Директива: Расширить! [7]

– Боюсь я, что может быть поздно, Ян. – Сергон поёрзал в кресле. – И так с той ночи всё какое-то не такое, так ещё и мы решили всей гурьбой на планету сунуться. Почему не разведку сначала отправили, а?..

Ян скривился, чего, впрочем, не было видно за обычно прозрачной поверхностью шлема. Просто капитан вовсю использовал функционал брони, поглядывая на данные об их «круизе», а это было куда сподручнее, если картинка давалась на затемнённом фоне.

– Причины две, друг мой. Первая – наши руки на «Громовержце» не к чему приложить так, чтобы была реальная польза, а работать ради работы у нас не принято. Вторая – на планете многочисленность может сыграть нам на руку. Охранение корабля и окрестностей, сопровождение для оборудования, разведчики… дроидов на все задачи не отрядишь, так как у них банально нет соответствующих программ. – И это являлось проблемой. Флотские «вакансии» имеющимися машинами заполнялись легко, но не более. Сейчас же Каюрринцам нужно было немало чего сделать на поверхности планеты… и без конкретики при том, так как Ян и сам слабо себе представлял работу первопроходцев. Но решил сориентироваться на месте, так сказать, лично, ведь его присутствие на линкоре перестало требоваться ещё в первые двое суток.

Бывшие пираты в опасной ситуации проблем не генерировали, а с остальным прекрасно справлялась Система. Строить же из себя куратора и наблюдателя, осознавая полную беспомощность в большей части аспектов, задействованных Системой для восстановления линкора, Ян просто не считал правильным.

– Ну а поговорку о том, что мающийся дурью солдат похуже стихийного бедствия будет помним мы все. Всех, кого нужно было оставить на борту там и остались, а вот у нас намечается «приключение»…

– Ох, видал я такие приключения, капитан, на…

Договорить Сергон не успел. Его брови, отчётливо видимые за забралом, взметнулись вверх; Ян, глядя на динамику датчиков «Перца», – так был назван корвет, – дёрнулся в сторону кабины, забыв про фиксирующие его на месте ремни; а в следующую секунду активизировались динамики под потолком, исторгнув из себя встревоженный голос первого пилота:

– Капитан, визуально фиксируем на орбите какую-то срань! Слёт девочек-волшебниц, не иначе!..

– Вывожу картинку на интерфейсы брони. – Второй пилот явно пребывал под меньшим впечатлением, или просто быстрее взял себя в руки. Потому уже спустя несколько секунд Ян, которому всё ещё не давали покоя показатели фиксирующих гравитационные возмущения датчиков, мог лицезреть нечто, выбравшееся из голофильмов в жанре на стыке фантастики и фэнтези. – Мы легли в дрейф, капитан, и основательно «приглушились». Нас не заметят даже на таком расстоянии…

– Отлично сработано. Продолжаем вести наблюдение… и ждём развязки.

– Принято.

Массивный, вытянутый не на один десяток тысяч километров пурпурный росчерк, чуть расширяющийся к середине, возник не одномоментно, вовсе нет. Даже Ян, получив картинку не сразу, успел на середину представления, когда эта жуткая аномалия только разрасталась, а пилоты точно увидели больше.

Сейчас же отдающие синевой всполохи, расходящиеся от росчерка, понемногу ширились, захватывая всё больше пространства. А с учётом расстояния, размер аномалии в высоту превышал сотню километров, а в ширину – от сотен метров до пары километров в самой широкой части. А немногим позже, когда Ян, снявшийся со своего места и переместившийся в кабину пилотов, уже был готов дать сигнал на первую попытку активного сканирования аномалии, в самом эпицентре этого нечто появились первые, сигнатуры замеченных звездолётов. К сожалению, без подробностей – дистанция затрудняла визуальное распознавание целей, а режим тишины судна обрубил все прочие варианты.

Всего одна за другой отметились четыре сигнатуры, и на этом всё закончилось. Аномалия начала быстро скукоживаться, пока не стянулась в напоследок блеснувшую потусторонним пурпором точку.

О том, насколько яркое светопредставление случилось в непосредственной близости от аномалии каюррианцы предпочли не задумываться.

– Капитан, фиксируем активное сканирование неизвестными окружающего пространства. – Отрапортовал первый пилот, над душой которого Ян и стоял в последние минуты. – Судя по показателям радиообмена, это корабли Альянса. Совпадение порядка семидесяти процентов относительно данных, полученных от Империи. Все другие шаблоны тут пролетают, да и по косвенным признакам налицо использование жутко примитивных сенсорных комплексов.

– Только птицелюдов нам сейчас не хватало… – Ян до скрипа сжал челюсти. Из всех вариантов встреча с агрессивными, придерживающимися своей безумной идеологии цийенийцами была хуже всех прочих. Потому что со всеми можно было договориться, но не с ними. – Слышал что-то о таком способе межсистемных перелётов?

– Никогда. – Решительно отрезал пилот. – Но те бредни, которые засняли сенсоры в момент аварийного выхода из подпространства обретают смысл. По крайней мере, по цветовой гамме…

Ян самолично просматривать те записи не стал, так как слышал, что ничего кроме цветастых шумов системы внешнего наблюдения линкора заснять не успели.

Видимо, зря, так как в совпадение в данном конкретном случае ему не очень-то верилось.

– Ждём, пока они куда-нибудь не уберутся или не сядут на планету. Определить типы кораблей сможем?

– Едва ли. Наших «партнёров» ещё можно было бы попробовать распознать сугубо по силуэтам, задействовав мозги и возможность построения объёмной карты их участка с последующим анализом картинки с сенсоров, но с Альянсом ничего не выйдет. – Поймав вопрошающий взгляд Яна, пилот продолжил. – У нас просто нет ни обширных визуальных данных по их кораблям, ни ТТХ. Имперские «весточки» за таковые не считаем, там слишком общие сведения. Наш максимум сейчас – по наблюдаемой манёвренности, скорости и габаритам прикинуть, чем они могут быть. Но тут тоже всё непросто: может, они движки не кочегарят, и движутся на тридцати процентах от доступного максимума и всё такое прочее…

– Делай. Всё лучше, чем полный информационный вакуум. – Дал отмашку мужчина. – Напомню, что на связь с нашими не выходить, по крайней мере, до момента приземления всех кораблей условного противника.

А там уже естественные свойства, присущие каждой планете с атмосферой и даже некоторым крупным планетоидам, сведут на нет всякую возможность полноценного наблюдения за внутрисистемным пространством.

Ещё можно было уйти на противоположную сторону орбиты, но тогда слепота настигнет и корвет, а наблюдателя, который мог бы координировать его перемещения, прямо сейчас у них не имелось. И вряд ли таковой появится, так как в настолько пустой системе скрыть даже направленный радиообмен – задача не из простых.

Примитивы примитивами, но по последним донесениям цийенийцы успели поставить в похабную и неудобную позу значительную часть пограничных планет расколовшейся Империи, которая слабостью военного аппарата никогда не отличалась.

Даже наоборот…

– Ну уж об этом можно было и не говорить, капитан. – Первый пилот хмыкнул, в то время как его руки заплясали над панелью управления, проворачивая сложные, не всякому космическому волку понятные махинации с сенсорными и вычислительными системами. – Понадобится два-два с половиной стандартных часа на всё про всё, если ничего не поменяется, и они не зависнут на орбите. Ещё мы, если придерживаться прежнего плана, должны послать к своим одного дрона с сообщением-предупреждением. Выполнять?

– Только если ты уверен в том, что пуск и полёт пройдут незамеченными.

– Выхлоп этой козявки позволяет сновать в сотне километров от какого-нибудь боевого крейсера последних поколений, а уж в тысяче примитивы его даже при всём желании не обнаружат. – Фыркнул мужчина. – Я скомпоную сообщение и перешлю вам, капитан. Добавите что-то от себя и отправите мне.

– Сделаю. Не забудь закинуть в память дрона визуальную картинку с аномалией. – Мнение Системы на этот счёт не помешало бы, хотя Ян и сам уже подумывал о том, что, похоже, череда странностей с птицелюдами ныне перешла из разряда «где-то далеко и вообще неправда» в разряд «суровой действительности». – Если буду нужен – вызывай, даже если это будет какая-то мелочь.

С такими словами Ян, решивший, что его дальнейшее нахождение в компактной кабине корвета лишено всякого смысла, направился обратно, по пути прихватив «местный» командирский планшет с «родным» доступом ко всем корабельным системам. Ему тоже было интересно понаблюдать за тем, как и что будут делать незваные гости, а лучшего инструмента для этого сейчас было не придумать.

Всё же корвет – это не фрегат, и аварийный мостик, – а в данном случае вообще кабину, – на судах такого класса просто не монтировали. Незачем было удорожать звездолёт дублированием основных систем при том, что это едва ли могло помочь в бою. Как, если щиты и броню того же кохра играючи пробивал любой мало-мальски серьёзный залп кораблей выше классом, если, конечно, попадание по верткому кораблю вообще происходило? Это не крейсер и даже не тяжёлый фрегат, где ещё можно было поверить в возможность точечного поражения мостика.

Корвет из боя выходил или с минимальными повреждениями, или не выходил вовсе. Все остальные состояния были сродни чуду, и их никто никогда не учитывал.

Устроившись в своём кресле, Ян думал было заняться запланированным делом, но страждущие взгляды подчинённых этому ни разу не поспособствовали. Пришлось новоиспечённому капитану примерять амплуа рассказчика, и доводить до сведения личного состава всю глубину той задницы, в которой они оказались.

Хотя ещё полчаса назад казалось, что куда уж глубже-то? Но судьба в своём обыкновении усмехнулась, попросила подержать её пиво и воплотила в реальность сценарий, который даже сумасшедшему привидиться не мог.

А оторванным от дома каюррианцам теперь предстояло всё это расхлёбывать…

Глава 7. Жаркая встреча.

Звёздная система 23-2-2-000-1КАБ, корвет «Перец», кабина пилотов.

04.01.0000, 14:12:00 от Точки Отсчёта.

– Подтверждаю, капитан: три корабля опустились на планету. Приблизительный район их приземления на экране. Это побережье самого крупного из материков, в районе экватора. По траектории снижения и прочим полётным данным, которые удалось считать до полной потери видимости, мы наблюдаем крайне массивные суда. – Ян сосредоточенно слушал, внимая следствию опыта и знаний пилотов, впервые взявших под своё управление космический корабль два с лишним десятка лет назад. – Учитывая сам факт приземления, мы имеем дело с грузовыми кораблями. А на орбите остался висеть эсминец или что-то вроде: по размерам подходит, да и боевое судно гонять на посадку смысла точно нет.

– Нам нужно уничтожить этот корабль, а остальные зажать на планете. Или тоже уничтожить, если окажется, что у них нет никакой действенной в пределах атмосферы защиты. – Подвёл итоги недолгих размышлений Ян. – Иначе нас найдут и раздавят: с недееспособным линкором за спиной мы нормально не повоюем.

– Считаете, что они, потеряв эту группировку, не пришлют ещё? Мне кажется, вполне разумным вариантом будет затаиться. Вряд ли они станут прочёсывать систему, чтобы наткнуться на линкор. Да и на планете могут быть размещены существенные силы, раз уж они притащили сюда три массивных транспортника…

– Я бы с радостью поверил в то, что мы точно нигде не проколемся, сенсоры на их кораблях не смогут вычленить наше присутствие с течением времени, а следующая партия цийенийцев не вылезет из своей цветастой дыры в непосредственной близости от нашей стоянки, друзья мои. Но недооценка противника может дорогого нам стоить. – Разноцветная аномалия, из которой появились корабли, предположительно, Альянса, образовалась очень далеко от областей, в которых можно было бы организовать точку входа-выхода. А ещё вылезли они в непосредственной близости от планеты, на расстоянии, когда иной корабль-разведчик мог бы и заметить каюррианский корвет. И эти два факта уже недвусмысленно указывали на то, что враг ни разу не через подпространство летает.

Или задействует принципы, до которых не дошла галактика за десятки тысяч лет, и которые на порядок лучше того, чем располагают считающиеся самыми технологически развитыми цивилизации.

– А если у них есть силы на планете, Ян? Бесспорно, крупные корабли в атмосфере особо не полетают, и покинуть сектор контроля быстро не смогут, а там уже и мы отследим любые их перемещения. Но какие-нибудь корветы или даже сотня-другая МЛА уже станет для нас противником, совладать с которым без потерь будет сложно. – Пилот даже обернулся, хоть за шлемом и не мог разглядеть лица назначенного капитана. – Риск оправдается только в том случае, если эти корабли – всё, что есть в системе, и у Альянса нет способа быстро связаться со своими, чтобы вызвать подкрепления.

– И не оправдается, если цийенийцы решат основательно тут закрепиться. Тогда нас так или иначе, но найдут, и раздавят так, что опомниться не успеем. Я понимаю риски, но не стоит забывать, что без помощи нам тут куковать не один год, даже если пространство стабилизируется и расчёты начнут иметь хоть какой-то смысл. Сейчас мы или перечёркиваем угрозу, надеясь на то, что сюда не пошлют вторую группу, или дружно сидим до тех пор, пока нас не обнаружат. – Ян покачал головой. – Я уже не говорю про то, что последний этап подготовки маршрута для прыжка требует плотной работы с радиосвязью, которую зафиксируют даже цийенийцы.

– Согласен, но когда то ещё будет?.. – Мужчина, восседающий в кресле пилота, шумно и протяжно вздохнул. – Так или иначе, нам нужно вернуться к своим и оперативно собрать ударный кулак. Времени на манёвр уйдёт порядком: шесть часов, если не слишком параноить. И в лучшем случае на цель мы зайдём через сутки…

– Думаю, у нас есть неделя по стандартному времени, плюс-минус. Те гробы, если размеры определены корректно, в чистом поле будут разгружаться очень долго. А там ведь чистое поле, верно?

– Если верить тому, что удалось зафиксировать ранее. – Кивок. – В целом, отсутствие инфраструктуры в районе приземления транспортников косвенно указывает на то, что цийенийцы только прибыли в систему…

– Надеемся на это и действуем. – Ян окинул взглядом «ожившую» кабину, пилоты в которой зашевелились и начали разгонять корвет, проложив курс таким образом, чтобы ничем себя не выдать перед наблюдателем.

Всем, кроме самих пилотов, оставалось только ждать.

И без того ощущающиеся крайне громоздкими во время таких перелётов, часы, казалось, растянулись ещё сильнее. На связь с остальными каюррианскими судами удалось выйти в расчётный срок – через шесть с небольшим часов. Разработка плана атаки так же не потребовала много времени, так как манёвр предполагался самый что ни на есть примитивный. Но вот собрать полный ударный кулак в сжатые сроки оказалось невозможно: с одним из снующих по системе с целью разведки и сбора данных корветом не было связи, так как тот с появлением гостей ушёл в глубокое радиомолчание, а «пробивать» всю область его теоретического местонахождения силами эсминца было чревато ранним раскрытием своего присутствия.

Как итог, по прошествии ещё двенадцати часов к цели выдвинулась пара корветов и эсминец. Все лишние «наземные» силы оставили на борту линкора, но для Яна и Сергона места на самом крупном корабле их «группировки» всё же нашлись. И вряд ли могло быть иначе, когда первый отвечал за всю операцию от и до, а второй, в теории, мог что-то подсказать по «мистической» части.

О той же аномалии Сергон узнал ровнёхонько в момент её обнаружения сенсорами судна, а значит и другие, не столь красочные странности вполне мог заприметить.

– До расчётной точки пуска ракет – восемь минут. Все корабли окажутся на позициях согласно расписанию. – Ян озвучил то, что наблюдал, восседая на капитанском месте на мостике эсминца в окружении многочисленных голограмм и схем, отображающихся на широких дисплеях. – Пилотам – предоставить отчёт!

– «Перец», полная готовность, проблем нет.

– «Шальной», полная готовность, проблем нет!

Ян довольно кивнул: меньше всего ему хотелось, чтобы непосредственно перед точкой невозврата на корветах вылезли бы неприятные нюансы. Ведь именно они должны были принять на себя удар, если не выйдет устранить цель с наскока.

– «Весть», полная готовность. – Наконец бросил сам мужчина, вперив взгляд в схему участка этой системы. – Проблем нет.

План выглядел крайне надёжным, – при условии подтверждения всех предположений, – и потому назначенный в силу обстоятельств капитан особо не нервничал. Беспокоился, конечно, опасаясь того, что им и всеми принявшими участие в процессе разработки было упущено что-то важное, но ощущение это держалось в пределах нормы. Всё же в способностях себя и своих людей Ян был всецело уверен, а помощь системы, которая не могла не указать на возможные ошибки, ещё сильнее уменьшала шансы на досадную, своевременно не примеченную случайность.

В общем и целом каюррианцы решили не изобретать велосипед и просто воспользоваться сильной стороной своего «флота»: тем, что «Весть», уцелевший эсминец, нёс на себе тяжёлое ракетное и торпедное вооружение, могущее заставить понервничать и какой-нибудь крейсер, не то, что корабли помельче.

Потому его и задвинули назад: для ракет дистанция, при условии наличия времени и возможности нанесения первого удара, была не слишком критична, а вот от целостности эсминца напрямую зависела эффективность последующей бомбардировки поверхности планеты, на которой сейчас находились крупные суда противника.

Авангард же целиком и полностью полагался на корветы, которым отводилась роль отвлекающего фактора, призванного обеспечить удобное для каюррианцев позиционирование корабля противника. Сами по себе малокалиберные кинетические орудия и малочисленные малые ракеты не обладали требуемой огневой мощью, не говоря уже об ионном орудии, эффективность которого напрямую коррелировала с наличием информации по внутреннему устройству корабля-цели. Но манёвренность и возможность ведения затяжного боя за её счёт отчасти компенсировали этот недостаток: Ян был уверен, что даже если спланированный ракетный удар не выведет корабль противника из строя, корветы «догрызут» подранка.

Ну а если цель получит от первого удара лишь незначительные повреждения, каюррианский эсминец произведёт второй ракетный залп. Исход не самый желанный, так как боекомплект – ресурс конечный, но в случае нужды никто колебаться не будет. Правда, в то, что сравнительно небольшое, до полутора сотен метров длиной, судно Альянса Ззод способно пережить полноценный, сокрытый боем обстрел управляемыми ракетами мало кто верил, ведь даже полноценные корабли современной постройки после подобного неожиданного удара почти гарантированно оказались бы на грани.

Уязвимые места есть у всех, а четыре десятка управляемых тяжёлых ракет, подобравшихся опасно близко к ни о чём не подозревающему кораблю – это угроза для судна любых размеров. Правда, при том лишь условии, что экипажи корветов справятся с получением подробной схемы корабля-цели, расчистив для ракет «коридор», а координатор не подведёт, вычленив наиболее уязвимый элемент судна для последующего удара по нему смертоносными снарядами.

Минуты мелькали на таймере словно секунды, пока в какой-то момент после команды Яна ракеты не начали покидать пусковые шахты, устремляясь сильно выше текущего курса корветов. Одна за другой, они уходили в космическую пустоту, чтобы спустя два десятка минут нанести фатальный для противника удар.

В остальном же план был крайне прост: назначенные приманкой «Перец» и «Шальной» приближались к противнику и имитировали пуск своих собственных ракет, провоцируя того на разворот к источнику угрозы. В дальнейшем, по мере того, как вражеское судно усилиями сенсоров кохров обрело бы конкретные черты, проявив свои сильные и слабые места, те должны были изменить угол атаки, подставляя под ракетный удар «Вести» наиболее уязвимую сторону цели и обеспечив наведение ракет в качестве ретрансляторов для управляющего сигнала с эсминца, на котором нёс службу задействованный в операции координатор, обученный эффективной совместной работе с соответствующим модулем Системы.

Учитывая тот факт, что враг до сих пор никак не отреагировал на их приближение, сенсоры и соответствующие системы на судне Альянса стояли самые что ни на есть примитивные, и выпущенные эсминцем ракеты они если и заметят, то с большим опозданием. Критично большим, ведь тогда уже никакие зенитные системы от массированного удара спасти не смогут.

А расстояние тем временем сократилось настолько, что отдельные элементы силуэта цели стали отчётливо видны на картинке со внешних сенсоров. И только тогда на мостике прозвучали хлёсткие, разорвавшие напряжённую тишину редких переговоров слова:

– Цель «Альфа» пришла в движение. Фиксируем выпуск МЛА! Количество уточняется!

– Переходим к четвёртому варианту! – Ян мгновенно оценил ситуацию, вычленив в голове подходящий вариант из заранее просчитанных. – Отослать «Перцу» и «Шальному» свежие данные по секторам заградительного обстрела. И пусть сменят приоритет на МЛА. Лишние повреждения нам не нужны, а время пока есть. Этот гроб ещё более нерасторопен, чем ожидалось...

Большая часть того, что только что прозвучало, с учётом качественного предварительного планирования операции само собой подразумевалось, но было ли дублирование уже известных приказов лишним? Ничуть: в стрессовой обстановке разумным свойственно было ошибаться, а незримо, но очень даже слышимо направляющая все экипажи рука командира нередко этот недостаток компенсировала.

Так или иначе, но цель – «Альфа», в полном соответствии с ожиданиями каюррианцев начала разворот, готовясь принимать первый удар на лобовую броню. Больше напоминающий молоток, нежели космический корабль, цийенийский эсминец на первый взгляд отлично подходил для такой работы. А тот факт, что липовый первый удар придётся на опустевшие ныне ангары, скрытые в широкой носовой части, должен был уверить противника в том, что пока для него всё складывается неплохо, насколько это слово вообще применимо к оказавшемуся под огнём одиночному, не готовому к такому кораблю.

Одно то, что их МЛА вышли в космос спустя три минуты после обнаружения – уже чудо или, что вернее в отношении Альянса, иные нормы отношения к пилотам-разумным. Среди всего распространяемого Империей Гердеон массива данных мелькали слухи о том, что пилоты москитного флота Альянса Ззод чуть ли не живут в кабинах своих машин ради экономии внутреннего пространства примитивных кораблей-носителей.

Но это лишь слухи, а факты заключались в том, что МЛА врага постепенно ускорялись, и прямо сейчас двигались прямиком в пересечение «труб» заградительного зенитного огня эсминца, обеспечившего корветам определённое тактическое преимущество. Зная, когда и какие зоны станут смертельно опасными для противника, опытные пилоты могли добиться очень многого. Что сейчас и происходило: люди, восседающие за штурвалами кохров, элегантно вели свои машины таким образом, чтобы перехватчики Альянса возжелали оказаться именно там, где их ждала бесславная кончина.

– Минута сорок до контакта с москитами. Быстрые! – Отчитался пилот «Перца», модифицированного зенитного корвета, в тесноте которого Ян сотоварищи полтора десятка часов назад обнаружил появление кораблей Альянса. – Меняю курс и открываю огонь на подавление. Сектора обстрела…

Небольшое изменение, которое привнёс пилот «зенитного» кохра, пришлось к месту, и через полминуты противник понёс первые потери. Несмотря на достаточно низкую плотность огня, – дистанция и тот факт, что стрелял лишь один корабль, – один из тысяч рассекающих космическую пустоту снарядов нашёл свою цель. Перехватчику, машине компактной и не отличающейся излишним бронированием, этого хватило, чтобы коротко вспыхнуть и продолжить свой полёт уже в виде вороха обломков.

Пилоты МЛА Альянса, видя бесславную смерть товарища по оружию, ускорились ещё немного, выжимая из боевых машин последние соки. Параллельно с тем, оценив огневую мощь корветов, они сменили построение на более жидкое и стойкое к зенитному огню, из-за чего единственное пересёкшееся с их курсом «облако» снарядов, заранее выпущенных «Вестью», стёрло из реальности лишь пару крайних машин. Цийенийцы успели даже принять в сторону, заметив неладное, но этого оказалось недостаточно для сохранения всего состава.

Так или иначе, но МЛА Альянса всё же вышли на оперативный простор, сохранив львиную долю собственной боеспособности. Оставалось ещё немного сократить дистанцию, чтобы корветы каюррианцев попали в зону эффективного ведения огня москитов… но у кохров и в этом плане было внушительное преимущество.

Убедившись в том, что противник надёжно зажат «тоннелями смерти», организованными «Вестью», каюррианские корветы синхронно выпустили ракеты, подкрепив этот аргумент слаженными залпами кинетических и зенитных орудий. Формально рабочая дистанция таких ракет была куда выше, и корветы, имей они такую возможность, должны были выпустить первую волну смертоносных снарядов намного раньше. Но они этого не сделали, и потому пилоты Альянса сочли ракетное вооружение противника пригодным лишь для обстрела крупных целей вроде атакованного изначально корабля-носителя, для которого единичные ракеты стали сродни щекотке.

Стоило ли говорить, что цийенийцы допустили очередную ошибку? Четверть часа тому назад они едва ли понимали, что их ждёт лишь верная смерть, но в эти секунды такая мысль настигла каждого из птицелюдов, жаждущих крови неверных. Они боролись до конца: маневрировали, сбивали ракеты плотным огнём курсовых орудий, пытались сохранить хотя бы малую часть своих сил, даже пару торпед успели выпустить, – некоторые МЛА оказались с такими вот сюрпризами под брюхом, – но против разработанных специально для поражения куда более технологически совершенных целей ракет сделать ничего не смогли.

К моменту детонации последней ракеты, «в живых» осталась лишь пара МЛА, которых совсем скоро окончательно лишили манёвра и расстреляли из кинетических орудий, поставив крест на этом этапе противостояния.

За свою самонадеянность цийенийцы поплатились всем носимым москитным флотом даже до того, как их собственный корабль-носитель сумел окончательно выйти из зоны притяжения планеты.

И об ошибке ещё большей каюррианцы не могли даже мечтать, ведь звездолёт противника так торопился прийти на помощь своим МЛА, что ненароком оказался в разы более уязвимой позиции, нежели в самом начале. Он уже набрал солидную скорость и продолжал ускоряться, вырвавшись из тесных объятий планеты, но оттого лишь потерял в возможности манёвра: с одной стороны его поджимали корветы и ракетный кулак, о котором цийенийцы пока не знали, а с другой остался гравитационный колодец, повторное вхождение в который на такой скорости было чревато проблемами. Перегрузки, сопровождающие каждый манёвр вблизи массивных космических объектов, были одинаково опасны и для разумных на борту, и для самого корабля.

Не просто так орбиты планет считались достаточно важным элементом космических сражений. Они могли как погубить нерадивого капитана, так и водрузить на его голову венок победителя, если тот грамотно воспользовался всей мощью гравитации.

Цийенийцы совершили слишком много ошибок за жалкую четверть часа, и теперь готовились за них расплачиваться, пытаясь отвернуть в сторону и одновременно не оголить уязвимые борта корабля-носителя, который явно не предназначался для линейного боя.

А тяжёлые ракеты «Вести» тем временем вышли на финишную прямую, ведомые уверенной рукой офицера-координатора.

– Первое поражение цели через сорок, последнее – через девяносто пять. Зенитный огонь не зафиксирован, прогнозируемая эффективность залпа близка к абсолютной! – Координатор на борту эсминца довольно оскалился. Даже в учебных симуляторах подобного на его практике не происходило ни разу: сенсорные системы военных судов обычно фиксировали приближение ракет и торпед на расстоянии вчетверо большем, чем сейчас разделяло цель и первую ракету в длинной очереди. Тут же, очевидно, свою роль сыграла расслабленность экипажа противника, близость планеты, своим фоном мешающей наблюдению, и общая технологическая отсталость, с которой рука об руку шёл Альянс Ззод. – Есть попадание!

Корветы, выполнив свою задачу, тут же разлетелись в стороны, опасаясь поймать шальной снаряд в качестве последнего подарка от погибающего судна птицелюдов. А в том, что эсминцу конец, говорило хотя бы то, что уже после седьмой ракеты слабое место, соединяющее «голову» молода и его же «рукоятку», следом за чередой внутренних детонаций просто переломилось. Оставшиеся ракеты были тут же перенаправлены координатором в «рукоятку», и последующие взрывы сотрясли громадину длиной в полторы сотни метров, перемалывая в труху орудийные батареи, внутренние отсеки и многочисленный экипаж, обречённый на жуткую смерть.

Но несмотря на это, отдельные орудия корабля цийенийцев и не думали замолкать, даже напрочь лишившись возможности хоть сколь-нибудь точного наведения: так уж повелось, что непосредственно канониры едва ли могли разглядеть что-то дальше полутысячи километров посредством доступных им сенсоров.

Кого-то ещё такая стойкость и отчаянная злоба впечатлили бы, но каюррианцы были наслышаны о методах армий Альянса Ззод, как знали они и о том, что именно агрессивные примитивы делали с гражданскими на захваченных планетах. И потому безо всякого сострадания координатор наводил ракеты, пока последняя не вспыхнула в глубинах задней части расколотого судна, спровоцировав ещё один разрыв.

– Цель уничтожена. Запрашиваю разрешение на сближение!

– Разрешаю. – Ян дал отмашку «Шальному», пуще своего коллеги рвущегося вперёд. Необходимо было выйти на орбиту и получить подробную картинку поверхности, дабы определить, что именно сейчас происходит с тремя приземлившимися судами. Никаких странностей, ко всеобщему облегчению, не произошло, так что всевозможные «страховки» удалось сберечь.

А это значило, что медлить со второй частью плана было нельзя: цийенийцев требовалось прихлопнуть одним ударом, ведь в противном случае зачистка планеты может очень и очень сильно затянуться…

Глава 8. Решительные шаги.

– «Перец» – «Вести», вхожу в атмосферу, расчётное время восстановления связи – двадцать минут тридцать секунд по бортовому времени. Пожелайте мне удачи! – Пилот корвета выждал ещё несколько секунд, после чего его корабль устремился к поверхности планеты. Сразу после уничтожения дежурного боевого звездолёта противника, «Перец» получил следующую запланированную задачу – сброс дронов в соседнем с местом приземления кораблей цийенийцев квадрате.

Параллельно с этим «Весть» занимала позицию для начала обстрела противника с орбиты торпедами, а «Панцирь», следуя в позиции между каюррианским флагманом и планетой, был готов задействовать свои зенитные орудия для защиты от «систем ПКО» – ракет, могущих достать до цели на низкой орбите, наличие которых исключать было нельзя.

Каждый корабль занимался своим делом, и общее напряжение лишь подталкивало крошечное каюррианское космическое соединение к тому, чтобы реализовать план без единой ошибки. До сих пор им везло, и даже никакой паранормальщины посреди боя не вылезло, отчего каждый второй каюррианец искренне считал, что проблемы начнутся во второй или, край, в третьей фазе операции, подразумевающей поиск и истребление цийенийцев на поверхности планеты.

Ведь чего у каюррианцев не было, так это существенных наземных сил и техники. Слишком мало боевых дроидов, полное отсутствие бронированного транспорта и наличная живая сила общим числом в шестьдесят человек, которых и так не хватало на закрытие всех свободных должностей, если считать ещё и линкор – это даже звучит смешно.

Потому-то Ян и заскрипел зубами, когда выслушал краткий, сопровождающийся данными на голографических схемах отчёт офицера, посредством сенсоров «Вести» наблюдающего за местом посадки противника.

– Капитан, фиксирую выдвижение крупных колонн противника в направлении близлежащих лесов. Семь групп, по девять машин в каждой, численность пеших – от семи десятков до полутора сотен, точно сказать пока не могу. – То, что цийенийцы разбегались, было очень плохо, так как с орбиты разглядеть хоть что-то сквозь густые шапки тропического леса не представлялось возможным. А лес этот был воистину велик, и рассчитывать на последующее обнаружение и уничтожение целей точечными ударами, не опуская «Весть» в атмосферу, не приходилось. – Прикажете скорректировать цели для поражения торпедами?

Ян отрывисто кивнул:

– Обновляйте координаты. Раздавить врага одним ударом не вышло, но хотя бы корабли мы в относительной целости захватим. – На такой случай существовало достаточно много методов поражения техники, которую, с одной стороны, нужно было вывести из строя в моменте, а с другой – желательно оставить ремонтопригодной.

Проще всего было, когда потенциальные трофеи были знакомыми с технической точки зрения, и число их, для каждого вида отдельно, делилось на два без остатка. В их же случае кораблей было три штуки, а сами эти корабли были неизвестной конструкции и с неизвестной начинкой внутри, отчего задача эта в их ситуации не имела всесторонне идеального решения.

Но у бывших пиратов в этом плане имелись отработанные методики, да и изученные в рамках «курсов повышения квалификации» руководства были вещью небесполезной, и свою роль во время планирования операции, безусловно, сыграли.

– Объект ноль-второй – двигательные установки, объект ноль-третий – рубка, объект ноль-первый – плотный контроль попытки взлёта. Пуск через сорок секунд!..

Пока офицеры на мостике выполняли свою работу, направляя мощь военного корабля в нужное русло, у Яна была возможность охватить всю картину целиком в отрыве от необходимости принимать решения в моменте: если не произойдёт ничего экстраординарного, то дальнейшие шаги будут совершаться в полном соответствии с построенным изначально планом, одобренным офицерским составом и, что немаловажно, Системой, внёсшей лишь парочку незначительных корректив.

Капитан поневоле, глядя на схему бомбордируемого квадрата и примыкающих к нему территорий, пытался сообразить, как лучше будет организовать если не повальное истребление цийенийцев на планете, то хотя бы ограничение их манёвра без риска для имеющихся немногочисленных кораблей.

А риск, реши он отправить корветы патрулировать поверхность планеты, всё-таки были. Корветы Яргинской постройки не создавались как атмосферники, и потому в этой самой атмосфере представляли из себя печальное зрелище, как ни крути: с теми расстояниями, на которых велись бои в воздушном пространстве любой планеты, космические суда лишались львиной доли своего потенциала.

Тот же кохр, манёвренный корабль, по которому попробуй ещё попади в открытом космосе, – за счёт чего такие корветы и жили даже в самой суровой свалке космического боя, – в атмосфере становился неповоротливым увальнем, мишенью для любых систем класса земля-воздух. Ян не понаслышке знал о том, насколько легко уничтожить звездолёт, находящийся в атмосфере, имея на руках даже самые примитивные и не слишком мощные пусковые установки.

Могли ли такие быть у цийенийцев? Очень даже могли: они воевали со всей галактикой, как-никак. А значит и подбить корвет, слепо рыскающий над лесом в поисках зацепок, у них шансы имелись.

А на такой риск, располагая всего тремя кораблями «на ходу», идти было нельзя. Приходилось думать и искать способ вывернуться из неприятной ситуации с минимальными потерями, не переводя весь боезапас на обстрел самых перспективных направлений движения нефигурально ушедших в леса птицелюдов.

– Десять секунд до поражения первой цели! Есть попадание! Визуально повреждения в рамках ожидаемого! Двадцать пять секунд до поражения второй цели!..

Торпеды «Вести» едва ли предназначались для поражения наземных целей, но, тем не менее, их тактико-технические характеристики позволяли реализовывать огромной разрушительной мощи снаряды и в таком сценарии. Всевозможные отклонения от курса компенсировались при пуске и, впоследствии, за счёт автоматики самой торпеды, а сплав, её покрывающий, с достоинством выдерживал вхождение в атмосферу и её преодоление. Отсутствие же зенитных орудий у противника перекрывало последний минус нецелевого использования торпед, на радость каюррианцам.

Как итог – кроваво-алый цветок взрыва раскрылся над ноль-третьим объектом, поразив предположительное место размещения рубки, изобилующего примитивными, чуть ли не панорамными «иллюминаторами», обеспечивающими неплохой обзор.

Сам Ян предпочёл бы даже с преотвратнейшими сенсорами закрыть эти стекляшки бронеплитами во избежание худшего, но он и летал не на гражданском грузовике, для которого любой космический бой заканчивается в тот же миг, когда рядом не оказывается никого, способного защитить медленное и слабо бронированное судно.

Цийенийцы же не брезговали такими методами наблюдения за окружающим пространством даже на боевых судах, бесславно погибший корабль, обломки которого болтались ныне на орбите, тому хороший пример. Сейчас же этот факт сыграл против них, позволив достаточно точно определить местонахождение «мозга» судна.

– Цель ноль-вторая – есть попадание!.. – На пару секунд голос офицера затих, так как тот пытался осмыслить картину, наблюдаемую всеми людьми на мостике. И, к его чести, сориентировался мужчина быстро. – Зафиксирована детонация реактора! Корабль уничтожен!..

Ян с силой впечатал кулак в подлокотник, вперив взгляд в куда более внушительный пламенный гриб взрыва, распространяющегося вслед за ударной волной, повалившей на бок деревья во внушительном радиусе и, почти наверняка, уничтожившей всё живое поблизости. Пусть «край» красной зоны совсем немного не достал до третьего корабля, который изначально планировали не трогать, держа руку на пульсе для своевременного реагирования на попытку взлёта, но все планы в его отношении всё равно потеряли всякую актуальность.

Грузное судно, приняв бортом ударную волну, накренилось, сместилось, переломало опоры и, судя по всему, надёжно засело в податливой почве: последствия были заметны даже с орбиты.

– .. поселение примитивов стёрто с лица планеты. Предположительно, две группы цийенийцев из семи оказались в зоне поражения!

Ян быстрыми и выверенными движениями отметил на схеме поверхности три точки, поставив перед Системой задачу и в считанные секунды получив результат. Сразу после этого данные ушли канонирам, а сам капитан гаркнул оглушительно:

– Нанести площадные удары по переданным координатам! Допустимый расход боекомплекта – до двадцати процентов на все три цели суммарно!

Конкретизировать, очерчивая зоны нанесения ударов и тем самым лишая подчинённых пространства для манёвра он не стал.

– Задействуем ракеты, капитан?

– Всё, что угодно в установленных рамках. – Ян кивнул, понимая корни воодушевления, зазвучавшего в голосе задавшего вопрос офицера. У «Вести» на борту присутствовал весьма интересный тип ракет, предназначенных для поражения скоплений МЛА, и могущих сыскать применение сейчас.

Но только в том случае, если расчёты окажутся верными, и атмосфера не сделает своё чёрное дело, превратив ценные снаряды в мусор.

Не прошло и пары минут, а громада эсминца исторгла из себя, пожалуй, максимальное количество торпед и ракет, какое корабль в принципе мог выдать. Обладая достаточно скромными на фоне специализированных судов размерами, «Весть», тем не менее, вполне могла превратить в Ад несколько квадратных километров на поверхности.

Вопрос был лишь в расходе боеприпасов, целесообразности таких ударов и соответствии ТТХ ракет действительности, но Ян посчитал, что пять потенциальных целей – это не семь, да и непосредственно детонация реактора судна развеяла «туман войны» в большом радиусе от эпицентра взрыва. Под поваленными деревьями особо не скроешься, а отыграться за частичный провал капитан хотел со всей страстью, костром разгоревшейся в его сердце.

Взлетев на крайне ответственную должность, Ян очень болезненно воспринимал все свои провалы, относя к ним даже вот такие досадные случайности.

Совсем скоро густые тропические джунгли сотрясла череда новых взрывов, и тактическая карта начала заполняться «чёрными» и «серыми» зонами, в которых у противника или в принципе не было шансов на выживание, или совокупность факторов позволяла рассчитывать на выведение из строя части живой силы или техники врага. Самые крупные такие «пятна» рисовали торпеды, но куда больше было мелких пятнышек, образующихся из-за низвергающегося вниз дождя кластерных боеприпасов.

Без ракет достичь такого результата было невозможно, но Ян согласился рискнуть, дополнив изначальный план, и прямо сейчас пожинал столь желанные плоды принятого решения.

Заметив, как на периферии зрения загорается индикатор входящего вызова, Ян тут же принял «звонок», с неподдельной заинтересованностью во взгляде воззрившись на довольное, хоть и порядком уставшее лицо пилота «Перца».

– Капитан, дроны взяли курс к зоне боевых действий. Ретранслятор удалось расположить на, фактически, идеальном месте, данные для установления связи уже у парней.

– Отлично сработано. Без происшествий?

– Если не считать за таковые попытку местной флоры-фауны прощупать мою «птичку» на прочность? – Мужчина хмыкнул. – Ничего. Цивилизация обошла эту планету стороной, а единственной точкой интереса была стоянка цийенийцев, которую вы жестоко разбомбили. Не знал, что на «Вести» главный калибр не уступает таковому у линкоров – грибок получился знатный!

– Реактор одного из кораблей Альянса не выдержал прямого попадания. – Поморщился Ян, в глазах которого, тем не менее, плясали искры неподдельного довольства. Можно сказать, что с плеч новоиспечённого капитана слетел груз опасений, оказавшихся чрезмерными. – Возвращайся на позицию. Мы как раз заканчиваем с бомбардировкой отступающего противника. Через пару-тройку часов, если будет без изменений, состыкуетесь с «Вестью». Возьмём перерыв на отдых.

– Мы не будем высаживаться для проведения контроля? – Голос подал вмешавшийся в разговор первый помощник, которого Ян назначил самолично.

– Опасно. Один корабль на поверхности получил прямое попадание, и вполне может присоединиться к своему испарившемуся «товарищу». Так что мы будем выжидать и наблюдать. Благо, «Перец» с задачей справился, и скоро у нас будет подробная картинка с поверхности, плюс понимание касательно того, остались ли там цийенийцы. – Ян обернулся, мельком глянув на бледного, сжимающего подлокотники Сергона, сообщение которого только что пришло на личный коммутатор капитана. – Продолжайте наблюдать. Оставшиеся проценты выделенного бэ-ка потратьте, если заметите движение. И если цели будут того стоить, разрешаю воспользоваться ещё десятком процентов. Сергон, за мной.

Шагнув в сторону с капитанского постамента, Ян в два шага преодолел несколько ступеней и направился к выходу с мостика, отметив, что старый товарищ пристроился по правую руку. Опасения всколыхнулись с новой силой, ведь мало что могло заставить «провидца» попросить о разговоре с глазу на глаз.

Створки дверей сошлись за спинами офицеров, и Ян обернулся к Сергону.

– Что произошло?

– Цийенийцы куда-то переместились. Одна их группа, та, в которой находился «одарённый». – Брови капитана сошлись на переносице. – Я не знаю, как это описать, но он «взял» что-то, «приказал» этому и заставил переместить их в другое место. Я не знаю, куда, но не дальше планеты.

– Просто прекрасно. Какая именно группа пропала? И когда? – Повинуясь задействованной комбинации, наруч капитана сформировал упрощённую голографическую схему подвергшегося обстрелам квадрата.

Сергон думал недолго, в какой-то момент ткнув в голограмму пальцем и чуть им повозив, чтобы чуть точнее позиционировать установленную метку.

– Отсюда. Какая по нумерации я не скажу, но я почувствовал перенос почти сразу после того, как мы прошлись там кластерами… м-да, звучит ещё более глупо. – Сергон вымученно улыбнулся, спрятав лицо в ладонях. – Это сложно, почти невозможно объяснить. Будь я в чуть лучших кондициях, и что-то выгорело бы, но я и спать-то толком не могу, Ян. Это давящее чувство не даёт. Оно постоянно рядом, и его концентрация только растёт. Такое ощущение, что ещё немного – и меня просто сдует, как пылинку…

– Ты же проверялся в медкрыле? В любом случае, прямо сейчас ты пойдёшь туда, и дежурный мед-дроид обеспечит тебе долгий здоровый сон. – Иных способов исправить положение Ян, иначе взглянув на зарождающееся во взгляде Сергона усталое безумие, не видел. – Не спорь: тебе это явно необходимо…

– Ян, не в этом дело. Я знаю, что не усну, даже если меня накачают препаратами под самую маковку… но попробовать не против. Только учитывай, что на стороне наших врагов могут быть ещё такие «одарённые», и, если что, не игнорируй мои вызовы. Ты и так не стал бы, но всё же… – Сергон неясно дёрнул плечами. – Мы посреди этого потока, и он не сулит нам ничего хорошего.

– Пойдём. – Капитан опустил ладонь на плечо офицера, подтолкнув того к вертикальному лифту. Эсминец был не в пример меньше линкора, так что путь от мостика до медблока не мог занять больше трёх-четырёх минут. – Уж четверть часа у нас есть. Лично прослежу за тем, чтобы ты нормально выспался.

– Ну, я бы тоже себе сейчас не поверил… – Задумчиво пробормотал мужчина себе под нос, с тоской во взгляде покосившись на капитана. – Пойдём, и не держи меня так, словно я вот-вот с ног свалюсь.

– Ты именно так и выглядишь, к твоему сведению…

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, офицеры добрались до медблока, где Ян сразу передал товарища на руки весьма далёкому от гуманоида дроиду, способному в одиночку как обслуживать сразу нескольких пациентов, так и проводить сложнейшие операции, даже если многочисленные скользящие по «рельсам» под потолком многофункциональные манипуляторы разом выйдут из строя. Машина сразу определила проблему, взяла все необходимые анализы, уложила пациента на койку и, проведя поверхностную проверку «раненого», установила капельницу со всем необходимым, включая комплексный коктейль препаратов, в несколько большей дозировке могущих вырубить и слона.

Тем не менее, Сергон отключаться не торопился ни через пять, ни через десять минут. Под конец он так и вовсе начал поглядывать на непосредственного командира с какой-то насмешкой во взгляде, а уж когда не знающая сбоев машина сообщила о том, что дальнейшее повышение концентрации препаратов в крови пациента будет чревато летальным исходом, Ян отбросил последние попытки найти происходящему разумное объяснение.

Они вновь столкнулись с какой-то странной аномалией, на этот раз поставившей под угрозу ментальное и физическое здоровье единственного человека во всём огрызке флота, способного замечать «странности» на внушительных даже по космическим меркам расстояниях. То же прибытие судов Альянса Сергон заметил как бы не раньше сенсорных систем корабля.

И о перемещении, чем бы то ни было, врага из-под удара тоже сообщил он, но этого не удалось увидеть с орбиты…

Размышления мужчины прервал исходящий вызов с мостика, ответив на который Ян тут же оказался погребён под целым ворохом сведений.

«Помяни черта – он и появится. Так, кажется, говорили когда-то…» – подумалось капитану, покуда его взгляд скользил по сухим строкам отчёта, перепрыгивая с них на довольно цветастую, пусть и не слишком детализированную картинку, запечатлевшую момент удара по точке, в которую несколькими минутами ранее ткнул пальцем Сергон.

Снова световое шоу, но на этот раз – стационарным пурпурным щитом накрывшее небольшой клочок земли посреди огненного ада, в котором даже колонна бронетехники не уцелела бы. На момент удара там были и цийенийцы, и пурпур, а после, когда улеглась пыль и ушёл в сторону дым, не осталось ничего кроме почти нетронутого круга-«заповедника» посреди перепаханного под ноль леса.

– Больше ничего такого?

– Ничего, капитан. Удалось подтвердить уничтожение трёх групп, и, предположительно, промах по четвёртой. Пятая… с ней вы сами видите, что произошло. – Ян кивнул своим мыслям. Уж он-то видел, да и понимал произошедшее чуть лучше, чем остальные просто за счёт своего разговора с Сергоном. – Проводить залп по другим предположительным маршрутам четвёртой группы мы не стали: шансы угадать и попасть невелики.

– Продолжаем вести наблюдение. План тот же: выждать как минимум сутки, и только после этого приступать к зачистке поверхности. Если будет что-то новое – вызывайте. – Сбросив вызов, мужчина вернулся к своим тяжким думам, требующим принять достаточно тяжёлое и неоднозначное решение. Неоднозначное тем, что бездействие сейчас могло привести к гибели Сергона, а активные шевеления – к смертям многих других его подчинённых.

Как? Всё просто: гоняться за сверхмобильной уцелевшей, и растворившейся в лесах группами враждебных сил Альянса, располагающих сверхъестественными возможностями, было бы слишком расточительно и опасно, даже если именно «одарённый» врага обеспечил Сергону все эти проблемы с головой.

А такие мыслишки в голове капитана нет-нет, да мелькали, ведь это было логично.

Кто-то из недругов умел творить ужасающих масштабов вещи, условно, силой мысли, а Сергон всё это каким-то образом ощущал. Так почему не могли ощутить уже его, учитывая хотя бы тот факт, что сам каюррианский офицер во всей этой каше был, мягко говоря, совсем зелёным? Проводя аналогии с космическим флотом, перехват радиообмена вполне могли засечь, и «загадить» приёмники направленным потоком информационного мусора. Хотя, с учётом невозможности уснуть, это скорее задействование орудийных систем…

Ян поморщился из-за того, что его собственный разум упрямо пытался умчаться в столь далёкие от реальности дебри предположений и домыслов. Ими делу было не помочь, в отличие от других вариантов. Ведь помимо медикаментов существовали и менее мягкие, но куда как более действенные способы лишить человека сознания.

И не все из них несли угрозу, если знать, что и как делать. Нужно было лишь отдать приказ, взяв на себя ответственность. Но не ради этого ли нужны командиры? Бояться и колебаться может кто угодно, и только лидер способен решиться на что-то, понимая, что последствия этого решения могут быть весьма далеки от идеала.

Хороший лидер это понимает инстинктивно, действуя в соответствии с этим пониманием. Яну приходилось заставлять себя осмысленно, борясь с природным стремлением лечь на землю и прикинуться ветошью, заложенным в подавляющем большинстве разумных.

Даже амбициозных, умелых и закалённых в горниле жизни.

Так что Ян, передав через наруч соответствующее сообщение Системе эсминца, с тщательно скрываемым напряжением на лице пронаблюдал за тем, как мед-дроид реализовывает задуманное, а Сергон, так ничего и не заметив, обмякает на койке. Показатели приборов при этом не бьют тревогу, а значит за жизнь и здоровье товарища можно быть спокойным.

Только тогда Ян позволил себе облегчённо улыбнуться и сползти спиной по стеночке, отдавшись этому краткому моменту слабости там, где его не видел никто кроме равнодушного машинного разума, «руки» которого сейчас порхали над уникальным пациентом.

У мужчины был лишь один вопрос: почему сложные медикаменты сплоховали там, где помогло банальное физическое воздействие?

Очередная загадка, ответ на которой, впрочем, в их ситуации не нёс абсолютно никакого смысла…

Глава 9. Большая игра.

Экзодия, Храмовый Мир, Альянс Ззод.

05.01.0000, 23:22:21 от Точки Отсчёта.

Первопроходцам всегда тяжело, даже если они ступают на земли, за которыми до этого могли наблюдать веками и тысячелетиями, опосредованно направляя их жителей туда, куда требовалось. Без личного контроля невозможно добиться точного результата, и последствия этого «Велий» сейчас наблюдал воочию.

Цийенийцы, раса, которая должна была за тысячи лет стать отражением культуры иной вселенной, дабы в ключевой момент органично принять над собой новую власть, пошла по другой, отвратительной Первопроходцу дороге.

Вместо высокой культуры и стойких идеалов – фанатизм и ненависть ко всем, не разделяющим их веру. Вместо стремления к самосовершенствованию каждого индивидуума – низведённая до нуля ценность жизни как таковой. А взамен уважения и почитания их как наставников, «Боги» получили страх и раболепие, с которыми, впрочем, ещё можно было работать.

Но наихудшим из грехов подконтрольного ему народа Первопроходец считал двуличие: на словах презирающие технологию, цийенийцы не только этими самыми технологиями активно пользовались, но и выжили когда-то лишь за счёт технологических достижений своих предков. Клонирование, поставленное на поток автоматическое обучение «продукта», генетические модификации – всё это в освоенных цийенийцами масштабах оставалось недостижимым во многих частях этой огромной галактики, стагнирующей и истлевающей в бесконечном, практически лишённом прогресса цикле.

Сам Первопроходец был далёк от пути, по которому шёл взятый под контроль народ, ибо даже на эту роль его избрали потому, что занимающиеся галактикой-целью изначально кураторы сгинули все, как один, поддавшись любопытству и уподобившись носителям греха вместо того, чтобы завершить свою миссию и стать их спасителями.

Как тогда решил «Велий», Старшие просто не стали вникать в произошедшее слишком глубоко, посчитав, что сами исполнители были слабы духом. И, приняв этот нелепый домысел за факт, назначили нового кандидата.

Кандидата, у которого было не так много времени на подготовку и изучение того, что должно было стать его плацдармом в новом мире.

Теперь же «Велий», оказавшись в этой галактике не только лишь взором и мыслью, но и телом, начинал понимать, что послужило причиной безумию сородичей, и отчего столь почётной ролью одарили именно его, далеко не самого достойного кандидата из всех изъявивших желание стать кирпичиком в фундаменте величия своей расы.

И почему старшие не отправили сюда кого-то из своих, удовлетворившись его кандидатурой.

Провал. Чудовищный провал, который отчаянно пытались исправить, лишь усугубляя положение. Первая попытка протянуть в эту галактику тончайшую ниточку Эфира – провалилась, ибо тут незваным гостям воспрепятствовал совершенно чуждый им разум, воплощённый в лишённом жизни металле. Разумные машины не потерпели вторжения на свою территорию, уничтожив расу, руками которых Вечные действовали в этой галактике, и тем самым свели на нет весьма долгую подготовку длиной в тысячи и тысячи лет. Вторая попытка потребовала немногим меньше времени, и представляла она из себя робкие попытки собрать воедино осколки того, первого плана, пошедшего крахом из-за безжизненного разума. Те из сородичей Первопроходца, которым была поручена эта работа, пытались исправить свои ошибки, не ставя в известность никого из старших.

И они справились бы, не рассредоточься избранная ими раса по всей обозримой галактике. Но произошло худшее, и судьба провалившихся и сошедших с ума кураторов ныне пугает неофитов в свежих летописях.

Здесь и сейчас же в руках Первопроходца, ступившего в новый мир с твёрдым намерением всё исправить, оказался далеко не лучший материал для дальнейшей работы. Он, бесспорно, мог отложить своё путешествие ещё на несколько десятков тысяч лет, доложив обо всём старшим и подняв шум, но тогда и его самого, скорее всего, отлучили бы от выполнения непростой миссии.

А «Велий» этого не хотел, поставив всё на свои ум и силу. Обстоятельства были очень непростыми, но он считал себя способным перебороть их всему вопреки.

Самым очевидным и масштабным следствием допущенных кураторами ошибок стало то, что поток прорвавшегося сквозь границу вселенных Эфира не был усвоен расой одарённых и подготовленных избранных, как должно было быть. Вместо этого он не только устроил коллапс галактических масштабов, не без помощи «Велия» потревожив само пространство, но и вырвался из-под контроля, продолжив распространяться по всей галактике. Ни о каком служении избранного народа Вечным более не шло и речи, но эта же неизбежность открывала ряд других, не менее интересных перспектив, на которые собирался сделать ставку ценящий импровизацию Первопроходец.

Прямо сейчас по его прямому указанию корабли-ковчеги, если так можно назвать грузовые суда с оборудованием для клонирования и минимально-необходимым персоналом, устремлялись сквозь пространство на волне эфира. Многие такие колонисты исчезали, так и не добираясь до точки назначения. Немалая их часть или оказывалась не там, или встречала ожесточённое сопротивление коренного населения посещаемых ими систем: несмотря на то, что «Велий» выбирал вырванные из общегалактической сети миры, кое-где всё же встречались не только примитивы, но и сохранившие корабли потомки древних колонистов, которых по каким-то причинам так и не нашли в эпоху активного составления карт межсистемных маршрутов.

Не обошлось и без систем, в которые «вываливались» наиболее везучие разумные, на кораблях которых нашлось место способным услышать Эфир людям и не только. Правда, было таких случаев столь мало, что Первопроходец даже не брал их в расчёт: зачем цепляться руками за проблемы, выделяя лишние силы с неясными перспективами, если можно ценой значительно меньших усилий освоить пару-тройку других систем, коих в этой галактике было несметное множество?

Тем не менее, среди таких вот заурядных случаев «Велий» не мог не заметить нечто, выбивающееся из общей картины. А именно – людей, среди которых обнаружился достаточно перспективный одарённый. Его свежесформированная связь с Эфиром была достаточно крепка, чтобы позволять ему ощущать использование заёмной силы его, Первопроходца, пешками, а это говорило о многом. И разбрасываться такими могущими хорошо послужить в будущем фигурами в его ситуации было бы роскошью, что и повлекло за собой отданный недавно приказ: силами группировки в десяток кораблей, – какая же мерзость, но пока последователи Его не могли ни странствовать по космосу своими силами, ни уж тем более уничтожать корабли без помощи высокотехнологичных механизмов, – захватить ценного человека, а всех остальных – уничтожить.

А для того, чтобы миссия эта не обернулась досадным провалом, – что более чем реально в случае со столь одарённым индивидуумом, который мог по наитию и корабль-другой схлопнуть в точку, – небольшую эскадру нужно усилить парой заимствующих. У Первопроходца как раз были подходящие кандидаты на примете: слишком глупые для того, чтобы претендовать на подчинение Эфира своей собственной воле, но достаточно крепкие, чтобы успешно проводить через себя огромные его объёмы. Проверить таких болванчиков в деле было необходимо в сжатые сроки, так как разумный металл уже выдвинул вперёд свои силы, и нельзя было предсказать, как скоро они смогут преодолеть последствия сильнейшего возмущения пространства.

Чем раньше у Альянса Ззод появятся обученные и способные на что-то масштабное одарённые, пусть и пользующиеся заёмной силой Первопроходца, тем проще будет удержать фронт. А там на поток будет поставлено обучение самостоятельных одарённых, способных стирать в пыль целые армады бездушных, и оттого беззащитных перед эфиром разумных механизмов.

Чуть шевельнув пальцами, «Велий» подозвал к себе одного из слуг, озвучив новый приказ. И стоило цийенийцу удалиться, как Первопроходец вновь погрузился в себя, слушая Эфир и силясь объять необъятное: целую галактику, которую следовало привести к покорности и перекроить по подобию своей родины.