратегически важные пуговки блузки и вышла из машины. Позади хлопнула дверь, я удивлённо обернулась – Охотник шёл следом.
– Эй?
– Я проконтролирую сборы.
– Не доверяешь?
В ответ мужчина медленно и очень выразительно приподнял бровь. Ах, ну да! Я ж, по его мнению, без пяти минут нежить!
Фыркнула, показывая, что я сама думаю по этому поводу, но спорить не стала. Хочется ему ходить за мной хвостом – пожалуйста, мне скрывать нечего.
Оставив незваного гостя в прихожей, первым делом собрала одежду и прочие необходимые мелочи в спортивную сумку. Переоделась в лёгкий шёлковый сарафан изумрудного цвета, выгодно подчёркивающий все мои неоспоримые достоинства, и подмигнула своему отражению. Что бы он ни говорил и ни думал, я прекрасна! Затем отправилась на кухню и обследовала холодильник. Допила молоко, убрала остатки рыбы в морозилку, чтобы не испортилась за время моего отсутствия, упаковала в пакет кофеварку и бросила поверх пачку молотого кофе. Вот и всё, план минимум выполнен.
За время моих сборов Охотник не сдвинулся из прихожей ни на метр. Так и стоял, прислонившись плечом к стене с таким скучающим видом, словно я управилась не за рекордные пятнадцать минут, а как минимум часа за три. Ох, как же он меня бесит!
Но нет, улыбайся, Алиса, улыбайся! Пусть бесится он, а не ты!
– Всё, я готова.
Молча кивнул, развернулся и вышел. Не поняла. А сумки?!
Я даже замерла с открытым ртом в полнейшем шоке. Вот не гад ли?! Это уже вообще ни в какие рамки!
– Ты идёшь?
А сколько недовольства в голосе!
– Конечно, ма-а-асик, – протянула я томно, мысленно отрывая ему руки, а затем и ноги. – Иду-иду! – Как же сложно держать себя в руках, кто б знал?! – А ты всегда такая скотина?
– Какая? – недобро уточнил Охотник, когда я приблизилась к нему и распахнувшему свои створки лифту.
– Не способная на помощь. – Я выразительно потрясла перед его носом пакетом с кофеваркой, но меня нагло проигнорировали. Вместо того, чтобы взять из моих рук вещи, Демид прошел в лифт и, откинувшись на заднюю стеку, сложил руки на груди. – Эй!
– Носильщиком не нанимался, – через губу процедил мужчина. – К тому же ты вполне справляешься с задачей сама. Не вижу проблемы.
– Да-а-а… – протянула я разочаровано и, войдя следом, сама нажала на кнопку. – Говорила мне мама, что все нормальные мужики давно вымерли, а я не верила. А зря. – Я стояла к нему спиной, так что моего лица Охотник не видел, и я могла позволить себе хотя бы на несколько секунд сбросить маску улыбающейся дурочки. – Ты, кстати, мужик вообще? А то гложут меня смутные сомнения…
Приглушённое рычание легло бальзамом на душу, и я самодовольно ухмыльнулась. А впереди ещё целые выходные! Ох, я отыграюсь!
В машину садились молча. Я снова предпочла устроиться на заднем сидении, где было капельку темнее и прохладнее. Как только тронулись, спросила:
– Далеко ехать?
– У меня дом неподалёку от Малаховки, – неохотно поделился информацией Охотник.
– Что, прям целый дом? – искренне удивилась я.
– Целый, – кивнул Демид и до меня донёсся сдержанный смешок. – Пока целый.
– То есть?
На этот вопрос мне не ответили. Ой, не очень-то и хотелось!
В голове роилось ещё пара десятков вопросов вперемешку с разнообразными обидными словами, но я предпочла прикусить язык и перенести внимание на то, что творилось за окном. До вечернего часа пик оставалось всего ничего, но Охотник на удивление оказался ловким водителем и вскоре мы уже летели на юго-восток, минуя МКАД и основную опасность пятничного вечера. Пробки.
Ещё через некоторое время, не доезжая до Малаховки, Демид свернул к супермаркету. О, не забыл. Да ещё и вышел? Опять вместе пойдём? Интересно…
Несмотря на застарелую обиду и общее нестабильное настроение из-за жары и грядущего полнолуния, я изредка косилась на спутника. Смотрела, как он двигается, какие продукты выбирает и как умудряется постоянно оказываться рядом, даже если я вдруг отстаю или убегаю вперёд.
Тележка у нас была одна на двоих, но даже посторонний мог бы с лёгкостью заметить, что продукты лежат двумя отдельными кучками. Рыба, молоко, кофе и хлеб – с одной стороны; чай, шоколад, печенье, мясо, картошка и бананы – с другой. А он сладкоежка, удивил.
Я раньше тоже любила шоколад, но после заражения – как отрезало. Сейчас не хотелось даже попробовать. А жаль.
В очереди на кассе я с неодобрением скривилась, когда Охотник, выложив свои покупки на ленту, не притронулся к моим. Понятно, бюджет у нас раздельный. Что в принципе логично, но…
– Ты мне, кстати, должен, – мстительно напомнила я, когда кассир уже начала пробивать его часть продуктов. – Или благополучно забыл?
Демид недовольно покосился на меня, затем его взгляд медленно скользнул вниз и пару секунд поизучал моё декольте. Не представляю, что пришло ему в голову, но по мужским губам скользнула предвкушающая усмешка. Из заднего кармана появилось портмоне, из него на свет извлеклась тысячная купюра… и ловким движением пальцев устроилась там, где вовсю топтались его глаза.
В декольте.
Вот, сучонок! При всех! В магазине!
– Сдачу вернёшь при случае, – самодовольно заявил этот козёл и беспечно отвернулся к кассирше. – Сколько с меня?
Ах, сдачу ему! Будет сдача!
Стараясь сохранить хотя бы видимость благожелательности, мысленно я уже почти вскипела и взорвалась. Но ничего-ничего… Хорошо смеётся тот, кто остаётся жив! Мы ещё посмотрим, кто кого! Я шарила пытливым взглядом по кассе, прикидывая, как прямо сейчас поставить этого козла на место, и тут моё внимание привлекли презервативы. Как раз сто пятьдесят рублей за пачку. Идеально!
– Девушка и ещё презервативы, – мило промурлыкала я, когда она, пробив уже мои покупки, поинтересовалась, не надо ли чего ещё. – Самый маленький размер, какой есть. Да-да, вот из этой линейки. Благодарю.
Без усилий подхватила довольно тяжёлый пакет, поставила его обратно в тележку, и с предвкушением шагнула к Демиду. Он наблюдал за мной настороженно, явно догадываясь о предстоящей пакости, но ещё не зная точно, что именно я задумала.
– А вот и сдача, – сообщила я мужчине с широкой улыбкой, засовывая ему пачку в передний карман джинсов. – Такие, как ты, не имеют права размножаться. Не благодари!
И, вцепившись в тележку обеими руками, бодро поцокала на выход, не забывая о гордо расправленных плечах и модельной походке от бедра. Выкуси!
К машине мы подошли одновременно. Я не слышала его шагов или дыхания, но как только обернулась проверить, где плетётся Охотник, то чуть ли не уткнулась ему в грудь. Подняла взгляд выше, оценила степень бешенства на мужском лице и торжествующе сверкнула глазами. Может он и неплох в своём деле, но до моих умений доводить окружающих до белого каления ему даже в старости не приблизиться. Этому в принципе нельзя научиться, оно или есть, или нет. Третьего не дано.
– Ну что, карасик, погнали дальше? Чур, ванна моя! – подмигнула я Демиду и юркнула в салон.
Пока мужчина перекладывал пакеты из тележки в багажник (мой тоже, что я тщательно проконтролировала), я мысленно прикидывала план дальнейших военных действий. Первое правило всех подобных мероприятий: разведка и шпионаж. Мне даже на руку, что мы едем к нему, а не ко мне. Я увижу то, что обычно скрывают от посторонних глаз. Личные вещи, ежедневный быт.
Интересно, он разбрасывает носки, как большинство мужчин? Что готовит, как часто убирается?
Или… Живёт не один и это всё делает кто-то за него?
Мысль пришла неожиданно, но почему-то принесла с собой дискомфорт. Он ведь уже не мальчик. Вполне взрослый мужик. Может даже уже женат, дети…
Чем дольше думала, тем меньше мне всё это нравилось. Одно дело доводить холостяка, зная, что никому из невиновных не перепадёт его плохого настроения, другое – делать всё то же самое с семейным человеком. Семья и дети, как ни странно, были для меня табу. Дети не в ответе за своих родителей, а наивные жёны – за своих мужей. Скольких козлов я в своё время отшила… Не сосчитать.
– Слушай, а у тебя есть дети? – как можно небрежнее спросила я, когда уже устала изводиться в неведении.
Плечи водителя мигом напряглись. Несколько километров он молчал, но в конце концов буркнул:
– Нет.
Уф!
– А жена? Ну, чтобы мне было кому сочувствовать?
– А ты умеешь это делать? – раздражённо процедил Демид вместо ответа и в зеркало заднего вида на меня уставились два пронзительно-жёлтых глаза.
– О, я же говорила, у меня много достоинств. В том числе и скрытых. – Я задумчиво накрутила локон на палец, прикидывая, как его разговорить. – Например, честность. Правда, иногда окружающие принимают её за беспардонность, но ты-то уж должен понимать, в чём их отличие.
– И в чём же оно по твоему?
– О, давай поясню! – Мои глаза загорелись азартом, а на губах расцвела улыбка предвкушения. – Взять, к примеру, тебя! Если я назову тебя козлом при посторонних, это будет несомненно беспардонно. А наедине – правда. В целом ничего не изменится, но люди почему-то очень любят цепляться за условности и мнимые приличия, при этом нисколько не стесняясь развешивать ярлыки. А у самих, если хорошенько покопаться в шкафах, то не по одному десятку скелетов. Кстати, у тебя есть?
– Кто?
– Шкафы со скелетами! Ну же!
Мне достался очень долгий и очень странный взгляд, после чего Охотник задумчиво произнёс:
– Ещё нет…
И сосредоточился на дороге, сворачивая с основного шоссе направо.
Заинтересовалась нашим путём и я, внимательно рассматривая и на всякий случай запоминая путь. Мало ли как выходные закончатся.
Ехали ещё минут пятнадцать и наконец остановились перед высоким кирпичным забором. Демид вышел, чтобы открыть ворота вручную, и я тоже решила начать знакомство с территорией, не дожидаясь, когда он загонит машину. Выскользнула из авто, прошла на участок и отступила немного в сторону, чтобы не мешать.
Ну, что сказать… Неплохо. Ожидала худшего. Не миллионная вилла с обслугой, но вполне себе уютный двухэтажный кирпичный домик с пристроенным гаражом и открытой верандой. Если мне не изменяла интуиция, второе строение, виднеющееся чуть вдали и справа – банька. Эх, жаль, сейчас лето. А так бы попариться и в сугроб!
Сам участок был средних размеров, соток тридцать. Высокий забор не позволял увидеть соседей, а десятка три деревьев с многочисленными кустарниками, создавали впечатление некоторой неухоженности. Ни сада, ни огорода, ни цветочных клумб, ни мощёных плиткой дорожек – истинное жилище холостяка.
Мои догадки подтвердились и в доме. Ни одной женской вещи, ни одной безделушки, ни единого горшечного растения. Чисто, опрятно, но безлико. Ощущение, что тут практически не живут.
Свои вещи и продукты, кстати, пришлось заносить самой – Демид их только вытащил из машины и оставил у входа, очередной раз подчеркнув своё пренебрежительное отношение к мужским обязанностям в целом и ко мне в частности.
Ой, мы люди не гордые, мы и сами справимся.
Кухню я нашла интуитивно. Сложно было не найти почти единственное помещение на первом этаже. Небольшая, но функциональная: плита, микроволновка, холодильник, раковина с водопроводом, стиральная машинка – всё в наличии. На двух стенах дешёвые, но чистые шкафчики с посудой. У противоположной стены стол и два стула, словно больше тут гостей никогда не бывало. Из широкого окна без занавесок открывался вид на лужайку справа от дома и мелькал угол бани.
Быстренько распределила продукты из пакета в холодильник, мимоходом отметив скудный набор продуктов (яйца, бутыль растительного масла, пара дряблых яблок), устроила на почётное место кофеварку, сразу же поставила готовиться несколько порций кофе и на этом с кухней закончила. Вышла обратно в коридор и уже внимательнее осмотрела прихожую, совмещенную с большой гостиной.
Огромный чёрный кожаный диван, пара кожаных кресел, журнальный столик светлого дерева, облицованный красным кирпичом камин и плазма с хромированными деталями на полстены. Недурно, но такое ощущение, что стилист тут даже рядом не стоял. Ни цветового сочетания, ни фактурного. Широкое панорамное окно с выходом на веранду занавешено тонким тюлем неопознанно-мутного цвета с подозрительными разводами. Судя по выцветшим обоям и кое-где облупившейся краске на деревянном полу, ремонта не было давненько, а вот диван и кресла новые, куплены не больше месяца назад – до сих пор запах новой мебели не выветрился. Окна и стеклянная дверь тоже новые – европакеты последнего поколения, мне о них все уши ещё Юлька прожужжала, когда имела несчастье делать ремонт в своей квартире, доставшейся от бабушки год назад.
Хотя, мне-то какое дело до всего этого?
Под лестницей, ведущей на второй этаж, обнаружилась дверь, скрывающая кладовку со всяким бытовым хламом. Коробки, старенький пылесос, стопки пыльных книг и прочий мусор. За следующей дверью оказался туалет с хорошим ремонтом и отсутствием неприятных запахов. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, закрыла дверь и поднялась наверх.
На втором этаже меня встретил небольшой холл с окном и три двери, две из которых были открыты. В одной из комнат промелькнул раздетый до трусов Демид, и я заинтересованно шагнула к нему. Встала в дверном проёме и неосознанно прикусила губу. А он неплохо сложен…
