Здесь можно было провести машину. Орудие тоже. Только развилка должна была на несколько минут заняться другим делом.
Климов вернулся мокрый по колено.
— Снизу зашёл. Брёвна держат. Посередине земля осыпалась, но колёса пойдут. Там след грузовой есть.
— Назад, — сказал я.
Когда мы дошли до машины, Лобанов встретил нас у края проезда.
— Мотоцикл был. До воронки доехал, развернулся. Нас не видел, в лес не заходил.
— Давно?
— Только что.
Кулешов стоял за ним, держа винтовку.
— Чего делать будем?
— Тут выход есть. Через луг на другую сторону большой дороги.
— Далеко до него?
— Коротко. Но на виду у развилки. Пушку поставим здесь, прикроем проход машины. Потом снимемся.
Лобанов смотрел на меня, не перебивая.
— Времени мало, — добавил я. — Они дорогу посмотрели, теперь могут пехоту прислать. Мухина сюда.
Водитель подошёл, вытирая руки.
— Опять заводить?
— Сначала со мной. Дорогу покажу.
Он посмотрел на больную ногу, потом на лес.
— Показывайте. Только быстро ходить я сегодня кончил.
* * *
На месте Мухин долго смотрел на склон, потом спустился к ручью. Я остался наверху, злясь на каждую секунду.
Водитель прошёл по брёвнам, осмотрел колею за ручьём и вернулся. На развилке громко смеялись.
— Пустой бы прошёл, — сказал Мухин.
— Раненых не снимать.
— Знаю. Здесь толкнуть придётся. На выходе с мостика. И две доски на раскисшее, что мы оставили.
— Пушку потом увезёшь?
— Увезу, если выйду на сухое. На мостике пушку направляйте: машина там пройдёт, а сзади колесом соскочить можно.
Я кивнул.
— После прохода машину ставишь за лесом. Раненые там остаются с Рябцевым. Остальные возвращаются к пушке.
У машины собрали людей. План пришлось проговорить дважды. На первом круге выяснилось, что Лобанов понял место орудия иначе. На втором — что Кулешов собирается оставить при раненых Белова.
— Он понадобится здесь, — сказал я.
— А Рябцев один двоих перевернёт, если надо будет?
— Белов с ранеными, — согласился я. — Остальных хватит.
Лобанов взял с собой расчёт. У меня остались Климов, Кулешов, пехотинец и двое раненых полегче. Одного, с перебитым предплечьем, посадили возле кабины. Кочетков идти мог, винтовку держал левой.
Если машина встанет, людьми на лугу руководит старшина. Я остаюсь с орудием. Это повторили отдельно.
— По дороге мимо немцев не бежать, — сказал я напоследок. — Даже если покажется, что близко. Только через луг.
Пушку выкатили к кустам без грузовика. Пока толкали по колее, я шёл сзади, помогая на поворотах. Ноги уже не дрожали, хлеб сделал своё дело, но пот тёк по спине так, будто я работал в зимней куртке.
Перед щитом оттянули ветку, привязали, чтобы не мешала стволу. Передок оставили за кустами.
Я лёг сбоку от орудия. Отсюда были видны развилка и край большой дороги. Мухин уже подвёл машину к началу спуска. Кулешов присел возле переднего колеса и ждал.
Сазонов прильнул к прицелу. Лобанов тихо поправил его, показал рукой. Чумаков стоял с выстрелом, Осипов — за ящиками.
Я назвал цель: грузовик за будкой. Он загораживал людей, но стоял поперёк, и часть борта хорошо просматривалась. Лобанов посмотрел, уточнил. Сазонов подвёл ствол.
— Заряжай.
Затвор лязгнул. Чумаков отступил.
Я оглянулся на Мухина. Показал: приготовиться.
Водитель кивнул.
— Огонь.
* * *
Первый выстрел оглушил сильнее, чем я ждал.
Лес ударил звуком со всех сторон. Ветки над щитом затряслись, в лицо швырнуло пыль. Я успел увидеть разрыв у будки, левее грузовика. Крыша дёрнулась и сползла внутрь.
Люди на развилке исчезли. Один упал возле столба, двое метнулись за машину. Остальных закрыли дым и земля.
Сазонов что-то крикнул. Лобанов ответил, не повышая голоса.
Я заставил себя смотреть на орудие.
Ствол вернулся. Лобанов проследил за ним, сунул руку под щит, коротко оглянулся на меня. Работает.
— По машине, — сказал я.
Следующий выстрел пришёлся ближе. На этот раз грузовик качнулся, из-под кузова вылетели щепки. Гореть он не начал. Человек, лежавший рядом, попытался отползти.
— Мухин! Давай!
Я поднял руку.
Грузовик пошёл вниз. Кулешов и трое бойцов бежали рядом, на неровностях хватались за борт. Над ними мелькнуло белое лицо Рябцева. Санитар сидел в кузове, уперевшись спиной в доску, и обеими руками держал носилки.
На развилке ударила очередь.
Я приподнялся, пытаясь увидеть стрелявшего.
— Не высовываться, — сказал Лобанов.
Сказал мне. Я лёг обратно.
Мотоцикл у столба повалили или уронили. Второй завёлся, проехал вперёд и встал за будкой. Немцы больше не метались. Один перебегал по канаве, другой полз к насыпи с чем-то длинным перед собой.
— Вон там, справа от будки, — сказал я.
Лобанов увидел.
Третий выстрел поднял землю возле канавы. Пулемёт замолчал. На секунду показалось, что всё кончено, что немцы сейчас побегут и можно будет спокойно ехать.
Потом из-за сарая ударили снова.
Ветку над нами перерубило пополам. Свежие листья посыпались на щит.
Чумаков пригнулся с новым выстрелом в руках.
— Здесь, — сказал Лобанов. — Не торопись.
Я оглянулся на луг.
Мухин дошёл до ручья. Грузовик встал передними колёсами на брёвна, кузов накренился. Кулешов поднял руку, водитель выровнял. Машина медленно проползла вперёд.
Теперь подъём.
Мотор взревел. Заднее колесо швырнуло грязь. Мухин сбросил, дал машине осесть, опять потянул. Бойцы упёрлись в задний борт.
Машина не шла.
Я выругался.
Климов, стоявший возле меня, дёрнулся к лугу.
— Стой. Там уже толкают.
Климов лёг обратно.
У развилки опять застрочило.
Четвёртый выстрел мы дали по краю сарая. Доски разлетелись, пулемёт затих. Я не знал, попали ли в людей. Мне хватало того, что они перестали стрелять на несколько секунд.
Внизу машина дёрнулась. Выбралась на сухое, пошла вверх. Кулешов отскочил от борта и махнул рукой.
Я наконец выдохнул.
— Готовиться сниматься.
Лобанов услышал. Осипов закрыл ящик, оттащил его назад. Чумаков положил очередной выстрел на ветошь.
Сазонов остался у прицела.
Я поднял бинокль.
Второй мотоцикл выскочил из-за будки на большую дорогу. На нём сидели двое. Один оборачивался в нашу сторону. Они уходили от развилки на запад, к деревне.
— Вижу! — сказал Сазонов.
Он быстро крутил маховик. Лобанов уже повернулся к Осипову и не сразу понял, что наводчик опять ловит цель.
— Не стрелять, — сказал я.
— Да я его…
— От орудия!
Мотоцикл подпрыгнул на выбоине. Мне тоже захотелось выстрелить. Догнать его в прицел, хлопнуть ещё раз и смотреть, как летит в канаву. Очень простое желание после того, как пули срезали ветку над твоей головой.
— Егор! — рявкнул Лобанов.
Наводчик убрал руки.
Я показал на луг.
Мухин пересекал большую дорогу. Грузовик вышел на неё медленно, почти встал на переломе колеи. На развилке его уже увидели: двое немцев перебежали к краю насыпи.
— Заряжай. По насыпи, у столба.
Сазонов замер на полсекунды, потом вернулся к прицелу.
Пятый выстрел лёг перед немцами. Земля закрыла дорогу. Когда дым разошёлся, грузовик уже исчезал между деревьями на другой стороне.
Мотоцикл тоже исчез.
— Всё. Сниматься.
Лобанов дёрнул Сазонова за плечо. Наводчик поднялся, снял панораму, прижал к груди. Чумаков убрал выстрел в ящик. Мы взялись за пушку.
Выкатывать назад оказалось тяжелее, чем вперёд.
Колесо упёрлось в пенёк, которого раньше не заметили. Лобанов с Осиповым потянули за станину, Чумаков приподнял с другой стороны. Я навалился плечом и почувствовал, как горячее потекло по ладони. Содранная кожа разошлась.
Где-то близко щёлкнуло. Кора ударила мне в шею.
— Ниже! — крикнул Климов.
Мы уже не могли стать ниже. Орудие сдвинулось, зацепилось опять и наконец вышло из просвета между кустами.
За деревьями стало тихо.
Не на самом деле. Я просто перестал слышать пулемёт сквозь звон в ушах.
Сазонов стоял возле ствола, белый, злой.
— Убери прибор и помогай.
Он спрятал панораму и взялся за железо.
* * *
За поворотом проезда снова соединили пушку с передком. Климов побежал вниз, к Мухину. Остальные прижались к земле, ловя воздух.
Я вытер кровь с ладони о траву. Лобанов осмотрел пушку, провёл рукой по металлу.
— Порядок.
Я пересчитал людей. Все четверо на месте, Климов ушёл с приказом.
Издалека донёсся глухой удар. Потом ещё один. Я прислушался. Разрывы были у нашего прежнего места, но определить, чем били, не мог.
Чумаков посмотрел поверх моего плеча.
— Хорошо, что уехали.
— Ещё не уехали, — сказал Лобанов.
Вернулись Климов, Кулешов и бойцы. Старшина был без пилотки, с полосой грязи поперёк лба.
— Раненые целы. Мухин греется. Назад на этот подъём он не пойдёт.
Значит, пушку тащим сами. Он поможет уже с той стороны.
— Давай трос, — сказал я. — И доски с мостика не убирать.
Кулешов повернулся к людям.
— Слышали. Чего стоим?
На спуске пушку удерживали сзади. Чумаков молчал, Кулешов ругался через каждый выдох. Лобанов шёл у колеса.
У ручья остановились.
Одно бревно лежало выше остальных. На нём белели свежие следы шин. С грузовиком всё прошло, у орудия колея была другая. Лобанов посмотрел, потребовал доску и ещё двух человек на левую сторону.
По брёвнам шли медленно. Лобанов придерживал колесо, Чумаков направлял с другой стороны. Орудие прошло.
На подъёме пришлось останавливаться трижды. Каждый раз Лобанов подкладывал под колесо чурку, и мы стояли, не отпуская рук, пока он не скажет. Под конец я уже не чувствовал пальцев.
До большой дороги добрались ползком и матом.
Климов перебежал на другую сторону, потом вернулся. Немцев не было видно. Стрельба у развилки прекратилась, и от этого стало только хуже: теперь никто не знал, чем они заняты.
За дорогой показался Мухин. Притащил трос, оглядел нас, ничего не сказал. Один конец унёс к машине.
— Быстро только не дёргай, — крикнул Лобанов.
Мухин поднял руку: слышу.
Сцепились. Выбрали слабину. Грузовик потянул, люди помогли, и орудие полезло на твёрдую дорогу.
Открытое место мы прошли медленно. Я всё ждал очереди с развилки. Потом за нами сомкнулись деревья.
Остановились. Из-под капота пахло горячим. Кулешов послал за водой, Мухин занялся машиной.
Сазонов сидел на поваленной сосне. Панорама лежала у него на коленях. Он протирал её чистым уголком ветоши, хотя я уже видел, что стекло чистое.
Я сел рядом.
— Навёл хорошо, — сказал я.
Он пожал плечом.
— Первый левее ушёл.
— Остальные куда надо. Мотоцикл зачем ловил?
— Уходил он.
— Видел.
— Догнал бы.
— Только наша машина в это время на дорогу вылезла. Ты её видел?
Сазонов не ответил.
— А потом сами велели ещё стрелять.
— По тем, кто мог остановить Мухина. Не по тому, кто от нас уехал. Разницу понимаешь?
— Понимаю.
— В следующий раз отходишь сразу, как приказано.
Он кивнул.
Я встал. За спиной Лобанов сказал негромко:
— Ветошь убирай. Колёса проверь.
У кузова меня встретил Кулешов.
— Кочеткова тащить надо. Ему хуже.
Раненый в плечо сидел возле дерева. Лицо мокрое, глаза закрыты. Пока здоровые толкали пушку, он прошёл луг сам. Теперь расплачивался.
— Место найдём, — сказал я.
— Найдём, если что-то снимем.
Мухин вылез из-под капота и подошёл к нам.
— Течь опять пошла. Не так, как было, но пошла. И дальше дорога хуже.
Я посмотрел на кузов.
Пять выстрелов принесли нам проход через дорогу. Ни исправного колеса, ни места для раненого от этого не прибавилось.
— Что снимем?
Кулешов уже приготовил ответ. Один ящик с выстрелами, лишние котелки, часть досок. Освободить место для Кочеткова, снять вес с машины.
Лобанов подошёл, услышав про ящик. Посмотрел на дорогу позади нас.
— Сколько оставить?
— Двенадцать.
Он прикинул, кивнул.
Сазонов ничего не сказал.
Мы выбрали три выстрела, которые нельзя было взять. Отнесли вместе с пустой тарой подальше от дороги, укрыли. Кулешов оставил там же котелки из подобранного имущества и тяжёлую доску, испачканную маслом. Хлеб и перевязочный материал сохранил.
Кочеткова посадили у переднего борта. Под руку ему подложили свёрнутую шинель. Рябцев дал воды, поправил повязку, велел не дёргаться.
Я помог Лобанову закончить сцепку. Мухин проверил её ещё раз, хотя видел, как мы делали.
Никто не возразил.
Дальше шли вдоль колеи, дожидаясь, пока Мухин проползёт очередную низину. Я считал шаги. Голова болела меньше — или я привык.
Впереди Климов поднял руку.
Мы остановились.
На следующем повороте стояла повозка. Она накренилась, левое колесо лежало отдельно. Лошадь была запряжена, но передние ноги подогнулись, голова почти касалась земли.
Возле неё сидел красноармеец с винтовкой. Увидев нас, поднялся и зачем-то снял пилотку.
Из повозки донёсся стон.
Я подошёл. Под двумя шинелями лежали люди. Один приоткрыл глаза. Второй не шевелился. На передке сидел ещё один, с подвязанной рукой, и молча смотрел на грузовик.
Мухин заглушил мотор.
За спино
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
