Страница 3 из 3
Каша остыла. Я разогрела её. Потом ещё раз. Солнце поднялось выше и залило кухню золотистым светом, но аппетита не было. Я смотрела в окно на тропинку, уходящую в горы, и с каждой минутой мне становилось всё тревожнее.
«Нет, не за него я волнуюсь, – убеждала себя, теребя край платья. – За себя. Если он не вернётся, я останусь одна в этом доме. В горах, чёрт знает где. Я не знаю дороги назад. Я не умею доить козу нормально, и я не смогу прокормиться. Волки меня съедят уже на второй день».
Я встала из-за стола и подошла к окну, вглядываясь в горизонт.
«Да плевать на него, – повторила мысленно, но в груди уже бешено колотилось сердце. – Просто если он не вернётся – это конец. Я пропаду. Поэтому я волнуюсь. Только поэтому. А вовсе не за него».
Промаявшись еще некоторое время, я вышла на крыльцо. Осенняя погода была прекрасна: солнце, лёгкий ветерок, вдалеке виднеются снежные шапки, и воздух до того чистый и прозрачный, что кружится голова. Листва на деревьях уже начала желтеть, и в свете солнца она казалась ослепительно золотой.
Я сделала несколько шагов по двору, вглядываясь в тропу. Никого.
«Не может быть, чтобы в такой чудесный день с ним что-то случилось, – подумала я. – Это было бы слишком несправедливо. Я только начала привыкать... Ну, не привыкать, а… изучать его. И вообще».
Я уставилась на дорогу и стояла так долго, что замёрзли ноги.
Солнце уже начало клониться к зениту, когда я заметила движение далеко внизу, у подножия скалистого выступа.
Фигура.
Маленькая, неразборчивая, но она двигалась в сторону дома. Шла уверенно, размеренно. С каждой секундой силуэт становился всё отчётливее. Вот уже видны широкие плечи, знакомая куртка цвета хаки, ружьё за спиной. И в руках что-то… две тушки зайцев.
Я выдохнула. Так громко, что сама удивилась. Сердце забилось быстрее, но я тут же взяла себя в руки и натянула на лицо маску равнодушия.
«Спокойно. Он просто вернулся. Ничего особенного. Я не рада его видеть. Мне просто нужно, чтобы он был жив, чтобы я могла покинуть эти края. Вот и всё».
Джамбулат подошёл ближе, и я заметила, что рубашка на нём мокрая от пота, на сапогах – грязь и мох. Он выглядел уставшим, но довольным. Остановился напротив меня, снял ружьё с плеча и прислонил к стене дома.
– Заждалась? – спросил он.
Голос низкий, спокойный. Ни намёка на издёвку, но я всё равно почувствовала, как щёки заливает краска.
– Я там завтрак приготовила, – ответила невпопад, глядя в сторону. – Остыл уже два раза. Есть будете?
Он хмыкнул и повесил зайцев на крюк у сарая.
– Сначала этих разделать надо. Мясо не ждёт.
Я хотела уйти в дом, но ноги не двигались. Смотрела на него, на его руки, которые уже доставали нож из чехла на поясе, на зайцев – серых, ещё тёплых. И вдруг сказала:
– Я вам помогу.
Он поднял на меня глаза:
– А умеешь?
– Нет. Покажете?
И он показал. Спокойно, без лишних слов и суеты, объяснил, как снимать шкурку, как подрезать сухожилия, чтобы не повредить мясо.
Я смотрела и думала, что там, где я жила, мясо приходит в магазин уже в пакете, уже порезанное, без напоминания о том, что это было что-то живое. Здесь так не работает. Здесь всё честно и без упаковки, и это неприятно, но как-то – правильно, что ли. Я не могла объяснить. Просто чувствовала.
– Одного засолим, а другого приготовим прямо сейчас. Ты когда-нибудь ела зайчатину? Нет? Тогда это дело надо исправить, Хана…
После того как зайцы были освежеваны, разделены и вымыты, Джамбулат развёл в печи огонь посильнее, и мы начали готовить. Вместе.
Он – главный шеф-повар, а я неумелый помощник. Он показывал, как натирать мясо солью и диким тмином, и его длинные пальцы скользили рядом с моими.
Раз – и наши мизинцы соприкоснулись на разделочной доске, вызывав сноп искр.
Два – и его локоть полоснул по моей груди, когда он потянулся за специями к полке, и сердце мое гулко застучало.
Три – и он, поправляя полено в печи, резко обернулся ко мне, заглядывающей ему через плечо, и его лицо оказалось в сантиметре от моего. От Джамбулата пахло дымом, лесом и мужским потом – терпким и острым. И я задержала дыхание.
«Нет, – билась мысль в голове. – Это неправильно. Он весь неправильный. Я не должна чувствовать к нему ничего, кроме страха или отвращения».
Но тело не слушалось. Когда Джамбулат проходил мимо, воздух словно сгущался вокруг меня. Когда он говорил низким, немного хриплым от усталости голосом, по моей спине бежали мурашки.
Я ловила себя на том, что смотрю на изгиб его шеи над воротом свитера, на то, как двигаются мышцы предплечья под кожей, когда он что-то режет. И каждый раз отводила глаза, чувствуя, как горит лицо.
Мясо в печи зарумянилось, наполнив дом запахами, от которых сводило желудок. Я накрыла на стол, поставила две тарелки, две кружки. А Джамбулат достал из тёмной кладовой толстостенный бутыль с каким-то напитком.
– Это что? – спросила я, настороженно глядя на жидкость.
– Настойка. На горных травах. Коренья, ягоды можжевельника, – пояснил он, не глядя на меня, и налил немного в обе кружки. – К дичи замечательно подходит.
– Я не пью, – сказала автоматически, вспоминая отца, который после выпивки становился либо слюнявым, либо злым.
– Сегодня выпьешь, – его голос не допускал возражений. Он пододвинул кружку ко мне. – Согреет. Расслабит. Ты весь день натянута, как струна.
Он смотрел прямо на меня, и в его глазах я не увидела ни насмешки, ни плохого умысла. Была лишь усталая уверенность человека, который знает, что делает.
Я взяла кружку и сделала маленький глоток. Огонь прошёл по горлу, разлился теплом внутри, оставив послевкусие хвои, земли и чего-то горьковато-сладкого.
– Ну? – спросил он.
– Крепко, – выдохнула я, и язык уже казался чужим.
– Ешь мясо.
Мы ели. И пили. Когда первая порция настойки разлилась по венам тёплой ленивой волной, Джамбулат налил еще.
Мясо получилось невероятным – нежным, ароматным, тающим во рту. А настойка делала своё дело: края реальности стали мягкими, расплывчатыми. Страх отступил куда-то в самый дальний угол сознания, уступив место странной, беззаботной лёгкости.
Я начала хихикать, что мне совершенно не свойственно. Когда попыталась порезать мясо ножом, но уронила его на стол. И потом, когда сказала какую-то глупость про его кур и Вредину. Джамбулат не смеялся, но уголки его глаз чуть смягчились.
– Ты славная, когда не хмуришься, – сказал он вдруг, отпивая из кружки.
Я замерла, чувствуя, как эти слова, простые и бесхитростные, падают прямо в самое сердце, наполняя его теплом. «Славная». Никто так меня не называл. Никогда.
Я отпила ещё, чтобы скрыть смущение. В комнате стало жарко от печки. Выпитая настойка и молчаливое присутствие сурового горца напротив накалили градус до предела.
Я расстегнула верхнюю пуговицу платья, и Джамбулат проследил за моим движением замутнённым от хмеля взглядом. В тот момент я даже не сообразила, что он мог принять мой жест за особый знак.
Он вдруг медленно поднялся из-за стола. Стул скрипнул по полу. Я инстинктивно вскочила на ноги, сердце подпрыгнуло к горлу. Мне стало не по себе. Легкость как рукой сняло.
– Джамбулат? – прошептала я, и голос слегка дрогнул.
Он не ответил. Шагнул ко мне. Я отступила назад, пока не упёрлась спиной в край стола. Он подошёл вплотную. От него пахло настойкой, зайчатиной и тем самым, мужским запахом, который теперь сводил меня с ума.
Он долго смотрел мне в лицо, потом его рука резко, почти грубо, обхватила мое запястье. Я вскрикнула от неожиданности, но не вырвалась.
Он развернул меня рывком, и мир сместился. Теперь я видела перед собой грубые доски кухонной лавки, тарелки, нож. А потом почувствовала, как холодный воздух коснулся моих ног.
Он задрал мою юбку.
Я замерла, не в силах пошевелиться. В ушах стоял звон от выпитого, от страха, от жгучего стыда и… от какого-то тёмного, запретного ожидания.
Его дыхание у меня за спиной стало горячим и тяжёлым.
Я поняла, что час «икс» настал. И что сопротивляться уже поздно…
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
