Миротворец-5

- Есть что-то новое, Петр Николаевич? – спросил Георгий у Дурново.

- Идут оперативно-следственные мероприятия, - дипломатично отговорился тот, - установлен круг подозреваемых, произведен анализ взрывных устройств…

- И что там со взрывными устройствами?- заинтересовался царь.

- Запалы и состав взрывчатого вещества дают примерно ту же картину, что и в предыдущих случаях… в Тифлисе и в Одессе два месяца назад.

- Напомните, что там было в этих случаях?

- В Тифлисе была попытка подрыва наместника на Кавказе…

- Воронцов-Дашков? – припомнил Георгий.

- Точно, граф Илларион Иванович… попытка неудачная, подрывники были обезврежены в последний момент. А в Одессе был взрыв в оперном театре во время премьеры оперетты – там злоумышленники ошиблись в технологии изготовления бомбы, взрыв был небольшой силы, никто не пострадал.

- И кто оказались эти злоумышленники?

- Вы не поверите, ваше величество, - ответил Дурново, - но никто…

- Как это так, - не понял царь.

- Люди без документов, родственников и связей… не удалось отследить происхождения ни одного из них… по наиболее вероятной версии они засланы из-за границы с фальшивыми паспортами.

- Очень интересно, - Георгий повернулся к Шебеко, - это, кажется, уже по вашему ведомству проходит – что скажете, Николай Игнатьевич?

- Вы правы, ваше величество, - тяжело вздохнул жандарм, - тут по всей вероятности начинаются некие шпионские игры… все, что нам удалось установить, так это путь двух злоумышленников на место преступления.

- И что же это за пути?

- Первый из них, один из тифлисских бомбистов, въехал в Россию через границу со Швецией, в Торнио, второй же, который из Одессы, пересек границу с Австро-Венгрией, возле Станислава.

- Понятно, - поморщился Георгий, - давайте уже вернемся к настоящему – хотя бы одного подозреваемого удалось идентифицировать?

- Точно так, государь, - Дурново снял фуражку, вытер платком лысину и продолжил, - это некий Симон Тер-Петросян, армянин по происхождению, входил в боевую группу партии социал-демократов, но это было давно, минимум два года он уже действует самостоятельно… подпольная кличка у него Камо…

- И что это значит, Камо, - спросил Георгий, - что-то на армянском?

- Это такой город в Армении, - пояснил Дурново, - в его окрестностях он по всей вероятности и родился…

- Вот что, господа, - принял неожиданное решение царь, - мне нужны эти два человека, - и он выложил на стол два листка с фотографиями и текстом внизу.

На одном было крупно написано Савинков Борис Викторович, а на другом Дзержинский Феликс Эдмундович.

Женева, Лига наций

Великий князь Михаил Александрович прибыл в Швейцарию на рейсовом самолете Добрыня, как и было оговорено в беседе с императором. Всю дорогу самолет болтало в воздушных ямах, поэтому князь приехал на место раздраженным и невыспавшимся. Но эти личные проблемы пришлось отложить в сторону, потому что на аэродром прибыл полномочный представитель Германской империи барон фон дер Ляйден, крепкий сорокалетний мужчина с короткой стрижкой, при первом взгляде на которого в мозгу сразу всплывал термин “пруссак”.

- Кайзер поручил мне поговорить с вами, - сказал он после рукопожатия у самолетной лесенки, - дело весьма срочное.

- Весь к вашим услугам, герр Ляйден, - сократил его фамилию Михаил, - прямо здесь будем говорить или куда-то еще переместимся?

- Предлагаю свою резиденцию, - ответил барон, - на рю де Мойлебю, это рядом.

И верно, это оказалось совсем неподалеку, Женева вообще не очень большой город. Автомобиль, доставивший туда переговорщиков, позорно заглох, не доехав до места сотню метров.

- Приношу свои извинения, - сказал барон Михаилу после энергичной накачки шофера, - технические проблемы, тут недалеко осталось…

- Понимаю, - кивнул Михаил, - выбирайте русскую технику, она не ломается.

Барон ничего на это отвечать не стал, а просто засопел носом… через пять минут они уже сидели в библиотеке германской миссии при Лиге наций. Михаил попросил разрешения ознакомиться с книгами этой библиотеки, Ляйден любезно согласился.

- Если сказать честно, великий князь, - начал свою экскурсию барон, - эти книги достались нам в наследство от предыдущего хозяина этого дома, Иоганна Бернулли, возможно, вы слышали о нем.

- Да-да, - отозвался Михаил, - это, кажется, знаменитый физик, даже закон его имени есть.

- Правильно, но знаменитым он был в 18 веке, а потом его семья сильно обеднела и продала этот особняк нам… поэтому практически все книги в библиотеке касаются точных физико-математических дисциплин, художественной литературы здесь практически нет.

- Думаю, что эта библиотека потянет на очень круглую сумму, если задаться целью продать ее… но давайте уже перейдем к делу – что вы хотели обсудить со мной, барон?

- Давайте перейдем, - легко согласился тот, - кайзер поставил передо мной такую задачу – узнать, кто взорвал нашего посла в Петербурге и какие из этого будут сделаны выводы?

- Конечно, барон, - Михаил постучал пальцами по столешнице и продолжил, - по данным расследования полиции Петербурга главный организатор этого террористического акта – это уроженец Армении Тер-Петросян…

- Армения, - наморщил лоб Ляйден, - это где-то на Кавказе?

- Точно… первая нация, кстати, принявшая христианство, как официальную религию. Так вот, это самый Тер-Петросян и был по данным нашего следствия организатором покушения.

- Армения же сейчас это часть Российской империи, верно?

- Правильно…

- Поэтому за действия ее уроженцев должна отвечать метрополия – так?

- А вот это немного не соответствует истине, барон – Тер-Петросян, опять же по данным расследования, давно уже является гражданином Швеции… и в Россию он въехал через погранпереход между Швецией и Финляндией.

- Это уже неважно… - барон встал и нервно пробежался между книжными шкафами, - покушение произведено на российской территории, покушавшийся уроженец вашей страны, из этого можно сделать однозначный вывод – во всем виноваты российские власти… раз не углядели за своими гражданами на своей территории.

- Ну допустим, так – и какой из этого следует вывод? – усмехнулся в усы Михаил.

- Германия вправе потребовать сатисфакции, вот какой вывод из этого следует, - оскалился барон, - кайзер поручил мне передать вам меморандум по факту убийства нашего посла в Петербурге, ознакомьтесь…

И Ляйден выложил на стол перед Михаилом листок, исписанный убористым почерком, внизу стояла подпись Вильгельма и большая круглая печать.

- Так-так-так, - промолвил князь, ознакомившись с документом, - это очень похоже на ультиматум, не находите?

- Совершенно верно, великий князь, - тут же откликнулся барон, - это и есть ультиматум – либо вы расследуете дело в течение 48 часов с момента вручения меморандума и передаете нам виновников, либо Германия может себя считать свободной от любых межгосударственных соглашений с Россией.

- Мне нужно связаться с императором, - это все, что смог высказать Михаил в ответ на ультиматум.

- Связывайтесь, - улыбнулся барон, - я знаю, что условия для этого здесь созданы… ждем вашего ответа в течение двух суток… время пошло…

Ультиматум

Михаил немедленно откланялся и отбыл в российскую резиденцию, которая была неподалеку от германской – на углу рю Шоб и рю Оранж, меньше километра. Там он тут же попросил установить связь с Зимним дворцом. Радиоканал увы, пока работал не слишком устойчиво, поэтому пришлось прибегнуть к старому доброму телеграфному способу.

Царь прибыл в переговорную комнату буквально сразу же, видимо, ждал вызова где-то рядом.

- Плохие новости, брат, - протелеграфировал Михаил, - только что германский посол вручил мне меморандум от имени Вильгельма, и я бы лично назвал его ультиматумом.

- Продиктуй, - попросил Георгий, и брат честно перенес на телеграфную ленту весь этот документ.

- Очень интересно… - это все, что ответил царь при первом ознакомлении, - мне надо подумать и посоветоваться с советниками…

- Жду ответа в переговорной, - сказал Михаил и попросил приготовить ужин, с утра ведь ничего не ел в связи с перелетом – на воздушных судах пока никто никого не кормил.

Царь ответил через час, написал он примерно так – передай послу, что Россия согласна расследовать преступление в кратчайшие сроки, для этого предлагается послать из Германии в Петербург одного или нескольких полицейских, компетентных в такого рода расследованиях.

Михаил немедленно связался с германской миссией по телефону и передал это сообщение. Фон Ляйден в свою очередь взял паузу для связи с Берлином, а российский посланник решил посетить дворец Лиги наций, пока в переговорах возникла пауза. Там его сразу встретил Почетный председатель Фритьоф Нансен.

- Сложная обстановка в Европе, очень сложная, - приступил Нансен к делу после стандартного обмена любезностями. – Вы согласны со мной, ваше высочество?

- Абсолютно согласен, господин председатель, - ответил тот, - но Лигу наций не зря ведь основали, верно? Это прекрасная площадка для переговоров между конфликтующими сторонами.

- Верно, - не мог не согласиться Фритьоф, - а не могли бы вы высказать свое личное видение обстановки и путей дальнейшего развития событий?

- Охотно, мсье Нансен, - тут же откликнулся Михаил, - только хотел бы заметить, что это будет моя личная, а не официальная точка зрения.

- Согласен на личную, - улыбнулся председатель, проводя гостя в курительную комнату.

Они оба закурили по толстой гаванской сигаре, выпустили кольца дыма в потолок, и Михаил начал излагать свои соображения.

- Лично я, подчеркну это еще раз – это мое мнение, считаю, что Европа находится на пороге большой войны… очень большой, я бы назвал ее глобальной. Нынешние столкновения в Эльзасе это всего лишь зародыш будущих событий, неоперившийся птенец, только что выбравшийся из яйца… и то, что птенец очень просто может вырасти до размеров птеродактиля, например, наводит на очень мрачные мысли.

- Образно, - не смог не отметить этого Нансен, - а если отбросить красивые обороты речи, что вы скажете о вероятном будущем? В краткосрочном и долгосрочном разрезах?

- И в том, и в этом случаях для Европы все будет очень плохо… какими я вижу коалиции противоборствующих сторон… пожалуйста, - пожал плечами Михаил, - на стороне Франции скорее всего выступит Британия, Американские Штаты, Сербия и возможно Италия. За Германию впишутся Австро-Венгрия и Османы, это наверняка, Болгария с Румынией – возможно… а еще на Дальнем Востоке их может поддержать Япония. Россия, я надеюсь, останется в стороне, так же, как и ваша Норвегия. И война эта затянется даже не на год, а на три-четыре года… и еще по моим скромным предположениям по итогам войны очень вероятен распад европейских империй на мелкие составные части. В первую очередь это касается австрийцев и турок, там у них сборная солянка из разных наций и языков.

- А в России разве не сборная солянка? – привнес в беседу элемент дискуссии Нансен.

- Да, у нас много разных языков и наций, но костяк страны это все же славяне, их около 70% от всего населения. В Австро-Венгрии же на немецком говорит дай бог треть, у османов еще хуже. Даже от Британии может отделиться Ирландия, у них давние неприязненные отношения. Про заморские территории говорить пока не будем, хотя и там не все просто, вспомнить хотя бы Индию…

- То есть вы считаете, что нынешняя война не нужна никому из конфликтующих сторон?

- Да, именно так я и считаю… на одной чаше весов мифические выгоды в колониях, а на другой распад устойчивых государственных образований во всей Европе. На языке военных это, кажется, называется – выстрелить себе в ногу.

- Очень интересно, ваше высочество, - после некоторого раздумья отозвался Нансен, - не могли бы вы так же подробно рассказать, как и кому нужно действовать, чтобы предотвратить негативное развитие событий?

- С этим немного сложнее, герр председатель, - тоже после небольшой паузы отвечал ему Михаил, - вы же сами знаете – критиковать у нас все мастера, а если критикам предлагают взять руль в руки и что-то сделать, у них начинается ступор. Я не исключение из этого правила… хотя могу попытаться кое-что наметить… слушайте.

На столе тем временем сама собой образовалась фигурная бутылка с надписью Cognac и два хрустальных бокала, Нансен разлил напиток, собеседники выпили без тостов и разговор продолжился.

- Вильгельм, если говорить между нами, просто закусил удила и к каким-либо переговорам не склонен… да вы и сами наверняка это знаете…

- Да, - кивнул Фритьоф, - до Лиги наций такие слухи доходили.

- В свою очередь французский президент стар и немощен, вместо него сейчас всеми делами там управляет премьер, как уж его…

- Франсуа Леконт, - напомнил норвежец.

- Правильно, Леконт… так вот – самый лучший исход этого конфликта… это строго мое личное мнение, напомню… заключается в одновременной смене власти в Германии и во Франции… в Берлине, опять же по слухам, имеется очень сильная оппозиция Вильгельму и его политике. А затем переговорный процесс и соглашение о перемирии… если понадобится, можно устроить демаркационную линию и нейтральную зону между этими странами.

- У Германии, - сказал на это Нансен, - если не ошибаюсь, концептуальные претензии к Франции, да и к Англии тоже. Немцы считают, что весь наш мир устроен несправедливо по отношению к ним… и устранить эту несправедливость способна только война.

- Французы с англичанами, если не дураки, могли бы немного и подвинуться, - сказал Михаил, - и с течением времени несправедливость вполне способна сгладиться… эволюция, вот что нужно Европе, а революции пусть останутся в прошлом… есть такая поговорка – всякая революция это сто тысяч новых вакансий, слышали?

- Конечно, герр Михаил, - кивнул Нансен.

- Но люди забывают вторую часть этой поговорки – еще революция это миллион лишних смертей, голод, разруха, передел собственности и вмешательство соседних государств, которые с удовольствием поживятся деньгами и территориями, видя проблемы у соседа. Так что сто тысяч вакансий вряд ли покрывают все остальное…

- Хорошо, - собеседники выпили еще по рюмке, после чего Нансен задал заключительный вопрос, - но если власти в Германии и Франции не изменятся, как будет действовать Россия в этом варианте? У вас же проблемы с убийством немецкого посла, насколько я знаю…

- Мы сделаем все, чтобы расследовать убийство послов и остаться в стороне, - твердо ответил Михаил, - но если вдруг этого не получится, будем воевать, сил и средств у нас для этого достаточно… но очень бы этого не хотелось.

Расследование в Петербурге

Берлинские власти быстро отреагировали на российские предложения, и вечером того же дня рейсовым самолетом в Петербург вылетели два высокопоставленных сотрудника германской полиции – начальник уголовного розыска Берлина Карл Шульц и заместитель руководителя службы имперской безопасности Иоганн фон Шнайдер. Оба были старыми испытанными волкодавами, отработавшими на своих местах по двадцать лет.

Их встретили на аэродроме под Гатчиной аналогичные российские работники - Дурново и Шебеко. По-немецки бегло говорили все, поэтому никакого языкового барьера не возникло.

- Расскажите, на каком этапе сейчас находится расследование, - сходу попросил Карл.

- Проедем в помещение, - указал на Гатчинский дворец Дурново, - его нам предоставил для оперативного штаба сам император, на открытом воздухе обсуждать что-либо трудно.

Автомобиль производства компании Морозова под гордым наименованием Варяг доставил следственную группу к главному входу буквально за пять минут, аэродром недалеко находился. Затем они поднялись на второй этаж в небольшой, но уютный зал Мраморной столовой, где по бокам стояли шестнадцать колонн ионического ордера.

- Начинаем, господа, - Дурново, принявший на себя обязанности лидера этой группы, выложил на мраморный стол папку с документами и фотографиями. – Покушение на германского и австрийского послов произошло на Морской улице недалеко от Английского клуба… там перед этим состоялась церемония вручения верительных грамот послам…

- Мы в курсе того, что предшествовало покушению, герр Питер, - остановил его все тот же Карл, - давайте уже ближе к теме.

- Хорошо, - не стал ему перечить Дурново, он вытащил из портфеля большую карту столицы и разложил ее на столе, - это произошло здесь, - он отметил остро заточенным карандашом треугольник в пределах Большая Морская – набережная Мойки – Фонарный переулок. – В оба автомобиля были заложены взрывные устройства с замедлением срабатывания. Оба они сработали штатно, когда авто приблизилось к Фонарному переулку.

- Типы взрывных устройств определены? – вступил в беседу Иоганн Шнайдер.

- Да, - ответил ему Шебеко, - аналогичные были использованы в этом году дважды, в Тифлисе и в Одессе.

- Эти взрывы были расследованы? Какие результаты? – задал сразу два вопроса Карл Шульц.

- Конечно, герр Карл, - ответил ему Дурново, - задержано трое террористов, два в Тифлисе, один в Одессе, все без паспортов и без биографии – въехали из-за границы в начале года. Установлен главный организатор – это Симон Тер-Петросян, уроженец Армении, но в последние годы жил в Швеции.

- Где сейчас находится этот армянин? – спросил Шнайдер.

- Скрывается, - честно признался Дурново, - предположительно в Петербурге.

- Давайте перейдем непосредственно к недавнему происшествию, - предложил Шульц, - как продвигается расследование?

- Вот фотографии места преступления, - выложил их на стол Шебеко, - мощность обоих взрывных устройств составила около трехсот грамм, если перевести в динамит… это довольно много, может обрушить небольшой дом. Свидетели есть, но все говорят разное… вызывающий наибольшее доверие дворник сообщил, что вокруг обоих авто вертелись господа в цивильной одежде и шляпах… описать их внешность он не сумел.

- То, что взрыватели были с замедлением действия, - сказал Шульц, - говорит о том, что в их производстве участвовали обученные люди… возможно, что с университетским образованием.

- Правильно, герр Карл, - ответил ему Дурново, - мы уже начали проверку химического факультета столичного университета… пока ничего обнадеживающего не нашли.

- Так… - побарабанил пальцами по мраморной столешнице Шнайдер, - в России же, насколько нам известно, покушения на высокопоставленных деятелей – это старая традиция… это направление отрабатывалось?

- Вы правы, герр Иоганн, - ответил ему Дурново, - Александра II взорвали недалеко от этого места, а на Александра III и Георгия было в общей сложности шесть покушений. Однако должен заметить, что боевые организации Народной воли ушли в прошлое, а новых боевиков пока не появилось. Поэтому это направление расследования мы считаем неприоритетным.

- Хорошо, герр Петр, расскажите о приоритетных направлениях в расследовании.

- Во-первых, - начал отвечать Дурново, - мы расследуем версию с заброской зарубежных террористов – в первую очередь из Швеции и Австро-Венгрии. А во-вторых, это следы давно исчезнувших российских террористических организаций, внезапно реинкарнировшихся после клинической смерти. Кстати, двух лидеров этих организаций мы привлекли к сотрудничеству – если интересно, могу даже представить их вам, господа…

- Может быть позже, - искривил губы Шульц, - а сейчас все же хотелось бы поближе познакомиться с петербургским розыском.

- Никаких вопросов, герр Карл, - развел руками Дурново, - давайте проедемся на Гороховую улицу, там у нас находится столичное отделение по охране безопасности.

Но в этот самый момент неожиданно зазвонил телефон, стоявший тут на углу мраморного стола. Дурново снял трубку, бросил пару не очень понятных фраз и громко объявил всем остальным:

- Тер-Петросяна взяли – можно подключиться к его допросу…

- С большим удовольствием, - чуть ли не хором сказали оба немца, а закончил один Шульц, - ехать далеко?

- Нет, полчаса самое большее, - ответил Шебеко, - на Варяге быстро доберемся.

И главный жандарм оказался прав, через двадцать пять минут авто компании Морозова лихо затормозило возле дома номер 2 по Гороховой улице, где уже лет десять как располагалось отделение по охране общественной безопасности и спокойствия, а в просторечии – охранка. Особняк этот был с историей, его еще в 18 веке построил Кваренги для лейб-медика Екатерины II. В дальнейшем там было много разных обитателей, но в итоге сердце успокоилось на петербургском градоначальнике Трепове, который и передал дом под охранное отделение. Сразу прошли на пятый этаж, где всю делегацию встретил начальник столичной охранки майор Смолин.

- Докладываю, - вытянулся он перед Шебеко, - арестованный Тер-Петросян молчит и на сотрудничество со следствием не идет…

- Где и на чем его взяли? – устало спросил Шебеко, усаживаясь в кресло.

- У него девица знакомая была на Охте, - продолжил майор, - у нее его и накрыли … была небольшая перестрелка, но убитых и раненых нет, обошлось…

- Ну покажите нам этого Тер-Петросяна, - предложил Шебеко, - мы лично с ним поговорим… да, это министр внутренних дел господин Дурново, а это два прикомандированных сотрудника из Берлина, герр Шульц и герр Шнайдер, - счел нужным представить он своих спутников.

- Арестованный тут же будет доставлен, - козырнул майор, - желаете чаю или чего-то покрепче?

- Потом, - махнул рукой Шебеко, - сначала дело надо сделать.

Арестованного армянина привели буквально мигом – не успели прикомандированные сотрудники и глазом моргнуть, как Тер-Петросян уже сидел на стуле посреди комнаты, держа на коленях руки в кандалах.

- Так, - начал допрос Шебеко на правах хозяина этого здания, - расскажите свои биографические данные, господин Тер-Петросян.

- Можно просто Камо, - угрюмо ответил тот, - коротко и понятно.

- Подпольная кличка? – вступил в разговор Дурново.

- Да, можете считать и так… какие именно пункты моей биографии вас интересуют? – задал он прямой вопрос Шебеко.

- Где родились, кто родители, образование, где жили, когда вступили в ряды подпольщиков… примерно так, - нарисовал тот программу выступления.

- Записывайте, - вздохнул Камо, покосившись на окно, в котором летала и галдела стая ворон, - родился в городе Гори Тифлисской губернии, отцом был состоятельный строительный подрядчик, мать из крестьян. Семья была небедная, поэтому учиться меня определили в городское училище, но до выпуска я не дотянул, ушел в седьмом классе. В 1901 году впервые познакомился с социал-демократами и начал изучать марксизм…

- Удружили вы нам со своим Марксом, - заметил Дурново обоим немцам, - без него жизнь была бы гораздо спокойнее.

Немцы переглянулись и ничего на это отвечать не стали, хотя суть беседы поняли – им все переводил майор Смолин. Шебеко продолжил допрос.

- За границу как попали?

- В 1902 году после нескольких эксов…

- Эксов? – не понял Шульц, а Дурново ему пояснил, - так у подпольщиков называются ограбления в целях пополнения своей денежной кассы – сокращение от экспроприации... экспроприируют экспроприаторов, так, кажется, Маркс завещал.

- Так что случилось в 1902 году? – спросил Шебеко.

- Партия помогла мне выехать в Швецию, это несложно, там я продолжил свою революционную деятельность.

- Где именно жили в Швеции, чем конкретно занимались?

- Жил в Стокгольме, на Стора-Нюгаттен… это на Гамла-Стане…

- Центр Стокгольма, - не удержался от реплики Шульц, - рядом Королевский дворец и Парламент.

- А еще остров Юргорден, - добавил Шнайдер, - там все шведские богачи обитают.

- Правильно, - подтвердил это Камо, - но шведская полиция нам не досаждала – мы же готовили революцию в России, а не в Швеции.

- Хорошо, - Шебеко встал, прошелся вдоль окон и задал следующий вопрос, - так и чем вы там занимались?

- В основном организовывал работу типографий, там мы печатали наши газеты и книги.

- И какие же книги вы там печатали? – поинтересовался Дурново, - если не секрет…

- Какой секрет… - отвечал Камо, - Маркса, Энгельса, Плеханова и Ленина в основном.

- Ладно, оставим это для будущих историков, - покачал головой Шебеко, - давайте уже перейдем к покушению… когда вы прибыли в Россию, какое имели задание, кто входил в вашу группу и кто вас послал…

- Много вопросов, - поморщился Камо, - с какого начинать?

- С первого – прибытие в Россию.

- Два месяца назад на поезде через погранпереход в Финляндии… в Торнео… дальше что?

- Кто кроме вас входил в группу?

- Один грузин и один еврей… фамилий не знаю, подпольные клички Петров и Хава-нагила.

- Кроме покушения на послов были у вас еще какие-то задания?

- Нет, только это…

- Взрывные устройства кто изготовил?

- Студент… фамилию и где учится, не знаю, мы его называли Краснов, но это тоже псевдоним.

- Кто вас послал? Короче, кто был вашим руководителем в Стокгольме?

- Можно воды? – попросил Камо, - и пройтись по кабинету – ноги затекли.

- Можно, - Шебеко дал отмашку Смолину, тот вернулся с графином и стаканом.

Камо выпил воду, гулко глотая в полной тишине, потом встал и подошел к окну – вороны уже улетели, и в окне открывался прекрасный вид на Адмиралтейство, Дворцовый мост и стрелку Васильевского острова.

- Так вот, о руководителях, - Камо повернулся, чтобы продолжить свой рассказ, но успел сделать только один шаг к своему стулу, после чего стекло сзади разлетелось на осколки, а у него на лбу расцвел кровавый лепесток… и он рухнул на пол, заливая кровью все вокруг.

- Стрелки, - первым пришел в себя Дурново, - всем на пол, - и он первым упал на паркет, увлекая за собой обоих немцев.

Шебеко падать не стал, а просто спрятался в промежутке между двумя окнами.

- Стреляли из Адмиралтейства, - хладнокровно заметил он, изучив возможную траекторию пули, - профессионал, с одного выстрела решил задачу…

- Надо послать туда бойцов, - ответил Дурново, тоже перебравшийся поближе к стене, - может, успеют поймать этого профессионала.

- Конечно, - Шебеко подтянул за шнур телефон со стола, - сейчас поговорим с Адмиралтейством.

Он набрал по памяти номер коммутатора здания Адмиралтейства и сказал в трубку:

- Это генерал Шебеко, начальник охранного отделения, с кем я говорю? Понятно… можно перекрыть все выходы из вашего здания? Оперативная необходимость… мы сейчас подъедем… господа, - продолжил он, - сейчас вам, майор, надо будет вызвать врача для арестованного, а все мы можем подъехать к Адмиралтейству и поучаствовать в поимке стрелка…

- Мы готовы, - практически хором отвечали немцы, а Дурново просто кивнул.

И они вышли из комнаты, уже не заботясь о маскировке – меткий стрелок наверняка уже скрылся с места своей стрельбы.

- А что сейчас находится в этом вашем Адмиралтействе? – спросил более любопытный Шульц, - что-то военно-морское?

- Главное военно-морское ведомство съехало оттуда, - пояснил Шебеко, - лет 30 назад, сейчас там располагаются морской штаб и гидрографическое ведомство... и еще военно-морской музей, но это на первом этаже.

Через пять минут Шебеко уже выслушивал доклад охранника, сидевшего на главном входе из Черноморского переулка.

- Все выходы были перекрыты согласно вашему распоряжению, ваше превосходительство, - вытянулся он в струнку, - последние четверть часа никто не выходил и не входил в наше здание.

- Мы поднимемся наверх, - скомандовал Шебеко, - выделите нам сопровождающего.

А в это время где-то в Бельгии и Франции.

На пятый день после начала боевых действий Геншаб германских вооруженных сил спланировал и осуществил стремительный маневр правым флангом, с использованием территории соседней Бельгии. Бельгийская армия существовала только на бумаге, поэтому никаких проблем с броском через Льеж-Намюр-Шарлеруа у немцев не случилось. В переброске живой силы и артиллерии активно участвовали автомобили, произведенные в не объединенных пока компаниях Даймлера и Бенца, Только за 1904 год они выпустили около 5 тысяч авто разного размера и назначения. Гусеничные боевые машины также начали производиться, но количество их было пока сильно ограничено, а качество оставляло желать лучшего, поэтому участие в марш-броске танков было чисто символическим.

Сто с небольшим километров германские войска одолели за сутки, железные дороги Бельгии помогли им в этом деле. И с рассветом 1 июля 1905 года началась скоординированная атака на французские позиции на фронте от Шарлеруа до Дюнкерка. Бетонированных подземных сооружений на этом отрезке границы у Франции даже в планах не значилось, а численность прикрывающих границу бойцов была в разы меньше, чем в Эльзасе. Поэтому нетрудно догадаться, что немецкие войска прорвали эту хилую оборону в первые же сутки. Особенно большой прорыв случился на побережье Ла-Манша – там 33я гренадерская дивизия под командованием генерала Клозе одолела за сутки почти 50 километров и на второй день вышла уже к пригородам Кале, главного морского перевалочного пункта Франции.

Германская авиация также находилась в самом начале своего пути, но идеи, украденные с российского завода Мамонтова, уже начали претворяться в жизнь – 20 тяжелых двухмоторных бомбовозов вполне были готовы поучаствовать в боевых действиях. Радиус их действия не превышал 300 километров, до Парижа они явно не добрались бы, но линию фронта и прилегающие города побомбить были готовы.

Главнокомандующий французскими вооруженным силами маршал Фош сидел в полной прострации в своем кабинете и даже не отвечал на непрерывные звонки трех телефонов. В дверь поскребся адъютант, молодой, но ранний поручик Марэ.

- Мсье Фош, - тихо начал он, - на первой линии президент… возьмите трубку…

- Что? - не сразу понял маршал, - ааа… президент… сейчас отвечу.

Адъютант мигом испарился, а Фош сначала вытащил из тумбочки литровую бутылку кальвадоса, набулькал добрую половину стакана и выпил его до дна, и только затем поднял трубку надрывающегося телефона с цифрой 1 на корпусе.

- Слушаю, мсье Лубе, - сказал он надтреснутым голосом.

- Что происходит, генерал? – раздался из трубки раздраженный рык начальства, - мне доносят, что боши уже в Кале – это правда?

- Не совсем, мсье президент, - совсем уже упавшим голосом отвечал Фош, - до Кале от линии фронта 10-15 километров.

- Значит, за двое суток они одолели 40 километров, верно? – продолжил Лубе, - и когда же они по-вашему подойдут к Парижу?

- Армия делает все, что в ее силах, - выдал обтекаемую формулировку Фош, - никто не мог догадаться, что боши наплюют на границы государств и будут хозяйничать в Бельгии, как у себя дома…