Екатерина Ромеро
Хан. Я тебя ненавижу
Глава 1
Дисклеймер
Произведение является художественным вымыслом. Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны. Книга предназначена для читателей старше 18 лет и может содержать сцены эротики, насилия, а также употребления алкоголя или табака. Все описываемые в тексте действия представлены исключительно в рамках художественного вымысла, не являются пропагандой и осуждаются автором.
Глава 1
— Не надо, пожалуйста! Не ищи меня, не ищи, — шепчу в тишину, стоя посредине гостиной. Это не мой дом, а съемная квартира, которую я делю еще с двумя соседками — Таей и Наташей.
Так проще, я это специально сделала, чтобы замести следы. Чтобы не искали и на какой-то период времени мне даже показалось, что это сработало.
Я наладила жизнь, поступила в университет и просто старалась быть счастливой, быть как все. Небольшой промежуток времени для себя, маленькой надежды, которая разбилась острыми осколками, осыпаясь мне под босые ноги стеклом.
Мое пристанище оказалось ненадежным, а созданная идеальная жизнь не более чем декорацией. Все изменилось, когда я впервые увидела черную машину у подъезда. Дорогущий большой автомобиль, он стоял у двери, точно молчаливый всадник, несколько суток подряд. Он словно давал понять, что мое время закончилось.
Я видела такие же машины и у моего университета, это было наблюдение. За мной. Он словно испытывал меня. Как долго я продержусь, прежде чем струшу и вернусь домой, открою свой настоящий адрес, но я не могла. Не поступила так, ведь дома осталась младшая сестра Маша и бабушка — моя семья, дороже которой у меня никогда ничего нет.
Последние дни я почти не спала, мне казалось, что Он заберет меня, хотя иногда тревога уходила, и я видела, как машина сдает назад. Они менялись каждые сутки, работали посменно. Я решила бежать.
Побег был единственным выходом, и мужчина моей соседки по квартире Таи согласился мне помочь. Я не выдержала и рассказала им свои страхи, хотя до этого боялась даже рот открыть.
Они уехали полчаса назад мне за билетами. Я пересижу в другом городе, Вячеслав Андреевич пообещал, что поможет, вот только их все еще нет, а я уже слышу шаги за дверью.
Тикает часовая стрелка, сердце отбивает ритм. Уже поздняя ночь. Наташа убежала на свидание, и я осталась ждать Таю и Вячеслава. Я все надеюсь, что вот сейчас шаги затихнут, но они становятся только громче.
Кто-то поднимается по ступенькам, здесь нет никакого лифта.
Я босая, осторожно ступаю по старенькому паркету и смотрю в глазок, с ужасом прикрывая рот от увиденного.
Это за мной. Бандиты. Ловцы.
Их много, и они в черном, точно палачи. Остального я не запоминаю, так как так же бесшумно отхожу назад. Шаг за шагом, медленно.
Я закрылась на все замки, подперла шваброй дверь. Главное — дождаться возвращения Вячеслава, у него есть власть, он сильный и меня защитит, еще немного…
Дыхание сбивается, но они не уходят, а после я слышу глухой стук в дверь.
Никаких слов, никаких криков. Я с ужасом вижу, как медленно поворачивается ручка двери, но замки закрыты. Они ничего не сделают, не смогут, я в безопасности. Да?
Мне страшно, кровь стынет в жилах и все что могу — схватить нож из кухни, крепко сжать его в руке.
Я не дамся, буду защищать себя, ведь знаю, что за дверью моя смерть, по крайней мере, мама тогда так его описывала.
Я его не видела ни разу, но знаю, что Он все же выжил, а значит, ищет меня, и… он уже меня нашел.
Они не уходят, я слышу короткие фразы, смысла которых не разбираю, так как это монгольский язык. Я не понимаю смысла ни одного слова, а после с ужасом слышу жуткий скрежет. Точно... точно не сумев открыть дверь, они начали вырезать их болгаркой.
Искры, запах жженого металла и пыль. Все случается так быстро, что я даже не успеваю среагировать. Всего минута, и дверь падает на пол вместе с закрытыми замками, а у меня нож выпадает из руки, ударяясь о старенький паркет.
— Не надо…
Мой голос сел, его едва слышно. Я беззащитна, загнанная в угол, точно мышь.
Их входит четверо. Огромные быки, бородатые, нерусские. И без того крошечный коридор моей съемной квартиры сжимается сильнее, и все что могу — прижаться спиной к стене.
— Она?
— Да. Берем.
Они уже знают меня, и я ничего, клянусь, ничего не могу сделать! Эти мужчины окружают меня точно шакалы. Один из них больно хватает меня за руку и надевает мне черный мешок на голову. Этого не может быть, не со мной, так просто не бывает. Это уже случилось, Лия, очнись!
Кажется, я кричу, но на деле от шока получается только какое-то истеричное пищание. А дальше мне больно связывают руки за спиной и быстро выносят из квартиры. Багажник, машина, дорога к Нему.
Я пряталась, я это предполагала, но не думала, что все настолько реально. Не сказки, не выдумки, не пустая болтовня. Хан есть, и он вправду вернулся, он меня нашел, а значит, все, что рассказывала мне мама — чистая правда.
Дорога долгая, мешок так сильно затянут на шее, потому все, что могу — стараться дышать. Пытаться просто выжить.Они почти не говорят, а если и перебрасываются парой слов, то на незнакомом языке.
Какой же я была наивной. Я думала, что сменив город и адрес, он не найдет меня, но я ошиблась. И я не знаю, что теперь будет. Мама тогда сказала, что Хан для нашей семьи — это смерть.
***
Кажется, я успела отключиться, просто вырубилась, потому что когда я прихожу в себя и открываю глаза, тело пробирает дрожь. Я адски замерзла. На улице начало зимы, декабрь. Я в одном только легком платье и уже продрогла до нитки. Больно бьюсь спиной о бортик багажника, а после слышу, что машина остановилась.
Скрежет, возня, они идут ко мне и я кричу, еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой беззащитной.
— На выход, приехали, — говорит по-русски один из этих бугаев, и с легкостью меня достает из багажника.
От долгой неудобной позы я едва стою на ногах, а после с меня сдирают мешок, и я распахиваю глаза, щурясь от просыпающегося после ночи рассвета.
Мы где-то далеко за городом, посреди широкой степи. Это безлюдный клочок земли без единого свидетеля.
Предо мной стоят две машины, они светят фарами на меня так ярко, что мне приходится прикрывать глаза ладонью, чтобы хоть что-то видеть.
— Я ничего не сделала. Боже… отпустите! — кричу в пустоту, декабрьский мороз пробирает до дрожи. Я босая, они схватили меня из квартиры, в чем была.
Я стою на мерзлой земле, припорошенной снегом, и не знаю, что делать. От ужаса обхватываю себя руками, а после вижу, как из одной из машин выходит мужчина. Очень высокий, огромный, гораздо крупнее остальных. Хватаю ртом воздух, смотрю на него во все глаза.
— Ко мне.
Короткий жесткий приказ, я все еще не вижу его лица, но голос просто громовой, заставляющий меня всю сжаться. Не двигаюсь, так и стою на месте, боясь пошевелиться, и тогда Он делает шаг вперед, заслоняя собой свет фар.
Теперь, наконец, я могу его разглядеть. Больше двух метров ростом, огромный, широкоплечий и крепкий, как скала. Его смуглая кожа отливает бронзой, делая большие монгольские глаза цвета металла еще более светлыми, холодными, ледяными.
У него густые черные волосы, страшная борода, прямой нос, большой рот. На нем пальто с широким поясом и кожаные ботинки на высокой шнуровке. И он… он если честно, похож на демона смерти, который пришел лично за мной.
Одна его бровь грубо рассечена, ее разделяет белесый шрам, делая его взгляд поистине звериным, диким.
— Я сказал: ко мне.
Я аж застыла, окаменела и пошевелиться не могу. Это Хан, хотя настоящего его имени я не знаю. Я мало что знаю, но то, что мне мама тогда сказала, теперь не дает усомниться.
Он ненавидит меня, и да — я должна его слушаться, но внутри меня все протестует, и я остаюсь на месте.
— Не буду.
Его ледяной страшный взгляд становится жестче. На четко очерченных скулах играют желваки, а огромные руки сжимаются в кулаки.
Он будет раза в три шире меня в плечах, и если захочет — переломит мою шею, как веточку. Мне восемнадцать, я думала, что встречала опасных мужчин, но я ошиблась. Такого я вижу впервые, и он… он похож на идеального демона, который только что выскочил из ада лично, и явился за мной.
Вздрагиваю, когда в его руке что-то блестит. Это большой закрученный нож — клинок, если точнее.
— Такая же, как и отец. Ты его кровь.
— Я ни в чем не…
— На колени.
Мне кажется, это послышалось, но нет.
От его низкого голоса я замираю. Этого просто не может случиться со мной.
Его глаза полны ненависти и злости. Ко мне. Всецело, боже.
— Что…
— Я сказал, сука: на колени! Ты сдохнешь с позором! Как псина у моих ног.
_____
Добро пожаловать в новинку! Добавляйте книгу в библиотеку, подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые главы: https://www.litres.ru/author/ekaterina-romero/?utm_source=advcake&ffile=1
Продолжения будут выходить регулярно, даже если нет уведомлений. Буду рада вашей поддержке. Приятного чтения! ️
Глава 2
Я никогда не думала, как умру, когда и где это случится. И вот сейчас, стоя перед этим мужчиной, перед ними всеми, вся моя недолгая жизнь проносится перед глазами. И надо бы бежать, сопротивляться, но мой мозг реагирует иначе: замри, не двигайся, не шевелись, не то убьет.
Ноги стали тяжелыми, бежать некуда, я окружена. Он напротив меня. Огромный, суровый, сильный, как скала.
Все, что могу — посмотреть в его стального цвета глаза. В них плещется ненависть. Неприкрытая, ко мне, и он это ничуть не скрывает.
Сглатываю, я понимаю теперь, зачем он именно сюда меня привез. Это не место встречи. Это казнь, и она должна быть безлюдной.
Хан подходит ко мне, и я вижу, насколько я маленькая по сравнению с ним. Я едва достаю ему до груди и понимаю, что бежать нет смысла никакого.
— Кто вы…
— Ты знаешь мое имя.
— Хан.
В его руке огромный острый клинок, и он точно умеет им пользоваться.
— Не надо. Я хочу жить!
Все, что получается произнести. Мой голос сел, но он слышит и смотрит на меня, как сканер. Я прямо чувствую, как ощупывает меня, даже не касаясь, до боли, до хрипоты.
Становится жарко, словно я пробежала сотню километров, и он меня догнал. И мне больше не холодно, ведь я уже словно оказалась рядом с огнем. Босая, со связанными руками, посреди огромного заснеженного поля ночью. Рядом со своим самым страшным в жизни кошмаром. С ним.
— Жить тебе хочется?
— Да.
С трудом выдавливаю из себя, а после Хан поддевает кончиком ножа мой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
— А у тебя нет шанса на жизнь, сука. Ты смертница.
— Нет, прошу вас… не надо!
Моя слеза капает на кончик его ножа. Цветок и нож. Это на грани.
— Ну, давай посмотрим, что ты можешь предложить, чтобы отсрочить свою участь.
У него восточный акцент, но я прекрасно его понимаю.
— А!
Вскрикиваю, когда Хан с легкостью разрезает на мне платье. Оно жалкими лохмотьями валится к моим ногам, а после я впервые чувствую прикосновение его железных рук к себе.
Мое тело каменеет, я даже шелохнуться не могу, становится тихо. Я дрожу, медленно опускаю глаза и вижу, что он содрал с меня трусики и лифчик тоже. И смотрит, они все смотрят, тогда как я от шока не могу даже прикрыться.
Слезы застилают глаза, это мой конец, Хан ненавидит меня так сильно, насколько это вообще возможно.
Его взгляд становится еще более жестким, кто-то за моей спиной свистит и улюлюкает, а после мой палач жестко чеканит:
— На колени.
Слезы стекают по щекам, он не просит, это приказ. Медленно опускаюсь перед ним. Голая, как есть.
Вздрагиваю, когда он перехватывает меня за волосы и запрокидывает мою голову, прожигая меня страшным диким взглядом.
— Ты не заслуживаешь быстрой смерти и будешь подыхать медленно. С этого момента ты никто и звать тебя никак!
Он не кричит — ревет. В каждом его слове ржавый гвоздь, который этот мужчина со всей дури забивает в меня. Все смотрят, боже, это какой-то кошмар, этого не может быть со мной, прошу вас.
— Нет, не надо, пожалуйста…
— Молчать! У тебя нет права голоса больше. Отныне ты моя рабыня, моя сука, моя псина, и будешь ею, пока не сдохнешь!
— Не буду!
У него очень сильные руки, Хан держит меня за волосы практически на весу, и я ничего, клянусь, ничего не могу сделать. Вижу только, как блеснуло лезвие, а после Хан сжал зубы и ловко поднес его к моей шее.
Я не послушалась, и его лицо исказила лютая ненависть ко мне. Большой рот скривился в оскале, и он быстро полоснул лезвием по моему горлу.
Как ни странно, боли я не ощутила. К счастью, в этот момент мой мозг отказался это выдерживать. В глазах потемнело, я пошатнулась, ноги стали ватными. Запоздало я поняла, что теряю сознание.
***Прихожу в себя уже в салоне машины и понимаю, что я привязана веревкой к двери. Сколько времени прошло, не знаю, и я… я все еще жива. Тут же прикладываю ладонь к горлу, но не вижу крови, ни капли ее там нет.
Как, он же порезал меня? Ничего не понимаю. Почему я все еще жива?
Мысли лихорадочно прыгают в голове, никак не могу собраться. На мне нет моей одежды, тело прикрывает какое-то пыльное покрывало или скорее, разрезанный мешок. Как с животным со мной, хотя нет, хуже.
За рулем один из его людей, а самого Хана я не вижу. Он… он сказал, что я его рабыня, но ведь так не бывает, мы ведь в современном мире живем.
Мама. Я все пытаюсь вспомнить детали нашего разговора, но мозг то и дело отказывается его воспроизводить. Мама тогда просто сказала, что отец сделал что-то страшное очень влиятельному человеку, и если он выживет, то будет нас искать.
После этого отец не пришел домой, и я больше ни разу его не видела.
Это было девять лет назад, я даже плохо помню внешность и голос отца, только какими-то обрывками.
Мы остались одни с мамой и моей младшей сестрой Машей, которая все время болела. С тех пор мама ни разу об отце не вспоминала. Спустя пару лет только я узнала, что его больше нет.
Мама умерла следом, она погибла в аварии, и тогда я осталась с маленькой Машей на руках. У нее врожденный порок сердца, ей все время нужен покой и наблюдение, лекарства.
Мы жили у бабушки по маминой линии. Маша и сейчас осталась у нее, ведь как только я начала догадываться, что Хан жив, что он вернулся, тут же собралась и уехала в другой город.
Подальше, запутать следы, чтобы меня никто не нашел и, главное, чтобы не нашли Машу.
Я обещала маме присматривать за ней, беречь, ведь кроме бабушки и сестры у меня никого не осталось.
Какая наивная, я верила, что в большом городе растворюсь в толпе и Он не найдет меня, но Хан вернулся, он уже меня нашел.
Мы едем долго, я вижу, как заканчиваются дома, сменяясь полями, а после машина заезжает на закрытую шлагбаумом территорию в степи. Я вижу огромный забор, а за ним замок, иначе это поместье и не назвать.
Он окружен высоченными деревьями, потому его не видно с дороги. Совсем новый дом, еще не совсем достроенный. Это его логово, Хан привез меня домой, и что еще хуже,— я тут совсем не гостья.
На моих запястьях тугая веревка, а вместо одежды — мешок, брошенный как собаке, псине, как он меня назвал.
Я не враг его и даже не пленница. Хан сказал, что я его рабыня, хотя пока я слабо представляю, что это значит, но одно понимаю точно: он меня ненавидит, но я не знаю даже толком, за что.
Глава 3
Я помню ту ночь поминутно. Каждую секунду, каждый крик моих близких. Они ворвались без предупреждения с единственной целью — вырезать всю мою семью.
У нас тогда не было такой надежной охраны, в этом не было необходимости. Род Шейхлисламовых в Монголии всегда уважали и чтили, мы никого не боялись, не чувствовали угрозы ни от кого.
К тому моменту я, отец и мой младший брат Марат уже крепко стояли на ногах. Мы занимались золотыми рудниками и драгоценными металлами. Мы были королями и активно закупали новые земли. Такой бизнес только с виду привилегированное дело. По факту — это самое опасное, что вообще можно придумать. Жаль, что понял я это, когда было уже поздно.
Мы не ожидали нападения, не предвидели такой расправы. Я был в спальне, мы уже отдыхали, это была ночь. Я прижимал к себе Динару. Она была на пятом месяце беременности и плохо спала. Я лежал, уткнувшись в ее душистые черные волосы, и обнимал ее уже хорошо округлившийся живот рукой.
Брак с Динарой был договорным, но это не отменяло моего уважения к жене. Отец настоял, чтобы я, наконец, женился, тогда как до этого у меня были женщины для отдыха, но отцу это не нравилось. Я был все чаще в столице, нежели дома, так что, конечно, он хотел привязать меня внуками и навсегда решить этот вопрос.
Динара была невинна и покладиста, спокойная скромная девушка. Я взял ее девственницей, увидев до свадьбы всего раз. Она слушалась меня и была покорной. Иного от нее не ожидалось. Жена быстро забеременела после свадьбы, отцу нужен был наследник, а мне — спокойная жизнь в итоге.
Мы ждали первенца. Девочку. Это должна была быть девочка! Я не любил, но уважал жену, хотел этого ребенка. Я проснулся тогда от криков, суеты, но как только поднялся, меня тут же схватили трое человек, они набросились на меня, как твари.
Я был молод, тогда я еще мог бояться. Помню, что кричал, отбивался, я зарезал на месте двух из нападавших, но их было больше. Гораздо больше, и, что хуже всего — мы не ожидали нападения, не были подготовлены совершенно. Сытая спокойная жизнь расслабила нас. Дела шли прекрасно, нам не было равных во всей стране.
Отец не чувствовал угрозы, и мы с братом тоже. Враги этим воспользовались. Чтобы уничтожить всю мою семью, убрать конкурента в наших новых золотых рудниках, ведь мы были главными обладателями этого пути, мы были королями.
Сначала убили брата. Ему вспороли горло. Марату было всего двадцать четыре, он был так молод. Отец погиб, когда пытался спасти нашу младшую сестру Сафию. В них стреляли. Так я лишился самого главного человека в своей жизни за один миг. Отец погиб на месте.
Я тогда сделал ошибку, когда вышел против них открыто и не стал прятаться. Я оставил жену без защиты, приказал Динаре закрыться на все замки и просто оторопел от этого ада.
Стоять посреди центральной площади поместья и не знать, что делать. Видеть мертвыми охрану, брата, отца и маленькую сестру, которая лежала в луже крови. Я не знал, кому первому помочь и можно ли. Я кричал, я выл, у меня разрывалось сердце от боли.
Я подбежал к брату, но он уже не дышал. Ему перерезали артерию на горле, и он смотрел на меня застывшими от ужаса глазами. Потом был отец. Его глаза потухли, когда я держал его за руку, и он так крепко сжимал ее в ответ.
А потом была Сафия. Моя маленькая принцесса, наша единственная девочка в семье, так как матери я никогда не видел. Она плакала, я увидел рану на ее спине, ей прострелили позвоночник.
Какие-то доли секунды я не знал что делать, куда бежать, как помочь сестре. Я взял ее на руки и быстро спрятал под лавку. Прикрыл Сафию покрывалом, ведь они все еще были здесь.
А после я услышал голос. Динара вышла из укрытия, она не дождалась меня и в ужасе смотрела на трупы нашей семьи, держась обеими руками за беременный живот.
Она бежала ко мне, а я с ужасом увидел, как из поворота сзади к ней подбежал один из палачей.
— Динара, НЕТ!
Это случилось быстро, никакой пощады не было. Мою беременную жену зарезали, ее просто проткнули насквозь кинжалом.
Я помню что орал, это было так, словно я оказался в аду, в самом его эпицентре. Я убил этого палача, вспорол ему брюхо, но их было слишком много.
Они избивали меня. Долго, методично, старательно. Они забивали меня ногами, точно пса, чтобы я подыхал медленно, как старший сын семьи, видя что от Шейхлисламовых ничего не осталось.
Сначала я упирался, отбивался, старался сгруппироваться, но после я увидел Динару. Она смотрела на меня мертвым взглядом. Также, как и отец, как брат. Как маленькая Сафия, которую вероятно, они тоже сейчас найдут под лавкой, и я не могу думать о том, что будет дальше.
Я лежал и смотрел на ночное небо, чувствуя, как мне ломают кости. Как они трещат в разных частях тела, как я, сука, сам ломаюсь, купаясь в этой боли.
Я не чувствовал рук и ног, у меня было сломано семнадцать костей, перебит позвоночник.
Я лежал и захлебывался собственной кровью, у меня из руки торчала выбитая ботинком кость.
— Это вам привет от Вересова, твари! Купайтесь теперь в своем золоте! — сказал один из них, я запомнил это очень четко.
И стало очень тихо. Они ушли тогда, бросили меня, видать, поняв, что я уже труп.
Но я выжил. Не знаю даже как, как-то.
Я не чувствовал ног, потому просто пополз к Сафие. Я содрал это покрывало и увидел ее заплаканные, полные ужаса и истерики глаза. Она забилась под лавку, сидела у самой стены.
Мне нечего было сказать, да и говорить не получалось. Мы единственные, кто выжил в этом аду, и я понимал, что сестра ранена. Что у нее считанные минуты, прежде чем я лишусь и ее тоже.
Я не знаю, как мне это удалось. Я просто дополз до телефона. Я орал, хрипел, задыхался, но я взял в руки телефон. И первой, кому я позвонил, была тетя Саида, сестра отца. Я сказал, что на нас напали, попросил помочь сестре. В этот же момент телефон у меня выпал из руки и я отключился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
