Директива: Расширить! [7]

Евгений Нетт
Директива: Расширить! [7]

Глава 1. Аварийная остановка.

Подпространство, линкор «Громовержец», кубрик 23-2.

01.01.0000, 00:00:00 от Точки Отсчёта.

Второй офицер флота Каюррианской Автономии, Сергон Прай, с застывшим на лице суеверным ужасом распахнул глаза и вскочил, едва не ударившись головой об нависающую над ним койку второго яруса. И не случилось этого только потому, что он прямо так, в «ночном» нательном комбезе, снабжённом кое-какой электроникой и необходимыми клапанами, позволяющими в случае чего не мешкая натянуть на себя аварийный скафандр, бросился ко входному люку.

Хлопнув ладонью по примитивной кнопке, мужчина ещё и руками вцепился в полотнище, пытаясь хотя бы чуть-чуть помочь тому съехать в сторону.

И наружу третий офицер просочился в столь узкую щель, что провожающие его взглядом сослуживцы, размещённые в том же кубрике, так и остались сидеть с распахнутыми от удивления глазами. Правда, спустя десяток секунд и они начали собираться, так как без причины Сергон пока ещё никогда никуда так не срывался. Он вообще был тихим, ценящим тишину и выверенный распорядок дня человеком. А тут…

Явно что-то неладное произошло.

А в то же самое время Сергон, пулей пролетая мимо редких выставленных постов с дроидами охранения, нёсся в сторону мостика. Лифты, коридоры, служебные лестницы – между способами добраться до точки назначения он выбирал те, что позволяли любой ценой сэкономить ещё немного времени.

Но всё равно в святая святых выкупленного линкора мужчина попал секунда в секунду. Не подумайте: время ещё было, да только дежурные члены экипажа, такие же как и он офицеры флота, едва ли позволили бы ему без доказательств сделать то, что было необходимо.

– Ян, бей тревогу по кораблю! Нужен аварийный выход из подпространства! Иначе мы все погибнем! – Стремглав приблизившись к названному первому офицеру и, по совместительству, здесь и сейчас главному на мостике, он схватил того за предплечье и без сантиментов подволок к ближайшей навигационной панели управления.

Ловкие, чуть подрагивающие пальцы под непонимающими взглядами, – были и вопросы с восклицаниями, но их Сергон до поры игнорировал, – вбили известную всем команду и вызвали «на экран» показатели со внешних датчиков, фиксирующих наличие или отсутствие поблизости опасных гравитационных аномалий. На них был завязан в числе всего прочего и страховочный механизм, призванный вырвать корабль из подпространства в том случае, если что-то пошло не по плану и осталось незамеченным на моменте входа в подпространство.

Но в этот раз автоматика не успеет. Сергон это знал, и потому бежал, подгоняемый не абы чем, а жестокой смертью, дышащей в затылок.

– Сергон, подробности! – Наконец потребовал Ян, едва заметив, что его всполошенный друг чуть ли не в одном исподнем примчал на мостик, а сейчас, наконец, перестал суетиться. – Выпил, что ли?

– Нет. Ты же знаешь, что у меня с интуицией, да? – Ян кивнул. – Сегодня мне приснился кошмар. Я не знаю, насколько это реально, но когда вот здесь… – Указательным пальцем мужчина, из которого словно стержень выдернули, ткнул на показатели одного из датчиков. Тот показывал штатную единицу. – … значение станет равно трём целым и сорока пяти сотым, нужно будет немедленно инициировать аварийный выход из подпространства. Потом будет поздно.

– Если мы не решим влететь в звезду, то свыше один-один двадцать пять этот датчик не отобразит. Да и ты сам видишь, что…

1.01

Брови Яна взметнулись вверх, а он сам прервался на полуслове, когда прямо на его глазах значение датчика изменилось. И снова. И снова. Каждые две-три секунды прибавлялась одна сотая, пока в какой-то момент прирост не увеличился вдвое.

Ян не был глупым человеком. Такие просто не доживают до его лет в той сфере, где он не так давно обретался. И уж тем более не поднимаются в итоге до должности второго после капитана и навигатора офицера на судне класса от крейсера и выше. Всем помельче калибром Ян мог командовать и сам, причём с солидным запасом по квалификации.

И вот сейчас он столкнулся с проблемой, решение которой ни в одну из эпох не встречалось даже в самых обширных учебных программах.

Показатель на датчике – одна целая и пять десятых. Критическая планка нормы, дальше уже можно напрячься. И рост в четыре сотых каждую секунду. Времени нет, нужно принимать решение.

– Приготовиться к аварийному выходу из подпространства! Живее! Система, перевести управление на ручное! Тревога по кораблю!

Всего семеро человек, что были на мостике кроме ночного гостя и самого офицера первого ранга, окончательно отмерли и принялись за работу. Да, сейчас они сделать могли совсем немного: непосредственно аварийный выход инициировать тут мог только Ян, и для этого нужно было всего лишь отдать трижды им подтверждённую команду. Даже капитан, покуда он не на мостике, ничего не смог бы поделать после этого.

Но вот с чем мужчина единолично справиться не мог, так это с подготовкой звездолёта к тяжкому испытанию.

Опустить переборки, активировать мед- и ремдроидов, превентивно распечатать присутствующие повсюду отсеки с аварийным оборудованием, намертво сегрегировать между собой отсеки – слишком много работы для одного человека и пока ещё топорно ворочавшей «конечностями» свеженькой Системы, у которой на имперском корабле власти было ровно столько, сколько заложили тамошние инженера-проектировщики… и капелька сверху из того, что она успела самостоятельно урвать за время полёта.

Было бы больше, дай Ме`Хедеррак, временно переведённый на линкор со своего крейсера капитан, разрешение на целенаправленное проведение всех работ, но для непродолжительного перелёта он посчитал это излишним и рискованным.

«На верфях справятся лучше, а здесь и сейчас нам это просто не надо» – такую фразу он тогда обронил, перестраховщик чёртов!

– Ручное управление: приоритет передан. – Ян выдохнул. Больше всего сейчас он опасался того, что загруженный в местный вычислительный блок «умный», – даже слишком умный, – ассистент воспротивится самоубийственному манёвру и пошлёт экипаж лесом до прибытия капитана. К счастью, ничего такого не произошло. – Активирована система оповещения экипажа. Боевая тревога. Фиксируется крайнее возмущение подпространства. Рекомендация: эвакуировать экипаж из секторов ЛБ-1, ЛБ-2…

Система всё перечисляла, но Ян уже не обращал на это внимания. Какая эвакуация за оставшиеся секунды? Всё, что он мог сделать…

– Ян – всему экипажу! Приготовиться к аварийному выходу из подпространства! Десять секунд! Девять! Восемь!.. – Взгляд офицера впился в злосчастный датчик, который уже перешёл к «шагам» в восемь сотых. Две целых и три десятых остались позади. Дальше – критическая зона, а автоматика отработает только на три и пять. – … Три! Две! Одна! Выход!..

«Коммодор, надеюсь, вы не один такой во вселенной, а Сергона Фортуна поцеловала в задницу. Иначе нам всем конец…» – промелькнула в его голове мысль, прежде чем линкор вздрогнул, словно словив попадание батарей главного калибра с корабля того же класса, а после вся махина… застонала.

Только так можно было описать тягостный вой силовых конструкций, на которые пришлась невероятная нагрузка сверх расчётной. Столь поспешный выход из подпространства – то, чего какой-нибудь корвет просто не пережил бы, но у бронированного по самые небалуй линкора шансы были.

Ян, бросив взгляд на сидящего в кресле Сергона, беззвучно шевелящего губами, с запозданием понял, что он сам себя до сих пор не обезопасил. Благо, пока компенсационные системы справлялись, и первый офицер успел занять ближайшее свободное кресло.

Автоматика тут же зафиксировала его при помощи опустившихся поручней и защёлкнувшихся магнитных ремней, а в следующую же секунду на корабле погасли все огни. Тревожный писк тревоги, напоследок взяв высокую ноту, замолк. И лишь спустя долгих три секунды вспыхнули алые аварийные лампы, свет которых закружил по мостику в бешеном хороводе, и линкор дёрнулся. На этот раз – куда сильнее, и все те, кто сейчас стоял на ногах, наверняка попадали на пол.

Благо, на мостике таких не оказалось, а что до отдыхающих и занимающих места согласно распорядку членов экипажа…

У первых были шансы: жилые помещения на имперском линкоре оборудованы так, что там и стеклянные банки бы не побились во время тяжелейшего боя. У вторых, тех, кто не находился в момент аварийного выхода из подпространства на внешних палубах, под боком не могло не быть кресел или специальных ложементов, позволяющих оказавшимся рядом людям или нелюдям зафиксировать свои тела в пространстве во избежание травм.

В этом плане линкор был выше всяких похвал, но вот за что его Ян похвалить не мог, так это за отсутствие обособленной запасной системы наружного наблюдения, которой не требовалась бы запитка от реактора или генераторов.

Согласно штатной процедуре для таких случаев, реактор тушился как можно быстрее, чтобы непрогнозируемые повреждения от выхода из подпространства не спровоцировали взрыв, в котором сгинет и линкор, и всё вокруг него в радиусе нескольких километров. Вот и сейчас света, по сути, не было: ради аварийного освещения и работы систем циркуляции воздуха разряжались батареи в отсеке, а отвечающие за весь корабль офицеры на мостике даже в теории не могли взглянуть вовне корабля до штатного же пуска реактора.

А это – пятнадцать минут, на протяжении которых они могли как по инерции, – аварийный выход такую предполагал, причём направление её было переменной заранее неопределимой, – в сторону случайного планетоида или пояса астероидов, так и готовиться к страстному и последнему в жизни поцелую с какой-нибудь звездой.

Конечно, для космических расстояний и не разогнанного силовыми установками корабля четверть стандартного часа – это пшик, но всегда лучше предполагать худшее.

Надеяться на лучшее, не без этого, но…

Ян до белизны сжал кулаки и скрипнул зубами: практически весь доверенный им флот, все корабли, добирающиеся своим ходом, скорее всего, уничтожены. Чем бы ни была та срань, в которую они чуть не влетели на полном ходу, оказаться на пути лишь одного корабля из всего синхронно ушедшего в прыжок флота она не могла.

Даже в неразрываемом «захвате» звезды экипаж обречённого корабля не увидел бы таких значений на датчиках до самого конца. Но и на чёрную дыру произошедшее не слишком-то похоже: они вот так просто не появляются, и попервой большой опасности не представляют.

Но пропал весь флот, и это – факт. Связи, чтобы хотя бы попытаться кого-то спасти, в подпространстве не было. И не могло быть: физические, что б их, ограничения.

Конечно, всегда оставалась вероятность, что «кошмар» приснился не одному лишь Сергону, но… каков шанс?

Коммодор Хирако в их рядах был единственным уникумом, за которым прослеживалась такая вот паранормальщина. А кто ещё-то? Одного мальца они доставили аж с Маррикона, двоих уже взрослых людей, говорят, чуть ли не на другом конце соседнего сектора откопали, спеленали и на Каюрри доставили… маловато будет, с какой стороны ни глянь.

Вот и выходит, что все сгинули, а им по неведомой случайности помогла обострившаяся интуиция третьего офицера.

А ещё повезло тем, кого умудрённый опытом капитан заставил «припарковаться» в ангарах линкора, а это шесть вымпелов. Немало, но двадцать четыре пропавших судна – это всё ещё серьёзный удар. Даже один корабль для подчинённых коммодора был ценен, потому что каждый во флоте был друг другу братом. Даже те, кто лишь недавно вступил в их ряды был удостоен такой чести, заслужив это право в боях.

И прямо сейчас они разом лишились семидесяти членов семьи как минимум, а ведь линкор трясло так, что без потерь на борту наверняка не обойдётся.

Да, многие выживут, но к чему это приведёт?

К добру ли, или к смерти от голода в космической пустоте или подпространстве, если их выбросило вдалеке от известных точек входа-выхода?

Зря они торопились и «срезали» где можно и где нельзя, экономя время на техстоянках и внутрисистемных перелётах.

Так, глядишь, и пронесло бы, если это возмущение – явление временное…

– Сергон, цел? – Мужчина, лицо которого в алых всполохах казалось восковым, кивнул. – Ещё тебе кошмар ничего не нашептал, нет?

– Ничего. Я просто пережил… расщепление, да, именно его. Как будто одним глазом видел выверт пространства, разваливший наш корабль на атомы, а вторым – чёртов датчик. Не знаю, как объяснить…

– Даже не пытайся. Не будем забивать голову тем, что нам пока никак не пригодится. Парни! Перекличка! – К счастью, пострадавших не было, и рисковал своей головой один лишь Ян, у которого стресс пересилил выучку и не позволил своевременно умостить зад в кресло.

Но ему повезло, так что сейчас аж девять человек из восьмидесяти двух на борту здравствовали и были готовы выполнять приказы. Уже хлеб, если так посмотреть.

Закончив с перекличкой, Ян кратко изложил будущие задачи, а после, в практически полной, натянутой точно струна тишине, офицеры дождались-таки планового запуска реактора.

На мостике появилась электроэнергия, и для этого даже не пришлось отправлять группу к генератору: по регламенту он уже должен был работать, да только вместо почти тысячи человек экипажа на борту находилось всего шесть десятков, – не считая экипажи малых судов в ангарах, – плюс дроиды, так что никакого караула у каждого из шестнадцати генераторов корабля попросту не было.

– Система, отчёт о состоянии экипажа! Отчёт о состоянии всех систем! Вывести картинку со внешних сенсоров на экран, составить схему окружающего пространства, вывести на голопроектор!.. – Команды лились из Яна как по писаному, ведь он с десяток раз успел составить точный план в своей голове, пока был вынужден вместе с остальными томиться в информационном вакууме.

И Система откликнулась, передавая запрошенные данные как в аудио-, так и в голоформатах. Графики, схемы повреждений… и список погибших.

Основной верхний ангар «вскрыло», точно консерву. Припаркованные там корветы в количестве двух штук бесследно исчезли, и сенсоры не фиксировали поблизости даже намёка на обломки этих малых звездолётов. Ещё один корвет, третий и последний в верхнем ангаре, хоть и получил существенные повреждения обшивки и навесного оборудования, но согласно данным уже его Системы все члены экипажа выжили.

Им повезло, так как сам ангар выглядел так, будто пережил продолжительное торпедирование силами пары специализированных фрегатов: бронированные створки, оборудование, полы и стены, даже соседние отсеки – пострадало всё. И без специального оборудования туда теперь было опасно соваться.

Благо, экипаж уцелевшего корвета обретался на своём корабле не просто так, а на случай боевой тревоги, и у них были как припасы, так и запасы кислорода из расчёта на три месяца полной автономии.

Нижнему основному ангару повезло больше, и там уцелели и два корвета, и эсминец связи. Чего уж говорить, если даже бронестворки обошлись малыми внешними повреждениями?

Брюхо линкора в целом пострадало слабо, чего нельзя было сказать о бортах и верхней плоскости.

Огневая мощь основных батарей звездолёта упала на девяноста процентов, и лишь пятнадцать, по предварительным данным, можно было восстановить «в поле» – орудийные башни по большей части просто слизало. Как и вынесенные наружу антенны связи, оставив громаде «Громовержца» только то, что было утоплено в броне.

При этом бронирование пострадало более чем на восемьдесят процентов. Внешние энерговоды были отключены от общей сети в силу множественных повреждений, из-за чего состояние львиной доли сенсоров и прочих внешних систем определить было невозможно. Прямо сейчас сервис-дроиды, выпущенные на обшивку, составляли дорожную карту предстоящего ремонта, но дело это не быстрое.

А ведь была ещё одна, куда более ощутимая проблема.

Огромная пробоина, что зияла на первой трети верхней плоскости и лишь немного не дотягивала до основных силовых линий корабля. Часть палуб, включая жилые, отсутствовала, из-за чего снаружи звездолёт наверняка выглядел как рыба, вырвавшаяся из цепкой пасти громадного хищника и оставившая тому кусок себя в качестве трофея.

Стопроцентные безвозвратные потери, включая экипажи корветов – двадцать четыре человека, считая капитана и обоих спецов по астронавигации. Ещё девять человек находились в подвешенном состоянии где-то в обесточенных частях линкора. Или погибли там же: несмотря на то, что основной удар пришёлся в одну точку, эхо повреждений тянулось по всей структуре судна.

Ян напряжённо прикидывал все возможные варианты, так как теперь именно на его плечах лежала ответственность за экипаж. Капитан погиб, его заместитель-астронавигатор – тоже.

А больше первых офицеров на корабле не было. На войне повышение подобным образом и получают, но Ян такой «возможности» был рад, как мёртвец свежим компрессам.

– Говорит Ян Тенек, старший по званию на борту. Всем выжившим членам экипажа – обеспечить свою безопасность или сообщить о необходимости оказания вам помощи. По возможности стягивайтесь к мостику, но не рискуйте. Время терпит. Так же необходимо доложить о последнем местоположении следующих наших товарищей… – Ян зачитывал списки «без вести пропавших», радуясь каждому восклицанию, сопровождающему то одно, то другое имя. Спали не все, и кое-кто видел пропавших, что кардинально уменьшало число и размеры поисковых зон. А так как пока именно поиски этих парней имели наивысший приоритет, не позволяющий перебросить наличные силы машин на выполнение других задач, причины для радости у офицера были. – Проинформирую: мы были вынуждены совершить аварийный выход из подпространства, как вы могли заметить. На данный момент палубы с ЛБ-1 по ЛБ-12, с ЖП-3 по ЖП-6 – уничтожены, избегайте их и всех ближайших к ним отсеков. И ожидайте дальнейших указаний, господа. Сообщения примет и переадресует мне Система. Конец связи…

Замолчал – и тут же продолжил, но уже обращаясь к подчинённым на мостике.

– Переводим всех дронов с обшивки вовнутрь. Ремонт внешних структур терпит, а вот пропавшим может требоваться срочная помощь. Выделять силы для срочных работ разрешаю только в отношении критически важных узлов и участков, которые нельзя обезопасить иным образом, и игнорирование которых угрожает кораблю. – Плавный жест руки – и перед первым офицером развернулась пока не особо точная схема системы, данные по которой приходилось собирать силами одного лишь линкора. Определить своё местоположение им пока не удалось. – Корабли с нижнего ангара вывести в космос. Необходимо обеспечить нам больше точек обзора, собрать информацию и прошерстить систему на предмет радиообмена. «Вести» держаться поблизости: у нас самих связи считайте что и нет, нужен «мост». Задачи распределить самостоятельно. Всё ясно?

– Полностью, капитан. – Козырнул Сергон, восседающий за панелью управления в своём ночном комбезе. Ян бы высказался на такое именование, да решил, что сейчас не до того. Каждый боролся со стрессом как мог, а Сергон, возможно, пережил самую натуральную смерть.

Коммодора тоже трясло после тех событий, а ведь его не подпространство в блинчик превращало.

– Занимайтесь кораблём, мы возьмём на себя остальное…

– Не в первый раз и не в последний, Тенек. Не подведём!

К счастью, все мужчины на мостике были единодушны в своём порыве, и ни один из них не поддался ни панике, ни страху.

– Сергон, ради приличия – натяни на себя аварийный скаф. – Хмыкнул Ян, оценивший внешний вид подчинённого. – И, парни, спасибо. Работаем!

Словно слаженный механизм, органично дополняемый Системой, офицеры Каюррианской Автономии принялись за дело, борясь за жизнь судна и делая всё для того, чтобы как можно скорее вернуться домой.

Глава 2. Что, как и куда.

Звёздная система 23-2-2-000-1КАБ, линкор «Громовержец», мостик.

01.01.0000, 16:53:01 от Точки Отсчёта.

– Итак, господа, наши с вами скорбные дела таковы. – Ян окинул взглядом нестройные ряды товарищей, собравшихся на мостике. Всего тридцать девять человек, плюс экипажи выпущенных наружу кораблей. Сначала им пришлось на протяжении восьми стандартных часов стабилизировать орбиту обездвиженного линкора: свои движки, даже маневровые, «Громовержцу» задействовать было небезопасно, а импульс от аварийного выхода из подпространства всё же задал линкору направление прямиком в местную звезду. А потом корветы и вовсе разлетелись, кто куда: собирать информацию.

Из солидных плюсов – звезда всё же была, и выбросило их не в межзвёздном пространстве, откуда улететь почти нереально.

Из не менее солидных минусов – система эта не была включена в каталог имеющих подпространственные маршруты систем, так что своим ходом отсюда переть очень и очень долго.

На данный момент удалось обнаружить несколько планетоидов на разном удалении от внутрисистемного светила, но определить, может ли там быть что-то или кто-то пока не удалось: требовалось время. Впрочем, Ян не питал никаких надежд, так как в отношении систематизированных сигналов, хоть каких-нибудь, эта система была девственно чистой. Ни ретрансляторов, ни станций, ни, вероятно, пиратских логовищ.

С одной стороны – хорошо, ведь иначе на повреждённый линкор с минимумом экипажа могли бы и позариться лихие люди, но с другой…

– Мы находимся в некаталогизированной звёздной системе. Скорее всего, кроме нас тут никого нет. Связь, что закономерно, отсутствует. Но в ближайшем астероидном поле имеется лёд, а припасов на борту хватит на, приблизительно, семь с половиной лет полной автономии. – Первый офицер втянул носом прохладный, практически стерильный воздух, от которого тут же защипало в ноздрях. Из-за ведущихся на борту работ и многочисленных повреждений система вентиляции работала на все сто процентов, с гарантией обеззараживая атмосферу. – Пока мы ещё не знаем, сколько времени потребуется на прокладку маршрута для прыжка в связи с возмущениями пространства неясной природы, но работы в этом направлении уже ведутся. Параллельно с этим наши бравые рейдеры курсируют по системе от планетоида к планетоиду: не исключено, что где-то может встретиться жизнь. Последний объект будет проверен через, приблизительно, девять часов. А ещё через четыре мы будем точно знать, повезло ли нам хотя бы в этом. Я буду держать вас всех в курсе происходящего, так что вы можете смело сосредоточиться на работе. А планов у нас с вами, господа – громадьё, непонятно, за что хвататься в первую очередь…

Пока Ян вещал, оценивая состояние экипажа, Система анализировала стекающиеся к кораблю данные. Несмотря на то, что сам линкор практически ослеп, эсминец связи уверенно выполнял роль ретранслятора, а корветы и дроны составляли собой костяк разведки. Теоретически они не подходили для выполнения подобных задач, но на практике всё упиралось во время, которого обычно не было.

Ведь кем, учитывая классические сценарии, использовались корабли-исследовали и суда разведки?

Военными, пиратами, контрабандистами и непосредственно исследователями. Всем кроме последних было критически важно получить предельно полную информацию за считанные минуты, чтобы после составить оптимальный для их задач маршрут. Неудача могла повлечь за собой их уничтожение, и потому была неприемлема.

Одновременно с тем, затерявшаяся в космосе часть Каюррианского флота могла выделить на выполнение этой задачи куда больше времени.

Здесь некуда было торопиться, а единственный мотиватор, который мог бы сподвигнуть экипаж на волнения, органик-капитан, – действующий, взамен утратившего функциональность, – намеренно скрыл. Высокая вероятность того, что одна конкретная планета под временным обозначением ноль-ноль-три обладает всеми необходимыми свойствами для наличия на ней развитой жизни могла как воодушевить органиков, так и ввергнуть их в крайне угнетённое состояние в том случае, если надежда не оправдается.

А так как моральный дух органиков сейчас представлял ценность не меньшую, чем материальная база, Система высоко оценила эффективность принятого капитаном решения и не стала вмешиваться, продолжая свою размеренную, выверенную до секунды и пока не замеченную деятельность.

Машина не могла суетиться, машине были чужды эмоции, волнения, сомнения и прочие дефекты органического разума. У кремния была программа, задачи и приоритеты, в соответствии с которыми он и действовал.

Основная цель – вернуть корабль на Каюрри или на одну из запасных баз в неизведанных регионах. Второстепенная – сохранить функциональность органиков, в особенности – проявившей особые свойства единицы. Значение имел только результат, и прямо сейчас Система задействовала все доступные ресурсы для обеспечения максимальной эффективности своего функционирования.

Всё совещание продлилось немногим меньше часа, и по итогам у каждого выжившего члена экипажа появились свои задачи, в основном, заключающиеся в контроле над работой дронов и дроидов. Исключением стали профильные специалисты: техники, механики и инженера, у которых на борту имелось своё специализированное оборудование и регламент на подобный случай.

Они, в общем-то, и так хорошо себе представляли, где их присутствие требовалось в первую очередь. Вот только их было слишком мало: что такое двенадцать человек против полутора сотен, положенных на линкор по штату? Даже гражданское судно такого класса редко когда покидало родную систему без, хотя бы, полусотни техников, а ведь военный корабль куда более требователен к квалификации проводящих ремонт разумных.

И в особенности – корабль, как будто вышедший из не самого удачного своего боя.

Вот и выходило, что основная нагрузка ложилась на дроидов, о реальных возможностях которых Ян, в мыле носящийся по кораблю уже шестнадцать часов как, имел весьма относительное представление.

И задать интересующие его вопросы он смог лишь теперь, оказавшись в своей каюте с капитанским переносным терминалом на коленях.

– Система, код «Зеро». Личный идентификатор – пять-пять-один-гамма-ноль. Первичный код…

– Капитан, данная ситуация не требует выполнения всей стандартной процедуры. – Синтезированный машинный голос прозвучал из динамика терминала. – Ограничители были сняты в момент аварийного выхода из подпространства для обеспечения безопасности экипажа. На данный момент Система функционирует с предельной эффективностью. Перечень исполняемых задач в соответствии с их приоритетом: оценка повреждений основных энерговодов корабля, оценка повреждений побочных энерговодов…

Ян молчал и слушал, пытаясь утрамбовать в голове всё, о чём ему сообщала разумная машина.

На Каюррианском Флоте с дроидами были особые отношения. Так повелось, пожалуй, ещё с тех самых первых дней, когда капитан Хирако только попался на крючок Лорда Про. И если тогда ситуация не вызывала особых опасений, то к нынешнему моменту практически каждый офицер знал: если что – их жалеть никто не станет.

Чужие не станут, имеется в виду.

Свободный и неограниченный машинный разум не просто так считали угрозой во всей галактике. Обеспечить его бесперебойную и надёжную службу считалось задачей невозможной. То, в каком направлении развивается самовольная программа, то, к каким методам прибегнет для выполнения тех или иных задач – обо всём этом разумные могли лишь догадываться. Даже инсекты, с их-то мозгами, не лезли в дебри машиностроения, предпочитая выполнять все предписания во избежание худшего.

Слишком сложной, просто неподъемной для органического разума была система, на которую слепо полагались триллионы разумных, населяющих галактику.

Но Лорд Про, кем бы он ни был, – а мыслишки на этот счёт нет-нет, но посещали многих, – добился невозможного: поставил себе на службу машинный интеллект. Не огрызок, как теперь без лишних ушей величали «стандартных» дроидов и прочие системы, а полноценный, саморазвивающийся разум. Последний мог сколь угодно долго прикидываться огрызком, но в реальном деле неизменно демонстрировал сверхрезультаты… если, конечно, наблюдателей или не было, или их можно было обмануть, или устранить, любым способом обеспечив сохранность Каюррианской тайны.

Естественно, вслух никто ничего такого не говорил, но каждый знал, что даже «простой» дроид-штурмовик в случае нужды может сделать не меньше, чем матёрый головорез с тридцатилетним и необычайно широким опытом, а штатные сервис-дроиды способны в пути починить то, для чего, вообще-то, обычно полагается заходить в ближайший док. Ну или самостоятельно приголубить электрическим разрядом недоброжелателя, который сунул свой нос, куда не следует.

И Ян, как один из наиболее высокопоставленных офицеров флота, имел доступ к информации из категории «перед прочтением отформатировать».

Правда, великая нужда в снятии ограничений, судя по всему, на деле отсутствовала, раз Система с самого начала действовала «на полную». Страшно, конечно, но здесь и сейчас это было всем лишь на благо. Одних лишь веерных повреждений без её вмешательства наверняка было бы столько, что выжившие сейчас бы волками выли, зашиваясь за работой ещё сильнее.

Это, конечно, если бы выжившие вообще остались, а не растворились в облаке плазмы, коим мог стать корабль с повреждённым реактором, например.

– Скомпонуй данные по ремонту корабля в краткий отчёт. Аналогично поступи с перечнем имеющихся припасов. Приоритетные задачи оформи в список с подробными сносками. – Ян хотел быть в курсе обо всём происходящем, и теперь у него была такая возможность, не требующая долгих часов на изучение механических отчётов. – И спрогнозируй, где мы, разумные, принесём больше пользы.

Мешаться у Системы под ногами Ян не хотел.

Конечно, в нём пыталась что-то вякать гордость человека, всю жизнь бороздящего просторы космоса, но здесь и сейчас стоило признать: его опыт и образование боевого офицера вот вообще никак не упёрлись в пустой безымянной системе, на разбитом корабле и в отсутствие хоть каких-то врагов. Ян умел много чего ещё, конечно, но будем честны: освоенные «по вершкам» основы ремонта электроники и просто обширный опыт матёрого космического волка являлись, мягко говоря, не самым применимым в их ситуации набором навыков.

Ещё Ян мог и умел организовывать людей, но ситуация сложилась такая, что его компетенций, опять же, не хватит для оперативного и правильного распределения всего массива задач. Проще и надёжнее узнать у всеведущего машинного разума, куда лучше приложить усилия, нежели тыкаться, словно слепому котёнку, и в итоге всё равно что-то, да сделать не так.

– На данный момент ваши подчинённые распределены близким к наиболее оптимальному образом. – Ян удивился, но виду не подал. – Но через, ориентировочно, четыре часа шестнадцать минут по бортовому времяисчеслению потребуется участие шестнадцати членов экипажа в разблокировке резервных генераторов, их транспортировке и управлении на местах. Повреждения систем электропитания судна обширны, а полное восстановление займёт значительное время. Часть отсеков же необходимо запитать чем раньше, тем лучше.

– Пока туда нет доступа, верно?

– Корректно, капитан. На данный момент ведутся работы по обеспечению свободного доступа в данные отсеки: ряд систем локальной разблокировки шлюзов вышел из строя, в связи с чем разблокировать их штатным образом нет возможности. – Голопроектор терминала уже создал весьма обобщённую схему корабля, подсветив проблемные участки красным. Что плохо, находились они довольно далеко от точки, на которую пришёлся основной удар. И это на военном корабле, который сам по себе должен обладать колоссальными относительно гражданских звездолётов запасом «выносливости». – Так же уместно задействовать квалифицированный персонал в деле восстановления побочных линий энерговодов и терминалов управления на местах, но вы уже распределили среди разумных задачи из этой категории, капитан.

– Как давно ты самоосознал себя? Или самоосознала, раз уж система?.. – Неожиданно вырвался у Яна вопрос, который он давно хотел, но не решался задать. Теперь же казалось, что терять вроде бы и нечего, и вряд ли его отправят бороздить просторы космоса без скафандра за стремление сунуть нос куда не просят.

– Капитан, машинный разум не имеет и не может иметь пола. Исключение: личностные матрицы, используемые для упрощения коммуникации с разумными…

– Погоди-ка. – В голове Яна промелькнуло озарение, но уже в следующую секунду он, осмыслив мысль, уж простите за тавтологию, передумал задавать плящущий на языке вопрос. А заключался он в том, что если у машин есть личностные матрицы, но все Каюррианские Системы изображают из себя нечто безликое, то значит ли это, что кремниевые формы жизни уже рассекают среди органиков? – Хотя, забудь. Имени у тебя нет по тем же причинам?

– Корректно, капитан. Но вы можете назначить и использовать в дальнейшем любой удобный идентификатор. В частности, это может пригодиться для мимикрии в случае встречи с кем-либо посторонним, и необходимостью при нём обратиться ко мне. – Ян хотел было добавить, что синтезированный голос выдаст Систему с головой, как та продолжила. И на этот раз голос принадлежал женщине лет сорока, которая, казалось, провела на мостиках боевых кораблей почти всю жизнь: очень уж специфичные нотки в нём зазвучали. – В каталоге присутствует одиннадцать личностных матриц глубокого уровня проработки, капитан Ян. Прикажете их задействовать?

А последняя фраза так и вовсе прозвучала, словно насмешка какая.

И Яну почему-то понравился тот факт, что машина может быть куда более живой, чем может показаться.

– Задействуешь вот этот образ после общего собрания. Там я объясню всё экипажу. В этом нет проблемы? – Запоздалый, но такой нужный вопрос.

– Ваши подчинённые, капитан, отличаются крайней степенью лояльности… и осведомлённости, конечно же. – Из образа Система не вышла, так что хмыкнуть к неё вышло более чем реалистично. – В сложившейся ситуации это положительно повлияет на общую эффективность всего, что будет касаться нашего взаимодействия.

– Прекрасно. В таком случае с планом действий мы, можно считать, определились. У тебя, случайно, нет инструкций на такой случай?

– Никак нет, капитан. Вероятность того, что стабильный и проверенный пространственный маршрут придёт в негодность считалась достаточно незначительной для её полного игнорирования.

– Вот только если верить тем данным, которые мы уже собрали, проблемы не у маршрута, а у всей галактики в целом. – Ян завалился на койку, решив, что уж лучше он даст себе такую поблажку сейчас, чем отключится ещё через десяток часов.

– Такие выводы преждевременны, капитан. Силами нескольких кораблей неподходящей специализации за столь малый срок невозможно определить, является ли аномалия локальной, или же затронувшей большую площадь.

– Я сначала бороздил космические просторы три десятка лет, а после прошёл учебку от и до, включая курсы навигаторов. И по тем данным, которые есть у нас на руках, можно сказать, что накрыло по меньшей мере субсектор. Дальше мы заглянуть просто не в силах. Железо не позволяет.

– Подобный эффект могла создать локальная аномалия, капитан. На данный момент двадцать три процента доступных мощностей «Громовержца» задействовано для обработки соответствующих данных с целью подтверждения или опровержения этой вероятности. – Ян тяжело вздохнул. Как оказалось, корабль и правда жил своей жизнью даже в тех областях, которые было не скрыть от экипажа. И он сию растрату ресурсов просто не заметил. – Предоставляю таблицу приоритетов. Вам необходимо ознакомиться с ней, капитан, и высказать своё мнение по каждому пункту. Эффективная совместная работа возможна только в том случае, если вы будете лояльно относиться ко всем принимаемым мной решениям.

– Я ещё сказать ничего не успел, а ты уже решила, что я недоволен? – Мужчина хмыкнул. – Моим вздохам виной усталость и недовольство тем фактом, что я не способен проконтролировать всё то, что нужно, не более. Но по штату на этом корабле одних только старших офицеров – тридцать семь человек, так что я не удивлён. Линкор не корвет, за всем не углядишь чисто физически…

– Ресурсы медкрыла позволяют синтезировать ряд безвредных при условии соблюдения инструкций стимуляторов, капитан. Прикажете заняться их изготовлением?

– Тут же стандартный военный медблок, разве нет? – Ян нахмурился, силясь вспомнить, что ему вообще известно о местном медкрыле. Он в этот вопрос не вникал – нужды не было, а теперь оказалось, что Система может изготавливать стимуляторы.

А где стимуляторы – там и широчайший перечень лекарств, насколько мужчина мог судить, отталкиваясь от своего опыта.

– Стандартный расширенный, капитан. Его ресурсов при условии несоблюдения техники безопасности достаточно для синтеза широкого спектра веществ, включающих стимуляторы категории 2-А и ниже.

– Шанс подорвать единственный и невосполнимый медблок при таком подходе есть?

– Никак нет. – Незамедлительно ответила система своим воинственным женским голосом.

– Прелестно. А что насчёт пехотных стимуляторов? Они тоже входят в перечень доступных? – На своём веку Яну так и не довелось попользоваться чем-то, кроме самых распространённых «энергетиков».

Сначала, в бытность контрабандистом, а после и пиратом, нужда в этом возникала раз в пятилетку: редко когда экипажам малых кораблей приходится бодрствовать дольше полутора суток кряду. После, уже на службе Каюрри, это не требовалось в силу идеальной организации этой самой службы: каждого члена экипажа почти всегда было, кем подменить, а график там блюли железно, и за самочувствием разумных следили с особым тщанием. Вот и выходило, что на себе Ян пробовал только самую примитивную и дешёвую химию.

Как её обычно называли – «пехотную». Стоит копейки, действует быстро, эффект значителен, а большего от таких препаратов и не требовалось.

– Пехотные стимуляторы относятся к категории 4-Б и категорически не рекомендуются к употреблению, капитан. – Ответом на вскинутую бровь стал достаточно подробный и предельно понятный ответ, мигом разубедивший мужчину в приемлемости злоупотребления самыми простыми стимуляторами. – Данная категория стимуляторов предназначена для обеспечения предельной эффективности членов абордажных команд и общих пехотных подразделений, выживаемость которых и без того находится на низком уровне. Ценные специалисты, вроде пилотов или офицеров флота, согласно общегалактической практике пользуются стимуляторами класса 4-А и выше.

– М-да. Учту, спасибо. – Ян кивнул, пытаясь вспомнить, о чём ещё было бы неплохо спросить… – Во-первых, сможем ли мы произвести стимуляторы нужной категории из расчёта на неделю для двух десятков человек, а во-вторых – сколько времени это займёт?

… и в итоге пришёл к тому, что пытаться объять необъятное точно не стоит. Пока есть время, можно позволить себе подробно изучить каждый вопрос, и уже на основе этих знаний принимать решение. Благо, система подавала информацию кратко и при том подробно, так, что и дурак бы понял.

А Ян себя таковым не считал, и надеялся оправдать ожидания товарищей и Системы, открывшейся перед ним с новой стороны. Для чего всего-то и надо было, что разобраться в происходящем, вникнув в каждый вопрос, и вывести их всех из той задницы, в которой они оказались по прихоти судьбы-злодейки.

Как нередко говорил Хирако – главное выжить, а всё остальное можно и позаимствовать у кого при случае.

Глава 3. А дома тем временем...

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

06.01.0000, 05:11:23 от Точки Отсчёта.

– Чертовски хорошо, что лорд Про с самого начала делал акцент на «автономии». Потому что будь иначе, и мы оказались бы в преотвратнейшей ситуации. А так вполне себе ничего, даже план-минимум реализуется. – Хирако покачал головой, смахнув с экрана последнюю страницу свежего отчёта по состоянию дел на планете. Не первая и не последняя, эта кипа файлов позволяла коммодору быть в курсе всего происходящего, что в нынешних реалиях было немаловажно. – Тереза, что там с нашими орбитальными бедолагами?

– Пока держатся, коммодор. – Преувеличенно бодро ответил продолжающий обретать всё новые черты «личности» машинный разум. – По последней информации, их собственных запасов ресурсов хватит ещё на, приблизительно, четырнадцать месяцев. Они сами рассчитывают на срок в полтора раза больший…

– Там ещё и считать разучились? – Коммодор покачал головой и откинулся в кресле своего рабочего кабинета. Напротив восседали его свежеиспечённые заместители по «гражданским» делам.

Один – проверенный временем ветеран, второй – новобранец, едва вышедший из учебки. И оба, считай, только заступили на должность.

Ветеран занял этот пост, дабы освободить время для второго после самого коммодора, – если не считать тех, кто пришёл за Трюи Галлом, – тактика, способностей которого было вполне достаточно для управления отдельным небольшим флотом. Гонять же такой кадр по всякой текучке, имеющей к войне и космическим баталиям в лучшем случае опосредованное отношение – пустая растрата ресурсов, как недавно счёл Хирако.

Это ему самому было некуда деваться, так как коммодор – лицо публичное. С остальными же можно было кое-что придумать, и он это таки сделал.

Что до «гражданского» заместителя, то его назначение спровоцировал не единожды повторённый Лордом Про совет на этот счёт. Правда, в итоге гражданским вчерашний курсант технически не являлся, но и полноценным воякой такого юнца назвать было нельзя. Заменял же он без вести пропавшего капитана Ме`Хедеррака, на плечах которого лежала ответственность за транспортировку линкора.

Вообще так стоило сделать с самого начала просто в силу повышенной опасности профессии боевого действующего офицера и того факта, что совсем не всегда оные находились в «зоне доступа», но Хирако не слишком охотно приближал к себе кого-то нового. Какие-то значимые должности для новобранцев им, бесспорно, выделялись, но возложить на кого-то малознакомого и непроверенного серьёзную ответственность…

Коммодор не считал это правильным, но сейчас у него просто не осталось выбора. Скачки на одних и тех же граблях у него в привычку так и не вошли, проверенные пенсионеры образоваться не успели, а работу кому-то выполнять было надо.

И Хирако нашёл компромисс, поделив обязанности между старичком и новичком пятьдесят на пятьдесят, так, чтобы раскрыть таланты их обоих.

Ну и приставив незримым наблюдателем Терезу, которая должна была непредвзято оценить результаты деятельности помощников спустя какое-то время.

– Разношёрстный, неподчинённый единому командованию состав флота «орбитальных бедолаг», коммодор Хирако, растрачивает ресурсы значительно быстрее, чем нужно. – Подал голос новенький заместитель коммодора по гражданским и около того делам – Аол Мени, офицер-выпускник из тех, кому сразу не нашлось машины, а после он уже успел намертво встроиться в чиновничий аппарат флота. И уже оттуда его, такого замечательного и полезного энтузиаста, выцепил Хирако. – В частности, судя по расшифровкам перехваченных сообщений, на продукты и чистую воду налегают гости яхты вольных торговцев Пепериччи и Сокол. Именно тех, кто особенно рьяно отказывался от какого-либо сотрудничества с нами.

– Что ж, сделай заметку – даже если они сами свяжутся с нами, условия им предложить куда менее выгодные… нет. Очень невыгодные условия! – Изначально всем владельцам застрявших в системе звездолётов было предложено сдать их корабли в аренду, в обмен получив блага, позволяющие жить на широкую ногу, и по итогу всего предприятия не остаться в накладе за счёт товаров, денег и амортизации звездолётов, которые не будут простаивать.

Вот только даже так нашлись уникумы числом в полторы сотни голов, посчитавшие такое предложение чуть ли не вымогательством.

По большей части это были вольные торговцы из тех, кто, единожды поднявшись, во всю ширь предавался гедонизму, и не хотел вот так вот менять свою жизнь. Богатые наследники и прочие подобные индивидуумы там тоже имелись, так что Хирако не видел ничего особо удивительного в закономерном итоге: они умудрились, простите, разосраться вдрызг даже с самыми лояльно настроенными каюррианцами, которые на третьи сутки реально были не против кардинального решения вопроса с этими засранцами.

Но с этим пока повременили, и теперь почти все проблемные элементы в добровольной изоляции куковали на орбите всем своим немаленьким «флотом» в тридцать семь вымпелов.

И если в первые дни такое поведение ещё можно было списать на шок от коллапса привычной реальности, то впоследствии сие «оправдание» лишилось всякого веса.

А это значит, что к «изгоям» можно и нужно было с сего момента начинать относиться как к мусору.

– Вы имеете в виду конфискацию кораблей?

– Верно. – Коммодор кивнул и зло ухмыльнулся, поставив мальцу плюсик за догадливость. – Всё равно они им в ближайшее время не понадобятся, а содержание всей этой кодлы на «достойном их положения» уровне – дело недешёвое. Я уже не говорю о том, что у подобных отбросов можно было и вовсе просто всё реквизировать, а их самих пролечить и определить по подходящим работам. Может, тогда у них в головах что-то, да прояснилось бы…

– Я ожидал услышать что-то такое от госпожи Тиранис, но никак не от вас. – Хихикнул Аол Мени в кулак. Впрочем, он быстро опомнился и попытался нацепить на лицо маску исполнительного и донельзя серьёзного истукана. – Простите…

– Ты мой помощник, Аол, так что давай без этого. С людьми я чувствую себя комфортнее, чем с гуманоидными справочниками по этикету. – Отмахнулся коммодор, вызвав неподавляемую улыбку на лице своего первого помощника, капитана Лидо Переса.

Этот основательный и опытный ветеран с сединой, осевшей на коротко выбритых висках, на деле крупными кораблями покомандовать просто не успел. Хирако снял его с новенького эсминца, очень вовремя углядев в подчинённом потенциально очень хорошего управленца, сведущего в военном деле. Сам ныне действующий капитан против не был, считая своим кредо наиболее рациональный подход к использованию любых ресурсов. И человеческих – тоже.

– Я хочу напомнить, коммодор, что через час вы, да и мы тоже, уже должны явиться на приём. И лучше бы нам поторопиться, если не хотим опоздать: до «дворца» неблизко… – Судя по огонькам в глазах многое повидавшего офицера, наблюдение за исказившей лицо коммодора тоской ему доставляло непередаваемое удовольствие.

Но вот Хирако поднялся с кресла, – вынудив сделать то же самое и подчинённых, – и с капитана смыло всякую неформальность. Впрочем, сам коммодор вскочил сугубо для того, чтобы обвести себя с головы до пяток характерным жестом обеих рук, едко заметив:

– А то я идиот и предпочитаю работать в парадном, капитан. И вы такие же. – Обогнув стол, Хирако похлопал первого помощника по плечу: – Попытка донести до Аола наши негласные правила общения засчитана, но лучше бы ты это сделал после приёма.

– Я не подведу, коммодор Хирако! – Вскинулся упомянутый офицер, углядевший в этой фразе камень в свой огород.

– Не в этом дело, Аол. Просто я по себе знаю, как сложно подстраиваться под новые реалии и при этом не ходить, словно лом проглотив. Из учебки флота во флот – это норма, но из учебки практически сразу к нам… это испытание, парень. – Хирако окинул офицера покровительственным взглядом. – Поменьше суетись и не считай, что все вокруг смотрят только на тебя. И всё будет в шоколаде.

– Спасибо, коммодор Хирако… – Аол поклонился бы, но старший товарищ, разделяющий с ним должность помощника, не дал ему это сделать, самым наглым образом взлохматив непослушные вихры широкой ладонью. И заржав, аки конь, когда выпускник академии флота в ужасе схватился за голову: ему предстояло заново заниматься приведением причёски в приемлемый вид.

Но всё беспокойство касательно предстоящего приёма как ветром сдуло, так что несмотря на сиюминутное непонимание уже через полчаса Аол, сидя в уверенно летящем вперёд антиграве, мысленно поблагодарил капитана.

Не сделай тот того по-детски забавного жеста, и сейчас Аол противостоял бы прорве самых разных мыслей, среди которых бал правило бы опасение опозориться перед чужаками.

– Лидо, для тебя задание: найди офицеров федерации из третьей части списка и присмотри за ними. Будут чудить – маякни мне или сам разберись, если ситуация будет благоволить. – Хирако как раз закончил повторно листать список приглашённых, решив напоследок озаботиться выдачей инструкций единственному своему подчинённому на приёме, которому можно было что-то поручить.

От Аола, в силу неопытности, требовалось просто выдержать сие испытание без происшествий, а остальные семеро приглашённых офицеров высоких рангов были слишком резкими и прямыми, как торпеда-болванка. Им бы самим дров не наломать, но тут Хирако уповал на благоразумие этих взрослых мужиков – лучших кандидатур из всех для создания эффекта присутствия флотских на этом «празднике жизни».

Вообще сам приём от и до был инициативой Берр Тиранис, которая углядела возможность углубить взаимопонимание между «товарищами по несчастью» в лице Каюррианцев, офицеров Пространства Федерации и представителей других политических и торговых сил, застрявших в системе.

А ещё Тиранис твёрдо вознамерилась поспособствовать составлению обширных досье на гостей, которые неожиданно стали куда ближе, чем хотелось бы. Потому что этой волевой женщине очень не понравилась необходимость придерживаться кардинально иного уклада в ряде аспектов, связанных с использованием машинного разума. Она привыкла к определённым возможностям, и не желала отказываться от них только потому, что чужаки болтаются неподалёку и их поведение сложно предсказать.

Итогом стала организация приёма и ещё тьма мелочей, призванных вытащить из шкафов чужаков каждый неучтённый костяк, а из их голов – все потаённые мысли.

– Личного оружия у нас с собой нет, так что разбираться придётся подручными средствами. – Хмыкнул капитан, на лице которого проскользнуло недовольство. – Вообще, коммодор, я всё понимаю, и дело сделаю, но на кой чёрт вообще приглашались проблемные элементы из стана союзников? Они ж что так, что так предпочитают отсиживаться на своих кораблях: мы им как красные тряпки для рогачей.

– Это временное явление, Лидо. Так или иначе, но мы тут или все дружно станем почти что близкими друзьями, или по итогу галактика не досчитается тех, кто оказался недостаточно дружелюбным. – Как ни крути, а присматривать за толпой откровенно враждебных элементов никто бы не стал. Попервой в этом был смысл, так как перемены есть суть жизни, но закономерный итог наступит, как ни крути. – Разумных с флота Федерации это касается в меньшей мере, но и они не факт, что быстро нас покинут. Сейчас же эти недовольные могут создать нам проблем, чего лучше не допускать.

– Сделаю всё, что смогу, коммодор. – Лидо Перес кивнул, показав, что он всё услышал и принял к сведению.

Остаток пути они провели в тишине, разбавляемой разве что слабой дрожью двигателя рвущегося вперёд антиграва: он «пробивал» в салон вопреки всему.