Страница 2 из 4
– Он потом сам умрет от голода. Вряд ли инопланетянину подойдет человеческая пища. И нас он не сожрет: побоится рисковать здоровьем. Поэтому можно не мараться…
Дитрих принял мою сторону. Интересно, как бы он поступил, если бы узнал об обещанной награде? Конечно, я скажу им, но только после того, как станет ясно, полезен ли инопланетянин и насколько. Был и риск, что система жнецов повесит на меня дебаф и переместит в недружественную локацию, как рапторианца… Хот стоп! Как он вообще попал на Землю? Еще одна причина пока оставить его в живых… И Го Дзи… Он сказал, что тот – босс бездушных в Секторе Ноль, вылезший из-под космического корабля, был великим, а я принял его наследие?
Да уж, загадка на загадке…
Насчет штрафов системы – обычно она предупреждала, ограничивала сроком, так что риск можно считать минимальным.
Но если вдруг… я обезглавлю клан. Вспомнились вояки «Щита», лишившиеся лидера. Их проблема была в том, что восставшие растерзали контролера, который мог создать нового чистильщика, и подписали себе смертный приговор. У нас есть Лиза. Если вдруг со мной что-то случится, ей должно открыться, как спасти клан.
Но если так, то Тетыща может вступить с ней в сговор и подвинуть меня. Это пробел, и не выяснить, черт побери, никак.
Поток хаотичных мыслей начал взрывать мне голову, и тогда я отбросил все и снова посмотрел на рапторианца.
– Нужно его допросить. – Я достал таблетку полного исцеления. – На питомцев она, как я помню, не действует, но посмотрим, поможет ли другому разумному. Костя, помоги разомкнуть ему челюсти!
Тетыща шевельнул бровями, выразив недовольство, но спорить не стал. Однако ничего у него не получилось: зубастая пасть была стиснута намертво.
– Нужен рычаг, – посоветовал Дитрих и заозирался в поисках подходящего приспособления.
Пока они с Тетыщей искали, я с опаской положил руку на морду тираннозавра… точнее, велоцираптора – рапторианец был небольшим, размером с человека. Чешуя оказалась неожиданно теплой.
– Давай, дружище, позволь тебе помочь, – проговорил я. – А то эти изверги зубы тебе поломают, а стоматолог…
Будто бы испугавшись стоматолога, рапторианец разжал зубы, чтобы сделать судорожный вздох, и я закинул ему в рот таблетку. Еле успел пальцы убрать.
– Готово! – отчитался я.
Тетыща и Дитрих напряженно замерли, ожидая, будет ли эффект. Я тоже уставился на инопланетянина. Но «активность» как была 2 %, так и осталась.
Бергман шумно стравил воздух через ноздри и взглядом сказал: «Ну? Мочи его». Я прям-таки ощутил мысли, которые он, очевидно, пытался мне внушить.
Я переложил «Грамм» из руки в руку и обратился к болящему:
– Ну, дружище, ты мне теперь должен хренову тучу кредитов за таблетку. Не вздумай подохнуть!
– Солнце встало, – констатировал Тетыща. – Восемь утра. Полетели назад.
Жаль. Я прицелился в ящера и дал ему последний шанс: включил в голове таймер и принялся считать до ста. Если ничего за отведенное время не изменится, убью его с чувством выполненного долга.
Раз, два, три…
Сергеич бы уже сплясал вокруг и нарек меня герпетологом всея Руси – по-моему, так назывался спец по рептилиям.
Одиннадцать, двенадцать…
Жаль, что рапторианец заберет с собой информацию, которая могла бы нас спасти.
Двадцать один, двадцать два…
Давай, чешуйчатый, мать твое яйцо шатал…
Тридцать один, тридцать два…
И тут шкала «активности» рапторианца шелохнулась.
– Есть три процента! – радостно воскликнул я.
– И что теперь? – холодно поинтересовался Тетыща. – Ждем, пока он очнется, или летим на базу? Нам желательно там появиться до полудня.
В инопланетный корабль на пузе заполз Крош. Прижав уши, подобрался к инопланетянину, посмотрел на меня вопросительно.
– Свои, – скомандовал я. – Лечить!
Прыгать на страшилище котенок не стал, сел рядом, замурлыкал, топча пол космолета, будто хотел замесить тесто.
– Мы возьмем его с собой, – распорядился я. – В вертолете занято три места, одно свободно. Инопланетянин, по идее, весит не больше взрослого мужчины. Что у нас с топливом, Дитрих?
– Мы израсходовали четверть от того, что было. Хватит. Главное, чтобы машина не подвела. – Он покосился на рапторианца. – Хорошо, что мы не взяли Мигеля. Я бы все-таки посоветовал его обездвижить.
– Нечем, – сказал Тетыща. – Мы ничего такого не брали. Вряд ли он очнется так быстро. Денис, ты уверен в своем решении?
– Варианта два: везти его или ждать здесь.
– Что пишем в клановый чат? – спросил Дитрих.
Если быть честным с соклановцами, сообщение будет выглядеть как бред: «Друзья, мы везем живого инопланетянина! Разумного ящера! Страшного как смерть. Он обещал отдать за меня жизнь».
Лучше так:
«На месте, квест выполнен. Возвращаемся с сюрпризом».
Тетыща сказал укоризненно:
– Ты бы еще космический корабль предложил с собой тащить.
– Это будет зависеть от того, что нам скажет рапторианец. Может, космолет не фатально поврежден, и он станет нашим последним шансом выжить.
Надо отдать должное Тетыще, он со мной не спорил и недовольство выражал рационально.
Замигал конверт кланового чата от Вики:
«Надеюсь, сюрприз приятный».
«Экзотический», – ответил я.
– Потащили, – предложил Тетыща. Подошел к рапторианцу и нахмурился, прикидывая, как его половчее взять.
Дитрих предложил:
– Как человека, под мышки, или как это у них называется. Или положив его лапы на плечи.
– Помогай! – скомандовал я, закинул лапу себе на плечо, крякнул.
Дитрих помог мне. Башка рапторианца безвольно упала на грудь. Мы поволокли его, как раненого бойца, не особо заботясь, что он сшибает препятствия. Весил он, правда, раза в два тяжелее, чем взрослый мужчина.
Вспомнились рапторианцы на корабле, который аннигилировал, – те были явно крупнее этого. Или другой вид, или мы спасли детеныша.
«Старики, беременные женщины, дети и детеныши! Вступайте в клан “Безымянный”, Денис Рокотов всех приютит и обогреет», – представил я, какой могла бы быть реклама клана. Ну а что, раз есть система и интерфейс, может, есть и способ дать объявление для всех носителей?
Ладно, к черту шуточки, но, если серьезно… А может, в этом и смысл? В проявлении человечности? Если нет, то лучше улететь с рапторианцем и не быть частью дивного нового мира. Если осталось куда лететь.
На сиденье рептилоид еле поместился (мешал хвост) и всю дорогу ронял башку на Тетыщу. Я сидел рядом с Дитрихом, косился на приборы и молился, чтобы мы дотянули до острова, не упав в море.
Пока летели, рептилоид восстановил «активность» до 21 %, но был далек от того, чтобы очнуться.
Не отрываясь от управления, Дитрих рассуждал:
– Допустим, мы его оживим и допросим. Но любому живому существу нужно питаться, вряд ли он долго протянет на одних таблетках.
– И пить надо, – добавил Тетыща, в очередной раз убирая со своего плеча башку спасенного. – Может, у нас нет жидкости, которая ему нужна. Вдруг это не вода.
– Скажи еще, что серная кислота…
– Вряд ли, – ответил Дитрих на полном серьезе.
– Нам главное – его допросить, – напомнил я. – Считайте, что мы везем языка.
– По-моему, это детеныш, – озвучил Тетыща мои опасения, – и полезным он не будет, потому что ничего не знает. А вот убить детеныша будет сложнее.
– Время покажет, – отмахнулся я, уже не уверенный, что поступил правильно.
Он прав: убить разумное существо, зная, что это детеныш, гораздо сложнее.
Под нами показалась суша, мы полетели над разрушенным Мабанлоком. Отсюда, сверху, казалось, что там случилось мощнейшее землетрясение. Я уставился вниз, выискивая взглядом Костегрыза, но не нашел его. Или и правда к нам перебрался, или Разрушитель его все-таки убил, но не исцелился, потому что был намного выше уровнями.
Радовало, что другие НЕХ не давали о себе знать: были опасения, что за убитого скейра придут мстить соплеменники.
Вот люди Джехомара – все уже на ногах, собираются, суетятся, бегают вокруг броневиков. Еще я заметил четыре перекошенные легковушки. Правильно, народу много, не пешком же им идти. Запрокинули головы, машут.
«Босс, это ты?» – написал Джехомар.
«Я, больше некому. Выдвигайтесь. Ждем вас».
Туда мы летели ночью, и я не мог оценить буйства красок, контраста магматических скал и джунглей. Десять минут – и вон на берегу виднеется наша база.
Вертолет не мог приземлиться на песок, и мы оборудовали ему площадку между базой и джунглями. На рокот двигателя выбежали наши, замерли на почтительном расстоянии, щурясь и прикрываясь от поднятого мусора.
Когда лопасти перестали вращаться, люди обступили вертолетик. Не было только повара и Копченовых – видимо, дети испугались вертушки.
Дверцы поднялись, я выпрыгнул на землю, жестом велев Тетыще оставаться на месте. Надо было морально подготовить народ, потому я вскинул руки и сказал:
– Я обещал сюрприз?
– Ну-у-у… – протянула Вика, подбоченясь. – Судя по всему, он неприятный.
– Это рапторианец.
– Кто?
– Инопланетный рептилоид, – не стал тянуть кота за хвост я. – Не НЕХ, какой-то другой.
Сергеич тут же выдал экспромт:
– Разгулялись зомби, НЕХи, но они нам не страшны, рептилоиды навеки наши, сцуко, братаны!
Макс толкнул его в бок.
– Полегче, а то обидится. Как-никак инопланетный контакт. – Он прищурился, разглядывая темную кабину.
– Он полудохлый, в отключке, – отмахнулся я. – Мы его спасли, он от голода запертый помирал.
– Ты серьезно? – спросила Лиза.
– Более чем. Теперь вы понимаете, почему я ничего не написал. Подумали бы, что у кланлида кукушка улетела.
Повернувшись к вертолету, я скомандовал:
– Дитрих, Костя, выгружайте.
Немец помог Тетыще и принял на плечо зубастую башку инопланетянина. Ахнув, Лиза шагнула назад. Керстин воскликнула:
– Дитрих, осторожно! Он выглядит опасным!
– Не волнуйся, – прохрипел тот.
С горем пополам они вытащили зубастое, клыкастое чудо, восстановившее «активность» до 32 %.
– На спинку-то он не ложится, – задумчиво комментировала Вика. – А пальцы-то, пальцы! Почти как у человека, только их четыре.
– Угу, – кивнул Рамиз. – Оно с мозгами, да? Не дикое?
– Ненадолго очнулся, успел поблагодарить за то, что спас его, и поклялся отдать за меня жизнь. Потом вырубился. После таблетки начал восстанавливаться, но медленно. Я его привез, чтобы расспросить, что почем.
– Пожрать бы ему, – сказал Сергеич. – Судя по зубкам, он хищный. Может, поросенка скормить, там один такой борзый…
Непонятно откуда появившаяся Галя завизжала и врезалась лбом ему под зад.
– Не хочу вас расстраивать, – проговорил Дитрих. – Но возможно, что это детеныш. Возможно, его слова ничего не стоят. Чего не скажешь ради того, чтобы выжить?
Лиза села на корточки рядом с рапторианцем, но на почтительном расстоянии.
– Лучше отойди, – сказал я. – Вдруг он бросится, когда в себя придет. Предлагаю запереть его в необитаемой спальне.
– Разумно, – кивнул Тетыща.
Сергеич опять вставил свои пять копеек:
– Ему надо пожрать. Иначе никогда не очухается. Мы всегда жрать хотим после таблетки.
– Как же мы узнаем, чем он питается? – растерянно спросила Лиза. – Ну ладно кот, ну ладно ушастая свинья, но звероящер как питомец – это нечто. Мне с ним будет неуютно.
– Это ксенофобия! – воздел перст Макс.
Эстер предложила:
– У нашего синтезатора есть панель-идентификатор. На нее нажимаешь, и там пишется, что нужно человеку. А если его лапу приложить, может, он предложит другой состав? Ну, натолкаем туда всего, а он выберет полезное для рапторианца.
– Это настолько безумно, что может сработать! – обрадовался Дитрих и посмотрел на инопланетянина. – Потащили?
Керстин поморщилась и передернула плечами.
– Как бы мы себе не навредили, пригрев на груди… ящера.
– А мне он нравится! – припечатала Эля, подошла и погладила рапторианца.
Лиза улыбнулась.
– Мы его запрем, – пообещал я.
На базу рапторианца тащили уже вчетвером – подключились Макс и Рамиз. Хвост волочился по песку, оставляя борозду, и Крош, семеня рядом, периодически на этот хвост наступал. Рептилоид не реагировал.
– Тридцать четыре процента, – сказал я, проверив показатели. – Растет, но медленно. Сергеич прав: без жратвы он не выкарабкается.
Эстер уже колдовала у синтезатора – громоздкого агрегата, похожего на промышленный принтер, скрещенный с кофемашиной. Панель идентификации светилась зеленым, ожидая отпечатка.
– Давайте его лапу, – скомандовала она.
Тетыща скептически хмыкнул, но помог приподнять переднюю конечность рапторианца – четырехпалую, с втянутыми когтями – и приложить к панели. Та мигнула, погасла, снова засветилась – на этот раз желтым.
Все замерли.
Побежали строчки текста, которые я прочитал вслух:
Биологический объект идентифицирован.
Раса: рапторианец, селекционный подвид «хитам», адаптация в процессе.
Метаболический профиль: текущая совместимость с локальной биосферой – 74 %.
Рекомендованный рацион: белок животного происхождения (термически обработанный), жидкость – вода с содержанием минеральных солей (0,3–0,8 %).
ВНИМАНИЕ: категорически не рекомендованы углеводы растительного происхождения, фруктоза, лактоза.
– Вот это да! – выдохнул Макс. – Система жнецов знает, чем кормить инопланетян? Или… – Макс задумался на секунду, и по лицу пробежала тень какой-то мысли. – Постойте. А что, если мир этого ящера тоже прошел через Жатву? Если их раса попала в систему жнецов точно так же, как мы?
– Откуда такие выводы? – нахмурился Тетыща.
– А откуда система берет метаболический профиль расы? – парировал Макс. – Она его не сканировала на месте, она его знала заранее. Селекционный подвид, тип адаптации – это точно инфа из базы данных!
Я посмотрел на лежащего на полу рапторианца другими глазами. Если Макс прав, то этот чешуйчатый не просто потенциальный информатор, а представитель расы, пережившей Жатву, как и мы!
Тем временем Тетыща, не склонный к философии, обратил наше внимание на практическую сторону:
– Пищевой синтезатор. – Он ткнул пальцем в агрегат. – Раз система знает его профиль, значит, может и пожрать сгенерировать. Так, Эстер?
Она кивнула и защелкала по панели.
– Логично. Если идентификатор распознал расу, рацион должен быть в базе. Сейчас… Что там надо?
Я распорядился:
– Эдрик, крабы, лангусты есть?
Парень кивнул.
– Еще есть мидии, рыба…
– Тащи, все сгодится.
Эдрик сунулся в морозильную установку, принялся вытаскивать оттуда замороженное и передавать Эстер, а Макс указал на синтезатор и спросил:
– И че, все туда пихать?
– Все туда. Он разберется, что брать. И уксуса туда плесните, – посоветовала Эля.
– Оставшееся пойдет на вторичную переработку, – сказал Тетыща.
Молодец! И правда, чего добру пропадать?
– А поросенка? – осклабился Сергеич. – А мне кусок шейки отрежьте от него.
Вика посмотрела на него недобро.
– Я не дам поросят! Это будущая пехота.
Ящер лежал посреди кухни, мешая перемещаться, и я предложил оттарабанить его в столовую, что мы и сделали – сгрузили возле самой стены, а сами собрались вокруг синтезатора: всем хотелось посмотреть, что за бурду он выдаст.
– Момент истины! – провозгласил Макс и взмахнул руками. Я обратил внимание, что скейровские браслеты он не снимает.
Эстер хмыкнула себе под нос, понажимала на кнопки, и синтезатор загудел, внутри что-то зашипело, причем громче обычного, будто аппарат осваивал незнакомую программу.
Секунд тридцать мы стояли молча, глядя на индикатор загрузки, царила звенящая тишина, потому что синтезатор, когда работал, звуков не издавал. Потом он пискнул, извещая о завершении работы, и в приемном лотке появилась продолговатая емкость – то ли контейнер, то ли кормушка. Внутри лежало нечто бурое, плотное, напоминающее спрессованный паштет, а рядом – плоская чашка с мутноватой жидкостью, от которой несло чем-то химическим.
Услышав вожделенный сигнал, Крош понял, что аппарат приготовил что-то вкусное, ломанулся к нам и забегал под ногами, требуя еды.
Сергеич принюхался к приготовленному и отшатнулся.
– Мать честная, чем воняет-то! Тухлые яйца и… и хрен его знает что еще. Ацетон?
– Сероводород, – поправил Макс, тоже сморщившись. – Похоже на запах вулканических источников. Или как в лаборатории неорганической химии. Его планета, судя по всему, – кислотный ад. Серная кислота вместо дождей, химия вместо биологии. Нашим поварам такой рецепт был бы не по зубам.
– Как его лапу приложили, так синтезатор и решил, что клиент сменился, – хмыкнул Сергеич. – Умная машина, епта! Осталось понять, жрет ли ящер в отключке.
– Не жрет, – констатировал Тетыща. – Без сознания. Отнесем его в комнату, закроем, положим рядом еду – очнется, сам разберется.
– А если не очнется? – спросила Лиза.
– Крош его лечит, – напомнил я. – Таблетка работает, «активность» растет. Очнется. Вопрос – когда.
Крош встал на задние лапы, передними упершись мне в бедра, и напомнил о себе басовитым мяуканьем.
– Ты такое не ешь, маленький, – ласково проговорила Эстер.
– Ма-ау! – Мне показалось или в голосе Кроша появились нотки одобрения?
Эстер поставила контейнер и чашку на пол. Крош обнюхал еду, фыркнул, чихнул и демонстративно отвернулся: у кота были свои представления о кулинарии.
– Хватит ржать, – оборвал я, заметив, как Макс и Сергеич обмениваются ухмылками. – Когда очнется, кто-то должен быть рядом. Вика, Рамиз, вы на подстраховке. Дверь не отпирать, кормить через щель. Если полезет – бить, не убивать. Если решите, что он представляет угрозу, – стреляйте. Вопросы?
– А вдруг он с нами заговорит? – спросил Рамиз.
– Скажете, что «наследник Го Дзи» скоро вернется. Без угроз, без агрессии.
Вика кивнула, Рамиз пожал плечами – мол, не привыкать, – а Сергеич выдал частушку:
– На хрена нам марсиане, нам и зомби – зашибись! А теперь еще и ящер – ну и ладно, зае…сь!
– Стремная рифма, – хмыкнула Вика. – Теряешь хватку, дед-пердед!
Сергеич от негодования открыл рот, но его перебил Макс – командным тоном он распорядился:
– Так, давайте-ка перенесем ящера в камеру… то есть спальню. Скоро тут у нас будет шумно и людно.
Запихнули его в крайнюю спальню, которую никто не занял, – маленькую, без окон, с единственной дверью, запирающейся снаружи. Устроили на боку, потому что на спину он и правда не ложился: мешал гребень на позвоночнике. Крош запрыгнул на порог и продолжил мурлыкать, исполняя обязанности штатного лекаря.
И тут замигал конверт кланового чата. Мне написал Джехомар. «Наконец-то выдвинулись», – подумал я и открыл сообщение.
«Босс, у нас проблема. У выхода из тоннеля на колонну напали бездушные. Много. Игнорируют „пугачи“».
Пальцы похолодели.
«Подробнее», – отбил я.
Ответ пришел через пять секунд, и от него по спине пробежал холод:
«Титан. Это Голиаф. Идет прямо на нас. За ним – Костегрыз с ордой. Штук пятьдесят, может, больше. „Пугачи“ не работают. Совсем. Что делать? У меня четыре машины и двадцать шесть человек, из которых двадцать – низкоуровневые».
Я перечитал дважды, потому что с первого раза не поверил. Голиаф – так, видимо, его окрестили люди Джехомара, – это же мой Донки-Конг!
Рядом выматерился Макс. Сообщение пришло в общий чат, его мог прочесть каждый.
– Господи, что же теперь будет? – пролепетала Керстин и дальше обращалась только к Дитриху: – Мы же не умрем? Мы не можем умереть, когда все только наладилось!
Чтобы сформировать более четкую картину, я уточнил у Джехомара пару деталей – пробелы могли стать фатальными.
«Подробнее. Зомби на нашей стороне? Если вы недалеко, спрячьтесь в тоннель, титаны туда не пролезут».
«Да, мы с вашей стороны, – подтвердил Джехомар. – Так точно, отступаю к тоннелю, пока нас не окружили».
– Что за на хрен? – скривилась Вика. – Нам дадут хоть день пожить спокойно?!
Я вскинул руку, призывая к молчанию.
– Дайте пару секунд подумать.
Сложив два и два, я все понял, но меня опередил Тетыща, который пришел к тем же неутешительным выводам:
– Все зомби собрались на нашей части острова и объединились в колоссальную орду. Титаны территориальны, но Костегрыз и Донки не дерутся. И оба они игнорируют «пугачи». К тому же недавно в поле зрения попал странный гость. Выводы.
Макс снова выругался. Он извергал проклятия, сыпал ругательствами, и его глаза горели гневом – в общем, вел он себя так, будто в него вселился дух Сергеича.
– Тот скейр, что вы замочили, перед смертью точно передал сигнал своим! – воскликнул он. – Через тот встроенный в тело модуль!
– Билят! – воскликнул Эдрик.
– НЕХ, – мрачно заключила Вика.
– Что теперь делать? – спросила Лиза.
В ее голосе не было страха, да и, кроме Макса, никто не паниковал. Ну а зачем, в самом деле? Одну НЕХ победили и другую победим. Будем действовать по предыдущему плану, чуть его модернизировав. Я поделился соображениями вслух:
– Все будет хорошо. Одну НЕХ убили, пришла очередь другой. Жаль, система не вознаграждает за такое убийство, словно НЕХи у нее под охраной и она не хочет мотивировать на уничтожение этих тварей. План такой: зомби и НЕХи будут пытаться снести купол. Как только подойдут, расстреливаем. В это время я уезжаю, увожу бездушных – «Зов альфы» у меня откатился, а он сильнее влияния НЕХ. И вы бьете по НЕХ из всех орудий. Вопросы?
