Максим Гаусс
Майор. Часть 3. Назад в СССР. Книга 18
Глава 1. Бегство
Мир словно перевернулся.
Сказалась готовность — я без проблем успел сделать глубокий вдох за секунду до того, как вода сомкнулась надо мной. Тело само, на автомате, отработало рефлексы, вбитые инструкторами в меня еще в учебке.
А вот Картер Брукс ничего подобного не ожидал, он рухнул в воду неуклюже, словно мешок с картошкой. Хватанув ртом соленую воду вместо воздуха, он задергался, затрепыхался. Само собой, я ему «помог» — ухватил за ноги и потянул вниз. Почувствовал, как ноги уперлись в песчаное дно.
ЦРУшник захлебывался, беспомощно размахивая руками, и я видел его лицо под водой: глаза, расширенные от животного ужаса, рот, открытый в беззвучном крике, который никогда не достигнет поверхности. Смутная мысль закралась в голову: он что, не умеет плавать?
С берега раздались крики и вопли — расслабившаяся охрана еще толком не поняла, что именно произошло. Но сейчас все их действия уже не имели решающего значения. Они были слишком далеко, чтобы успеть что-либо сделать. Снайперы на вышках наверняка замерли, вцепившись в прицелы, но не могли открыть огонь из-за расстояния и высокого риска попасть в полковника.
Это в совокупности давало мне драгоценные секунды. Мой план был продуман до мелочей, но только в теории.
Под водой я действовал быстро и жестко. Поднырнул под Брукса, схватил его за воротник комбинезона и снова рванул вниз, в глубину. Он отчаянно забился, пытаясь вырваться, но под водой это не так-то просто. Я моложе, быстрее, сильнее, да и моя подготовка в разы лучше. А уж опыт…
Завладеть его пистолетом было несложно. Его глаза расширились еще сильнее, и я буквально чувствовал, как паника заливает его сознание. Захватив шею в удушающий захват, второй рукой рванул рыбацкую одежду. Выхватил подготовленный шприц.
Диазепам — две ампулы, по два миллиграмма каждая, хватит, чтобы отключить крепкого мужчину. Я рванул защитный колпачок зубами, чувствуя, как зубы скользят по гладкому пластику, и, не выныривая, вколол иглу Бруксу в шею, прямо через мокрую ткань комбинезона. Поршень вошел до конца, и я почувствовал, как мышцы под пальцами начали расслабляться. Через несколько секунд его тело стало тяжелым, как свинец, дыхание замедлилось.
Все это заняло секунд двадцать пять, не больше. Наверняка его люди здесь, но мы-то под деревянным пирсом. Попробуй-ка, с ходу разбери, что и как. Любопытно, что никто из подоспевшей охраны с ходу не прыгнул в воду.
Я был у почти самого катера — не зря он был пришвартован так близко всего в трех метрах от меня. Более того, чтобы быстро попасть из воды на судно, я подготовил ступеньку из старой автомобильной шины и пары досок. Для этого пригодилась одна из опор, что уходила в воду. Теперь забраться из воды в катер стало совсем просто, да и пленника зацепить — не проблема.
Подтянув Брукса к борту, я перекинул его через край, подтолкнул. Затем еще раз — тот упал на дно катера — безвольный, тяжелый, мокрый, как выброшенная на берег рыба. Следом за ним я тоже перевалился через борт, чувствуя, как адреналин гоняет горячую кровь, как сердце колотится о ребра.
Катер был старым, но мощным, с подвесным мотором на сто пятьдесят лошадиных сил — это чуть ли не лучшее судно, что можно было взять в аренду. Порой на рыбалку приезжали богатые люди, соответственно, и судно им было нужно получше, чем те развалюхи, что были у большинства местных рыбаков.
Быстро перевел дух, вытер лицо рукой. Частично прикрылся телом Брукса. Снайперы теперь были не страшны — нас скрывал пирс, а вот охрана представляла угрозу. Я тут же вскинул пистолет полковника и выстрелил в ближайшего охранника. Тот вскрикнул, упал на доски и свалился в воду.
Другие охранники Брукса бежали по пирсу с пистолетами в руках, я слышал, как они кричат в рации, вызывая подкрепление. Я не стал ждать. Рванул шнур и мощный двигатель взревел, выпустив в воздух клуб сизого дыма. Рывком дернул штурвал влево, чтобы катер не влетел в берег. Затем выжал газ до отказа.
Рулить из такого положения было нельзя, поэтому я ориентировался наугад, примерно представляя положение судна. Катер резко дернулся и с бешеной скоростью рванул с места, оставляя за кормой пенные буруны. По нам открыли огонь из пистолетов — пули застучали по металлическому корпусу, по дереву, пластику. Все мимо — стрельба хаотичная, неприцельная. Охрана боялась зацепить полковника, а мне это только на руку.
Быстро выглянул. Пирс стремительно удалялся, люди на его краю становились все меньше, их крики тонули в реве мотора. Но показываться рано, могут включиться снайперы на вышках, хотя… Расстояние уже слишком большое, далеко не каждый снайпер сможет работать на дистанции свыше тысячи метров. А там, скорее всего, молодая смена, недавно прилетевшая с материка.
Однако снайперы все же открыли огонь.
Я услышал далекие звуки выстрелов, характерный свист пуль. Заметил, как несколько из них ударили в воду рядом с бортом, поднимая фонтаны брызг. Я снова пригнулся, вжимаясь в палубу, чувствуя, как ветер свистит в ушах.
Я выругался сквозь зубы, но не сбавил скорости. Само собой, они не могли стрелять на поражение, потому что Брукс лежал без сознания у моих ног, и любой промах мог стоить ему жизни. Стрельба — это психологический прием, вдруг я остановлюсь?!
Но таким меня не пронять. Я использовал ЦРУшника как живой щит, и это работало. Еще одна пуля ударила в борт, оставив глубокую царапину на краске, затем все стихло.
Быстроходный катер продолжал идти вперед, набирая скорость. Но времени у меня мало. Скорее всего, сейчас с базы поднимут вертолет, а тот нагонит меня очень быстро. У меня в запасе буквально три-четыре минуты.
Выждав еще несколько секунд, я оттолкнул тело Брукса. Выпрямился, вцепился в штурвал, чувствуя, как вибрация передается в руки, как корпус катера пляшет на волнах. Я держал курс, уходя вдаль, постепенно удалялся в открытое море.
Но туда мне было не нужно. Это только видимость. Главное – уйти из поля зрения. Там я брошу катер, ведь план похищения Куратора не заканчивался только лишь на побеге из залива, где проходила наша встреча.
Сейчас я внимательно сканировал береговую линию. Миновал ту груду валунов, откуда плыл с аквалангом.
Пронесся дальше. Увидел какую-то лачугу, потом вторую. Далее было старое деревянное здание, давно заброшенное.
Это был мой ориентир. Я резко сбавил ход. Натянул на Брукса спасательный жилет, бросил его за борт. Затем зафиксировал рычажок газа так, чтобы катер шел самостоятельно. Едва получилось, прыгнул в воду и сам. Подплыл к бесчувственному Бруксу, ухватил его и погреб к берегу — благо там расстояние всего-то метров пятнадцать.
Выбравшись на берег, я прислушался. Вертолетного рокота пока не слышно. Странно, что-то не торопятся они спасать своего полковника. Видимо, на базе давно расслабились и пилоты не были готовы к такому стремительному исходу событий. Отлично, это тоже мне на руку. Фортуна не подвела.
Затем я взвалил Картера на плечо и потащил вглубь зарослей. Он был тяжелым, мокрым, без сознания. Его голова болталась в такт моим шагам. Я знал, что транквилизатор будет действовать еще несколько часов, но чисто теоретически, он мог очнуться и раньше — нужно успеть уйти подальше.
Я двигался быстро, стараясь не оставлять следов, но это было почти невозможно — мокрые ноги оставляли глубокие отпечатки на песке. Это тоже неважно — ветер заметет их за полчаса. Они ведь будут преследовать стремительно двигающийся катер, а его видно издалека.
Джунгли вновь встретили меня влажным, тяжелым воздухом, пропитанным запахом гниющих листьев и прелой земли. Несмотря на заросли и тяжелую ношу, двигался я быстро, чувствуя, как ветки хлещут по лицу, оставляя на коже горячие полосы. Адреналин все еще бурлил в крови, придавая сил.
Ранее, по местной карте я проверил, что где-то здесь, в джунглях, есть старая заброшенная дорога, построенная еще в пятидесятых, но давно не использовавшаяся. Если я найду ее, я смогу добраться до точки встречи быстрее. Я шел, ориентируясь по солнцу, которое уже клонилось к закату, и по памяти, которая подсказывала мне правильное направление. Немного сбился с пути, пару раз останавливался перевести дух. Моим силам тоже есть предел, я ведь человек, а не машина.
Дорогу нашел случайно — выскочил прямо на нее. Бросил Брукса. Отдышался.
Она была грунтовой, сильно разбитой, густо заросшей травой, но проходимой.
— Твою мать! — тяжко выдохнул я, глядя на ЦРУшника.
На карте эта дорога вела к заброшенному рыбацкому поселку. Их вообще на Кубе полно, ведь рыбный и морской промысел здесь – один из основных. Правда, сейчас не сезон, потому и море почти пустое. Лачуги были видны даже отсюда — старые, с выбитыми окнами и обвалившимися крышами. Добрался до них за десять минут. В шалаше из пальмовых листьев заметил старый мотоцикл с коляской.
Советская «Ява» — такие в Союзе были у многих, и я знал, как с ними обращаться. Сюда, на Кубу, их поставляли очень дешево — местные жители их уважали за простоту эксплуатации и надежность. Само собой, мотоцикл тут взялся не по волшебству.
Еще когда я был в поисках транквилизатора, заметил троих молодых кубинцев, что ездили у границ поселка. Договориться с ними об аренде не получилось, зато за десять долларов мне «подсказали», где можно бесплатно арендовать мотоцикл. У старика Сантьяго, который все еще жил в этом рыбацком поселке. Воровать не хотелось, поэтому я бросил в шалаше пятьдесят долларов. Старик найдет. Это хотя бы честно.
Правда, он с коляской — но мне это было весьма кстати. Надо же как-то вести Брукса.
Я быстро осмотрел «Яву». Топлива было достаточно, аккумулятор работал. Я наспех проверил свечи, подкачал бензин ногой. Завел с третьего раза. Двигатель затарахтел, выпуская сизый дым, но работал ровно.
Довольно ухмыльнулся — удача была на моей стороне.
Я погрузил Брукса в коляску, закрепил его так, чтобы он не вывалился на ямах. Затем сел за руль, дал газ и покатил по дороге. Дальше мне нужно было мчать на всех парах туда, куда мне указал генерал-майор Хорев. Я знал, что до точки встречи — Кайманеры — около тридцати километров. По разбитой дороге это займет около часа, но где-то же здесь должен быть асфальт?
Ветер хлестал по лицу, пыль поднималась из-под колес.
Я гнал мотоцикл на пределе, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в крови.
Впереди была точка встречи с Шутом, Герцем и Доком. Мои ребята, Спектр. Группа «Зет». Теперь, имея на руках полковника ЦРУ, можно было работать. Он наверняка знает, где может быть Элис Крейн.
Но здесь мне нужна помощь. Я уже достаточно поработал самостоятельно. Я предполагал, что они уже на подходе, а может быть, уже на месте. Но это вряд ли.
Я не мог расслабляться — так просто похищение полковника не оставят. Опять коварный русский их переиграл, фактически находясь на чужой земле, без документов, без денег. Пусть кто-то попробует сказать, что советский разведчик не лучший в мире — я живое тому доказательство. Разве какой-нибудь английский Джеймс Бонд на такое способен?
У того были всякие высокотехнологичные примочки, а я могу сделать бомбу из удобрений и батарейки с куском провода. Попади он в такие условия, уже в джунглях в каком-нибудь дерьме утонул.
Я смотрел на дорогу, чувствуя, как мотоцикл дрожит на ухабах. Брукс по-прежнему лежал в коляске, без чувств. Я прибавил газу. Дорога вилась между зеленых зарослей, холмов, каких-то лесов. Иногда она выныривала на открытые участки, где ветер бил в лицо с удвоенной силой.
Через час я въехал в Кайманеру.
Это был маленький, насквозь продуваемый ветром поселок, стоящий прямо над заливом. Я остановился у старого заброшенного склада, где было безлюдно. Заглушил двигатель, и тишина вокруг показалась мне оглушительной. Я вытащил Брукса из коляски, привязал его к столбу внутри склада и сел ждать. Нужно было перевести дух, учитывая напряженность последних часов. Честно говоря, устал, как собака. Валился с ног от усталости, но держался на морально-волевых.
Я смотрел на полковника, и внутри меня поднималась уверенность в том, что я доведу дело до конца. Он был ключом к Крейн. Он знал всё — где она, что она планирует, как ее найти. Я заставлю его говорить, у меня есть способы. Но сначала нужно дождаться подкрепления. Шут, Герц и Док скоро будут здесь, а с таким подкреплением я не боюсь ни бога, ни черта. А пока у меня есть время подготовиться.
Я связал Брукса, затем сел на ящик у стены, закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг. Где-то вдалеке кричали птицы, шумел ветер.
В голове проносились обрывки мыслей, планов, вариантов. Крейн. Она где-то там, за горизонтом, возможно, уже знает, что Брукс пропал. Может быть, ей уже доложили, что я взял ее человека. Она умная сука, она не будет сидеть сложа руки, будет действовать радикально. Но у меня есть преимущество — я знаю, что она хочет, и я знаю, где ее искать. Осталось только вытянуть из Брукса эту информацию.
Лишь бы эта тварь не дала команду навредить моей семье. Но не думаю. Хорев наверняка кого-то приставил к моим родным, чтобы держать под контролем их безопасность.
Прошло около часа.
Снаружи начало темнеть, все погружалось в сумерки, и где-то вдалеке я услышал характерный звук — глухой, ритмичный гул, нарастающий с каждой секундой. Вертолет. Я напрягся, прислушался, чувствуя, как холод пробегает по спине. Гул приближался, становился все громче, и я уже различал его направление — он летел со стороны американской базы.
Конечно же, они искали нас. Я затаил дыхание, прижался к стене, готовый в любой момент действовать. Шум нарастал, и я видел через щели в крыше темный силуэт, пронесшийся над джунглями. Он двинулся дальше, вглубь джунглей, постепенно удаляясь. Гул стих, и тишина снова опустилась на землю. Я выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они ищут, но время есть.
В этот момент Брукс застонал. Я подошел к нему, присел на корточки. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Сначала в них был туман, затем появилось осознание. Он попытался дернуться, но веревки держали мертво. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел страх, смешанный с ненавистью.
— Ты, сукин сын, — прохрипел он. — Что ты сделал?
— Взял тебя в плен, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Это было не так уж и сложно. А знаешь, транквилизатор мог быть и посильнее. Но не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать. Пока. Но вот за целостность пальцев, извини, не отвечаю. Мне нужна информация. Где Элис Крейн? Что она планирует?
Брукс смотрел на меня, и я видел, как в его голове идет борьба. Он колебался. Но в его глазах я видел страх, и я знал, что это лишь вопрос времени.
— Ты не получишь от меня ничего, — сказал он, но голос его дрогнул.
— Получу, — ответил я. — Ты слишком ценный для меня, чтобы убивать. Но я могу сделать так, что ты пожалеешь о своем упорстве.
Он замолчал, и в этот момент я услышал шаги снаружи — осторожные, почти бесшумные.
Шут, Герц и Док появились в дверях склада. Они стояли в темноте, их силуэты были едва различимы, но я знал их так хорошо, что мог бы узнать даже издалека. Паша Корнеев шагнул вперед, его лицо было серьезным, но в глазах я видел ту самую искру, которую знал так хорошо. За его спиной я заметил силуэты Герца и Дока — они двигались бесшумно, как тени, готовые к любым неожиданностям.
— Ну, привет, командир! — раздался его голос. — Заждался?
— А сам-то как думаешь? — ехидно переспросил я, пожимая ему руку.
Он посмотрел на Брукса. Его взгляд стал жестче.
— Это он? Тот самый Куратор с Приднестровья?
— Он, — ответил я. — Картер Брукс. Правая рука Элис Крейн, которая нам все время пакостила из Вашингтона!
— Хорошо, — сказал Шут, опуская тяжелый рюкзак на пол. — Значит, мы устроим ему допрос с пристрастием. Я даже захватил кое-что для этого. Герц, закрой дверь, Док, осмотри периметр. А ты, Гром, отдыхай. Мы все сделаем!
Глава 2. Допрос с пристрастием
Я сидел в углу на деревянном ящике и смотрел, как Шут расстегивает свой тяжелый рюкзак.
Лейтенант Корнеев, после получения офицерского звания, слегка изменился. Это по-прежнему был все тот же веселый шалопай, который любил копаться во взрывчатке, прекрасно обращался со снайперской винтовкой, но теперь стал более сдержанным, что ли. Или благоразумным? Нет, пожалуй, это неподходящее слово. Скорее, спокойным.
Сейчас он двигался с почти ленивой уверенностью, которая появилась у него совсем недавно. Примерно с тех самых пор, когда группа «Зет» была отправлена на длительное переобучение перед самым созданием «Спектра». Вот только у меня обучение было отдельное, вне остальной группы и какие специалисты работали с моими ребятами, я не знал. Чувствовалось, что Шут хорошо понимал, что и как делать, и я был уверен — Картеру Бруксу сейчас точно не позавидуешь.
В огромном, почти пустом помещении склада буквально висело напряжение, по большей части от самого полковника.
Я чувствовал запах пыли, старого дерева, ощущался запах каких-то местных цветов. Слышал, как снаружи бродит Док, как сердце Брукса колотится в груди — быстро, испуганно. Полковник ЦРУ хотя и тертый специалист, но он совсем не такой, как мы. Другая порода, другой типаж. И подготовка. Большую часть жизни он отдавал приказы, либо получал их от вышестоящих лиц, но сам по себе не представлял ничего серьезного. Пиджак.
— Ну что, Куратор, — мягко сказал Шут, неторопливо доставая из рюкзака свёрнутые провода с зажимами, набор инструментов, старый армейский телефонный аппарат, аптечку, какую-то бутылку. — Давай поговорим по душам? М-м… Если ты прямо сейчас сам расскажешь, где нам найти Координатора, мы тебя отпустим. Не сразу, конечно, но свободу ты обязательно получишь! Но если нет, то мне придется выбивать эту информацию из тебя по кусочкам, хоть я этого и не люблю. Знаешь, вот в целом, к американцам у меня претензий нет. Только к вашему ЦРУ: чего вы везде свой нос суете? Молчишь? Ну, дело твое. Хочешь, расскажу, что тебя ждет? Сначала я пропущу через тебя электрический ток. Я буду делать это медленно, чтобы ты успел прочувствовать каждую секунду боли. Когда ток проходит через живую ткань, мозг словно зависает! О, поверь, меня научили, как работать с такими упёртыми «языками», как ты!
Брукс слушал и молчал. Он смотрел на него с некоторым вызовом, но я видел, как дрожат его колени, как его глаза бегают по сторонам в поисках возможного разрешения ситуации. Конечно же, он боялся, так как еще не оказывался в подобных ситуациях и не был подготовлен к физическим пыткам. Большую часть своей службы он сидел в кабинетах, отдавал приказы, получал их свыше. Он был холодный, расчетливый, просто делал и не задумывался, кому от этого будет плохо. Мы другие. Однако, несмотря на возраст, полковник не ползал на брюхе по горам Афганистана, не сидел сутками в засаде, выжидая моджахедов, не оказывался в критических ситуациях, обычных для бойцов группы «Зет» и других советских разведчиков.
Сейчас он пытался сохранить лицо, но у него это плохо получалось.
— Лейтенант Корнеев, кажется? — прошипел он, глядя на Пашу яростным взглядом. Голос его слегка дрогнул. — Вы ничего от меня не добьетесь! Я не скажу ни единого слова! Вы можете пытать меня, сколько угодно, но я все равно буду молчать.
Шут сухо усмехнулся, и в этой усмешке чувствовалась какая-то странная жесткость, которую я не замечал ранее. Впрочем, почему странная?
Наоборот, реакция Паши такая, именно такая, какая и должна быть. Сколько дерьма было пройдено в Афганистане, Сирии, Пакистане? Сколько испытаний выпало на долю нашей группы, да и всех советских людей, в целом? Сколько испытаний осталось позади, скольких врагов мы ликвидировали, устраняя угрозу… Но это все были пешки! Главный враг, который планирует и дергает за ниточки, упорно продолжает свою работу. Та тварь, что все последние годы сидела в Вашингтоне и руководила действиями, направленными против СССР, близка к тому, чтобы перейти все границы. Очень уж ей не дает покоя тот факт, что Советский Союз все больше становится независимым, уверенно конкурируя с Америкой. Наверняка в этом есть что-то личное, потому что ненависть этой женщины ко всему советскому просто поражает! И черт возьми, Картер Брукс — ключ к ней, возможно, единственный.
Шут ведет себя так потому, что победа уже близка. Враг серьезен, с большим ресурсом! Но теперь мы знаем его в лицо, его нужно только переиграть! Главное сейчас — расколоть этого кабинетного полковника и тот выведет нас на Элис Крейн. А когда это произойдет, церемониться с ней мы точно не будем!
Паша медленно, уверенно и неторопливо подключил провода к розетке, благо, электричество на складе было. Затем подошел к Бруксу и зафиксировал зажимы на его пальцах. Так ощутимо больнее, это натуральная встряска для всей нервной системы, но при этом не страдают жизненно важные органы. Он сделал это быстро, профессионально, будто бы последние пару месяцев только и делал, что тренировался на пленных.
Затем отошел на пару шагов в сторону, взял в руки подготовленный заранее телефонный аппарат, подключил его в линию. Теперь, фактически, он служил своеобразным регулятором напряжения в пыточном аппарате… Шут посмотрел на меня, затем молча повернул рычажок.
Тишину разорвал сдавленный стон и скрежет зубов.
Брукс заметно дернулся, когда ток прошел через его тело, но не закричал. Он был удивительно упрямым, я даже слегка поразился: ну и ради чего он так старается? Ради мерзкой поганой сучки, что ради своих амбиций готова заставить страдать десятки миллионов людей, развалить культуру великой страны… Да, СССР для нее, словно кость в горле! Если ей приспичит, она с легкостью обменяет жизнь Брукса на ценную информацию и даже не заметит, что такой человек вообще был в ее окружении. Да, он ей подчинялся, но таких, как полковник, у Крейн десятки, если вообще не сотни. ЦРУ — организация большая, даже больше, чем советское КГБ, хоть у них и разные цели, и задачи.
Шут ухмыльнулся, повернул рычажок еще немного. Брукс дернулся, застонал сильнее, его пальцы сжались в кулаки, по лицу покатились капли пота. Но он по-прежнему молчал.
— Ну, полковник… — почти ласково произнес Паша. — Чего ж ты так уперся? Скажи нам то, что мы хотим знать и получишь свободу. Все просто. Гром, ведь правда?
— Обязательно! — согласно кивнул я, невозмутимо глядя на сидящего на ящике связанного ЦРУшника. — Брукс, не глупи! Ты же умный мужик, с правильным пониманием. Разве стоит таких мучений эта сучка из Вашингтона? Элис Крейн тебе никто, ты не обязан молчать. Так зачем это показушное геройство?
Шут отключил питание, Брукс едва не упал, но все же удержался.
— Тебе не понять, Громов! — прошипел полковник, покосившись на вошедшего с улицы Дока, затем снова на Пашу. Телефон в его руках был чемоданчиком с красной кнопкой.
Корнеев молча кивнул, затем подошёл поближе, похлопал его по плечу, а после снова повернул рычажок еще немного, и видимо, здесь напряжение стало совсем невыносимым. Брукс всё-таки закричал — хрипло, жалобно. Его пробирало насквозь. Крик боли и страдания разнесся по складу, эхом вернулся обратно.
— Ну, что же… напряжение здесь хорошее, никто нам не помешает. Времени тоже достаточно! Попробуем еще раз? — спросил Шут у Брукса, голос его был холодным и спокойным. — Где Элис Крейн? Где Координатор? Говори, и я остановлю это! Даю слово!
— Я не знаю, — с трудом выдавил из себя Брукс, едва не задыхаясь. Его лицо было мокрым от слез и пота. — Я не знаю, где она! Она не посвящает меня в свои планы!
— А вот я уверен, что знаешь, — уверенно сказал Шут, снова выключая ток. — Ты просто не хочешь говорить. Я же все понимаю, ты не думай. Ты преданный солдат, не хочешь ударить в грязь лицом, сохранить свою репутацию… Мы это ценим, поверь! Но твое геройство – одновременно и глупость, ведь я могу делать это часами, полковник! Сколько ты сможешь выдержать? Повторюсь, электричество здесь стабильное, место пустынное и заброшенное, никто не придет к тебе на помощь! Времени у нас тоже предостаточно! И ты все равно расскажешь мне всё, что знаешь.
Брукс смотрел на него, и я видел, как его лицо меняется. Страх, ненависть, снова страх. Осознание бессмысленности сопротивления уже пришло — он не хотел умирать, устал от боли, но вместе с этим он почему-то все ещё боялся предать Крейн. Почему?
Странно, неужели это какая-то особая психологическая обработка?! Такая преданность и страх, должны быть чем-то вызваны. Это состояние делало его одновременно и сильным, и слабым. Вот только выход у него был только один!
— Я… я не могу… — тихо пробормотал он. — Она убьет меня, если узнает. Она не прощает предательства, она страшная женщина. Нет, даже не женщина. Она словно бездушный робот.
— Ты еще жив, полковник, — сказал Шут, приближаясь к нему. Его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Вопрос только в том, останешься ли ты живым сегодня или нет. Я могу делать это всю ночь. Я знаю, что до утра ты не продержишься!
Брукс закрыл глаза, пытаясь справиться с болью и страхом. Его тело дрожало, дыхание было прерывистым, хриплым. Я смотрел на него и понимал, что он на грани. Но ему нужен был последний толчок.
И этот толчок пришел в виде Дока, который медленно подошел к Шуту. Он держал в руках плотный сверток. Он демонстративно развернул его перед Бруксом, показывая содержимое. Там лежали несколько ампул с прозрачной жидкостью, пара цветных и шприцы. Много шприцев.
— Вы знакомы с понятием военная фармакология? — спросил он у Картера. — Уверен, знакомы. Так вот, у меня есть кое-что, что может ускорить наш разговор!
Его голос был спокойным, почти дружелюбным, но в нем звучала угроза.
— Это специальный препарат, который используют в КГБ! Он делает человека очень… послушным и разговорчивым. Но у него есть небольшой побочный эффект, который весьма силен. После него пациент становится овощем. Навсегда. Он будет дышать, видеть и слышать, но он больше не сможет говорить, думать, двигаться. Он просто будет существовать. Я могу вколоть тебе это сейчас, и ты расскажешь всё, что знаешь. А потом… я все равно достану из тебя информацию, так какой смысл сопротивляться?
Брукс с некоторым ужасом смотрел на ампулы, и я видел, как его лицо побледнело, дыхание стало прерывистым, хриплым. Он знал, что это такое. И понимал, что у него, действительно, нет выбора. Он не хотел становиться овощем. Он не хотел умирать. Он хотел жить. Он хотел вернуться домой, к своей семье.
— Не нужно химии, — сказал он наконец, и в голосе его звучало отчаяние. — Я расскажу вам всё. Я скажу вам всё, что знаю. Клянусь.
Шут отключил ток и кивнул Доку — тот убрал сверток.
Я видел, как Брукс выдохнул с облегчением, как его тело расслабилось. Он сдался.
— Говори, — сказал Шут, садясь напротив него. — Где Элис Крейн? Говори, и я обещаю, что мы оставим тебя в живых.
Брукс сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он смотрел на нас, и я видел, как он сдается. Как его сопротивление тает, как лед под солнцем. Его глаза были пустыми, в них не было ни надежды, ни страха.
— Она во Флориде, — сказал он тихо, едва слышно. — В Майами. Она там на совещании.
— Каком совещании? — спросил я, подходя ближе. Мое сердце колотилось в груди, я чувствовал, как адреналин разгоняет кровь. — Что это за совещание?
— Это секретный саммит, — сказал Брукс, его голос дрожал. — Он проходит в отеле «Фонтенбло» в Майами-Бич. В нем участвуют руководители разведывательных служб США и их союзников по НАТО. Обсуждаются стратегические вопросы, связанные с ситуацией на Ближнем Востоке. Крейн — одна из ключевых участников. Она там как координатор по деятельности в Пакистане. Там же у нее встреча с главой ЦРУ и представителями британской разведки Ми-6.
— Почему именно там? — спросил я. — Почему Майами?
— Это нейтральное место, — ответил Брукс. — Флорида – это не Вашингтон. Там меньше внимания, меньше контроля. И у Крейн там кто-то есть. Она может передвигаться свободно, не привлекая внимания. Кроме того, она любит Майами. Это абсолютно секретно.
Я переглянулся с Шутом. Информация была важной. Майами, отель «Фонтенбло», секретный саммит. Это именно то, что нам нужно. Я чувствовал, как решимость заполняет меня. Мы были так близко.
— Когда заканчивается саммит? — спросил я.
— Через тридцать часов, — сказал Брукс. — Они планируют улететь после этого. Утром. Сразу же после окончания.
Я подошел к Бруксу, посмотрел ему в глаза. Он был сломленным человеком, но я знал, что он еще может быть полезен.
— Картер, — сказал я, — ты можешь быть нам полезен. Не только этим. Ты был куратором конфликта в Приднестровье. Ты знаешь, чего хотело ЦРУ, разжигая там войну. Расскажи мне об этом. Это может изменить всё, положить конец той пропасти, что была все эти годы… Холодная Война давно в прошлом!
Брукс смотрел на меня, и я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения.
Он еще колебался, но затем понял, что у него просто нет выбора.
— Это была операция по дестабилизации, — сказал Брукс, и в голосе его появилась горечь. — Мы хотели создать на границе СССР постоянный очаг напряженности. Мы хотели, чтобы Советы тратили ресурсы на Приднестровье, чтобы они ослабли на других направлениях. Внутренняя война в приграничных республиках! Цель — расшатать СССР, чтобы внутренние конфликты на удаленных территориях подорвали стабильность… Москва не сможет все контролировать!
Я смотрел на него и понимал, что он говорит правду. Всё, что мы сделали в Приднестровье, наше вмешательство нарушило ход событий. Мы помешали им. Крейн должна быть в бешенстве!
— Ты можешь быть нам полезен, — сказал я. — Ты знаешь их планы. Ты знаешь, как они мыслят. Мы можем использовать это против них.
Шут подошел ко мне, положил руку на плечо. Его глаза были серьезными, в них я видел усталость, но и решимость.
— Отдохни, командир, — сказал он тихо. — Ты больше суток на ногах. Я позабочусь о Бруксе. А ты отдохни. Нам еще нужно решить, как добраться до Майами!
Я кивнул, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Глядя на Брукса, который сидел, сгорбившись, со связанными руками, я понимал — мы выходим на финишную прямую!
***
Следующим утром я проснулся оттого, что кто-то тронул меня за плечо. Открыв глаза, я увидел Шута, который стоял надо мной, держа в руках фляжку с водой. Его лицо было серьезным, в глазах я видел усталость, но и спокойную решимость.
— Просыпайся, командир, — сказал он, протягивая чашку. — Есть важный разговор. Мы не можем медлить.
Я сел, выпил воду. Это было то, что мне нужно — холодная, чистая вода.
Подошел Герц, сел на ящик.
— У нас с собой два сухих пайка, тебе нужно подкрепиться! — заметил тот.
— Это успеется… Что там по Бруксу? — спросил я.
— С ним всё в порядке, — сказал Шут. — Сидит в подсобке под замком, молчит. Ждет своей участи. Однако у нас проблема!
Ну еще бы, куда ж мы без проблем? Никто не говорил, что будет просто.
— Мы не можем выходить на связь с Москвой! — продолжил Артемов. — После похищения полковника ЦРУ они наверняка прослушивают все каналы связи. Если мы попробуем связаться с Хоревым, нас засекут. Уверен, они только этого и ждут.
— Ну, это понятно, — согласившись, кивнул я. — Будем действовать своими силами.
— Именно, — сказал Шут. — Мы узнали, что Крейн в Майами, не так уж и далеко. Однако и здесь серьезная проблема. Морем туда добираться слишком долго и опасно, береговая охрана задержит любое судно. Воздухом еще сложнее, все воздушное пространство контролируется американцами. Теоретически, мы можем угнать с Кубы самолет, но нас сразу засекут. Нам нужен другой способ!
Повисла напряженная пауза. Это, действительно, проблема.
— Ну… есть один вариант, — сказал я, чувствуя, как идея начинает созревать в моей голове. — Контрабандисты! Они перевозят грузы между странами Латинской Америки. У них наверняка есть свои самолеты и договоренности.
— Ты думаешь, они согласятся?
— Нужно их заинтересовать, — просто сказал я, пожав плечами. — А для этого нужны деньги! Много денег! А на крайний случай, если будут проблемы, Брукс станет нашим пропуском! Вот только Крейн наверняка уже в курсе того, что Брукс похищен!
— Значит, застать ее врасплох будет сложно! Но это не точно, вряд ли кто-то станет докладывать ей прямо туда, на этот, как его… саммит?
— Хорошо, — неуверенно сказал Шут. — Допустим. Но как вы хотите отыскать на Кубе контрабандистов? Мы же не дадим объявление в газету?
Глава 3. Договор с Эль-Гато
— Я знаю, где искать, — сказал я, поднимаясь на ноги.
Мой организм уже отдохнул, силы частично восстановились, а мысли вновь стали ясными. Я был готов действовать.
— И какой у нас план? — спросил Герц, глядя то на меня, то на Шута.
— Разделимся! Куба большая, но контрабандистов здесь не так уж и много, поэтому у меня есть только одно решение. В том городке, где я готовил похищение Брукса, есть один человек. Он продал мне транквилизатор, который в аптеке, конечно же, не купишь. И наверняка связан с местными контрабандистами, поскольку такой товар поставляется по отдельным каналам, как и многое другое. Если кто и может помочь нам быстро попасть во Флориду, то это он.
— А с чего ты решил, что ему это интересно? — спросил Шут, глядя на меня с сомнением. Чувствовалось, что ему не шибко нравится эта затея. — Это ушлые и подозрительные ребята, чужих они к себе и близко не подпустят. Тем более, если нас сочтут за гринго! Ты хоть понимаешь, что мы играем с огнем? Что мешает твоему торговцу сдать нас полиции? Или еще кому-нибудь? Тем же ЦРУшникам.
— Потому что американцы не заплатят им столько, сколько мы! — ответил я, хлопнув его по плечу. — Куба – бедная страна. Здесь всем нужны деньги, особенно таким, как эти люди. К тому же у нас есть Брукс, его личность можно использовать как доказательство. И как ты заметил, они не любят гринго, а мы и не американцы вовсе! Но сначала мне нужно поговорить с ним, прощупать почву и понять, в какую сторону смотреть!
— Мы поедем с тобой? — спросил Герц, поднимаясь с ящика.
— Нет, — покачал я головой. — У меня есть для вас другое задание. Мы не можем с пустыми карманами заявиться к таким людям, нам нужны деньги. Много денег. Тысяч пятьдесят! Долларов!
— Сколько, сколько? — присвистнул Шут, прищурившись. — Пятьдесят тысяч? Охренеть! Гром, да это же целое состояние! Ну и где мы столько возьмем?!
Я чуть улыбнулся, чувствуя, что моя задумка хотя и крайне дерзкая, но при этом единственно верная.
— Ну... для того чтобы связаться с Хоревым, в первый день после побега мне пришлось раздобыть спутниковый телефон. Само собой, сделал я это нелегально. Украл у одного местного наркобарона, что устроился в небольшом закрытом поселке в джунглях. Так вот, у него есть деньги. Много денег. Я тогда не стал брать много, ну, мне просто не нужно было. А вот сейчас понимаю, что зря. В общем, план такой! Вы с Герцем отправитесь туда, осторожно проникните внутрь и возьмете несколько пачек с денежными купюрами, чтобы общая сумма была не меньше пятидесяти тысяч. А Док со мной, но к контрабандистам я пойду один. Он останется в поселке охранять Брукса. Что касается вас, Шут… хозяин той виллы и после моего прошлого визита наверняка будет в ярости. Будьте готовы к неожиданностям! В общем, если что-то пойдет не так — ноги в руки и валите оттуда! Только никого не убивайте, наркоторговцы — проблема кубинской полиции, а не наша. Ясно?
Шут усмехнулся, в его глазах мелькнул азарт. Я знал этот взгляд — он означал, что Паша уже начал просчитывать примерный план в голове. Он любил подобные вводные, хотя у него с импровизацией не так хорошо, как у меня. Так же было и в Афганистане.
— Эх, командир… — деловито вздохнул он. — Теперь нам придется лезть туда снова? Что там с охраной?
— Охраны немного, до пяти человек. Все вооружены, но ничего серьезного. И все равно, будьте осторожны.
— Хорошо. Куда нужно выдвигаться?
— Здесь не очень далеко, в радиусе тридцати километров! — я развернул на ящике карту, что была у Герца. — Но тут вам не Афган и не Пакистан, это Куба. Другие порядки. Вот, тюрьма, вот дорога. А! Вот где-то здесь и должен быть поселок! Названия на карте нет, но это и неважно. Думаю, не ошибетесь! Справитесь?
— Гром, мы в Афганистане не терялись, а там все горы друг на друга похожи! — фыркнул Паша, хватая рюкзак. — Герц, ты готов?
— Всегда готов! — отозвался Артемов.
— Погоди, Шут… — остановил я лейтенанта. Посмотрел на него задумчивым взглядом. — Генерал Хорев велел мне ждать вас на этом складе, чтобы в дальнейшем, объединенными силами устранить Координатора. Конкретно, какая у вас задача?
— Так это… встретиться с тобой на точке! — пожал плечами Док. — Генерал сказал, что у тебя наверняка уже есть план!
Я рассмеялся — ну да, Хорев молодец. Все полностью возложил на мои плечи, при этом попытался связать руки. Впрочем, все как и всегда. Скорее всего, он был уверен, что я сидеть и ждать сложа руки не стану, а начну действовать самостоятельно. Тут он был прав.
— Когда выдвигаемся? — спросил Шут.
— Прямо сейчас. У нас нет времени на раскачку. Как только добудете деньги, возвращайтесь сюда! — я указал на карте нужную точку. — Через пять часов встречаемся здесь. Но будьте осторожны, там рядом американская военная база Гуантанамо. Брукса наверняка ищут люди из ЦРУ! Док, тебе нужно стать невидимкой и не светиться. Общими дорогами мы пользоваться не будем, только обходными путями!
— Мы встретимся в Кайманере через шесть часов, — сказал я, пожимая руку Корнееву. — Если меня не будет, уходите в безопасное место. Без меня. Доберитесь до Крейн любым способом. Я хочу, чтобы эта зараза заплатила за всё, что сделала!
— Мы будем, — сказал Шут. — Не сомневайся.
Они кивнули и вышли из склада. Через минуту завелся двигатель, послышался шум колес. Вскоре все стихло.
— Гром, а как мы перевезем Брукса незамеченным? — спросил Док. — Транспорта больше нет.
— Я добуду транспорт получше. У меня осталось немного денег, там найду машину. На ней и поедем.
И верно, с транспортом проблем не возникло — арендовал старую зеленую ВАЗ-2102 у местного крестьянина. Опять же потому, что советский автопром на Кубе был популярен из-за дешевизны, надежности и простоты. Просто, удобно. Да и мне такая техника ближе к сердцу — все-таки кусочек Родины.
Бруксу связали руки и ноги, сунули в рот кляп. Затем засунули его в багажник, благо, места там было более чем достаточно.
Через полтора часа мы были в поселке.
Дока я оставил у той гостиницы, где ранее снял номер. Дал сонному хозяину последние оставшиеся деньги, тот был не против. В такое время его вообще все устраивало.
Шесть двадцать утра, многие жители еще спали. На юге Кубы вообще встают поздно, поскольку в это время года торопиться жителям некуда. Оставив Дока и полковника, я отправился по делам. Остановился у старого здания на самой окраине, где у нас проходила сделка по продаже транквилизатора. У торговца здесь что-то вроде подпольного склада, здесь же он жил, спал и работал.
Пришлось подождать минут сорок, пока тот не появился из подвала.
Кубинца звали Хосе, я был уверен, что он точно связан с контрабандистами.
Хосе был невысоким, сухим человечком с хитрыми глазами и вечно бегающим взглядом. Увидев меня, он нахмурился, осмотрелся по сторонам, затем дал знак подойти ближе.
— Ты что, с ума сошел? — прошипел он, закрывая за мной дверь. Он заметно волновался, словно ожидал, что за мной войдет полиция или другие вооруженные люди. — Ты привел за собой хвост? Я не хочу проблем с законом!
— Все в порядке, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я пришел один. Мне снова нужна твоя помощь. Разумеется, я хорошо заплачу!
— Какая еще помощь? Ты уже купил у меня то, что хотел. Я не хочу иметь с тобой дел, ты слишком подозрительный гринго!
— Я не гринго, я из Советского Союза, — сказал я, делая шаг вперед. — Я хочу договориться. Мне нужно добраться до Флориды по воздуху. Как можно скорее. Ты наверняка знаешь людей, которые могут это организовать? Я знаю, что ты связан с контрабандистами, поскольку ты продаешь то, что в обычных аптеках не купишь!
Хосе покачал головой, нервно усмехнулся.
— Ты не представляешь, о чем просишь. Переправка через Флоридский пролив — это очень рискованно, особенно сейчас. У нас есть договоренности с американцами, но сейчас время неспокойное. Американцы патрулируют побережье, кубинская береговая охрана тоже не дремлет. Всю ночь в Гуантанамо летали военные вертолеты. Это будет стоить дорого, очень дорого.
— Сколько? — спросил я, не отводя взгляда. — Назови сумму!
— Двадцать пять тысяч долларов! — тот развел руками.
Получилось меньше, чем я ожидал. Но это явно не конечная сумма, будут уточнения. Для Кубы того времени это были огромные деньги. Обычному гражданину нужно было работать десять лет, ничего не тратя, чтобы накопить такую сумму. И тем не менее, выбить билет в один конец для пятерых человек — это не шутки.
— Это много, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Целое состояние для вашей страны, но я понимаю, что за меньшее со мной никто даже говорить не станет! Поэтому я согласен. Только деньги не при мне!
— Тогда ты никуда не полетишь, — сказал Хосе, разводя руками. Его лицо было бесстрастным. — Мне нужны деньги, чтобы обратиться к серьезным людям, чтобы те смогли организовать переправку. Если нет денег, то нет и разговора.
— Деньги будут через пару часов, — уверенно заявил я, глядя ему прямо в глаза. — Я принесу их, куда скажешь, а ты пока готовься. Не теряй времени, свяжись с теми людьми!
