Волосатое запястье его метнулось в мою сторону, и я вскрикнула от жестокого захвата на предплечье.
– Вы что, не слышите? – он зашипел как змей. – Вас хозяин спрашивает!
Моргнуть удалось только один раз. После этого его шипение превратилось в сдавленный хрип.
Охранник меня выпустил, цепляясь уже за пальцы Амира, сжавшие его глотку клещами. А я обхватила собственную руку ниже локтя. Силу нового хозяина я уже знала, на себе почувствовала. Но даже он не сделал мне больно, а этот гад...
– Еще раз коснешься ее – я тебе твои ручонки в очко запихаю, понял меня? – изумительно равнодушным тоном спросил у охранника Амир.
– Ды-ыа-а...
– Радует, – железные пальцы разжались.
Согнувшись, охранник закашлялся и отступил от нас.
И что это было? Я посмотрела в черные спокойные глаза. Игра в плохого и хорошего полицейского? Качельки решил мне устроить, Амир Муратыч?
– Поговорим? – вопросительно задрал он густую бровь.
Пф-ф...
Я повернулась спиной к новоприбывшему своему мучителю и зашагала обратно. Держала спину ровной, хотя хотелось голову пригнуть и пуститься вприпрыжку для верности.
Черный взгляд воткнулся мне ровненько меж лопаток.
Прилип, не отпуская. Сверлил меня, заставляя ускориться невольно. Защитил, гляди-ка. Джентльмен чертов! Только я же понимаю, зачем это все. Наверное, ему Мурат Нарбиевич что-то сказал, вот он и...
Я открыла ключом небольшой домик, раньше бывший уличной кухней, и вошла. Заперла за собой на шпингалет и выдохнула, опустила плечи. Жутко-то как было...
Он, кажется, из тех, кто сначала бьет, а потом вопросы задает. Поговорить он хочет, ага. А мне не о чем с ним говорить, меня его отец нанимал на работу, так что отчитываться я буду перед ним только.
И раз уж меня к нему не пускают, я просто позвоню.
Гудки наплывали волнами, но трубку мой работодатель не брал. И даже со второго звонка достучаться до него не вышло.
– Ну, ладно, – я отложила смартфон.
В этом не было ничего страшного. Мурат Нарбиевич довольно пожилой уже человек. Дойти до телефона быстро ему просто физически может быть сложно, тем более, он может его даже не слышать в большом доме.
Увидит пропущенный – перезвонит.
– А у тебя, Олесь, рабочий день, вообще-то, – сказала я сама себе.
Достала свой лабораторный халат, стянула волосы гулькой на макушке и убрала под шапочку. Подтянула под нее кудряшки-коротышки, растущие на шее, как смогла. Мне хватило одного единственного опыта когда-то в Академии, когда я спалила себе челку полыхнувшими реактивами.
Хватит, научилась.
Переоделась, раскрыла свой чемоданчик, аккуратно вынула шприц с кровью Шейха. Скривилась еще раз от жалости к великолепному жеребцу. Как же горько! Векам стало жарко от приливших слез, пальцы вцепились в поршень шприца.
Жалкая попытка зажать слезы физическим усилием.
Снаружи, по единственной ступени лаборатории, кто-то чем-то грохнул. А потом дверь распахнулась.
Напрочь вырванный шпингалет повис на ее краю, закачался. И с ярким звонком металла упал на пол, отстегнувшись.
– Вы что? – я отшатнулась вглубь комнатки.
Налетела бедром на угол рабочего стола, где у меня стояло оборудование и... Выдрала поршень шприца от резкого движения. Чуть загустевшая уже лошадиная кровь плеснула мне на ладони. Отлетела брызгами на белый халат.
– Ой, мамочки!
– Надо же, – пригнув голову, Амир вступил в домик. – Так у тебя тут руки в крови не только фигурально, но и натурально, да?
А я успею еще?
Нет. Я поникла. Остроумие горца меня не задело совсем, я думала о другом. Не успею я. Магистральные вены Шейха, близкие к поверхности кожи уже точно остыли. А значит, кровь свернулась, новую не добыть.
План провалился.
Я с грустью посмотрела на шприц и пошла к раковине.
Пришел тут, испортил мне все. На Амира я даже не взглянула, зачем? Ясно же, что обиделся, пришел отношения выяснять. Я же проигнорировала его! И его защиту, и его самого.
Ай-яй-яй... Негодяйка, Олеська.
Наступила прямо в мужскую кавказскую гордость.
Прохладная вода потекла тонкой струйкой из старенького крана. Я делала отрешенный вид изо всех сил, но не ощущать перемещение внушительного мужчины в тесном пространстве лаборатории было невозможно.
– Так что, – крупные кулаки оперлись о раковину по обеим сторонам от меня. – Исповедоваться будешь?
Жаркое дыхание коснулось шеи.
Мыльная вода закапала с моих пальцев на дно жестяной раковины. Горячо-о... Я ощущала, как колышутся короткие волоски на моей шее. Как расползается будоражащая кожу испарина вниз по спине и плечам.
– Дистанцию держите, Амир Муратович, - я раскатила языком слюну по рту, чтобы не сглотнуть ее слишком громко.
Услышит.
Опозорюсь.
Между нашими телами остались буквально жалкая пара сантиметров, хоть я и вжалась в тумбу с раковиной как можно теснее.
– Тебе неуютно, куколка? – он склонил голову еще ниже.
Ты пугаешь меня до визга, горец, какое неуютно?!
Ты же как хищник: показывать свой страх нельзя, подчинишь, загрызешь. Это я еще на своем родителе выучила, видела, как они с мамой жили до развода. Чувствовать такое на себе не хочется.
А значит...
Я толкнула здоровенного кавказца в грудь плечом. Повернулась к нему лицом, держа мокрые руки ладонями кверху.
– Олеся Никитична. Меня так зовут, помните?
Он не помнил, конечно.
Он смотрел в мое декольте. Таким жарким, жадным взглядом, что я интуитивно схватилась за воротничок халата пальцами. Стянула его на груди, прикрываясь. И плевать, что руки мокрые!
Черный взгляд полыхнул раздражением, но все погасло уже через секунду. Он закрылся, спрятал свой интерес за напускным равнодушием. Вот же черт...
Он что, меня не только уличить в травле хочет?
Еще и просто... Хочет?
Кажется я сделала то, чего не планировала: дернула тигра за усы со всей дури.
– Имей в виду, – Амир упрямо не называл меня по имени. Отошел, коснулся пары моих колб на столе пальцем. – Запросы по поводу тебя и твоего папочки я в Москву уже направил. Край завтра у меня будет вся твоя подноготная.
Я улыбнулась.
Вздернула подбородок повыше. Проверяй, проверяй. Посмотрим, как ты отреагируешь на то, что получишь. Но от колкости все же не удержалась. Ему же можно!
– Если вам пришлют, что у меня по биохимии в дипломе четверка, то это неверно. У меня пять, пусть ваши проверяющие заглянут в более позднее заседание аттестационной комиссии.
Амир заложил пальцы в карманы джинсов.
Подступил ко мне, опять заставляя опереться о раковину, но уже ягодицами.
– Ты, кажется, не понимаешь, кукла. У тебя крайне мало времени остается для чистосердечного признания. Просто расскажи мне, что приказал тебе папочка, и я тебя сразу отпущу.
– Что, и приказ не выпускать меня отмените?
– А что, птичка захотела куда-то улететь?
Я не понимала, как он это делал.
Говорил спокойно и тихо, а меня ознобом продирало от макушки до пяток. Пугающе и неконтролируемо, что хотелось ноги сжать и присесть, поскуливая перед ним.
– Куколка моя, – ладонь Амира снова легла мне на шею, как в конюшне. Черные глаза поймали мой взгляд и уже не отпустили. – Пока ты под моим подозрением, ты будешь сидеть тут. Но у тебя есть вариант меня задобрить. Если очень постараешься...
В его взгляде была жаркая жадная чума.
Безумие, разгоревшееся, как только он меня опять коснулся. Теперь я уже свой глоток сдерживать не стала. Оглушила судорожным движением шейных мышц сама себя.
– Какой?
Амир перехватил мои руки. Мягко, медленно отнял их от халата и положил на свой ремень. Обхватил мои пальцы, заставляя сжать полосу грубоватой кожи.
– Объяснять, что делать дальше надо?
Глава 5. Амир
Пряжка ремня отогнулась вниз от тяжести наших рук.
Серый наивный взгляд опустился на них, застыл на секунду, а потом поднялся обратно к моему лицу. И я охренел уже со всего маху.
Столько чистоты!
Столько растерянности было на лице у Олеси, что я даже задохнулся. Твою мать, да это что за кукла, реально? Мне захотелось выгнуть спину, оскалиться от эгоистичного кайфа. Такую грех отпустить просто так.
Сраные гадские флешбэки из юности выскочили в башке как черти.
Верхнюю губу прострелило нервным импульсом, приподнимая.
Куколка, ты вызываешь восторг не только своим аппетитным телом, но и реакциями, ты в курсе? Этим и опасна, сбиваешь нахер меня с моих рельсов.
Это запрещено, это красная линия в моих отношениях с женщинами. Ты даже возмутиться забыла! А ведь чаще всего на предложение отсосать женщины реагируют именно так.
Нормальные женщины, не прошмандовки, должны реагировать именно так!
Я даже к пощечине был готов, а ты просто растерялась!
Охереть!
– Вам придется заплатить, – она лишь хлопнула ресницами, а у меня создалось ощущение, что зарядила мне не просто по морде, а с ноги.
Заплатить за минет? Ей?
Дыхалку сорвало глотком воздуха не туда.
Так я тогда... Сука-а-а... Захотелось выматериться громко и от души, по-армейски. Чтобы стекла дрогнули в этой халупке. Чтобы она поняла сразу, как она меня только что в дерьмище макнула.
Какой же ты долбоящер, Амир! Какой же ты...
Я отпустил ее пальчики. Отступил на шаг, но смотреть в серые глаза, постепенно меняющие цвет на голубой, не перестал. Значит, я был прав во всем, когда ее увидел. Интуиция меня не подвела, а вот допущенная слабость, желание трахнуть красивую малышку, в очередной раз заставило разочароваться.
– Значит, заплатить...
– Ну, да. Вы же замок сломали, – Олеся опять подхватила воротничок своего халата, а второй рукой показала на дверь. – Я неделю просила, чтобы мне сюда шпингалет поставили, а вы его вырвали совсем. Я за него платить не буду, это ваша вина. Купите мне новый.
Я...
Ох, Всевышний...
Я же... А-а-ахх... Я сжал пальцами переносицу, пытаясь сдержаться, но не вышло. Смех прорвался. Раскатистым ржачем, от которого как раз и звякнули ее колбочки и еще какие-то хреновинки на столе.
Да твою же мать, куколка, ты мне всю схему только что разнесла в пыль!
А я долбоящер, да. Так наколоться – это надо уметь. Было горько и смешно до ужаса одновременно. И неуютно адски. Поверить в то, что она реально даже не поняла меня, не отреагировала никак...
Так обычно бывает перед каким-нибудь масштабным ахером в моей жизни.
Но я еще подожду, я сдержусь.
Я вначале проверю все. Мне нужно знать, что эта малышка не продажная шкура. Что она не при чем. А пока что все выглядит так, будто это она. Отец категорически отмел мои подозрения. Сказал, что это полная хрень и сплетни про Олесю его расстраивают.
Вот только...
Слишком много дерьма я видел в этой жизни, чтобы верить на слово. Даже собственному отцу. Он уже стар, ему позволительно прикипать душой к таким вот девочкам.
Мне – нет.
– Почему вы смеетесь? – она передернула плечами. – Что я такого смешного сказала?
– Ничего, – улыбка все еще тянула губы. – Шпингалет я починю, не переживай.
– Оу, замечательно! Так, а что там с приказом не выпускать меня? – она по-прежнему стояла возле раковины и подходить к столу не пыталась.
Там ведь стоял я, а больше свободного места в этой халупе не было.
– Все по старому, – я прищурился. – Ты ведь постараться не захотела...
Олеся фыркнула. На тоненькой шейке натянулись мышцы, выдавая ее гнев и раздражение, но комментировать очередной намек она не стала.
Значит, она его поняла.
Значит, гордая, будет продолжать игнорировать. А значит... По шкуре прокатилась теплая веселящая волна возбуждения снова. Значит, у меня будет развлечение.
Куколка, ты огонь!
Ты после стольких лет холода, в который я себя старательно загонял, щедро сыпанула мне углей за шиворот. И мне это, кажется, нравится все больше. Я даже когда с отцом разговаривал, ты перед глазами у меня стояла.
Ощущение твоих волос, текущих волной по пальцам.
Щекочущее... Ласковое... В них бы эти самые пальцы запустить, намотать на кулак...
Лишнее это ощущение, твою мать, Амир! Остынь.
– Зачем вы, вообще, ворвались? – Олесю моя веселость злила жутко. – Вы сорвали мне проведение анализа, я потеряла кровь.
– Что за анализ? – я отступил к двери, чтобы дать ей возможность подойти к пробиркам. Ее отчаянно хотелось ближе, но приходилось включать мозги обратно.
– Кровь Шейха, – она приглашение подойти поняла, и упираться не стала. Она ж смелая! – Я хотела посмотреть, есть ли в ней изменения, и какие именно. Он же только что заболел, значит, можно было поймать процесс развития болезни.
Я задрал брови.
Реально?
Я понимал, о чем она говорит, не тупой. Вот только... Она правду говорит или пытается зашифроваться? Изобразить бурную деятельность по выявлению неведомой болячки в имении?
– Ты у мертвого коня брала кровь?
– Это всего лишь кровь, – она дернула плечом, подвигая себе табуретку. – Я врач, пусть и ветеринарный, меня это не пугает.
– А что пугает?
Ее рука, взявшая пустую пробирку, замерла.
Я рухнул в серо-голубой взгляд как радостный обормот. В нем купаться хотелось, хотя привычная маска на лице, жесткая и спокойная, сидела прочно.
– Амир Муратович, зачем вы пришли? – она поставила пробирку на место и подтянула рукава халата. – Что вы хотите?
Следы.
Я не расслышал вторую часть ее вопроса. Я увидел следы. Овальные, еще плохо заметные, но это для других. Я привык такие вещи видеть четче. Синяки от лап того ублюдка, что стоял у отца в охране. Это он ей сделал.
Сделал ей больно.
– Покажи, – я перехватил ее руку, мгновенно оказываясь рядом.
– Вы что делаете? – она попыталась выдернуть руку.
Ур-род...
Я разгладил девичью кожу на предплечье пальцем. Следы стали ярче. Гематома активно наливалась, отсвечивала кровью под светлой кожей.
– Ты больше не подходишь к охране, понятно? Вообще ни к кому из мужчин в имении не подходишь на расстояние вытянутой руки, – пугать ее не хотелось, но я уже чувствовал, как начинает колотить в виски тупой болью напряжения.
Еще один нехороший признак. Твою мать, Амир, дружище! Вот тебе оно зачем, а?
– Вы хотите, чтобы я даже отсюда не выходила? – она склонила голову набок, разглядывая меня снизу вверх. – Такой ваш план, совсем отстранить меня от работы? У меня там лошади болеют, вы в курсе?
– Я сказал, ты услышала. Если тебе нужно куда-то за территорию имения, зовешь меня, я провожаю.
– О, так вы будете моим личным охранником?
Я посмотрел ей в глаза, и Олеся осеклась.
Нет, куколка, не охранником. Я буду твоим кошмаром, по ходу, потому что ты попала.
И я, кажется, тоже.
– Вставай.
– Что? – она растерялась. – Зачем?
– Покажу тебе кое-что.
Глава 6. Олеся
– Что покажете?
Амир потянул меня за руку, и вскочить просто пришлось. Попробуй ему посопротивляйся! Там же мышц гора, у него бицепс как у меня бедро, чудовищно развитые мускулы.
Жеребец кавказский!
– Амир Муратович! – я уперлась ногами в пол, чувствуя себя идиоткой. – Куда вы меня тащите?
Божечки, да он просто машина какая-то!
Бронепоезд! Что физически, что морально!
– Куда надо.
– Но у меня работа!
– Значит, сегодня возьмешь выходной.
Обалдеть.
Хорошо ему так говорить. Он решил – он сделал. Но это он здесь хозяин, а я так-то наемный работник, у меня расписание и оно оплачивается.
– У меня не бывает выходных! – возмутилась я уже окончательно. – У меня тут...
– Кукла, не верещи, – он поморщился. – Сказал, пойдем.
– Да не пойду я с вами никуда, – я выдернула ладошку из его руки и уперлась кулачками в бока. – Вы с ума сошли? Мне нужно подготовить препараты, у меня вакци...
Пальцы Амира оплелись вокруг моего локтя.
Что-то нажали там, дернули на себя, ставя сустав в неудобное положение. И договаривала, то есть докрикивала я свою речь, уже влетая в его объятия.
– Нация-я-а-а! А-а-а!
Пол резко прыгнул и рухнул куда-то вниз.
Отдалился критично, а я взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь хотя бы схватиться. Под животом оказалось твердое мужское плечо, а перед глазами широкая поясница, прикрытая черной шелковой рубашкой.
Вот только схватилась я не за нее, а за то, что было ниже. А потом сразу же отдернула руки.
Мама! Чужая мужская попа!
– Потом отвакцинируешь, – горячая ладонь в ответ накрыла мои ягодицы и нагло сползла вниз. Туда, где халатик уже заканчивался, и начинались голые ноги.
– Не трогайте меня! – завизжала я, выпрямляясь на его плече. – Отпустите, что вы...
– Куколка, головой не ударься, – посоветовал он и шагнул к двери.
Что? Я вскинула голову, конечно, сразу же.
Уа-ай!
Притолока дверного проема рывком приблизилась, и я распласталась лицом на спине Амира обратно. Не хватало мне еще на лбу синячище заработать!
Ухватилась за его рубашку, за ремень, который этот гад десять минут назад предлагал мне самостоятельно расстегнуть.
Как будто я не поняла, зачем!
Только раньше мне настолько беспардонных намеков не делали никогда, я элементарно растерялась. Вот только тогда шпингалет дурацкий меня спас, а сейчас что спасет?
Амир вышел из домика на крыльцо.
Как будто так и надо, зашагал от лаборатории к той же самой калитке, в какую еще недавно пыталась пройти я. Мужские пальцы легонько поглаживали заднюю поверхность моих бедер и это придало мне сил.
Холодной разумной злости.
Он же специально! Спокойно, методично и цинично лишает меня возможности думать разумно. Провоцирует на срывы, на истерики. Манипулятивный засранец! Только вот ничего у тебя не выйдет!
И кричать я не буду. Таких как он это только забавляет.
– Амир Муратович, вы же взрослый человек, – я пыталась нащупать хоть какой-то ключик к его благоразумию. – Вы долгое время жили в Москве, мне ваш отец рассказывал. Что вы творите?
– А ты адекватными считаешь только москвичей? – хмыкнул он в ответ.
Земля стремительно бежала перед моими глазами, Амир шагал широко и быстро.
Мамочка, там же охрана!
А я с голой задницей практически и в таком унизительном положении! Позо-ор!
– Нет! – Боже, я готова согласиться на все, что угодно, лишь бы он меня поставил на ноги. – Конечно же, нет!
– А зря, Олеся Никитична, – я будто увидела своими глазами, я почувствовала кожей как Амир нахально и довольно улыбнулся. – Ты же на Кавказе. Тут женщин воруют и всячески помыкают ими. Ты не в курсе разве?
– Что?! – выдохнула я воздух из пережатого сильным плечом живота.
Он...
Да, нет. Он же меня буквально вот полчаса назад защитил от охранника. Он не такой, о каких я читала в книжках. Мурат Нарбиевич бы такого не воспитал!
Или проверяет просто? Пугает?!
Я в такое не верю! Но страшно стало все равно.
– Сын?
– Мурат Нарбиеви-ич! – завопила я как бешеная, услышав тихий голос своего работодателя. Забыла моментально свое решение не кричать на всю округу. – Пожалуйста, спасите меня!
