Страница 1 из 3
Сьюдад-де-Мехико, 1 июля 1905 года
Хосе Лимантур, несмотря на испанское имя, родился французом и, несмотря на родину отца, уже больше десяти лет был министром финансов Мексики при недавно отметившем 25-летие режиме Порфирио Диаса. Хосе совершенно не уважал этого миштека. С одной стороны, он сражался за свою родину еще против американцев, дослужился до бригадного генерала, разбил войска императора Максимилиана, прогнав из Мексики австрийцев. С другой, ученик Бенито Хуареса, который и создал современную Мексику, Диас выступил против преемника своего учителя. При поддержке из Вашингтона сверг только что победившего в выборах Лердо и с тех пор занимал пост президента.
Нет, формально, в рамках конституции, запрещающей избираться два раза подряд, с 1880-го по 1884-й его сменил ставленник Мануэль Гонсалес, но потом Диас вернулся. Мешающую поправку убрали, а срок полномочий увеличили с 4 до 6 лет. Политические игры, которые сам Хосе не очень любил, но президент поддерживал его самого и его группу сантификос, которые работали над привлечением в страну иностранных капиталов, и это помогало им мириться друг с другом. Деньги – идеальная смазка для любых отношений.
– Какие новости? – Диас отошел от окна, откуда открывался вид на долину Мехико и вулкан Попакатепетль.
Президент уже постарел, и Хосе, зная, что тот не любит слушать на ходу, дождался, пока тот усядется за свой тяжелый рабочий стол прямо под огромным портретом Бенито Хуареса. Забавно, несмотря ни на что, Диас все еще продолжал считать себя его учеником.
– Японцы закончили в Энсенаде возведение башни связи, на которую купили лицензию у русских. Уже три дня ведут трансляции, и те наши, и американцы, что сумели приобрести себе царские приемники, теперь по вечерам слушают их передачи.
– О нас ничего лишнего не болтают?
– Либо очень уважительно, либо ничего.
– Этот китаец, что для них все организует... Как его, Ли Си Цын? Похоже, очень умный человек.
– Это не китаец, – поправил президента Хосе. – Русский, правильно говорить Лисицын, но лично я уверен, что это ненастоящая его фамилия.
– Значит, японцы и прочие азиаты – это просто прикрытие, – Диас задумался. – Возможно, оно и хорошо. А то американцы в последнее время все сильнее волнуются, что к нам идет все больше английских денег. Как бы не решились на новую войну. Уж лично я не сомневаюсь, что «Стэндарт Ойл» хватит для этого влияния и денег.
Хосе в войну не верил, но спорить на эту тему с Диасом не видел смысла.
– Русские через японцев скупили еще несколько малых скважин и ставят оборудование для переработки нефти. Также им интересна сталь и... Я думаю, они хотят зайти на рынок Северо-Американских Штатов, но не решились делать это напрямую. Впрочем, такие опасения нам только на руку: деньги, технологии, рабочие места. И, как вы сказали, нашим северным соседям станет спокойнее, когда они поймут, что мы работаем не только с Британией.
– Кстати, а известно, откуда у русских столько денег? – заинтересовался Диас. – Нет, я слышал, что царь чертовски богат, но они только недавно подмяли под себя восток Китая. Это недешево.
– А вы слышали, что еще они передавали по своему радио? – поджал губы Хосе. – Рекламу каких-то японских водорослей, которые делают кожу молодой и гладкой.
– Как в газетах? Только словами и... А эти водоросли работают?
– Вот! – вскинулся Хосе. – А теперь представьте, что из-за русских трансляций этим же вопросом задались в каждой из великих держав. И ладно мы, мужчины, но об этом слышат и женщины, а японцы как раз пригнали свои торговые суда, где как раз – о, чудо! – есть те самые водоросли. За очень большие деньги!
– Сколько?
– Десять долларов набор для одной маски.
– Не так и много.
– Но их требуется несколько – по инструкции, хотя бы по одной штуке раз в неделю. И люди покупают! Даже у нас разобрали всю партию. В Сан-Франциско за ними, по слухам, началась настоящая охота. Не знаю, как отреагируют на подобную кампанию в Старом свете, но даже так... Тот, кто все это придумал, заработал миллионы. И заработает еще больше.
– Почему?
– На меня выходили люди, общающиеся с этим Лисицыным, и он намекнул, что с ним можно обсудить подобную рекламную кампанию для нас.
– И что же вы хотите продавать? – Диас почти искренне вздохнул. – Почти все, что производит Мексика, сейчас принадлежит не нам.
– Можно рекламировать не просто товары, а людей. Рассказать о вас, о ваших достижениях, и тогда... Любая попытка поднять народ против правительства натолкнется не только на страх, не только на иностранцев и на ваших, будем честны, уже старых сторонников. Но и на молодежь! На тех, кто восхищен наукой и готов верить каждому ее слову.
Лондон, Даунинг-стрит, 10
Некоторые привыкли считать, что агрессивная политика Солсбери и Бальфура была единственно возможной для Британии, но кабинет Генри Кэмпбелла-Баннермана собирался доказать, что это не так. Либералы взяли кресло премьера еще в январе 1905 года, но только к лету смогли более-менее закрепиться, чтобы начать вести страну по новому курсу.
– Несмотря на свои ошибки, – говорил Генри собравшимся в кабинете союзникам, – кабинет Бальфура правильно сделал, заключив договор Сердечного согласия с Францией. А вот попытка сразу выкрутить Парижу руки, заставив их начать блокировку русского флота – это ошибка. Наш главный противник – это Германия, больше половины товаров на британском рынке сделаны у них. Наши колонии, хоть и стоят под нашим флагом, с каждым годом все больше и больше закупают товары Берлина, принося деньги им, а не нам. Поэтому я считаю, что политика блестящей изоляции 19 века должна быть официально завершена. Сердечное согласие – это не исключение, а только первый шаг. Мы добавим в союз Россию. Компромисс в Азии – это небольшая цена за то, что сделает нас сильнее и позволит удержать мир под нашей рукой без риска войны. Мягкая интеграция Южной Африки, Индии, Египта – вот наши настоящие цели.
Генри говорил и видел, как кивают на его слова канцлер казначейства Асквит и министр торговли Ллойд Джордж, а вот приглашенный от военных кругов лорд Бересфорд, наоборот, чем дальше, тем больше кусал губы.
– Я согласен с вами, – вот он все-таки не выдержал и начал крутить привычные для 19 века, в котором родился, вырос и застрял, кружева. – Британии необходимы либеральные реформы, чтобы народ успокоился, поверил в себя. Но нельзя забывать о том, для чего это нужно Британии в перспективе. Войны не избежать! И мы готовим людей не просто так, а чтобы они стали нашим бетонным тылом, на который сможет опереться армия. Некоторые считают, что война будет молниеносной, но знаете, мне гораздо ближе мнение тех, кто пишет, что она будет длиться как Семилетняя, а потерь будет как в Тридцатилетней. Это вопрос нашего выживания, и одной гонкой флотов тут ничего не решить.
Премьер-министр криво усмехнулся.
– И кто станет нашим врагом в этой войне? Вильгельм? Если мы лишим его доступа к новым рынкам, Германия будет вынуждена затянуть пояс. Николай? Да, он сейчас очень ловко играет на наших противоречиях...
– Что вы имеете в виду? – быстро спросил Асквит.
Либерал и очень мягкий человек, как рисовало его общественное мнение, но Генри помнил и о том, что именно Асквит в 93-м во время шахтерских беспорядков в Йоркшире отправил туда сначала полицию, а потом и армию. Быстро, жестко и эффективно – тогда от стрельбы по толпе погибло всего двое, и множества жертв, которые бы неизбежно появились, затянись все это дело, удалось избежать.
– Русский флот, – пояснил Генри. – Николай не спешит его вытаскивать из Ханоя, и это разумно. Как боевая единица он ему сейчас без надобности, а вот как повод получить уступки – это да. И чувствующие себя виноватыми французы, и почуявший шанс вбить между нами клин Вильгельм – сейчас все обхаживают русского царя, и поток золота и технологий, что и раньше текли на восток, вырос в несколько раз.
– Долго это продолжаться не будет, – пожал плечами Асквит. – Рано или поздно царю придется делать выбор, а... Разве он сможет выбрать Германию, учитывая, как ту интересуют исконно русские земли в Польше и Прибалтике?
– В том-то и дело, что на самом деле они могут договориться. Европейские приобретения для Вильгельма стоят далеко не на первом месте, и если Россия поможет ему решить вопрос с колониями, то... Договор возможен. Сложен из-за противоречий на Балканах, где Германия поддерживает Австро-Венгрию, но возможен! Поэтому-то я считаю, что хватит надеяться сломить другие великие державы. Союз с чистыми руками и помыслами – вот, что нам сейчас нужно. И главное, что мы можем себе его позволить.
– А вы еще не слышали? – лорд Бересфорд опять умудрился испортить всем настрой. – Мои знакомые из Франции успели опередить официальные телеграммы и еще утром прислали сообщение. Россия договорилась с Японией, и та закупила – у нас в Гонконге и закупила! – а потом привезла для флота Рожественского несколько десятков транспортов с углем. Так что еще день-два, и русский флот снова будет на ходу. А японцы точно показали, что готовы следовать за своим новым хозяином.
– Скорее тянуть его на дно, – не согласился Ллойд Джордж.
Тоже не самый однозначный персонаж. С одной стороны, все в Лондоне знали его как автора «Народного бюджета» – программы, которую он собирался подготовить к концу десятилетия и которая введет дополнительные налоги на роскошь и пустующие земли лендлордов. С другой стороны, он иногда, словно забывая о своей либеральной платформе, начинал рассуждать о полезности захвата чужих колоний или даже прямой интервенции. Лично Генри считал, что в глубине души старина Ллойд самый настоящий консерватор вроде Бальфура, но, опасаясь будущего социального бунта, он решил заранее сменить позицию и попытаться возглавить то, что в действительности пугало его до самых кончиков длинных несуразных пальцев.
– Пушки молчат уже полгода, и Япония с Россией пока скорее помогают друг другу, чем мешают, – не согласился с министром торговли Асквит.
– Пока! – важно поднял палец Ллойд. – Русские совершили большую ошибку, применив свою новую тактику и одновременно почему-то рассчитывая, что это изменит только войну, но не мир после нее.
– Что вы имеете в виду? – Бересфорд тоже заинтересовался.
– Как они побеждали? – продолжил Ллойд. – Они окружали японцев, обрезали им снабжение, и в итоге десятки тысяч солдат были не убиты, а просто сдались в плен. Вместо смерти или понимания ужасов войны последние пополнения японцев горят жаждой мести. Они верят, что проиграли незаслуженно. Как азартные игроки, которые, спустив последний фунт, верят, что еще одна игра, и они смогут все исправить.
Генри закивал, соглашаясь. Это было верно: в Японии собралось слишком много жаждущих дела людей. Молодых, неразумных, с оружием в руках. Возможно, если бы им подарили надежду, они смогли бы еще раз поднять голову и против русских, но те первыми их приручили. И что дальше?
– Думаете, японцы могут еще раз высадиться на континент? Пекин, французский Индокитай, немецкий Циндао, наши Вэйхайвэй или даже Гонконг и Шанхай?
– Сам Китай – точно нет, – тут же продолжил свои размышления Ллойд. – Россия сейчас кормит с него и свои земли, и своих марионеточных союзников. Нас тоже не тронут – Николай играет в свои игры, но это значит, что он в то же время понимает: если окончательно разорвать одни отношения, то это сразу же отдаст его в другие руки. Стать младшим братом Вильгельма – на такое он не пойдет. И по той же причине он не тронет и его владения.
– Значит, французы, – задумчиво закивал Бересфорд. – Вот почему русские привлекли японцев. Еще и чтобы не заключать с ними никакого соглашения, развязывая себе руки для любых будущих решений. Очень удобно: привязать союзника и ударить по врагу. Скажу честно, меня это восхищает. И возмущает. Русские начинают заключать и соблюдать соглашения так... Как самим Богом позволено делать лишь нам!
Все замолчали на несколько очень долгих секунд.
Царское Село, Александровский дворец
Сегодня Николаю не хотелось заниматься никакими делами. Все из-за цесаревича Алексея. Если все четыре дочки царя были бодры и полны сил, то вот наследник престола, которому уже скоро исполнится один год, выглядел болезненно, был бледен и часто без повода покрывался синяками.
– Даст Бог, мы со всем справимся, – Аликс села рядом с Николаем и крепко обняла. – Если он помог России справиться с внешними бедами, то и нас точно не оставит.
Жена, как всегда, помогала Николаю заметить самое главное. Он выдохнул и немного приободрился.
– Да, пока ситуация складывается весьма удачно. Официально Париж с нами не общается, но частный капитал из Франции все чаще напрямую ищет нашей благосклонности. Словно пытается умаслить... И Берлин тоже не собирается им уступать. Мы уже прямо в этом году сможем начать вторую ветку Трассиба, открыть новые механические заводы, причем не только для армии, но и для гражданских. Одежда, бытовые мелочи, даже медицинские приборы – Плеве каждую неделю приносит мне списки новых товариществ, которые нашли себе финансирование и начинают разворачиваться. Вот только надолго ли это?
– Если сейчас все хорошо, то стоило ли идти на поводу у Макарова и принимать помощь японцев с вызволением нашего флота? Он, конечно, молодец: проявил инициативу, договорился, приняв на себя репутационный удар от сделки с проигравшими, но... Если раньше мы могли тянуть время, то теперь ведь придется действовать.
– На самом деле все не так плохо... – Николай вспомнил, как почти месяц назад с ним связался геройский генерал, которому он сам и дал право себе писать.
Тогда он сначала впал в ярость, что тот посмел лично о чем-то договариваться с недавним врагом, но потом... Подумал и понял, что на самом деле Макаров поступил правильно. Да, сделал больше, чем положено ему по статусу. Но он ведь не только генерал, Николай сам присвоил ему титул графа Маньчжурского, и тот уже вполне мог позволить себе гораздо больше. Быть аристократом по-настоящему: не только по титулу, но и по поступкам. Тем более, все договоренности были только предварительные, и последнее слово оставалось именно за царем.
– На самом деле, – Николай начал рассказывать свои резоны, – дольше держать флот в столь слабой позиции было уже опасно. Возможности – это хорошо, но и репутация тоже важна. А благодаря японцам мы смогли решить ситуацию, не показав своей слабости. И, более того, флот не останется без дела. В качестве благодарности мы будем патрулировать берега Японии в течение года – то есть мы формально не нарушаем баланс и сможем продолжать свою игру, балансируя между Берлином и Лондоном.
– Но можно ли полагаться на этих желтолицых варваров? – нахмурилась Аликс.
– Я тоже их не люблю, – кивнул Николай, невольно вспомнив 1891 год и саблю японского психа, чуть не забравшего его жизнь. – Но наше соглашение лишено рисков. Даже если японцы что-то выкинут, мы будем не обязаны их защищать. Война – их дело, мы же обеспечим лишь невмешательство третьих лиц. Грубо говоря, как их же договор с Англией до конфликта с нами.
– И все равно мне это не нравится...
– Что бы японцы ни сделали, – Николай еще раз все обдумал, – их успехи станут нашими успехами, их поражения – только их поражениями. Пока мир благоволит нашим шагам, нельзя упускать этот момент.
Сацума, замок Кагосима
Три главных человека восстания собрались, чтобы обсудить свои последние успехи и поражения.
– Давайте я начну, – князь Ито обвел взглядом сидящих на своих местах генерала Иноуэ и принцессу Казуэ.
Как и ожидалось, стоило каждому из них обрести власть, как вместе с ней вылезли и проблемы. Генерал начал слишком много думать о человеческих жизнях, а молодая Такамори... просто слишком много себе позволяла. Тот же титул принцессы. Сколько Ито стоило усилий, чтобы после появления первых слухов удержать императора Мацухито от немедленной попытки атаковать Сацуму, наплевав на все договоренности!
Тогда все получилось. Он подобрал нужные слова: объяснил необходимость сохранять правильные отношения между сословиями даже во время мятежа, а также... придумал сказку про амбиции Казуэ попасть в императорскую спальню. Последнее помогло императору окончательно понять для себя мотивы Такамори, и он сразу успокоился. Вот только сам-то Ито прекрасно знал, что соврал.
Если Казуэ о ком-то и думала кроме себя, то только об одном русском генерале. Правда, она пока ни разу не сказала это вслух и, возможно, даже еще самой себе не сумела признаться в этом... И это было хорошо! Так Ито будет гораздо проще в нужный момент наставить ее на путь истинный.
– Может, я? У меня немного новостей, – Казуэ привычно попыталась перехватить инициативу в разговоре.
– Я уже слишком старый человек, – Ито, впрочем, давно нашел способ бороться с девушкой. – Мне проще сразу выговориться, а потом только слушать, – он дождался, когда Иноуэ с Такамори так же привычно кивнут, и тут же продолжил. – Тогда новости из Токио. Мы завершили трехстороннюю встречу с адмиралом Того и императором.
– Вы же говорили, что уже договорились с каждым из них, – напомнила Казуэ. Вот же торопливая девчонка.
– Так и ведут дела в политике, – Ито старался быть терпеливым. – Сначала договариваются с каждым по отдельности, потом вместе. Какие-то вещи можно сказать только на первых встречах, другие – только на вторых. Так мы успеваем и решить все несложные противоречия, и так или иначе проверить наш союз на прочность. Временем и амбициями.
– И они согласились?
– Мы просили больше и получили то, что могли получить, – продолжил Ито. – По настоянию императора адмирал Того никуда не поплывет, чтобы командовать обороной Японии от возможных атак. Вместе с ним останутся два линейных броненосца «Микаса» и «Фудзи», четыре броненосных крейсера, 6 легких и 12 эсминцев. Также будет отдельный отряд со стороны Окинавы, чтобы прикрыть нас в случае американской атаки с Филиппин. Туда хватит старого «Чин-Иена» – он медленный, но его калибры все еще могут навредить даже самым современным кораблям. Вместе с парой крейсеров и эсминцев они смогут сдержать врага до подхода основных сил. И еще будет отряд со стороны Желтого моря. Тут можно было бы положиться на русских, но император хочет сам контролировать ситуацию, поэтому сюда пойдут еще два крейсера, броненосный и обычный, и отряд миноносцев.
– И что же тогда они готовы выделить для похода? – сжала зубы Казуэ.
– Вице-адмирала Камимуру, два броненосца, «Асахи» и «Сикисиму», четыре броненосных крейсера – мало, но сюда пойдут самые новые и быстроходные. Столько же обычных крейсеров и четыре отряда эсминцев и миноносцев.
– Это меньше, чем мы рассчитывали!
– Этого достаточно, чтобы выполнить первые задачи плана. Сопровождение десанта – раз, зачистка или блокировка кораблей на западном побережье – два, рейдерство на торговых путях – три. Встреча основного американского флота, который, безусловно, придет из Атлантики, чтобы разобраться с нами, будет иметь смысл, только если мы справимся со всеми сложностями до этого. Император не хочет спешить.
– Император? Не Того? – переспросил Иноуэ и понимающе закивал. – Ну конечно! То-то меня сразу смутила фигура Камимуры как командующего эскадры. С одной стороны, он вице-адмирал, с другой – еще недавно он командовал только отрядом крейсеров. Успешно, но... На мой взгляд, этого недостаточно для столь быстрого роста и доверия.
– Все верно, – улыбнулся Ито. – Во время личной беседы с адмиралом Того мы обсуждали, что в последний момент именно он может занять место командира. Тогда «Фудзи» останется в Японии, а вместо него флагманом, как и раньше, пойдет «Микаса».
Про себя же старый князь отметил, что недавно подобная самостоятельность была бы невозможна. Но поражения на суше, которые обрекли на смерть ни разу не проигравший японский флот, подточили веру морских офицеров. В итоге Ито почти не пришлось стараться, чтобы убедить Того проявить самостоятельность. Как он сказал адмиралу – ради блага Японии. Как он видел это сам – чтобы в том числе напомнить императору, на ком на самом деле держится эта страна.
– Значит, вы спорили о кораблях, о командовании, но... – Иноуэ замешкался, но в итоге задал этот вопрос. – Никто даже на мгновение не усомнился, что Японии нужна новая война?
– А был ли выбор? – вместо Ито ответила Казуэ. – Наш поход на Сацуму стравил пар, но все успели увидеть, как близка была Япония к гражданской войне. Промышленники, аристократия, император – все они боятся гнева, что поднимался с самого низа. Они прикрывают тылы, готовятся, чтобы сохранить побольше в случае нашего поражения, но в то же время прекрасно понимают, что иначе потеряют все. Полностью.
– Они боятся – это верно, – добавил Ито. – Но это не вся правда. Сейчас в Японии живет 46 миллионов человек. Довольно много, и всех их просто невозможно кормить тем, что можно вырастить и произвести только на наших островах. Если мы сдадимся, если позволим стране откатиться назад, то минимум половина этих людей окажутся лишними. Они не умрут от пуль и снарядов, но им просто некому будет дать работу, не будет хлеба, чтобы продать, даже если они найдут деньги. Сейчас мы держимся за счет русских поставок, но что, если их оборвать? Придет смерть! Поэтому Японии нужны колонии – иначе умрут миллионы. Нужна война, иначе нам никто не уступит место под солнцем. И нужно атаковать сейчас, потому что уже через год наши флот и армия начнут разваливаться и устаревать, в то время как остальные будут бежать вперед.
Ито видел, как Иноуэ сжимал зубы, представляя столько смертей. Что ж, он хотел сохранить как можно больше японских жизней – князь дал ему эту причину. Что же касается Казуэ...
– Я понимаю, для чего этот поход Японии, – тихо сказала девушка, – но мне бы хотелось понять еще и почему нам решила помогать Россия. Почему вместо того, чтобы плюнуть на нас, они, наоборот, подставили свое плечо?
– Мы решаем проблему этого года, – ответил Ито, который тоже немало думал над этим вопросом. – Они же помогают себе справиться с бедами, которые придут через десять или даже двадцать лет. Такова суть великих держав: они могут позволить себе думать о будущем, и за счет этого, снова и снова, остаются впереди всех остальных. Вероятно, и мы когда-нибудь сможем себе такое позволить...
– Но что за проблемы из будущего?
– Война, – ответил Ито. – Грядет война между великими державами. Некоторые надеются, что она будет быстрой, но после того, что я увидел в прошлом году... Возможно, те ужасы, которые как-то описал Макаров, были даже преуменьшены. Смерти, потери, разруха – победителей не будет. Вернее, в победителях останется тот, кто сможет до последнего держаться в стороне.
– Северо-Американские Штаты могли бы оказаться на этом месте, – поняла Казуэ.
– А мы, – продолжил Иноуэ, – нападая на Штаты, заранее ослабляем их перед будущей войной, но... – он задумался. – Если цель России в том, чтобы всех ослабить, то, получается, они не желают и нашей победы и могут предать в последний момент?
– Нет, – покачала головой Казуэ. – Тот же Макаров всегда держит обещания.
– Иногда можно пренебречь и репутацией, – покачал головой Ито. – Но в этот раз я согласен с тем, что Россия не предаст. Наоборот, наша победа, даже самая разрушительная, будет в ее интересах.
– Но почему? – спросил Иноуэ.
– Потому что, даже получив признанные всеми колонии в Калифорнии, даже намертво привязав их к себе и прикрыв стальным кулаком, мы вместе с ними получаем и гору проблем. Японская империя окажется рассечена на две части самым большим океаном в мире, и это на ближайшую сотню лет точно станет нашим естественным ограничителем. Местом, куда всегда можно ударить, если наши правители слишком много о себе возомнят, и это станет гарантией спокойствия для России с востока. Все просто.
Все еще немного помолчали, обдумывая последние слова князя. А потом уже генерал принялся рассказывать, как идет подготовка и обучение частей, что примут участие в десанте. Казуэ же рассказала о том, как смогла зафрахтовать половину транспортов, что пришли на восток вместе с эскадрой Рожественского. Очень удачно вышло: русским они были пока не нужны, а Япония получила сразу тридцать кораблей с опытом дальнего перехода. Хорошая работа со стороны Такамори, но...
Старый князь еще раз посмотрел на девушку: надо будет кое-что организовать и напомнить ей, что на самом деле должно стоять для нее на первом месте. Макаров... Русский генерал, который опасен даже не своими талантами, а теми идеями, что невольно собираются вокруг него. Впрочем, а сможет ли он выжить, когда свои же соратники осознают, что именно он несет в этот мир?
Русская Маньчжурия, Инкоу
Гуляю по порту, слушаю маты борющихся с ветром чаек и крики рабочих.
– Май лорд! – где-то рядом помянул бога английский капитан, когда его корабль качнулся после не очень удачной погрузки очередного контейнера.
В последнее время, кстати, англичан стало довольно много. Кто-то наверняка шпионил, кто-то с интересом следил за ростом нового русского города, а кто-то просто приплывал за деньгами. Заводы вокруг Инкоу с каждым месяцем производили все больше товаров, я следил, чтобы цены не ломили, и желающих подзаработать становилось все больше и больше.
Вот мимо в специальном грузовом контейнере провезли частично разобранный трактор. Не броневик, а действительно трактор. Их в последнее время распробовали и начали покупать: причем, как показало небольшое расследование, не куда-нибудь, а в Индию. Азиатские землевладельцы предпочитали, как и раньше, делать ставку на ручной труд, а эти посчитали плюсы, оценили, что теперь можно будет уменьшить количество мельтешащих вокруг бедняков, и пошли продажи. Так сказать, во имя эстетики и красоты.
В рамках денег, что мы выручали за военные заказы, тракторы приносили сущую мелочь, но я смотрел в будущее и искренне радовался, что сумел застолбить за собой еще один рынок. Также сама идея, что в мире станет больше еды и меньше голода, грела душу. Ну и, наконец... Чем больше тракторов покупали, тем дешевле их было собирать, и тем больше я мог заложить их под собственные стройки. Инкоу продолжал расти, и в голову приходили все более дерзкие идеи, которые хотелось поскорее воплотить в жизнь.
– Я слышал, кто-то сказал «мой лорд», – меня нагнал Огинский. – Это Казуэ вернулась раньше времени?
– Нет, просто кто-то из англичан ругается, – покачал я головой и мысленно вздохнул.
Не знаю, где и зачем Казуэ подхватила эту идею, но с тех пор, как я предложил нашим сацумским союзникам идею высадки в Америке, девушка только и называла меня, что «мой лорд». Я пытался выяснить, что она имеет в виду, но Казуэ только улыбалась и ничего не объясняла. Спрашивал у своих – те тоже ничего не понимали, но искренне веселились, смотря, как я от этого злюсь.
Мимо прокатил еще один контейнер – японский, и теперь уже в нашу сторону. Причем не факт, что там были английские или американские товары, которые мы чаще всего и заказывали через Сацуму. Как оказалось, довольно много они могли производить и сами: те же медные провода для приемников, передатчиков и любых других электроприборов, которые нам были нужны в любом количестве, тянули для нас именно японские заводы.
Чем-то это напомнило мне ситуацию в Германии после Первой Мировой. Страшное, обидное поражение. Унизительный мир, который хотелось поскорее забыть. И в то же время большая часть заводов и фабрик не пострадала. Наоборот, вернувшиеся после войны солдаты стали теми рабочими руками, которых до этого так не хватало, и германские товары снова начали покорять Европу. Тогда на экономику смотрели еще по меркам 19 века, и никто не увидел в этом опасности.
Сейчас... Япония, как мне кажется, тоже не видела этого шанса и поэтому согласилась на предложенную мной авантюру.
– Сколько мы уже тратим на японские товары? – спросил я Огинского, который отслеживал наши внешние контакты.
– Пока нисколько, – широко улыбнулся тот.
– Нашей доли хватает, чтобы все покрыть? – я только головой покачал.
– И скоро мы еще получим первый миллион сверху.
Когда мы все это начинали, одним из принципиальных пунктов моей позиции было то, что Россия и я лично не будем давать на это деньги. Продать оружие, технику, помочь спланировать операцию и даже отправить своих добровольцев – это да. Но вот деньги Сацуме нужно было заработать самим. Мы разве что опять же согласились помочь.
Как сказал один мудрый человек, чтобы купить что-нибудь ненужное, нужно продать что-нибудь ненужное. Собственно, исходя из этой идеи я и предложил Японии продавать уникальную косметику. Себестоимость сырья из местных водорослей стремится к нулю, аудитория – богатые женщины, которые сейчас совсем не избалованы средствами ухода, способ привлечь внимание – пара программ через наши радиостанции.
Если честно, я не сомневался, что это может помочь – все-таки первая реклама не на бумаге. Мы даже джингл записали: «Водоросли из Японии, даешь молодости и гармонии». Но приемников было еще немного, и будущие успехи оценивалось довольно скромно... Однако я не учел, что радио привлекало не случайных людей, а самых активных. Первые же трансляции запустили обсуждения в салонах, газетах и даже на улицах, а через месяц сацумская косметика стала известна по всему миру.
Наша доля – двадцать процентов от оборота, довольно скромно по нынешним меркам. Но даже так с учетом японских товаров уже успела накопиться пара миллионов. Значит, сами сацумцы смогли получить восемь. Минус затраты – будет раза в два меньше, но под новые товары им готовы были давать новые кредиты. И, что гораздо важнее, с радостью разрешали фрахтовать транспорты и закупать для них уголь, что в иных обстоятельствах могло бы вызывать очень много вопросов.
Начало двадцатого века. Главная проблема даже не найти деньги, чтобы купить, а найти того, кто сможет продать то, что нужно и в достаточном количестве. Но если мы с этим справились, то... С еще большим интересом я жду грядущей встречи. Через час начнется собрание в штабе, и мои офицеры будут представлять свои планы будущей высадки. Две главных идеи, у каждой свои плюсы и минусы. Свои бюджеты, свои прогнозы потерь...
Будем считать, будем думать, но... Уже сейчас понятно, что только за мной будет последнее слово, и только на мне будет ответственность за тысячи жизней, что уже сейчас закручиваются в водоворот самой большой десантной операции за всю историю.
Гуляю, смотрю, сравниваю... Все-таки то, что рождается у нас в голове, и то, что получается из этого в реальности, часто очень сильно отличается. Поэтому, вместо того чтобы поселиться рядом со штабом и не тратить зря ни единой минуты, я выбрал место для своего дома в самом обычном квартале. Отсюда можно было выйти и напрямую на Николаевскую, откуда до работы меньше десяти минут. Или даже прогуляться вкруг дальней дорогой, через порт и полигоны – в зависимости от того, что именно я сегодня хотел посмотреть.
И вот порт остался позади, меня с Огинским подхватила служебная машина, бодро разгоняясь по специальной выделенной полосе, и уже скоро до слуха долетел грохот моторов и перестук выстрелов. Я приказал остановиться на одной из наблюдательных позиций и первым делом сверился с висящим на стене расписанием.
– Значит, штурмовики из 2-го Сацумского корпуса, – я снова повернулся к полосе препятствий, где разбившаяся на небольшие группы рота японцев отрабатывала штурм укреплений.
– Слаженно работают, – Огинский оценил, как прибывшие на обучение солдаты прикрывают друг друга выстрелами и гранатами, не забывая при этом использовать и все доступные им складки местности.
И это не потому, что они успели зазубрить, что и где их будет ждать, как было бы, не меняй мы полосы препятствий каждую неделю. Да, так выходило сложнее, и пришлось выделить на работы целый вспомогательный батальон, но оно того стоило. И штурмовики учились не только стрелять или повторять одни и те же маневры, но еще и думать. А проходящие свое обучение офицеры набивали руку на подготовке и продумывании встречающих их укреплений.
Дело шло не очень быстро. Народ все равно раз за разом сбивался на хоть однажды сработавшие схемы и пытался повторять их с минимальными изменениями. Вот и сейчас, только взглянув на линию обороны, я сразу узнал работу капитана Сомова, из мелеховских, с которой уже две недели никто не мог справиться. А казалось бы: всего-то спящие пулеметные точки и подведенная на переднюю линию горная пушка, чтобы выбивать приданную штурмовикам технику.
Японцы как раз попались на незамеченную разведкой огневую точку. Пулемет: естественно, стрелял он холостыми, но по правилам такой огонь стоил отряду от десяти бойцов в минуту. В данном случае за счет внезапности – в два раза больше. И японский офицер не выдержал давления – все-таки грохот и эффекты сейчас были почти как в настоящем бою. Повел сразу всю роту вперед, чтобы вывести из-под обстрела в так и манящую низину на правом фланге, и тут же налетел на пристрелянные именно на этот квадрат еще несколько орудий.
Рота мгновенно потеряла четверть состава, и пусть кто-то еще оставался условно боеспособен, было очевидно, что защищающиеся снова побеждают. На соседней наблюдательной позиции тоже это поняли, и через мгновение до нас долетел радостный крик Сомова, радующегося удержавшемуся рекорду. Будет не очень хорошо, если он решит, что придумал абсолютную стратегию, но... Вмешиваться еще месяц я точно не собирался: пусть и японцы, и наши сами бросают вызов удачливому капитану, им полезно.
В этот момент внизу раздался шорох ног, и я увидел, как мимо спешат фельдшеры и носильщики из 2-го Сацумского. Выносят условных раненых. Тех, что оказались так быстро выведены из строя из-за глупой спешки.
– Такие молодые, – невольно вырвалось у меня, когда я разглядел их лица.
До этого как-то больше смотрел отчеты, изучал имена в списках, даже обращал краешком сознания внимание на даты рождения, но только сейчас, увидев вживую, я на самом деле осознал, кого именно уже скоро мы бросим в кровавую мясорубку на другом конце света. Новобранцы, почти каждому меньше 20 лет – и я сразу вспомнил, как сам был на их месте. Как это бывает... Рядом лежит товарищ в крови, теряет сознание и зовет маму, а вместо мамы приходится быть тебе.
– Меня тоже сначала удивил их возраст, – согласился Огинский, – но все оказалось просто. Те, кто постарше, слишком тяжело переживали свои поражения. Неудачи ломают волю, а еще сложно сражаться рядом с теми, кого еще недавно пытался убить. Молодые же просто не успели ничего понять. Они все еще думают, что война проще работы в поле и на заводе. Даже в очередях стоят, чтобы только записаться в новые корпуса и попасть к нам на обучение.
– Значит, просто глупость и неопытность?
– А еще вера в нас, – тихо добавил Огинский. – Я, конечно, не общался с рядовыми, но почти все офицеры прошли через службу безопасности. И мы много говорили... Они все верят, что мы обязательно придумаем тактику, которая поможет им победить. Сражаться ведь гораздо проще, когда знаешь, что все не зря, что даже если умрешь, то не из-за глупости и разгильдяйства, а ради дела.
Я кивнул. Знакомое чувство. Когда я переписывался с генералом Иноуэ и князем Ито, то думал, что придется потратить немало времени, чтобы убедить тех принять нашу помощь в составлении стратегии. Но японцы даже для вида возражать не стали – действительно верят. И тем больше ответственность, которая ложится на наши плечи... Оставив полигон, я вернулся в машину, и еще через десять минут мы доехали до штаба, где уже собрались авторы каждого из двух основных планов.
Одна группа – это мои штабисты во главе со Лосьевым, вторая – полевые офицеры, и даже издалека было видно, как машет и что-то говорит немного растерянный от навалившейся ответственности Буденный.
– Что хотели, то и получили. Чем удобряли, то и выросло... – долетел до меня конец его пламенной речи, и я невольно улыбнулся. Что ж, настрой у народа точно боевой, так что можно не терять время и сразу начинать.
Я занял свое место, и вперед тут же вышел Лосьев. Два помощника развернули за его спиной карту западного побережья САСШ, и штабист начал с самого начала, выделяя все наши возможные цели.
– Давайте первым делом рассмотрим каждую из целей, что может представлять для нас интерес, – он повел пальцем от границы с Мексикой к Канаде. – Итак, самый южный город на побережье – это Сан-Диего. Официально постоянных частей или фортов тут нет, оборона осуществляется силами национальной гвардии – это всего пара сотен человек. Однако буквально пару месяцев назад туда прибыла 28-я рота береговой артиллерии, это 192 солдата и 5 офицеров. Также даже без фортов в Сан-Диего имеется несколько береговых батарей. Четыре 10-дюймовые пушки стоят на Пойнт-Лома, а вот на Балласт-Пойнт и Норт Айленде уже только 3-х и 5-дюймовые...
– Откуда такие точные данные? – спросил я, когда Лосьев замолчал, восстанавливая дыхание.
– От наших мексиканских контактов, а еще много информации поступило от китайцев в Сан-Франциско, там у них целый свой Чайнатаун. Но про политическую обстановку лучше потом отдельно расскажет Алексей Алексеевич.
Я кивнул, соглашаясь. Действительно, нашей резидентурой и работой с местным населением занимался именно Огинский. Но были у меня и другие вопросы.
– Что насчет минирования бухты? И есть ли флот?
– Текущее состояние неизвестно, но... Есть документы по 1898 году, и тогда в бухте Сан-Диего стояло 15 мин, – Лосьев не удержался и обвел всех взглядом, видимо, предлагая вспомнить и сравнить с тем, что мы сами делали рядом с Инкоу. – Что же касается кораблей, то Тихоокеанская эскадра Штатов туда почти не заглядывает, изредка заходит канонерка-другая, но на постоянной основе кораблей нет.
Штабист сделал паузу, проверяя, нет ли у кого вопросов, и перешел к следующему городу.
– Севернее, буквально в 200 километрах, находится Лос-Анджелес, – продолжил он. – Населения там будет в четыре раза больше, но вот укреплений со стороны моря тоже пока нет. Как нет и отдельных батарей. Для обороны города стоит полк Национальной гвардии, и считается, что в случае опасности сюда же быстро подойдет гарнизон из Сан-Франциско, самого крупного города западного побережья и морской базы, где заодно дежурят и основные корабли Тихоокеанской эскадры.
– В двух словах, чего нам стоит ждать на море? – уточнил я.
– Два броненосца, старые и медленные, поэтому их обычно держат на севере. Чтобы могли и верфи Сиэтла прикрыть в случае чего, и сами на ремонт встать. А тут, на месте, главная угроза – это шесть броненосных крейсеров.
– Как показал опыт наших сражений, линейный бой против полноценных броненосцев они не тянут, – добавил с места Кондратенко. – Во время сражения наших с японцами в Желтом море стоило бронепалубным «Аскольду», «Палладе», «Диане» или «Новику» попасть под огонь сразу нескольких вражеских кораблей, и им не оставалось ничего другого, как отворачивать. А тот же «Цесаревич» держался и вел эскадру несколько часов даже на 20 кабельтовых. И даже потом смог вырваться и своим ходом добраться до порта!
Я кивнул, соглашаясь. В том, что японцы, если вывести их на удар, смогут обеспечить нам преимущество на море хотя бы на первом этапе, я не сомневался. А вот что будет дальше, кто знает... До Великого Белого похода, когда Рузвельт отправит в кругосветное путешествие 16 новых линкоров, выкрашенных в белое и золотое, осталась всего пара лет. Уже скоро САСШ смогут стать неодолимой силой на море, но... Именно что через пару лет! А пока у нас было окно возможностей, и надо было им пользоваться.
– Шестьсот километров на север от Лос-Анджелеса, – продолжил Лосьев. – Именно такое расстояние до Сан-Франциско, который по населению стоит на четвертом месте во всех Штатах. Целых 400 тысяч, – тут он сделал паузу и обвел всех взглядом. – Почему я уделяю такое внимание количеству людей? Потому что в Америке нет централизованной системы мобилизации, и, скорее всего, нас будет ждать то же, что было во время войны с Испанией. Президент объявляет чрезвычайное положение, Конгресс его утверждает – начинается набор добровольцев и мобилизация Национальной гвардии. Первые новые дивизии развернутся где-то за 11 дней, за две недели они займут позиции, перекрывая ключевые объекты и дороги, а потом постараются окружить нас и сбросить в море.
– Давайте сперва разберемся с тем, что встретит нас в первый день, – я остановил штабиста и вернул к началу. Было видно, что Лосьев проникся опасностями, которые нас будут ждать, и это хорошо, но всему свое время.
– Оборона Сан-Франциско в отличие от более маленьких городов уже гораздо серьезнее, – штабист мгновенно взял себя в руки. – В 1885 году в Штатах был принят план Уильяма Эндикота, на основании которого они начали модернизацию старых кирпичных фортов. Основная цель была в том, чтобы заменить их на крепкие бетонные, вроде нашего Порт-Артура, с прячущимися орудиями, которые скрывались за специальными щитами после каждого выстрела. Основной калибр 10-12 дюймов, то есть то, что может навредить даже самым современным кораблям и встретит огнем любого врага еще за 10 километров. За последние двадцать лет американцы потратили на эту модернизацию почти сто миллионов долларов, и все эти деньги ушли на два города. Пьюджет-Саунд на севере и Сан-Франциско на юге.
По знаку Лосьева схему всего побережья поменяли на схему отдельного города.
– Итак, пролив Золотые Ворота прикрывает комплекс из четырех фортов, – продолжил он. – Форт Бейкер стоит на северном берегу, форт Пойнт на южном. Этот еще старый, кирпичный, но с учетом дальности новых орудий это не умаляет его опасности. А еще его страхует стоящий на острове форт Алькатрас и расположенный в тылу форт Мейсон. Все вместе они формируют многоугольник, где каждый угол расположен всего в 2-3 километрах от другого, позволяя накрывать врага сразу с нескольких сторон, если тот решит подойти на ближнюю дистанцию. Ну, а на дальней – такие укрепления быстро не подавить, а значит, любой флот, решивший атаковать город, просто не сможет не терять корабли.
И еще шесть крейсеров – напомнил я себе – действительно крепкий орешек. К счастью, штурмовать его с моря мы и не собирались! Хотя взять Алькатрас было бы символично.
– Что с артиллерией? – спросил я.
– 63 орудия в 15 батареях. В каждом форте до 400 солдат регулярной армии и в самом городе около 4 тысяч Национальной гвардии.
– Мины?
– Управляются кабелем с берега. Могут перекрыть фарватер в течение 15 минут в случае объявления тревоги. Также все форты оборудованы дуговыми прожекторами и могут осветить бухту даже ночью.
Все на мгновение замолчали, оценивая ситуацию. С одной стороны, гарнизоны смешные, с другой, техническая часть была на серьезном уровне. Достаточно, чтобы задержать и дать время, чтобы провести мобилизацию, но... В нашем случае она просто не успеет помешать первому удару. А дальше будет уже совсем другая история.
Лосьев тем временем рассказывал дальше, забираясь еще севернее. Портленд – этот стоял вдали от побережья и был интересен разве что тем, что перекрывал проход по реке Колумбия вглубь континента. Учитывая, что мы подобных маневров не планировали, не самое интересное направление, но как возможную базу для легкого москитного флота американских добровольцев его тоже нужно было учитывать.
И, наконец, граница Северо-Американских Штатов и Канады. Они разделялись сначала широким проливом Хуан-де-Фука, а потом относительно узким Адмиралти, где стояли пять современных фортов, прикрывающих Сиэтл и главные тихоокеанские верфи Америки – Пьюджет-Саунд. Около сотни орудий калибром до 12 дюймов, в каждом форте по 4 роты и, конечно, минные поля. Еще один крепкий орешек, к которому еще и по суше, чтобы подобраться, пришлось бы дать крюк через половину страны.
– Итого 2 тяжелые цели, 3 относительно легкие, – подводил итоги Лосьев. – Встречать нас будут регулярные силы в составе 4 тысяч человек и еще около 15 тысяч Национальной гвардии. У Штатов почти нет запаса солдат на этом направлении, однако армия противника будет постоянно расти. Во время войны с испанцами они собрали 60 тысяч за месяц, за четыре смогли вырасти до 200. Очень быстро, а благодаря трансконтинентальным железным дорогам поезда с востока на запад будут добираться всего за неделю.
– Что насчет возможности опереться на местное население? – я посмотрел на Огинского.
– Промышленные круги – наш враг, рабочие из портов и заводов, которых тут довольно много, могли бы стать союзниками, но японцы не хотят работать с пролетариатом. Да и это вызвало бы раньше времени противоречия с Порфирио Диасом, так что... Наш единственный возможный союзник на американском континенте – это консервативные круги крупных землевладельцев. Мы уже начали собирать информацию по всем, кого лишили собственности после Гражданской войны, и сможем предложить ее вернуть любому потомку с нужной фамилией. Земля нужна всем!
– И даже если там что-то ценное будет, отдадим? Даже ради одного человека? – не выдержал молчавший все это время Буденный.
– Заводы и шахты – японцам, все остальное – да, отдадим. Чужое не так жалко, а еще это будет прецедентом для каждого, кто станет сомневаться, а стоит ли иметь с нами дело. Японцев ведь слишком много в Америку не привезешь – нам нельзя будет без местных. А победу в битве за умы приносят не деньги и не умение их зарабатывать, а прежде всего групповая лояльность. Сословие, партия, да что угодно... Если мы предложим идею, если будем стоять за тех, кто ее выберет, то люди к нам потянутся.
Я внимательно слушал Огинского, который до этого еще ни разу ни говорил ничего подобного. Групповая лояльность – это ведь не только Америки касается, но и нас тоже. Причем не всегда в хорошем смысле. Так, иногда группа – это 2-я Сибирская армия, где мы все стоим друг за друга, а иногда это проворовавшиеся чиновники, которые никогда не сдадут товарища, потому что знают: следом придут уже за ними.
Я отвлекся всего на мгновение, а потом снова сосредоточился на карте и плане, который представлял Лосьев. Оценив опасность Северо-Американских Штатов, он и остальные штабисты выбрали максимально осторожную стратегию. Высадка в беззащитном Сан-Диего, максимальная близость к нашим мексиканским резервам, спокойное формирование сухопутных группировок, а потом совместный марш по суше и морю на север.
– Итого с учетом организации поставок собранных припасов первый корпус сможет выступить уже на четвертый день. На седьмой мы блокируем Лос-Анджелес и, главное, нефтяные месторождения в округе Керн. Дальше нам останется перекрыть железные дороги, идущие с востока, и на три месяца мы гарантируем себе относительное спокойствие.
– Почему три?
– Примерно столько потребуется Вашингтону, чтобы мобилизовать достаточно солдат. Достаточно, чтобы обеспечить себе численное превосходство, при котором они могли бы попытаться нас выбить. Тем не менее, они не смогут не спешить, у нас же будет преимущество в технике и выборе места для сражения. Если выиграть этот бой, то для следующего удара американцам понадобится еще столько же времени. И уже у нас появится возможность для проведения контратаки. Отдельный плюс, что при этой стратегии мы не будем зависеть от побед флота.
– Значит, минимум риска, а также хлеб и нефть Калифорнии, – кивнул я. – Вопросы?
Лично у меня они были. С одной стороны, осторожность и желание избежать потерь – это неплохо. Желание вывести будущее столкновение в плоскость маневренной войны, в которой мы пока лучше всех в мире – тоже разумно. С другой, ну не верю я, что в такой авантюре можно обойтись полумерами.
– Если не взять Сан-Франциско, то с базой своего флота под боком американцы смогут закидывать десанты нам в тыл по всему побережью, – первым поднялся Кондратенко. Понимаю, он с подобными опасениями прошел через всю осаду Порт-Артура и повторять явно не горел желанием. – Да и в целом, пока у них есть флот, любой наш город на побережье – это потенциальная куча дров для хорошего пожара.
– В этом и смысл ограничить свою территорию. Сан-Диего и Лос-Анджелес прикроют корабли Того, причем ему даже не нужно будет разделять свои силы. Ну, а в случае дикой высадки мы и без помощи с моря сможем перебросить войска в любую точку побережья в течение суток.
Кажется, я начинаю понимать фразу «чем осторожнее, тем больше риска». Лосьева продолжили заваливать вопросами, и у него были ответы. Про то, где, как и какие войска будут действовать. Каким образом мы организуем снабжение, удержание и развитие территорий. Он даже подобрал пару мест для возможного сражения с идущими с востока подкреплениями... Но все же это было игрой в осажденную крепость, где единственный шанс на долгосрочный успех – это если враг отступит сам.
Не скажу, что такой вероятности не было. Северо-Американские Штаты на самом деле не могут позволить себе тратить слишком много сил даже на такую обидную войну. А то перенапряжешь экономику, и уже Британия начнет активнее подминать под себя соседей. Решишь потерпеть, а потом неожиданно выяснится, что из недавнего белого лебедя ты за какие-то пару лет превратился в калеку, уже безнадежно отставшего от других великих держав.
Собственно, меня бы и такой результат устроил... Подумал и опять вспомнил тех молодых японцев, которые тренировались круглые сутки и верили, что мы поможем им победить. По-настоящему.
– Что ж, теперь наша очередь, – вперед вышел Мелехов и опасно улыбнулся.
Павел Анастасович – главный по обороне во 2-й Сибирской, но сейчас ему помогали не кто-нибудь а наши главные броневые командиры: Славский, Буденный, Врангель. И эти точно на мирные инициативы размениваться на станут... И точно. Вот они закончили разворачивать карту, и я увидел уже знакомые контуры укрепления Сан-Франциско.
– Начнем с Золотых Ворот? – улыбнулся я.
Слушаю и готов удивляться.
– Мы считаем, – начал Мелехов, – что любая попытка удержать территорию на западном побережье Америки будет невозможна без исключения из уравнения их главной морской базы. Сан-Франциско слишком удобен, чтобы гнать подкрепления и ресурсы против нас, где бы мы ни попробовали закрепиться. И что тоже важно: как верно заметили наши штабисты, американцы будут подтягивать силы, будут учиться. Было бы наивно рассчитывать, что этого не случится. Поэтому сильнее всего мы будем именно в самом начале – и это преимущество нужно использовать по полной.
– Без тылов и плацдармов – и все равно сильнее? – подначил я Мелехова.
– Мы проводили отыгрыш высадки, – Павел Анастасович не смутился. – Со своим опытом мы бы сами на месте американцев смогли ее остановить. Слишком много целей – подтяни где вовремя резервы, и все наступление может встать. Но враг не ждет этого! Не учат сейчас тому, что прорыв на сто и двести километров – это норма.
– Что ж, тогда продолжаем. Какой у вас план?
– Удар в лоб – сразу отметаем, – Мелехов вернулся к карте. – Пролив Золотые Ворота, его форты, его мины – даже если бы нам удалось полностью избавиться от американского флота, там не прорваться. Тем не менее, сила Сан-Франциско на море – это же и его слабость. Корабли всегда стоят на внутреннем рейде, и японцы легко смогут блокировать их, выигрывая нам возможность для десанта.
Новая карта. Вернее старая, но на которой дорисовали точки высадки – на севере и на юге от города. Две! Так сложнее, но... Мне уже начинает нравиться этот план. Чем больше неопределенности для врага, чем больше возможностей нащупать его слабое место – тем лучше.
– День ноль, – продолжал Мелехов. – Наша задача – захватить плацдармы и обеспечить возможность для высадки десанта и сухопутной атаки. Север – округ Сонома, юг – Санта-Круз...
Адъютанты Павла Анастасовича добавили карты еще двух районов. Длинные, широкие и довольно мелкие пляжи – интересно. С одной стороны, Мелехов выбрал обе точки почти в сотне километров от Сан-Франциско, с другой, оба этих берега выглядели прямо-таки идеально для того, чтобы быстро и относительно безопасно высадить передовые роты. Сначала пехота, потом, когда плацдармы будут прикрыты – техника. Для высадки последней предполагалось использовать специальные баржи.
– На севере дороги хуже, чем на юге, поэтому туда отправим только один корпус с минимумом техники, – Мелехов вернулся к карте со стрелочками. – Ключевые задачи на этом направлении – взять железнодорожный узел Санта-Роза, так мы охватим Сан-Франциско с севера, перекрывая приход подкреплений с этой стороны, а потом нанесем удар по острову Мар.
Я не заметил, как кивнул, соглашаясь с первой целью. Остров Мар, несмотря на свое название, это полуостров, который известен тем, что именно там располагались военные верфи Сан-Франциско. 155 метров – первый сухой док, который закончили еще в 1891 году, и второй на 230 метров – этот, правда, должен был еще только строиться, но нам и так хватит. Учитывая, что главный броненосец японского флота «Микаса» был около 130 метров в длину, при взятии острова Мар мы могли бы гарантировать возможность ремонта для любых наших кораблей. А то и не только ремонта.
– Одновременно с юга будут двигаться основные силы... – Мелехов сделал паузу. – Они возьмут Санта-Круз, где можно будет использовать для выгрузки уже причалы и краны, перехватят контроль над железной дорогой, однако... Даже так ничего сравнимого по важности с взятыми верфями там не будет. Поэтому высока вероятность, что американцы примут северный удар за главный.
Новая схема. Теперь на ней были отмечены варианты постройки линии укреплений на севере города и несколько мощных ударов с юга.
– Дороги на юге узкие, но они есть. Броневики пройдут, поэтому мы начнем отправлять ударные роты, не дожидаясь полной высадки всего корпуса, и сможем уже на второй день установить артиллерию на холмах вокруг города, а на третий – войти в порт Сан-Франциско со стороны суши. Ключевые цели – Монтгомери-стрит с ее банками, военная база Пресидио и, наконец, еще одни верфи, Юнион Айрон Воркс. Эти в отличие от острова Мар, возможно, уже не получится взять быстро, и американцы обязательно постараются их уничтожить, но... Если удача все же окажется на нашей стороне, то мы заберем под свою руку стапели, с которых еще совсем недавно сходили крейсера серии «Олимпия» и броненосцы серии «Орегон».
