Страница 1 из 4
Жатва душ застала меня на филиппинском курорте, в компании неверной жены Карины. Инопланетяне-жнецы забрали души у 75 % людей, превратив их в агрессивных зомби, а мне присвоили статус чистильщика – охотника на бездушных.
Вместо прокачки уровней я вложился в уникальный талант «Везение», собрал команду из сисадмина Макса и электрика Сергеича, столкнулся с бандой местного тирана Папаши, выжил, получив увечье, взял 1-й уровень и обрел талант «Ярость». В отеле «Калигайахан» я познакомился с Лизой Авербух – контролером, способной отбирать уровни и создавать новых чистильщиков.
Потом я научился управлять зомби через «Сокрытие души», скрафтил эпическую биту «Нагибатор», убил босса-грибника Писюна, получил больше миллиона кредитов, а затем ночным штурмом положил самого Папашу. Победа обошлась дорого: Карина погибла, моя новая знакомая Маша схлопотала пулю Сергеича, а его пришлось изгнать, он ушел вместе с нашим бывшим врагом Тетыщей, Костей Бергманом, которого я пощадил, и его сестрой Тори.
На следующий день у горного тоннеля в Мабанлок я наткнулся на изгнанников, бившихся с титаном 33-го уровня, – попытка подчинить босса едва не убила своих. В городе нас захватили «Железные псы» и бросили на гладиаторскую арену, где я прикончил Крушителя 42-го уровня, получил шестьдесят семь миллионов кредитов, поднял восстание и вырезал верхушку банды. Новый талант «Зов альфы» позволил призывать бездушных в радиусе десяти километров.
В «Ковчеге» – сообществе врачей и ученых – я узнал про Сектор 7-3-9 и познакомился с братьями-аутистами Копченовыми, которые видят будущее и мертвых.
Карта Жатвы показала, что наша база под атакой, так что мы рванули обратно через канализацию, обогнали военную колонну «Щита». На базе творился ад: титан громил электростанцию, вокруг кишели бездушные. Мы с Тетыщей повалили монстра, я подчинил его через «Сокрытие души» и назвал Донки-Конгом, завалил тоннель вместе с отстойником, получил полмиллиарда кредитов. Макс истекал кровью, у Лизы вместо глаз зияли кровавые пустоты. Единственную таблетку исцеления отдал ей, а Макса спас мой питомец, котенок Крош, целительным мурлыканьем.
Контейнер Папаши, украденный Максом и Сереичем, выдал джекпот: удвоение уровней всем членам клана плюс переход на вторую ступень. Загвоздка была одна: активация заканчивалась через пять часов, и надо было прокачать народ по максимуму.
Началась гонка: Тетыща приманивал зомби, я брал их под контроль, соклановцы добивали. Когда таймер дотикал до нуля, я скакнул до 46-го уровня, Макс – до 36-го, старики Киндерманны тоже удвоили уровни и превратились в сорокалетних красавцев.
Клан поднялся до второй ступени: лимит 460 человек, текстовый чат, клановый магазин, вассальные сообщества. Следом я развернул базовый жилой модуль за сто миллионов: капсулы, генератор, энергетический купол – в рыбацкой деревне на южном побережье. Потом мы зачистили элитные виллы, завалили хтонь 35-го уровня в рифах, я получил флотилию ихтиандров, которые тащили наш катамаран со скоростью моторки.
Тут прилетело системное уведомление – наследство мертвого чистильщика Нкомо: исследовать Сектор 7-3-9 за 75 часов. Награда – полмиллиарда и артефакт «Квантовый стабилизатор». Штраф за провал – блокада талантов и метка на нас для всех чистильщиков мира на месяц. Раз Нкомо погиб, значит, база «Ковчега» разгромлена. Там остался Сергеич, подцепивший проклятие гниющей плоти и превратившийся в ходячий гнойник, и Тори, сестра Тетыщи.
Ночью нашу базу атаковал катер «Щита». Пришлось купить модификацию «Страж» за пятьдесят миллионов, турель пустила катер ко дну. Допрос пленного дал расклад: в «Щите» шестьдесят человек, два чистильщика, десять бэтээров, пленников перерабатывают на белковую пасту. Выдвинулись мы на катамаране, в устье реки встретили титана Глубинника 84-го уровня – ихтиандры перешли под его контроль, пришлось сигать за борт и спасаться от погони в канализации. В тоннелях мы нашли Сергеича, я раздал оружие, и команда двинулась к Сектору – выполнять задание системы и вызволять своих.
Чем ближе к Сектору, тем все было страннее: пространственно-временная петля, динамические ловушки, вояки «Щита», вмурованные в стены. Крош чуял опасность и вел безопасным путем. В центре аномалии мы нашли разрубленный пополам инопланетный корабль с тремя дохлыми рептилоидами внутри.
Сергеич выдернул оттуда какой-то кристалл, и врубилась система самоуничтожения, пятнадцать минут до взрыва! Я сунул кристалл на место, и квест закрылся, а я получил полмиллиарда и «Квантовый стабилизатор».
И тут из тумана вывалился страж разлома Го Дзи 52-го уровня – тварь играла со временем-пространством, пули проходили сквозь нее. Рубились долго, Тетыщу вмуровало в землю, меня отмудохало об асфальт, но мужики добили. За босса я получил 47-й уровень, талант «Внепланетарный чистильщик», пять рангов «Ветра».
Туман рассеялся, Сектор стал безопасным. После смерти Го Дзи Сергеич избавился от проклятья гниющей плоти.
И тут я придумал план. Мы написали в клановый чат, что путь к кораблю открыт, – знали, что пленная Тори сольет информацию «Щиту».
Хорхе Уй пожаловал лично. Я спрятался в капитанской рубке под «Тенью», выждал, схватил кристалл – система самоуничтожения запустилась. Под «Ветром», отбиваясь от вояк, мне надо было преодолеть шесть с половиной километров. Еле успел вырваться из радиуса поражения, моя «активность» просела на 17 %.
С крыши безопасной зоны я наблюдал, как пространство пошло волнами, запикселилось, залилось серыми чернилами – а потом осталась ровная земля цвета мокрого пепла, пять километров идеальной плоскости. Хорхе, его элитные бойцы, два бэтээра, корабль – все исчезло. Ни кредитов, ни уровня мне не дали, система не признала заслуг. Зато остров был зачищен, а вражеский клан обезглавлен.
Я хозяин острова. Да?
Как бы не так, но давайте по порядку.
Начал я с того, что поехал на базу «Щита», в курортный отель «Коста-Бланка», а по дороге Костегрыз, тварь семидесятого уровня, чуть не раздавил нас. Я попытался его подчинить – куда там, мозги чуть не вытекли. Зато мы подобрали Рауля, водилу из «Щита», и тот подтвердил: клан распущен, Хорхе Уй мертв, на всех бывших членах системный штраф – навязчивые мысли о суициде. Впрочем, это было мне на руку.
На «Коста-Бланке» ждала, в общем-то, ожидаемая картина: сотня обнуленных вояк, бывших пленников и полные склады. Среди них нашелся Джехомар Диас – второй чистильщик «Щита» 27-го уровня с кровососущим мечом «Кровопийцей». Только вот без Хорхе он статус потерял. Я оставил Диаса комендантом базы, пристроив его и помощника в вассальный клан Тетыщи, и тут система обрадовала: «До начала Третьей волны: 169 часов. Подготовьтесь к прибытию Охотников».
Ну, спасибо, блин. Неделя на подготовку к концу света. Ну а что это еще могло быть? Живых почти не осталось, то есть людей с душами, так на кого будут охотиться Охотники? То-то же!
А в кабинете покойного Хорхе мы, порывшись в бумагах, нашли его записи: «Контакт подтвердил: максимум сто восемьдесят суток» и «Охотники не охотятся – они собирают». Но что-то это все равно меня не утешило.
А еще мы отыскали черную матовую коробочку с округлыми инопланетными символами, похожую на рацию под нечеловеческую руку.
Надо отдать должное Сергеичу, он спас артефакты ученых: шесть из семи компонентов портала. Не хватало, к сожалению, резонатора за сорок восемь миллионов, который никак не появлялся в магазине чистильщика.
Мы решили отправиться на базу, прихватив с собой повара, инженера Мигеля и водителя, и двинулись назад на «амфибии», по пути увидев странное четырехрукое существо, которое не опознавала система жнецов. Людей с «Коста-Бланки» оставили, дали им время, чтобы прокачаться, и пообещали взять в клан, если бывшие рабы научатся сотрудничать с бывшими угнетателями. Хорошо, прокачанных воинов выжило меньше десяти.
Инженер был нужен, поскольку на одной из вилл после истребления хтони мы обнаружили поврежденный вертолет. Теперь у нас было кому его починить. Вертолет я дотащил до базы на антиграв-платформе. Мигель с Дитрихом взялись за ремонт, пообещав управиться за три дня. Пока они ковырялись, я закупился артефактами вроде того же «Фантома» за сто восемьдесят тысяч, который создает двадцать иллюзорных копий, – удобная штука, когда хочешь запутать врага.
Тринадцатого декабря в четыре часа дня я поднял клан до третьего уровня. Двести миллионов как корова языком. Три часа уязвимости базы, купол на половинной мощности, радиус купола прибавил четверть, бонус к очкам упокоений – плюс 10 %. Марко и Мигеля приняли в клан, доведя численность до тридцати двух.
И ровно в момент апгрейда – угадайте, что случилось? – на базу приперлась НЕХ. Неведомая херня.
Мы так ее прозвали, потому что система выдавала вместо класса: «Данные удалены». Четырехрукая тварь ростом два с половиной метра, с фасеточными глазами – мы, впрочем, первый раз столкнулись с ней еще раньше, у разрушенного института, где она просто наблюдала. Я попытался подчинить ее бездушных, но она дернула за «нити» с другой стороны и чуть меня не вырубила. Дети-пророки Копченовы тогда, кстати, сказали: «Падальщик. Упал с неба. Мощный. Трусливый. Ищет чем поживиться».
Так вот, этот «трусливый падальщик» перехватил контроль над моим Донки-Конгом, заставив титана бить по силовому куполу базы, а потом шарахнул неизвестным оружием, снеся купол начисто. Спасла турель «Страж»: четыре попадания – и НЕХ отступила, оставив на земле серебристую кровь и осколок брони с сотовым узором.
Тетыща тем временем приручил кистеухую свинью. Назвал ее Галадриэль, версия три ноль с талантами «Сапер» и «Ищейка». Я знаю, звучит как анекдот – боевая свинья по имени Галадриэль, – но эта хрюшка умела брать след по биоматериалу на дистанции до трех километров. Мы натаскали ее на кровь и пластину НЕХ.
Пока мы готовились к охоте на НЕХ, я прокачал базу: периметр-детектор за тридцать миллионов, турель «Страж II» за семьдесят пять, Лизу повысил до третьего уровня контролера за шестьдесят. Жнецы, к слову, подкинули задание – «Классификация угрозы»: найди НЕХ, опознай, получи сто сорок миллионов. Значит, даже жнецы не знали, что за тварь к нам прилетела. Ну, пипец.
А ночью Лиза разбудила криком: «На вторую базу нападение!»
Оказалось, что НЕХ привела к «Коста-Бланке» трех титанов: Костегрыза, Глубинника и Разрушителя. Джехомар, надо отдать ему должное, провернул эвакуацию через канализацию, парализовав Костегрыза ингибитором на тридцать секунд. Но его девушка Исабель не успела: синевато-желтая вспышка – и даже пепла не осталось, только облачко дыма. Испарена была оружием НЕХ в буквальном смысле.
Из сотни с лихвой человек выжили семнадцать. Отель был разрушен до фундамента, вся техника в хлам. «Коста-Бланка» перестала существовать.
Я поднял Летучий отряд: себя, Тетыщу, Вику, Рамиза, Сергеича, Лукаса – и выдвинулся на броневике. По дороге к Мабанлоку фазовый взгляд не обнаружил ни одного бездушного. Тетыща, хмуро оглядев пустую дорогу, выдал вердикт: «НЕХ подчинила всех и собрала в кулак». Ну, замечательно.
Первым нас встретил Глубинник, титан, прокачавшийся до 86-го уровня. Я, по правде, даже обрадовался, потому что у меня был «Упокоитель» – мгновенная смерть по нажатию кнопки. «Пугач» остановил мелочь, а по Глубиннику мы отстрелялись для галочки, после чего я активировал артефакт. Пш-ш-ш – титан осел. Все, приехали.
А потом со всех сторон полезли бездушные – десятки тепловых сигнатур, включая титанов. Засада, причем спланированная: НЕХ нас ждала.
Наступило время плана «Б». Спустив мотоцикл с башни броневика, я накинул «Тень» и остался в тылу, пока броневик уводил орду. Когда машина отъехала километра на два, я врубил «Зов альфы», и бездушные развернулись, бросив преследование. НЕХ, потеряв над ними контроль, психанула и взорвала наш броневик к чертям собачьим. Мужики выскочили вовремя, рассредоточились и открыли огонь, сбив с твари маскировку.
«Сокрытием души» я подчинил бездушную мелочь, а Костегрыз и Разрушитель, освобожденные от контроля, тут же вцепились друг в друга. Воспользовавшись заварухой, я зашел НЕХ в тыл и вмазал «Нагибатором» в спину.
Маскировка схлопнулась, и система наконец выдала: «Зхорр Шкарр-Зхиккар, скейр. Падальщик-охотник 143-го уровня».
Так я узнал, что это инопланетянин расы скейр. Причем 143-го уровня, тогда как я был всего лишь 47-го.
Каждый удар «Нагибатора» снимал жалкий 1 % «активности». Тварь оказалась быстрая, так что даже просто попасть по ней стало проблемой. У НЕХ был серебристый бронекостюм с сотовым узором, четыре жилистых конечности, по три когтя на каждой, клиновидный торс, как у богомола, и шлем с панелью из множества крохотных линз. Без шлема, впрочем, выглядело еще хуже, как оказалось: голова гигантского клеща с клювом.
Крош прыгнул ему на морду, залепив линзы. Кто-то из наших влупил из РПГ, и две конечности повисли плетьми. Скейр активировал самоуничтожающий артефакт, но мой доспех погасил урон, правда, разрядившись полностью.
А потом началось самое веселое, по правде говоря: «активность» скейра начала расти. 69 %, 72 %… Оно лечилось! Аналог наших таблеток, только инопланетный. Подключились Тетыща, Рамиз, Сергеич – молотили из всех стволов, пока действие исцеляющего артефакта не закончилось. Сергеич вот только схлопотал удар – деформация грудной клетки. Рамизу приложили по ноге.
Артефакт «Контузия» замкнул скейра на пару секунд, и я, не теряя времени, выбил из его конечности оружие – здоровенную штуку, похожую на граммофон. Навел на хозяина и выстрелил. Еще минут пять команда добивала тварь.
Наконец та издохла. Мы потеряли броневик и получили несколько переломов, но, черт возьми, завалили НЕХ!
Трофеи, конечно, были загляденье. «Граммофон», он же «Крейхх-ворр», оказался эпическим дальнобойным оружием, масштабируемым под уровень владельца. На 143-м – зверь-машина. На моем 47-м… ну, примерно как магнитное ружье, зато щиты дестабилизировала на 200 %! Плюс выпали парные генераторы призрачных клинков «Каспера» – девяносто сантиметров каждый, с игнором 30 % брони, но с подвохом: после пяти минут клинки начинают жрать «активность» владельца. И созданы, что немудрено, под физиологию скейров.
Пока мы переводили дух, Костегрыз навалял Разрушителю и свалил. А Разрушитель – с деформированной башкой, на полусотне процентов «активности» – попер на нас. Без броневика, без тяжелого оружия мы были обречены. И тут с востока приехала колонна: два бэтээра и танк из остатков «Щита». Приняв четверых в клан, я увидел, как система подсветила уязвимые точки титана, и мы совместными усилиями положили Разрушителя 91-го уровня. Последние две гранаты я ему лично засунул в рот и выбитую глазницу.
Левелап-водопад: я прыгнул до 49-го, Вика до 38-го, Рамиз до 39-го – причем его ранения вылечились мгновенно. Награды впечатлили: у меня стало в целом аж миллиард семьсот универсальных кредитов, прибавилось десять очков талантов за глобальное достижение и бонус от «Везения» – «Внепланетарный чистильщик» поднялся до второго ранга (плюс 50 % урона по инопланетянам!).
Пролетарий Сергеич, собака сутулая, обшарил труп скейра и выдернул прям из его тела навигационно-коммуникационный модуль – тонкую пластину с рунами по спирали. Система перевела: аварийный сигнал отправлен, затухающий биосигнал неизвестного происхождения. Ну и выдался новый квест: «Источник сигнала» – дистанция сто двадцать километров, на все про все семьдесят два часа, награда скрыта, штрафа нет. Но кто-то там, по всей видимости, еще жив. Или, возможно, это ловушка – с такого расстояния не разберешь.
Потом мы разгребали завалы «Коста-Бланки». Вытащили девятерых, в том числе Пабло Гомеса – парню раздробило ноги плитой, но таблетка полного исцеления запросто его восстановила. Рафаэля Сориано нашли в канализации по стуку трубы. Четверых, увы, вытащили мертвыми, остальные так и остались под завалами, а вся уцелевшая техника «Щита» оказалась покорежена. Итого у клана на тот момент появились два броневика, танк без снарядов, мотоцикл и джип. А ведь совсем недавно был только БТС – Боевой Тарантас Сергеича!
С добычей и выжившими я вернулся на базу ближе к вечеру. По дороге, признаться, притормозил у тоннеля, «Зовом альфы» собрал бригаду бездушных и отправил их разбирать завал, который мы когда-то сами и устроили. Зомбячья энергия, так сказать, в мирное русло.
На пляже я устроил шоу с трофеями. «Граммофон» пошел по рукам, потом я достал «Каспера» – и выяснилось, что браслеты подстраиваются под каждого по-своему. У меня – пять минут, потом жрет 2 % за удар. У Эдрика, скажем, две минуты, потом аж 10 %. А у Макса? У Макса – десять минут чистой работы, вообще никаких побочек. Просто надел, просто пользуйся. Призрачные клинки у него стали прозрачно-лиловыми, и Макс, обрадовавшись, как ребенок на день рождения, побежал крошить пальмы.
Кстати, вертолет Мигель с Дитрихом почти починили. Он способен взять четырех человек максимум, топлива впритык на туда-обратно.
А распределить десять очков талантов мне помогли Лиза, Тетыща и Макс. Лиза ратовала за урон по инопланетянам, Тетыща за скорость, и оба были правы. «Сокрытие», конечно, тоже важно, но на острове бездушных почти не осталось.
Так что Макс предложил схему «четыре-четыре-два»: четыре во «Внепланетарного чистильщика», четыре в «Ветер» и два в «Сокрытие души».
Результат, надо признать, пробил потолок ожиданий. «Внепланетарный чистильщик» шестого ранга – 150 % урона, игнорирование 15 % защиты, пассивное сопротивление инопланетной энергии. «Ветер» одиннадцатого ранга – 380 % скорости, полная синхронизация восприятия и реакции, расход «активности» минус 40 % и, вишенка на торте, «Рывок» – мгновенный прыжок на двадцать метров с откатом в тридцать секунд. Я попробовал – мир мигнул, а я оказался в другом месте, без ощущения движения: просто раз – и там. «Сокрытие души» седьмого ранга: радиус контроля – два километра, имитация инопланетных эманаций и, что важнее всего, невидимость для приборов наблюдения.
Первым делом я потянулся к Донки-Конгу. Связь восстановилась мгновенно – титан стоял и тупо ждал, «подвисший» после смерти скейра, который перехватил над ним контроль. Я отправил его к тоннелю – пусть разгребает завалы. Донки дошел, присоединился к бригаде бездушных и, представьте, вычистил тоннель до блеска – весь, включая машины, которые спрессовал в металлические шары. Когда вечером мы приехали с инспекцией на джипе, я обалдел: асфальт без камешка, без крошки. Прораб Донки-Конг, как сказал Сергеич, сдал мне объект.
На обратном пути Лиза сообщила, что периметр-детектор засек аномалию – одиночную крупную нечеловеческую сигнатуру, появившуюся на четыре секунды в пятистах метрах к северо-востоку от нашей базы и тут же исчезнувшую. Конфигурация, по словам Лизы, нестандартная. Скорее всего, Костегрыз приплыл, тварь, и теперь шарится вокруг базы. Тетыща организовал двойную ночную смену и поставил «Страж» на автомат.
Я предоставил Максу изучить оба инопланетных артефакта: навигационный модуль скейра и черную коробочку Хорхе Уя. Символы на них, что характерно, оказались совершенно разными: на модуле – угловатые, как руны, скейровская письменность, а на коробочке – плавные, округлые, с петлями, напоминающие арабскую вязь. Другая раса, другой язык.
Перед сном я заглянул к Копченовым. Мальчишки не спали всю ночь, рисуя одно и то же: россыпь черных точек, падающих по диагонали, как звезды. И среди них на каждом рисунке – одна серая, легкая, будто нарисованная шепотом. Рома сказал: «Эта звездочка хорошая. Она плачет. Остальные – злые».
Я убрал рисунок в карман, и что-то засвербело в голове – информационный отпечаток из кристалла рептилоидов, наверное. Символы на коробочке Хорхе вызывали чувство узнавания, как будто я их уже видел.
А ночью Макс вломился к нам без стука, бледный, с трясущимися руками. Дело было в коробочке Хорхе Уя. Когда Макс положил ее рядом с модулем скейра, она загудела, нагрелась, и из нее полилась речь – шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Система перевела обрывками: «Четыре по четыре… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…»
И снова по кругу – зацикленная запись или бесконечный вызов, на который никто не отвечает.
Хорхе, видимо, думал, что общается с людьми. А там, похоже, третья инопланетная раса – не скейры и не жнецы. Кто-то, кто знает, что такое Жатва, и, судя по всему, предлагает помощь. Кто?
Вот с этого места и расскажу поподробнее, потому что началась такая хрень, что…
Ладно, слушайте.
Проснулся я в четыре сорок семь от какого-то кошмара, весь в поту, но вспомнить, что снилось, так и не смог. Лизы рядом не было, хотя спать мы ложились вместе. Ну, как «спать»… Кхм… В общем, когда я отключился, она еще была рядом.
Не отдохнул ни черта, а потому почти уговорил себя не вставать: после всех последних событий в Мабанлоке хотелось послать ко всем чертям и инопланетян, и зомбаков и тупо выспаться.
Но сообщение в личке от Дитриха заставило продрать глаза:
«Денис, испытания вертушки успешно завершены. Можем лететь. Готов?»
Испытания? Без меня?
Черт, пора! Нужно поскорее выполнить задачу системы, разведать, кто находится в обозначенной точке, и вплотную заниматься подготовкой к прибытию Охотников. До этого события оставалось два дня с небольшим. Так что, ответив немцу, что скоро буду, я начал собираться.
Крош, свернувшийся у кровати в мохнатый рогалик, приоткрыл один глаз, оценил обстановку и демонстративно зевнул. По выражению его наглой морды читалось примерно следующее: «Ты серьезно? Опять? Мы же только легли». Правда, когда я сел на край койки, гигантский кот беззвучно перетек за мной, потянулся и запрыгнул на плечо – так, словно это была исключительно его идея.
Сборы заняли секунды: «Нагибатор», «Граммофон» из оружия. Еще две таблетки частичного исцеления и одну полного – во внутренний карман доспеха, каждую в отдельном контейнере, чтобы не повредить. Коробочку Хорхе – в левый карман, обернув тряпкой. Звуки из нее доноситься перестали еще вчера, но потому и взял с собой: а вдруг снова кто-то попытается связаться? Эх, вот бы мне инвентарь, как в компьютерных играх, а то задолбаешься все на себе таскать.
Доспех чистильщика, заряженный на полную, привычно обтянул мое тело, и, оглядев себя в отражении зеркала (найденная Максом фича жилого модуля), я подумал, что выгляжу как человек, собравшийся лететь на только починенном вертолете за сто двадцать километров к чужому шаттлу ради затухающего биосигнала неизвестного происхождения.
То есть, проще говоря, как идиот. Но идиот вооруженный и решительный.
Уже проснувшаяся Лиза встретила меня у входа в жилой модуль, скрестив руки на груди и привалившись к дверному косяку.
– Когда вернетесь, как думаешь? – спросила она.
– Если все будет хорошо… – прикинув все, выдал я оптимистичный ответ, – то до полудня точно уже вернемся. Может, и раньше, я просто хэзэ, Лиз, с чем мы там столкнемся.
– Обернитесь раньше, – попросила она. – Джехомар отписался, что он со своими людьми выдвинется к тоннелю в десять. Если что-то пойдет не так, ты мне нужен здесь.
– Ничего не пойдет не так.
– Ты это говоришь каждый раз, Ден!
– И каждый раз возвращаюсь. А ты справляешься.
Она фыркнула и отступила, пропуская меня к выходу, но я взял ее за руку.
– Что, даже не проводишь?
Я ухмыльнулся, Лиза ткнула меня кулачком в плечо, и мы пошли вместе. Крош увязался за нами.
На импровизированной взлетной площадке на краю джунглей и за пределами купола уже стоял Дитрих, с фонарем проверявший лопасти. Вертолет, отремонтированный его же руками, выглядел, по правде говоря, убого: три заплатки на обшивке, перекрашенная хвостовая балка и приборная панель, переклеенная изолентой.
Жаль только, что я не проснулся от трескотни вертушки – чуть ли половина ядра клана, включая Макса, Эдрика и Сергеича, как оказалось, ночью наблюдала за испытаниями вертолета. Потом, правда, все они свалили отсыпаться.
– Ну как, Денис, – коротко сказал Дитрих, зевнув, – летим?
Я покрутил головой.
– Бергман тут?
И тут же бесшумно появился Тетыща.
– Костя, – кивнул я ему. – Как Тори?
– Спит, – ответил он коротко.
Я давно, в общем-то, привык к его лаконичности – Тетыща экономил слова так, будто за каждое лишнее списывались уники.
В этот момент нас перехватила Вика – буквально вынырнула из темноты, застегивая куртку на ходу. Даже в предрассветных сумерках было видно, что она злится: скулы заострились, глаза прищурены.
– Денчик, – проговорила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Почему без меня?
– Потому что, если нас там сожрут, кто-то должен остаться, – ответил я. – Ты боевое крыло. Сергеич пока не в полной форме, Лукасу нужно восстановиться, а Рамиз один, очевидно, не вытянет. Без тебя база останется с голым тылом.
– А без тебя?
– Вот потому я и прошу тебя остаться.
Вика сжала челюсти, но промолчала, понимая, что я лечу сам, потому что квест «Источник сигнала» никто другой выполнить не мог.
Оставив злую Вику, мы с Костей загрузились в вертолет. Крош устроился у меня на коленях, навострив уши.
Дитрих, не тратя времени, щелкнул тумблерами – подписанными почему-то по-русски «ВКЛ», «ДАВЛ» и «ХЗ ЧТО» соответственно, – и лопасти загудели, набирая обороты.
В пять двенадцать мы оторвались от земли.
Вертолет набрал шестьсот метров за считаные минуты, и я, не удержавшись, обернулся к корме. Внизу, в серой предрассветной хмари, еще угадывалась наша рыбацкая деревня – тусклый ореол энергетического купола, квадрат жилого модуля.
Топлива, по расчетам Дитриха, хватало впритык: час туда, полчаса на месте, час обратно, без резерва. Ошибка в расчетах, встречный ветер или задержка на острове – и мы садимся на воду. Дитрих, правда, об этом не волновался или, по крайней мере, не подавал виду; он вел машину ровно, сосредоточенно глядя на приборы, половина которых была подписана его же рукой.
Берег кончился. Под нами легло открытое море – темное, без единого огня, – и вертолет выровнялся на крейсерской. Крош, пригревшись на моих коленях, уткнулся носом мне в запястье и затих. Минут через десять впереди показались первые острова.
Архипелаг с высоты выглядел, пожалуй, как разбитая мозаика в грязной воде. Я впервые видел его целиком – не кусками из окна броневика, не обрывками через прицел, а все разом, от горизонта до горизонта. Темное декабрьское море, свинцовое, без единого блика; россыпь островов – одни крупные, с очертаниями берегов, различимыми даже в предрассветной мгле, другие, наоборот, совсем маленькие, едва торчащие из воды скальными горбами. Наш остров остался позади, и Мабанлок сжался, по ощущениям, до игрушечного макета.
Пейзаж, по правде говоря, не радовал.
Первый остров, мимо которого мы пролетели, был мертв начисто: серый камень, серый песок, ни единого, казалось, пятна зелени. «Фазовый взгляд» не показал ни одной живой сигнатуры: ни людей, ни бездушных, ни даже крыс. Словно кто-то провел по поверхности гигантским ластиком, стерев все дочиста.
На втором я заметил кратер – метров сорок в диаметре, с оплавленными краями. Удар, судя по воронке, пришелся в центр застройки, и от зданий остались только фундаменты, расходящиеся кругами, как рябь от камня. Что именно ударило – я не знал и, разумеется, не горел желанием выяснить.
Третий остров дал надежду: тонкий столб дыма, поднимавшийся над восточным берегом, почти вертикальный в безветренном утреннем воздухе. Кто-то жег костер – значит, кто-то был жив. Я, само собой, зафиксировал координаты на модуле и пообещал себе вернуться, хотя прекрасно понимал, что «вернуться» в нынешних обстоятельствах – слово из разряда «когда-нибудь», а «когда-нибудь» в мире после Жатвы стоит, скажем так, примерно столько же, сколько обещание свиста рака на горе.
– Тридцать минут до точки, Денис, – сообщил Дитрих.
Навигационный модуль скейра, до этого тускло мерцавший голубоватым светом в моем кармане, вдруг изменил поведение. Я достал его, и Тетыща, сидевший напротив, чуть наклонился, чтобы видеть. Угловатые скейровские руны на поверхности пластины пульсировали, меняя цвет: от холодного голубого к ярко-зеленому, потом обратно. Интервалы, что характерно, сокращались.
– Сигнал усиливается, – сказал я.
Тетыща молча кивнул. Крош выгнул спину и уставился на модуль немигающим взглядом, словно пытался прочитать скейровскую письменность. Наверняка считал, что у него получится: коты, как известно, склонны переоценивать свои интеллектуальные способности. Особенно такие переростки – Крош размером был уже с взрослого мейн-куна.
Оставшиеся полчаса мы летели над пустым морем, и зеленые вспышки на модуле, до этого редкие, перешли в почти непрерывное мерцание. Биосигнал, судя по интенсивности, не угас – держался на том же уровне, что и вчера вечером.
Нужный остров показался на горизонте за пять минут до расчетного времени – темная клякса среди свинцовой воды, почти незаметная в утренних сумерках.
– Вижу, – сказал Дитрих и, чуть качнув штурвал, направил вертолет на снижение.
Остров оказался маленьким. Примерно километр на полтора, скалистый, поросший чахлым кустарником и выжженной травой. Ни строений, ни, собственно, каких-либо следов присутствия людей.
Дитрих заложил круг на высоте двухсот метров, и я, включив «Фазовый взгляд», начал сканировать берег: пусто, пусто, пусто – и одно тепловое пятно в северо-западной части, среди нагромождения камней. Слабое, едва тлеющее и неподвижное.
Но это было не единственным, что привлекло внимание. На западном склоне от кромки воды до каменистого гребня тянулась выжженная полоса – метров двести в длину и десять в ширину, идеально прямая, словно прочерченная гигантской раскаленной линейкой. Трава по краям обуглена, кустарник срезан до корней. У дальнего конца полосы, среди вывороченных камней, угадывался темный силуэт – обтекаемый, частично вросший в грунт. Даже с двухсот метров я, к своему удивлению, различил знакомый рисунок: сотовый узор обшивки, точь-в-точь как на броне скейра, которого мы недавно убили.
Скейровский корабль? Скорее всего. Маленький, одноместный и, судя по полосе, совершивший аварийную посадку. Вопрос, который стоило задать в первую очередь: кто на борту – хозяин или пленник? А что, если скейры работают в парах? Я ощутил, как на загривке дыбом встали волосы, а руки сами сжались на рукояти «Нагибатора».
Дитрих посадил вертолет на относительно ровной площадке в пятистах метрах от координат, заглушил двигатель и, не говоря лишнего, начал готовить машину к экстренному взлету.
Мы пошли пешком: я, Тетыща и Крош. Ветер с моря нес влажный холод, пробиравший, надо заметить, даже через заряженный доспех, а под ногами монотонно хрустел гравий.
Крош спрыгнул с моего плеча через сотню шагов и потрусил впереди, низко пригнувшись к земле. Шерсть у него стояла дыбом – не от страха, я к тому времени научился читать его поведение. Когда кот боялся, он прижимался ко мне и молчал, а сейчас бежал вперед, поводя ушами и тихонько урча. Возбуждение, без сомнения. Так было перед аномалиями в Секторе 7-3-9 – что-то впереди его манило, а не отталкивало.
Судя по системке питомца, запах чужой. Не человек и не бездушный.
– Скейр? – задумчиво проговорил я.
– Черт его знает, Денис, – с долей эмоций выругался Тетыща.
Мы переглянулись. До недавнего времени на планете существовали только два интересующих нас запаха: людей и бездушных. Если, конечно, не считать скейра, но скейра мы убили, и Галя его душок запомнила.
Это был кто-то другой.
Я жестом остановил группу и перехватил «Граммофон». Тетыща, не дожидаясь команды, сместился на три метра правее и взял автомат на изготовку – мы так часто работали вместе, чтобы могли обходиться без слов. Крош и тот притих, перестав урчать, и крался рядом с моей ногой, прижав уши.
Выжженная полоса, которую мы видели с воздуха, начиналась здесь – черная проплешина в каменистом грунте, еще хранившая слабый запах горелой породы. Мы пошли вдоль нее, держась по краю, и через пару минут полоса уперлась в нагромождение валунов.
За валунами был воткнувшийся в грунт шаттл. Вблизи он выглядел крупнее, чем с воздуха, – матово-черная капля смолы, застывшая на полпути в грунт. Сотовый узор обшивки тускло поблескивал в сером утреннем свете.
Повреждения вблизи выглядели еще масштабнее, чем сверху: левый стабилизатор, или что там вместо него, смят и вывернут, обшивка по борту прогорела до каркаса – оголенные ребра проступали сквозь дыры, как кости сквозь кожу. Корма наполовину ушла в грунт, и из-под днища до сих пор слабо тянуло горелой синтетикой.
Входной люк был заблокирован. Панель запроса доступа, если я верно понял, что это, мерцала синим, и скейровские руны на ней складывались, вероятно, в какой-нибудь вежливый аналог «Пошел вон». Впрочем, у меня был ключ.
Я приложил модуль к панели. Секунда тишины – и синий сменился белым, руны перестроились, панель пискнула, и люк с шипением открылся, выпустив наружу спертый воздух. Он был теплый, с металлическим привкусом и еще чем-то, чему у меня, пожалуй, не было названия. Не неприятный, но определенно чужой.
Тетыща страховал справа от входа, развернувшись к периметру. Я шагнул внутрь.
«Фазовый взгляд» показал, что кабина пуста: ни ловушек, ни скрытых контуров, ни признаков активной электроники. Зато в задней части корпуса, за перегородкой, мерцала тусклая тепловая сигнатура. Живое существо… или то, что от него осталось.
Я, стараясь не задевать стенки и незнакомые панели, двинулся вглубь. Пилотское кресло – массивное, с четырьмя подлокотниками и углублениями для тех частей тела, которых у меня, к счастью, не было. Экраны вдоль стен мертвые, покрытые тонким слоем пыли, символы на панелях. Контейнеры, закрепленные вдоль пола зажимами.
А в задней части клетка. Что-то энергетическое, у нее были полупрозрачные стенки из голубоватого света, мерцающие с неровными интервалами, – энергия, очевидно, была на исходе, но контур пока держался. Внутри, на полу, испещренном глубокими царапинами от когтей, лежало существо…
…и это был не скейр.
Гуманоид. Существо было двурукое и двуногое. Вроде тех засохших мумифицированных рептилоидов, что мы видели в Секторе Ноль.
Оно скрючилось на боку, подтянув колени к впалой груди. Тело было покрыто мелкой темно-зеленой чешуей – тусклой, без блеска, с болезненным сероватым оттенком. Вытянутый череп, увенчанный костяным гребнем, который тянулся от затылка вниз по позвоночнику. Три длинных пальца на руке, прижатой к боку. Вертикальные зрачки в полуприкрытых глазах, которые глядели в никуда.
Оно еле дышало… но дышало! Воздухом!
Впрочем, грудная клетка поднималась и опускалась с такими длинными паузами, что складывалось ощущение, будто тварь не жилец.
Обнаружен биологический объект.
Раса: рапторианец (приближенный перевод).
Класс: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ].
Активность: 2 %.
Состояние: критическое.
Я видел людей на 2 % «активности» – они уже не разговаривали, не открывали глаз и дышали, по сути, так, будто каждый вдох мог стать последним. А это существо, судя по царапинам на полу и состоянию клетки, провело здесь уже много времени.
Скорее всего, будучи в плену у скейра, которого мы убили.
Крош, проскользнув мимо моих ног, подошел к стенке клетки и сел, уставившись на рапторианца через голубоватое мерцание. Хвост обвил лапы. Кончик, как обычно, подрагивал.
Я обернулся к Тетыще, стоявшему у входа. Он, в свою очередь, посмотрел на клетку, потом на меня.
– Живой, – констатировал Константин Бергман.
Коробочка Хорхе в левом кармане дрогнула – едва ощутимо, как пульс. Я замер, прислушиваясь: снова. И снова. Ритмичная вибрация, слабая, размеренная, совпадающая с дыханием существа за стенкой клетки. Вдох – пульс. Выдох – тишина. Вдох – пульс. Словно где-то далеко-далеко кто-то все еще ждал ответа на зов, отправленный месяцы назад.
Серая звездочка, нарисованная детской рукой на мятом листе бумаги. Серая среди черных. Та, которая плачет.
Задание «Источник сигнала» обновлено.
Цель: добить рапторианца.
Награда: легендарное оружие «Абсолют»; +1 000 000 000 универсальных кредитов.
Штраф за невыполнение: системная метка «Отступник».
Обрадовавшись такой халяве, я достал «Граммофон», навел на тварь и…
…черт меня дернул посмотреть, что за такая системная метка.
Отступник
Системная метка.
Носитель метки становится приоритетной целью всех чистильщиков, за его уничтожение выдаются щедрые и беспрецедентные награды.
Раз в сутки случайным образом отбирается один чистильщик, который получает шанс мгновенного переноса его клановой группы (до 10 человек) к отступнику.
Пока читал, успел бы добить рапторианца. Но я потерял время, инопланетянин очнулся и посмотрел на меня, его зрачки расширились, пасть открылась, обнажая острые клыки, и я услышал змеиное шипение и стрекотание…
Черт побери, а ведь я понимаю, о чем он!
– Четыре по четыре кебаха тебе, человек Денис Рокотов. Ты, упокоивший великого Го Дзи, принявший его наследие… Благодарю, что пришел на мой зов. Клянусь отдать за тебя жизнь!
Выдав этот пафосный спич, рапторианец отключился, а я остался стоять с «Граммом» в руке и странным чувством на душе. С каждой минутой крепла уверенность, что я правильно сделал, пощадив инопланетянина, и вовсе не потому, что пожалел его.
– Кхм, – привлек к себе внимание Тетыща. – Жизнь он отдаст. Нечего ему отдавать, потому что жизни не осталось.
Он кивнул на неподвижное тело.
– Добей тварь, чтобы не мучалась.
Я посмотрел на Тетыщу и пожалел, что квест был выдан не ему. Вот у кого бы рука не дрогнула…
Разум боролся с интуицией: «Давай, Ден, тварь ты дрожащая! Столько людей порешил, а тут вдруг пожалел здоровенного ящера. Тебе за него лярд дают! Он все равно не жилец».
Отключив человечность, я снова навел «Граммофон» на рапторианца, уверенный, что хватит и единственного импульса. Но вдруг понял, что дело не в моей бесхребетности, а в целесообразности убийства. Обновленный квест-то у меня бессрочный – есть только угроза штрафа, а не таймер.
– Давай, гаси его, – подбадривал меня Тетыща.
– Это обязательно? – спросил Дитрих, который подошел к нам и, по всей видимости, все слышал. – Я бы не стал.
Вот да! И я не стал – не потому, что пожалел его, а потому, что рапторианец – бесценный источник информации. Он может быть в курсе, чего от нас хотят жнецы. И, как дополнение, метка «отступник». Мне тоже грозит такая метка за то, что я уклонюсь от приказа жнецов. Следовательно, этот звероящер тоже их не послушал, за что и поплатился, а значит, может оказаться полезным – жнецы однозначно наши враги…
– Дитрих прав, – опустил я оружие, – враг моего врага – мой друг. Он может рассказать много интересного.
– Он издыхает, – констатировал Тетыща.
– Я дам ему таблетку исцеления.
– А она подействует? – засомневался он. – Если подействует, вдруг очухается и сожрет тебя? Денис, он может быть опасен.
К спору подключился Дитрих:
