– Амир, что ты делаешь с Олесей Никитичной? – я не видела старичка, но возмущение в его голосе подарило мне бешеную надежду, что сейчас все и разъяснится.
Еще бы от смущения не умереть, потому что светить своей голой практически пятой точкой перед лицом пожилого человека, было до обморока стыдно.
– Несу домой, – меня даже чуть подкинули на плече. – У нее травма.
– Мурат Нарбиевич! – я почти заревела от паники.
Какая травма, мерзавец?
Это ты ее спровоцировал! И не слышит сейчас ничего, не хочет слышать даже!
– Да отпусти ты меня!
– Подыши воздухом, отец, – лапища снова опустилась меня на ягодицы, но уже не лапая нагло, а прикрывая мои ноги от чужих глаз сгибом локтя. – Я пока комнату Олесе покажу, она теперь у нас будет жить, перенервничала девочка.
– А...
Растерянное лицо Мурата Нарбиевича проплыло мимо меня, а я своим возмущением просто подавилась.
– Отпусти меня немедленно! – я вонзила ногти в каменное тело под рубашкой. – Слышишь, ты!
– Рад, что мы перешли на «ты», куколка. Это сближает.
Амиру было на все плевать. Он хлопнул меня по заднице и прошел через калитку на территорию домовладения своего отца.
– Я вас ненавижу! – зашипела я, понимая, что все...
Даже отец этому твердолобому не помеха. Даже он не сможет остановить этого жеребца, потому что его уже сорвало, кажется.
Амир Муратович пошел в разнос.
– Я же сказал, что ты без меня теперь никуда? Я не шутил. А комната свободная в доме только одна, Олеся – моя.
Глава 7. Амир
– Ами-ир! Братишка!
Калитка на воротах дома распахнулась на всю ширину. Бабахнула веселым металлическим звоном, черная блестящая ручка на ней провернулась почти полностью.
– Вернулся, брат! – двоюродный брат, по которому я вообще никогда не скучал, раскинул руки в стороны и почти побежал навстречу. – Забыл свое горе, да? Вернулся в родные горы!
Я выставил вперед ладонь, отгораживая его от лежащей на моем плече Олеси.
– Нури, къэуцу. Стой, – вот эти вот мужские дружеские лобызания я всегда на дух не переносил, с самого детства.
– Нури? – куколка на моем плече сжалась в комочек.
Не понял?
Я обхватил ее покрепче, прижал к себе, прикрывая аппетитные ножки почти до колена. Хорошо, что ты мелкая такая, кукла. Одной моей руки хватит тебя наполовину закрыть.
– Вай, брат! – Нури даже развел руками, но послушно остановился в метре от меня. – Не успел приехать, уже нашу Леську сгреб? Красавчик! Красавчик, брат!
Леська?!
Куколка, по ходу, у меня есть к тебе вопросы. Точнее, толку спрашивать с тебя, я задам их Нури. Какого хера ты так испугалась его имени, а он тебя зовет коротким. Даже я себе такого не позволяю пока что!
Что за хрень, мать вашу?
– Значит, точно свое горе пережил? – скалился брат. – Это надо отметить! Всевышний, да отпусти ты ее! Сейчас нам врач наш быстренько на стол сообразит, и мы посидим, да? Как раньше!
Балабол.
Я прошел мимо него, не отвечая ни на единое слово. Значит, куколка для него тут готовила, что ли? Вместо своих рабочих обязанностей угождала моему двоюродному брату?
Глазки строила?!
А потом лошади дохнуть начали, ага. Вр-рач, твою мать, ветеринар-рный...
– Амир! – я оборачиваться на его оклик не стал.
Зашел в дом. Как был, в обуви, поднялся по лестнице на второй этаж в свою спальню. И только там снял Олесю с плеча. Подхватил сразу же за тоненькую талию, потому что девушка покачнулась, взмахнула руками неловко.
Голубые глаза ее были мутноватыми.
Да ты ж моя слабенькая. Десять минут вниз головой, а кровь уже прилила и все? Она растерянно поморгала, стерла обеими руками выступившие на глазах слезы.
– Ты плачешь? – я отнял ее руки от лица.
Что-то как-то не такую реакцию я ждал. Думал, по яйцам мне зарядит или в морду вцепится когтями. Неправильная какая-то насквозь девочка мне попалась.
Что, реально наивняк такой, не нюханный никем? Да быть такого не может! Не верю я!
– Нет, – она сжала губы, приходя в себя. – Я планирую.
– Что?
– Месть, – худенькие плечики приподнялись и опустились.
– А-а, – я улыбнулся. Вот так-то лучше. – Ну, планируй. Время до вечера у тебя точно есть.
Я переставил девичье ослабевшее тело в сторонку и подхватил свой ноутбук с кровати. Ведь даже включить не успел, то Шейх, то разговор с отцом.
– В смысле до вечера?
– Обживайся, – я спокойно вышел и закрыл за собой дверь в спальню.
Наружная защелка надежно закрыла дверь.
Изнутри теперь, как бы Олеся не пыталась, дверь открыть было невозможно. Ну, если только выбить к херам. Но это я бы смог, а она...
Куда ей.
– Ами-ир! – она взвыла в спальне, но я только улыбнулся.
Я предупреждал. Это Кавказ, детка!
Снова захотелось засмеяться, рядом с ней смех почему-то лез сам. Вырывался откуда-то изнутри, даже если она психовала сама или заставляла беситься меня. Так что пришлось стереть улыбку с лица ладонью.
Незачем это все.
Там, внизу, Нури.
И отчет моих московских ребят, которых добывать информацию я учил сам и которые уже, точно должны были мне прислать самые первые отчеты по куколке и ее папашке. Некогда слюни распускать, работать нужно.
Брат нашелся на кухне дома.
Стоял, пил себе водичку спокойно из идеально чистого стакана. И я невольно поймал себя на мысли, что я слишком отвык, слишком обрусел. Сначала учеба в военном училище, потом служба по контракту. Потом, после неприятного инцидента в моей личной жизни – бесконечные командировки на благо государства.
Потом, когда я понял, что дыру в душе постоянным риском не заткнешь, а оставлять престарелого отца сиротой в случае моей гибели, недостойно, началась работа в Москве.
Возвращаться сюда мне не хотелось.
Я забыл правила и устои. Нарочно вытравливал их из души. Любые воспоминания. И то, что мы росли с Нури вместе – тоже. Вместе гоняли на велосипедах, вместе учились джигитовать на лошадях отца. Что дом моих родителей был домом ему, а его дом – моим.
Сейчас то, что он свободно прошел на кухню и достал из шкафа стакан – взбесило. Только это, конечно же.
Не слова же его бестолковые про куколку?
– Амир, – Нури заметил меня. Отступил на шаг, отставил стакан торопливо. – Братишка, ты что?!
У меня что, все на морде написано, что ли?
Твою мать, Амир! Где твоя выдержка?!
– Ты спишь с ней? – привычный голос пропал, остался только рык звериный.
– С кем?
– С Олесей, мать ее, Никитичной.
– Ты чо, больной? Аллах, Аллах! – брат коснулся пальцами лба даже.
– Я задал вопрос!
– Да нет, конечно! У меня есть с кем развлекаться, а эта...
В его голосе промелькнуло пренебрежение и меня это подкинуло еще сильнее.
Это куколка-то – ЭТА?
– Что?
– Да она же фригидная, – Нури презрительно цыкнул. – У нее в голове одна работа и лошади. Как будто ей лет сорок уже, прикинь? Я ее сто раз звал погулять, она никак не идет!
Значит, не спит.
Но хотел бы. Я пометил себе, что доступ Нури в имение, на территорию, где он может пересечься с Олесей, нужно перекрыть. И срать я хотел на то, как отреагирует отец или он сам.
Теперь тут буду рулить я.
– Что ты знаешь про ее отца? – я сел за стол и раскрыл ноутбук. Ткнул в кнопку включения, ожидая загрузки. Подвинул в сторону телефон отца, который он забыл здесь и ушел.
– Про Богачева? – Нури сразу же плюхнулся на стул рядом.
Я спокойно отвернул от него монитор ноутбука.
Рамки, рамки. Границы надо чувствовать, это полезно для здоровья. А то я ведь могу и заставить насильно это начать делать.
– Да, про него.
– Да ничего особенного, – Нури пожал плечами, будто бы совсем не обидевшись на мой жест. – Приехал чувак, купил пару участков земли. Дал работу местным, вроде адекватный.
– Общался с ним? – я зацепился сразу же.
– Встречались. А тебе он зачем? Благословения на дочку попросить хочешь? – Нури издевательски засмеялся.
Я открыл браузер, чтобы войти в свой почтовый ящик, но в этот момент заиграла мелодия вызова на отцовском телефоне.
И мы оба с братом посмотрели на дисплей.
«Богачев Н.»
Ай, Всевышний...
Я смахнул бегунок на смартфоне, не задумываясь ни на секунду. Я взял ответственность за родной дом, теперь свои предложения пусть озвучивает мне.
– Да?
– Мурат, мы так не договаривались! – возмущенный голос незнакомого мне пока москвича было отлично слышно на громкой связи.
– А о чем вы договаривались? – у меня всю шерсть вздыбило по телу. Ни о каких договоренностях с Богачевым отец мне не говорил.
– Кто это? Где Мурат? – отец Олеси, разумеется, понял, что с ним говорит кто-то другой.
– Меня зовут Амир. Я сын Мурата Бзасежева.
– Мальчик, – голос моего заочного врага потек ядовитыми каплями. – Нехорошо брать телефоны старших, ты не в курсе? Можно и огрести.
Я хищно ощерился, напрочь игнорируя ошалевшее лицо Нури.
– Диктуй адрес, дядя, – адреналин и шальное возбуждение вскипятило кровь. – Десять минут, и мы выясним, кто из нас огребать будет сильнее.
Глава 8. Олеся
Что значит – обживайся?
Что значит – до вечера?
Я поняла, что звать упрямого кавказца бесполезно. Стучать в дверь, которую он за собой запер – тоже. Только руке стало больно, отбила ведь.
У меня там вакцина! Шприцы!
В Горском жили не только лошади. Там были еще и коровы, птица. Обычные животные, для хозяйственных нужд, для молока, яиц и мяса. Но ведь я обязана по договору и за ними присматривать тоже.
И у меня сейчас по плану работа как раз с ними!
Крупный рогатый скот не привит! А другой крупный скот меня запер! Я задумалась. Нури сказал, что у Амира какое-то горе. Может, связанное с женщиной здесь, раз уж он так долго не приезжал домой?
Выходит, Амир тоже...
Рогатый скот?
Я фыркнула.
Ой, все!
Какое мне дело до него? Я не понимаю, как можно изменить такому мужчине, но разве это меняет что-то? Совершенно, вообще ни капельки, ни насколечко ничего!
Выбраться мне как, вот в чем вопрос? И как прошмыгнуть мимо него обратно в имение, если этот упрямец до сих пор в доме? А он в доме, я почему-то была в этом уверена. К нему же брат пришел! У них сейчас там мужские посиделки начнутся, это само собой.
Я растерянно огляделась.
Ну, обычная мужская комната. У кровати стояла спортивная сумка с раскрытым замком. Вещи Амира? Только вот это? Я подошла к шкафу ираспахнула створки. Стыдно?
Сейчас – ни капельки.
Обживаюсь я, ага. На трех вешалках висели костюм, военная форма и просто обычная рубашка. Остальные вешалки болтались пустыми. Так он что, военный?
Я аккуратно коснулась зеленого рукава.
Мелодично звякнули медали на левой полочке кителя. Закачались, потираясь друг о друга ребристыми краями. Надо же... А у Амира Муратовича куча наград. Я перевернула одну из них.
«За боевые заслуги»
Надо же... Действительно, военный. И, видимо, неплохой, раз столько дырочек в кителе пришлось просверлить. Наверное, поэтому такой немногословный и упрямый. Только непохож он на того, кто привык только подчиняться и исполнять приказы.
Явно командиром был.
Свои порядки устанавливает сходу. Даже Мурат Нарбиевич ему не помеха, все по-своему делает. Я задумалась. Амир – это опасность. Он угрожает мне, он подозревает меня.
Мне стало зябко.
Он смотрит на меня... Странно. Будто не видел женщин никогда. Будто хочет так, что едва сдерживается. И ненавидит при этом. За что?! Я с раздражением захлопнула дверцы шкафа. Сумасшедший! Как можно подозревать меня в травле?
Да я за Шейха сама ему хотела высказать много чего.
Кто из нас больший враг? Я спасала, пыталась спасти. А он...
Я уперла кулаки в бока и осмотрелась вокруг снова.
Ненормальный. Приволок меня сюда, опозорил перед всем имением и думает, я буду его покорно ждать? Ах-ха... Разбежалась. Оконные створки поддались легко. Пластик открылся, показывая мне довольно далекую землю внизу.
Ух... Просто так не спрыгну. Телефона нет.
Что делать?
А что еще?
Я набрала воздуха в грудь побольше.
– Да, дочка, я уже все. Сейчас за хлебом забегу и все, считай, что дома.
– Тетя Бела! – я навалилась животом на подоконник. – Тетя Бела!
Женщина летя пятидесяти, работавшая у Мурата Нарбиевича кухаркой и одновременно уборщицей, закрутила головой.
– Дочка, подожди. Ничего не пойму, – она продолжала говорить по телефону, но меня не замечала. – Зовет меня кто-то, что ли?
– Тетя Бела, я наверху! – я даже затопала от возбуждения. – Я тут!
– Ай! – она вскинула голову и, наконец, увидела меня. – Олеся, дочка, ты меня испугала!
– Тетя Бела, простите, – я постаралась улыбнуться, чтобы не вгонять добрую женщину в ступор. – Помогите мне, пожалуйста, а? У меня дверь закрылась с той стороны. Выйти не могу.
– А! От сквозняка, что ли? Захлопнулась?
– Ага, – я даже вздохнула от облегчения. Тетя Бела сама придумала объяснение, избавив меня от этой задачи.
Скажешь, что меня Амир тут запер, вдруг не станет помогать?
Вдруг он не шутил насчет воровства женщин? Я же в их традициях ничерта не понимаю! Еще откажется меня открывать.
– Ай, дочка! Что такое? Сколько раз говорила хозяину замки поменять, а он ни в какую! Сейчас, девочка, я сейчас!
Я медленно выдохнула, согнувшись перед окном.
Уперлась ладошками себе в колени и смотрела в пол.
Врать, Олеся, нехорошо. Особенно людям, которые относятся к тебе по-человечески. Но разве у меня есть другой выход? Сидеть тут, как послушная курочка я не собираюсь даже, ошибка в расчетах, Амир Муратыч. Ты ведешь себя как неандерталец, что мешает мне делать так же?
Через полчаса я уже стучала в калитку со стороны домовладения.
– Амир Муратович запретил вас пропускать, – охранник стоял уже другой, но такой же прилежный.
– Амир Муратович запретил меня ВЫпускать из имения, – мне хотелось запыхтеть от возмущения. Они издеваются, что ли? – А я, если вы не видите, пытаюсь как раз туда и попасть. Разницу чувствуете?
Охранник задумался.
Я даже прислушалась. Вдруг услышу скрип шестеренок в его голове? Но, нет. Он просто молча кивнул и отступил в сторону, освобождая мне проход.
О, ура.
– Спасибо, – я проскользнула мимо и почти бегом побежала в свою лабораторию.
Рабочий день уже заканчивается, уже вечер, я ничего уже не успею. Темнеет на Кавказе резко и полностью. Солнце падает за горы и их склоны окутываются душной влажной чернотой.
Можно и при электрическом свете работать, но в этом нет необходимости сейчас. Я тронула вырванный шпингалет на двери. Просто все раздражает. Он раздражает. И пугает. Сопротивляться ему бесполезно, а пугать он умеет, это чувствуется.
– Леся? – в столб у крыльца громко постучали. – Ты тут?
– Входи, Нури, – я вздохнула.
Если Нури здесь, значит и Амир сейчас заявится. Надеюсь, аттракцион с взваливанием меня на плечо не повторится?
Шутки шутками, но мы взрослые люди.
– Натворила ты дел, конечно, подруга, – молодой мужчина тоже склонил голову, входя ко мне в лабораторию.
– О чем ты? – я нахмурилась.
Подруга? Это я-то? Нури мне никогда не нравился. Слишком навязчивый, показушно веселый и бодрый. Спасало то, что появлялся он в имении не часто и, в основном, общался только с конюхами и самим Муратом Нарбиевичем.
Я сохраняла максимальную дистанцию между нами, которую он регулярно пытался преодолеть и стать мне ближе, чем я была готова.
– Ты что, пожаловалась своему папику на брата, что ли? – Нури глядел на меня с усмешкой.
– Чего?! – меня теперь каждый тут будет обвинять в какой-то ереси?
– Того. Амир поехал к твоему отцу. Что-то там прочитал про вас обоих, какие-то данные. Не боишься, что он его убьет?
– Кто? – выдохнула я. – Кого?
Так вот зачем он меня запер... Так вот почему он исчез из дома почти сразу же. Господин бывший военный решил переквалифицироваться в сыщика. Действительно, значит, искал про меня какую-то информацию. И, похоже, серьезно считает, что к гибели поголовья имеем отношения я или мой отец.
Или мы оба?
– Папашу твоего, кого, – фыркнул Нури. – Лесь, ты что, не понимаешь? Тебе ехать к нему надо, сейчас прямо. Может и успеешь...
Глава 9. Амир
Все кричало.
Я бы так это описал, таким мне все здесь казалось. Кавказ – это про громкость. Кавказ – это про яркий манифест. Каждое здание, каждый двор, каждая улица были твердо о себе заявляющими.
Скромность? Это не про мою родину.
И пусть здесь не было блеска, но даже каждый забор стоял здесь как скала. Ресторан, в котором мне назначили встречу – тоже. Парковка в центре поселка была выложена натуральным камнем. Увидите вы такое в Москве? Конечно. Вот только цена этого там и тут – разная.
Я положил руки на руль, оперся об него запястьями и хмыкнул задумчиво.
И я сейчас ведь не про деньги.
Там это будет про пафос, тут – про серьезность намерений.
Ноутбук мелодично мурлыкнул еще раз, едва я его только открыл. Читать основную информацию при Нури в доме я не стал. Незачем ему знать, какого уровня информацию я могу добыть, когда мне очень нужно. И так он слишком много видел. Работа разведчика должна быть тихой, даже если твоя семья с Кавказа и считает что по-братски – можно.
Олеся. Куколка моя голубоглазая...
Учеба. Я даже хохотнул, когда увидел скан вкладыша ее диплома. Надо же, четверка по биохимии! Вот засранцы! Она ведь говорила, что оценка потом была исправлена на «отлично», что она пересдавала. А мои говнюки не стали копать глубже.
Накажу. Я даже ухмыльнулся. Копать надо уметь. И хотеть это делать, в этом разница хорошего и плохого добытчика сведений.
Я пролистал остальное, что прислали. Отчеты с практик, какие-то ветеринарные клиники, университетские конкурсы, студенческие олимпиады. Куколка хорошо училась, действительно.Место жительства в Москве?
Я невольно напрягся.
Отдаленный район. Совсем не престижный или даже не нормальный. Прописка, в квартире вместе с ней была прописана лишь мама. Обычный врач-терапевт в обычной районной поликлинике. Адрес прописки совпадает с фактическим местом проживания. Я загуглил по картам адрес – спутник показал мне обычную типовую девятиэтажку.
Не понял...
Дальше шло свидетельство о разводе.
Ее мама была разведена с Богачевым Никитой Сергеевичем, когда Олеся была еще ребенком. Вот оно что... Так значит, дочка с папой не дружила особо? Поэтому телефончик ее был самым обычным, не супер модным, даже, я бы сказал, хорошо побывавшим в употреблении. Я же обратил на него внимание в лаборатории, это привычка. Потому что не сходится. Не похожа она на дочку состоятельного дяденьки, который может себе позволить скупать землю в горах. Тут хоть и высоко, но каждый метр стоит прилично.
А сам господин Богачев?
Я перещелкнул файлы. Ну, ничего особенного. Типичный богатый мужик, каких я встречал сотни в Москве. Единственное, что зацепило, то, что он не распылялся на разные виды деятельности. Богачев целенаправленно расширялся только в одном – в производстве бетона, изготовлении покрытий из него и прочих штуках. Пара мусорных заводов на окраинах Москвы, куча небольших производств. Отец Олеси опутывал город своей паутинкой, целенаправленно увеличивая свою долю на этом рынке.
Метит в короли?
Ну, может. Только нахрена вот ему земля на Кавказе?
Тротуарной плиткой своей будет тут склоны выкладывать? Я раздраженно захлопнул ноутбук и убрал его в кейс. Не сходится. Не сходится! Я что-то где-то упускаю. Часы на панели пикапа показывали еще пять свободных минут до встречи. Так мало и так много одновременно. Я вышел из машины, оглянулся вокруг. Хорошее место. Всегда любил уличные веранды у ресторанов, но редко позволял себе в них сидеть, открытое пространство. Привыкшее скрываться в тени нутро заставляло сидеть там, где никто не видел.
– Здравствуйте! – длинноволосая девушка в фирменном платье ресторана подхватила меню со своей конторки и направилась ко мне. – Желаете поужинать?
В ее глазах был интерес. Женское любопытство.
