Я вспоминаю ее саму – высохшую, бесцветную, собственную же тень и потом бьют наотмашь, как звонкая пощечина, папины слова: «Да ты посмотри, во что ты себя превратила!»
Всхлипываю и чувствую, как Алекс утирает бегущие из глаз слезы.
– Эй, я ведь не давлю на тебя… Не хочешь, так и ладно…
Мотаю головой из стороны в сторону, не в силах заговорить. Так близко в памяти и так давно это было, а как глубоко сидят страхи, что их не вытравить теперь даже хорошей жизнью и любимым мужчиной.
– Я хочу детей, Алекс, – наконец, произношу ломким голосом. – Это все страхи из детства, необоснованные, неприменимые к нам… Карьера – это, конечно, важно, но я всегда смогу к ней вернуться, правда?
– Сейчас это звучит так, как будто тебе в суде пожизненный срок вынесли, – сказал он мягко.
Думаю, что мама относилась к материнству очень похоже.
Вдох-выдох… О боже. Я ведь ей даже не сказала, что замуж выхожу.
Алекс притянул меня к себе, погладил по спине и волосам.
– Ты напишешь эти два сценария, и напишешь другие. У нас куча денег, мы найдем лучших нянь или выберем сад для звездных отпрысков. У тебя найдется время и для карьеры. Я ведь понимаю.
Так, лучше я помолчу сейчас о том, какая во мне встала волна негодования от слов, что моего ребенка будет расти какая-то там няня. Тоже что-то из детства, когда самопожертвование и личная жизнь были вознесены на алтарь материнства.
Еще один вдох-выдох. Ох, как-то не ожидала, что после такого вкусного и умиротворяющего вечера буду рыдать в три ручья. Надо срочно отвлечься. Не дать этому вечеру окончательно испортиться. Протухнуть. Скиснуть и утонуть под градом жгучих слез.
Поднимаю заплаканное лицо и целую Алекса. Сначала для успокоения, и чувствую, как выравнивается паника, отступает истерика, крепнет уверенность в собственных силах и будущем.
От этого поцелуй становится жарче. Требовательнее. Глубже.
Задыхаюсь из-за работающей печки или это кровь начинает кипеть от его рук, которые снова пробираются под свитер, как на аттракционе. Но теперь он расстегивает бюстгальтер одной рукой, и я не могу сдержаться, чтобы не отстраниться и не заметить:
– Дежавю не ощущаешь?
Алекс смеется, поглаживая мою грудь.
– Немного, – отвечает он.
Я стягиваю свитер, остаюсь наполовину голой. Кругом лес и вроде бы ни одной машины с тех пор не проехало. Если это и парк, то какой-то очень уж безлюдный.
Да и никаких признаков города не вижу, но, может, это снег тому виной, который уже налип на лобовое стекло и продолжает сыпаться сухой крупой.
Тянусь к его ширинке, провожу рукой. Он помогает мне с ремнем, а после снова возвращается к груди.
Обхватываю его член левой рукой, а правой сжимаю яйца. Вожу языком по всем изгибам и впадинкам. Не спешу, целую, облизываю, как самое вкусное на свете мороженое.
Потом заглатываю. Повторяю хваленную «бабочку» – порхаю языком по головке и уздечке, – и снова позволяю ему скользнуть глубже.
Когда выпускаю его, Алекс тянется к моим губам и целует их, после отодвигает водительское сидение сильно назад, чтобы не мешал руль. Тянется к бардачку.
Презервативов внутри хватит на роту солдат. Джейк запасливый.
Он рвет упаковку зубами, пока я стаскиваю с себя джинсы вместе с бельем. Места мало, но я встаю, нависнув над членом, пока он целует мои соски по очереди и трахает меня пальцами.
Я так близка к финишу, что сама направляю его в себя и опускаюсь, позволяя члену прошить мое тело и заполнить изнутри. Два больших пальца по очереди поглаживают клитор, один за другим, мой амбидекстер старается во всю, а я начинаю приподниматься и опускаться, а соски трутся о свитер, который Алекс так и не снял.
Замираю в предчувствии оргазма, остро чувствую, как перебирают, поглаживаю мои складочки пальцы одной руки и как пальцы второй скользят по клитору все быстрее. Впиваюсь в его губы и кончаю со сдавленным стоном, а он хватает мои бедра и начинает приподнимать и насаживать на себя. Быстро, глубоко, резко.
Касаюсь его щеки и стону, кажется, чересчур громко в ухо, и чудо-расчудесное, кончаю во второй раз. Сжимаюсь изнутри, обхватывая его член сильнее, так плотно что он едва входит, едва может двигаться, и через мгновение Алекс насаживает меня, притягивает к себе и вздрагивает всем телом.
Потом мы долго целуемся, а после я перелезаю на заднее сидение, чтобы нормально одеться, пока Алекс перевязывает презерватив узлом и прячет в пакет от орехов и потом в карман. Любой русский вышвырнул бы его в лес, не задумываясь, ловлю себя на этой мысли.
Дома уже все спят, когда Алекс быстро принимает душ, а моих сил хватает только на то, чтобы переодеться в пижаму. Когда снимаю джинсы, из кармана выпадает емкость с предсказанием.
Открываю. Читаю.
И понимаю, что все мои усилия, чтобы не испортить этот вечер, только что пошли крахом.
«Не повтори судьбу предшественницы».
Глава 3. Мистер и миссис Дак
Какого черта?!
С этой мыслью я заснула, проснулась и провела весь следующий день, пока мы прощались с родителями, загружали в машину контейнеры с едой. Роуз уехала первой рано утром, Джейк уехал позже сам.
Я упросила Алекса заехать еще раз на ярмарку, якобы за орехами, на самом деле, хотелось от души пнуть Абдаллу так, чтобы его пробки раз и навсегда перегорели, и он больше никому не мог портить отличные выходные.
Абдаллы на месте не оказалось. Только парень в спецовке сматывал кабель.
– Утром еще увезли, мэм. В ремонт.
Пожелала Абдалле, чтобы он из него не возвращался, с такими-то предсказаниями, запаслась орехами, как белка-истеричка на случай апокалипсиса, и мы тронулись в сторону ЛА.
Алекс поначалу молчал, но после и он не выдержал.
– Даже мой отец разговорчивей, чем ты сегодня, – заметил он. – Что случилось?
– Плохой сон, – отмахнулась я.
А сама прижалась к нему всем телом, чтобы не разрыдаться. Ну как так-то, ну за что, бездушная ты машина, Абдалла!
Логически мыслить не получалось. По уму, надо было бы показать записку Алексу, поскольку предсказание, конечно, было на английском. «Предшественницу» я перевела в женском роду в ту же секунду, как прочитала текст, но у самого слова на английском никакого рода не было, разумеется. Понимай, как знаешь, меняй, как хочешь от контекста.
Мой мозг контекст нашел сразу. Сложно было найти иной, после разговоров о детях. Нельзя было не вспомнить о Меган.
В машине, по дороге в ЛА, я погуглила все значения этого слова и варианты перевода его на русский. Это могли быть и предки, и родители (что тоже нерадостно), и просто предыдущие поколения в целом.
Ни один из вариантов меня не устраивал и не успокаивал.
Предком я могла считать свою в маму, и в этом контексте фраза «не повтори судьбы» тоже не предвещала ничего хорошего. Если считать родителей в целом, то на ум шел их скоропостижный развод после брака. Еще хуже.
Но седьмое чувство кричало и вопило о том, что все эти значения подобраны неправильно и каким-то образом Абдалла прознал о Меган.
Вот какого черта, а?
Вдобавок ко всему я не умела скрывать настроение или натянуто улыбаться. Я пыталась, но по выражению лица Алекса понимала, что ничего хорошего у меня не выходит. Вкупе с разговорами о детях, мое сегодняшнее состояние вызывало у него недоумение и, наверное, он связывал мое раздражение именно с этой темой.
Несколько раз я порывалась заговорить с ним, сказать, что нет, что ты, любимый, дети тут совсем не причем, но я не умела лгать. Меня подвел бы голос, интонация, выражение лица и глаз. И Алекс заподозрил бы только самое худшее – что, конечно же, это все именно с детьми и связано!
И ведь так оно и было, на самом деле. И мое состояние, и ум терзали теперь только дети и десятки вопросов, как и в чем мне нужно быть аккуратной, чтобы не повторить судьбы предшественницы.
Разве мог быть какой-то предшественник? Ничьих мест, которые бы до меня занимали мужчины, ни в карьере, ни в личной жизни (боже упаси), я не занимала, а значит, могла трактовать это слово только в женском роду.
Чертов английский. Чертов Абдулла. И Роуз, которая обратила внимание на эту игровую машину. И изобретатели, и те, кто сочинял текст предсказаний. Ау, люди! Вы в своем уме вообще были?
И что еще хуже я верила в потустороннее. Во всех этих призраков, знаки с того света, медиумов и экстрасенсов. Так-то я, конечно, делала вид, что ни черта не верю во все это, глупости какие-то, но в глубине души… О, в глубине души мои отношения с паранормальным были похожи на анекдот: «Бога, может быть, и нет, но и отношения с ним портить ни к чему».
Это не прибавляло спокойствия, и нам пришлось несколько раз останавливаться, чтобы я могла взять из багажника еще порцию макадамии в карамели и благополучно сгрызть подчистую.
– Они вообще-то очень калорийные, – заметил Алекс.
– Да? – спросила я с набитым ртом.
– Ага. Такие, что ночь придется провести на беговой дорожке.
Еще одна подстава. Хотя чего я ожидала от карамели? И орехов. Я с сожалением доела пакетик, сказала, что ладно, по возвращению домой ужинать не буду, пойду на беговую дорожку.
Я вытерпела полчаса. Клянусь, я засекала.
– Можно я их уже доем? Раз уж все равно бегать буду до полуночи.
Алекс улыбнулся, попросил Абрахама притормозить. Я взяла сразу два пакетика, и жизнь немного улучшилась, правда, ненадолго.
Домой Алекс вернулся голодным, но нас спасла мамина еда в контейнерах, а готовить замороженные продукты не хотелось. У повара и остальных по-прежнему был выходной в честь праздников.
Как и обещала, я переоделась и спустилась в подвал, в полностью оборудованный спортивный зал, который вполне мог бы работать в каком-нибудь подвале спальных районов Москвы. А тут в собственном доме.
Давай, беговая дорожка, очень рассчитываю на тебя не в плане калорий, но хотя бы останови тот поток безрадостных мыслей в моей голове. К бегу я добавила наушники с громкой шумной музыкой и побежала.
Я бегала, потом каталась на велотренажере, пресс, тренажеры для бедер…
Пока не появился Алекс.
– Действительно решила тут заночевать?
Оказалось, что провела я на дорожке куда больше часа, а мысли… Так никуда и не делись.
Я освежилась в душе там же, в подвале. Замоталась в халат и вышла к бассейну. Алекс ждал меня там, перед ним на столе – листы нового сценария. Он собирался сниматься в боевике, а после вернуться к Кевину на «Возвращение короля драконов».
– Как сценарий? – спросила я, усаживаясь напротив.
Он налил мне белого вина, подвинул тарелку с нарезанными сырами, оливками и – чудо, – последние пакетики макадамии.
– Съешь уже все, – улыбнулся он. – Может, наконец, отпустит. А сценарий неплохой. Боевик. Двадцать реплик и сорок восемь драк.
– У тебя есть дублер?
– Да, Майк. Парень прямо-таки мой брат-близнец. Даже с Джейком мы похожи меньше. Не понравилось вино? – удивился он.
Я сделала второй глоток и скривилась.
– Как-то нет. Мы ведь его уже пили один раз?
– Да, ты была от него в восторге.
– Думаю, восторг был больше от тебя, чем от вина.
– Что ж, сегодня тебя, судя по всему, вообще ничего не радует.
– Это не так, Алекс. Просто… О черт!
– Что?
– Да я так и не написала маме, что выхожу замуж.
– Как так? – удивился он. – Но ты писала отцу, я помню.
– Отцу – да.
Кто бы мог подумать, что я скорее поделюсь радостной новостью с отцом, с которым у меня не было отношений на протяжении десяти лет, а с мамой, которая меня растила, я не смогу перекинуться и парой фраз за все время моего отсутствия.
Я насилу глотнула вина. Хотелось бы напиться, но получалось пока только лопать орехи, как какая-то оголодавшая белка.
– У тебя с родителями прекрасные отношения, Алекс. У меня, судя по всему, все иначе. Я как-то не задумывалась над этим, пока была в Москве… Я ведь не смогу даже познакомить маму с тобой, так ведь?
– Да. Если только я сам не поеду к ней в Москву. Ты должна оставаться в Штатах какое-то время после брака.
– Боже. Мама будет в ярости.
– Она не звонила тебе на Рождество?
– Мы отмечаем Рождество другого числа, так что нет. Нужно будет позвонить ей на Новый год… Хоть эта дата общая для всех.
– Я к тому, что думаю, что она уже в ярости, – аккуратно произнес Алекс.
– Правда? Почему?
– Я ведь объявил о нашей помолвке неделю назад, новость к этому времени растиражировали все таблоиды.
– Не думаю, что мама читает журналы… Может быть, наши журналисты и не переводили эту новость…
Кого я пытаюсь обмануть? Боже, если это так, то она знает обо всем. И что я в больнице лежала, и про мое похищение, и что скоро выйду замуж. Разумеется, теперь она не позвонит мне первой!
Опять глаза на мокром месте. Алекс потянул к себе и усадил на колени.
– Это все таблетки Джейка, – сказала я, шмыгая носом.
– Конечно, – согласился он. – Или цикл?
– Или цикл, – согласила я. – Заеду к нему завтра, надо это исправить.
– Он вроде не обещал мгновенных результатов.
– Нет, конечно, но все равно надо поехать.
Еще и потому, что надо у Джейка узнать все о своем здоровье. А он единственный врач, который не пошлет меня, когда я начну задавать странные вопросы.
– Впору начать ревновать, – сказал Алекс. – Мы ведь только расстались с Джейком.
– Как и Роуз, – отозвалась я и залилась слезами.
– Господи, Ирэн! Не думал, что ты так сильно ее жалеешь.
– Да мне ее и не жаль, – прорыдала я в голос на его плече.
Даже не соврала. Рыдала-то я от страха за себя и Алекса.
– Как же мне тебя успокоить?
– Дай пакетик с орешками.
Этот ответ уже был неожиданным даже для меня. Глядя на меня с опаской, Алекс потянулся к столу и взял последний пакет с макадамией.
Когда я его разворачивала, у меня дрожали пальцы от предвкушения. Какая-то ненормальная тяга. Я съела первый орех, жмурясь от удовольствия.
– Боже, как вкусно… Кажется, я подсела.
Алекс ничего не сказал, только потянулся поверх моего плеча к столику, взял бокал с вином и осушил его до дна.
***
– Не передумала ехать к Джейку? – спросил Алекс утром, когда я подорвалась вместе с ним в шесть утра.
Он ехал на съемки боевика, а я не собиралась откладывать в долгий ящик свои опасения. Так и до нервного срыва недалеко.
– Ни за что! – бодро отозвалась я.
И вот в семь тридцать после завтрака уже были в машине. Алекс поглядел на часы.
– И мой брат приедет так рано?
Я показала ему смс-ку Джейка – даже в тексте угадывалось ворчание, но отказываться от такой ранней встречи он не стал.
– Может, мне тоже подняться? Я могу на полчаса опоздать.
– О нет, не надо!
Алекс посмотрел с подозрением. Я улыбнулась и добавила спокойнее:
– Я имела в виду, что тебе не стоит опаздывать на съемки, Алекс. Все-таки первый день.
– Ладно, – согласился он медленно. – Ты едешь к Ройсу после Джейка?
– Ага. Еще и поэтому нервничаю.
Нечего было нервничать из-за Ройса, если честно. Его полный метр давно был в разработке, и все, что зависело от меня, я уже сделала, оставались мелочи.
Абрахам свернул к подземной парковке и остановился. Я поцеловала Алекса на прощание, попрощалась с Абрахамом и попросила передать привет Дженни. И столкнулась с Джейком на парковке.
Он только вышел из собственной машины. И был мрачнее тучи. Алекс вышел из машины, пожал брату руку.
– Не знаю, на какую консультацию ты рассчитываешь от этого доктора-зомби, – сказал он мне. – Правда, давай я останусь?
Джейк только сделал глубокий глоток кофе из кружки.
– Все в порядке, – улыбнулась ему я. – Увидимся вечером.
Джейк все так же молча пожал руку брату, и мы пошли к лифту.
– Боже, женщина… – выдохнул Джейк, когда мы вошли внутрь. – Если бы ты была обычной клиенткой, я бы содрал с тебя втридорога за эту несусветную рань.
– Тусил вчера, Джейк?
С таким-то запасов презервативов в бардачке и без девушки, чем еще мог заниматься холостой обеспеченный доктор?
– Тухлая была вечеринка. Вот я и согласился, когда ты написала. Но потом как-то все завертелось, закрутилось… И вот.
– Ты хотя бы отрезвел?
– Я не пью.
– Совсем?
– Ага.
– Почему?
– А для этого должна быть причина?
Двери лифта раскрылись, мы пошли по коридору к его кабинету.
– Доктор Кейн!
Как непривычно слышать.
И тут доктор Кейн преобразился. Спина вдруг выпрямилась, глаза засияли. И это точно не начал действовать так чудесно кофеин.
Ему навстречу шла низенькая женщина, полная в бедрах, с аккуратным каре. Его секретарша. Джейк заговорил с ней тем же вкрадчиво-нежным голосом, как и вчера по телефону. Она была настолько не похожа на Роуз, как небо и земля. Или как я и Роуз. Вот мы с Мэри явно одного поле ягоды.
– Как прошли ваши праздники, Мэри? Большое спасибо за поздравления. Это было так неожиданно, – пел соловьем Джейк.
Мэри тепло улыбнулась ему, глядя в глаза своего босса чуть дольше положенного.
– Шумно, неорганизованно и все дети наелись конфет раньше, чем мы сели за стол.
Вот и ответ, почему Роуз, а не Мэри. Я посмотрела вниз – а еще у Мэри было кольцо. Но сердцу не прикажешь.
Джейк не успел попросить кофе, Мэри сама кивнула и сказала, что сейчас сделает, как он любит, с корицей. Мэри исчезла за одной из дверей, и в Джейке словно подкрутили киловатты. Светиться изнутри он резко перестал.
– И давно ты в нее влюблен?
– Ш-ш-ш-ш!
Ясно. Стадия первая. Отрицание.
– Так что стряслось? – спросил мистер «Не хочу говорить об этом».
– Повышенная эмоциональность.
– Конкретнее.
– Я рыдаю в три ручья по любому поводу. Может, пересдать какие-то анализы? Может, ты там какие-то гормоны не те подкрутил на полную?
Он сел за стол, зевнул и посмотрел на меня мрачно.
– Я похож на диджея?
Он таки был больше похож на диджея, который заработался допоздна, чем на врача, но я не стала говорить об этом.
– Сдавать гормоны в эти дни цикла бесполезно, – вынес свой вердикт не выспавшийся эскулап. – Ты пришла только из-за этого? В чем срочность? Мы могли поговорить по телефону!
– Не только, – уклончиво ответила я. – Скажи мне вот что, Джейк. Ты брал у меня литр крови…
– Меньше.
– Ладно, меньше. Но ты сказал, что сдавал ее на все, что угодно.
– Ты собиралась стать женой моего брата, я должен был проверить, здорова ли ты.
– Отлично. Я не в обиде. Что показала кровь?
Джейк с минуту глядел на меня в упор.
– Что ты здорова, – ответил он. – Разве это не ясно?
– А если бы у меня были какие-то неизлечимые болезни, какие-нибудь смертельные отклонения в организме, ты бы узнал об этом по тем анализам?
– Ирэн, в чем дело?
– Хочу обследоваться с головы до ног.
– Я эндокринолог.
– Знаю, но ты врач. И можешь выписать направления, или как это делается здесь? Я хочу УЗИ, МРТ, рентген, анализы на все маркеры рака, генетические отклонения…
– Зачем?
– Просто. Мне так спокойней.
– Алекс знает?
– Нет! И не говори ему.
– Так, – сказал он. – Вот мы и добрались до главного. Почему?
– Потому что это медицинская тайна?
– Начинается, – он закатил глаза. – Что случилось? Чего ты боишься?
– Заболеть? – рискнула я.
– Да с чего вдруг? – рявкнул он голосом старшего брата, что я аж подпрыгнула. Подумала на миг, что это сам Алекс в кабинет вошел, когда хлопнула дверь.
А Джейк уже мягко ворковал:
– Ой, спасибо большое, Мэри, пахнет просто невероятно!
Это Мэри вплыла в кабинет в облаке ароматов корицы, ванили и сливок. Она оставила чашечку и передо мной и вышла после того, как мы оба ее поблагодарили.
Джейк отпил глоток так аккуратно, как будто это была божественная амброзия, а я пошла ва-банк:
– Давай так. Я не скажу Алексу, что ты давно и безответно влюблен в свою секретаршу, а ты выписываешь мне все анализы, какие только можешь.
Я не верила, что это поможет, но на горизонте других врачей не было.
– Мы же без пяти минут родственники, Ирэн, – проворчал Джейк. – Родственники не ставят друг другу ультиматумы.
Смотрите-ка, помогло.
– Ты не говоришь ей о чувствах из-за мужа?
