Иман Кальби
Сердце Ассасина. Я его разобью
-Лгунья, Зенубия… Какая же ты лгунья… -зашептали губы Ассасина горячо ей на ухо, - я ведь предлагал тебе быть свободной… Предлагал свое сердце, предлагал стать моей королевой… Но ты выбрала оковы… Золотые оковы…
Он готов был отдать за меня жизнь и готов был подарить целый мир, но я разбила ему сердце, посчитав недостойным... И тогда он просто уничтожил мой мир, сделав своей рабыней...
Из королевы я стала одной из его наложниц. В цепях, с его клеймом на теле. Он терзает мое тело в постели, но… до моего сердца он не доберется… Никогда?
ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО
ОТ НЕНАВИСТИ ДО ЛЮБВИ
НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ
ХЭ
ГЛАВА 1
- Лгунья, Зенубия… Какая же ты лгунья… - зашептали губы Ассасина горячо ей на ухо. - Я ведь предлагал тебе быть свободной… Но ты выбрала оковы… Золотые оковы…
На этих словах на ее запястьях защелкнулись два золотых браслета с кольцами для цепи… Зенубия не успела охнуть, Ассасин заткнул ее рот глубоким поцелуем…
Он не отрывался от нее целую вечность, то лаская языком, то усиливая нажим и резкость, буквально пожирая ее. Зенубии оставалось только упереться руками в его каменную грудь, чтобы сохранить хотя бы пару миллиметров дистанции между ними. Он был слишком близко, слишком рядом…
Наконец, его напор немного ослаб, но он и не думал отступать…
- Твои губы, твоя близость, то, что ты едешь в моем караване, опьяняют сильнее самого лучшего левантского вина, Зенубия, - хрипел сквозь улыбку и рваные поцелуи-покусывания.
Девушке все-таки удалось наконец вывернуться из его крепкого захвата. Удалось перевести дух.
- Что это за очередной цирк, Ассасин? Что ты нацепил на мои руки? - раздраженно выставила свои кисти, обвитые красивыми золотыми браслетами.
Ассасин усмехнулся.
- Ты ведь сама говорила, Зенубия, что чувствуешь себя самой несвободной женщиной во всем Леванте… Так и было… Ты сидела в золотой клетке… Ты принадлежала Пальмире… А теперь ты принадлежишь мне… Эти браслеты - знак того, что ты моя…
- Что?! То есть ты заставишь меня ходить в этих оковах рабов?! - ее ярость не знала предела. Да, она была готова к новым унижениям от него… Но… Не ожидала, что они начнутся так скоро…
- Что тебя смущает? Золотые браслеты для золотой девочки…
- Оковы! Это оковы!
- Не сгущай краски, Зенубия, - скептически поднял бровь, еле сдерживая усмешку, из-за которой ей хотелось расцарапать ему лицо. - Они сделаны из дутого золота, почти не имеющего веса… Пара часов - и ты привыкнешь к ним… Они станут частью тебя… Ты в них безумно притягательна, девочка, - снова притянул ее с хрипом. - Образ бы дополнил золотой ошейник на шею и еще несколько деталей, которыми я люблю украшать своих наложниц… Все это уже ждет тебя в Аламуте… Специально изготовлено под тебя… Уже как несколько месяцев, девочка моя… Ждет момента, когда ты окажешься на своем месте… - властно сжал ее подбородок, поднял лицо на себя и опять впился в ее губы.
- Ты уже догадалась, для чего нужны эти кольца на браслетах? - Зенубия забилась в его руках, пытаясь вывернуться. - Вчера ты не дала мне завершить начатое… Я любезно подарил тебе вечер и ночь одиночества, в знак уважения к твоим эмоциям… Я умею быть гуманным, Зенубия… Но… Впредь все твои вечера и ночи принадлежат только мне… И только я буду распоряжаться ими так, как захочу… Пока мое тело и разум будут желать тебя, ты будешь рядом… Не захочу тебя - будешь сидеть в томительном ожидании, изнемогая от ревности к какой-нибудь другой.
Он наконец отпустил ее… На лице играла самодовольная усмешка… Зенубию буквально трясло от злости и беспомощной ярости.
- Я буду счастлива провести каждую лишнюю секунду как можно подальше от тебя, Ассасин… И буду молиться всем богам Леванта, чтобы они быстрее охладили твой пыл ко мне… Пусть великая богиня любви благословит ту, кто сможет так увлечь тебя, что ты больше и не посмотришь на меня… Ненавижу, ненавижу… - выплюнула сквозь зубы.
Ассасин хмыкнул. Снова подошел к ней вплотную, заставил прижаться к задней стенке крытой повозки, обитой шелком и бархатом. От плотного соприкосновения их тел она чувствовала упирающееся в ее живот возбужденное естество Ассасина.
- Боги действительно наградили ту, кто так манит меня… - бесцеремонно накрыл ее грудь и сжал, заставив немного отклониться назад, уходя от его рук. - Щедро наградили, - теперь его ладони сместились на ее бедра и снова сжали. - Очень щедро… Ты одна из самых волнующих и привлекательных женщин, коих мне довелось видеть… А поверь мне, повидал я немало… Так вот, возвращаясь к браслетам… Нам ехать минимум неделю до Аламута… Переход через пустыню, ночевки в завоеванных мною оазисах по пути, из которых я планирую сделать форт-посты. И я планирую провести их в твоей любезной компании, красавица… У тебя больше не будет возможности уворачиваться от моих ласк, боясь предательства твоего тела… Ты будешь принимать всё, что я буду тебе давать… И сам буду забирать все, что захочу… Так что мы закрепим твои красивые ручки на цепи… А когда ты станешь покладистее и умнее, я разрешу тебе возлежать со мной без них… И ты будешь страстно обнимать меня… Даже разрешу тебе оставлять кровавые царапины на моей спине от удовольствия, когда буду глубоко-глубоко в тебе…
Зенубия снова поморщилась… Как же сильно она его ненавидела в этот момент… Как отчаянно желала его смерти, его позора, его падения… Если бы только у нее была возможность вернуть время вспять, она бы не дала этому проклятому гладиатору Альвиру ни одного шанса выжить на арене… Она бы приказала убить его прямо там, на песке, после того, как он, по сути, надругался над геройством воина Джабаля… Она помиловала его… Помиловала, не сумев устоять перед наглым, темным взглядом его проклятых глаз… Чтобы теперь стоять пленницей в его караване с оковами на руках, выслушивая грязные сальности, которыми он специально покрывал ее с ног до головы, упиваясь ее унижением…
От злости и беспомощности скрутило все тело… Дыхание сперло. Она только было открыла рот, чтобы вновь осыпать Ассасина проклятиями, как в глазах все почернело… Голова закружилась, ноги подкосились… Она снова впала в беспамятство. Ассасин выругался. Успел подхватить ее. И только сейчас, немного остыв от лавы своего желания, понял, что девушка действительно горячая… Не потому, что воздух между ними был накален, словно в печи. Потому что у нее был жар… Быстро перенес ее в свою просторную повозку-вагон, устланную мехами и подушками. Уложил на постель.
ГЛАВА 2
- Ваше величество, я не понимаю природу лихорадки этой женщины… Она вся горит, бредит… Ее сознание помутнено, но нет никаких других признаков того, что у нее какая-либо из болезней, при которых человек впадает в такое состояние… Мои средства не помогают сбить жар… Простите, но я… Я бессилен… И… Боюсь, мы можем скоро ее потерять…
- Ты верно что-то перепутал, Абиценна, - железным голосом отрезал Ассасин. - Это тебя мы можем очень скоро потерять… Где-нибудь в пустыне… Лучше почеши свою седую голову, поищи там на запыленных полках мозга какой-нибудь препарат и приведи мне ее в норму…
Врач только беспомощно разводил руками, а состояние Зенубии ухудшалось… Ассасин старался не показывать своих эмоций, но внутри у него все клокотало. Вид мечущейся в агонии хрупкой, беззащитной девушки на смятых простынях, ее пылающие от жара щеки, спутанные волосы, прилипшие к вискам, пробуждали в нем новые, незнакомые эмоции… Никогда он еще не чувствовал этого странного, незнакомого чувства - жалости… А еще страха… Страха, что может лишиться своей игрушки… Да-да, только игрушки… Ничего большего - уверял себя, но при этом не мог не сжимать кулаки всякий раз, когда она выгибалась дугой от лихорадочной агонии, приоткрывая свои пересохшие губы в бессвязных стонах и фразах… Он давился от беспомощности, как не умеющий плавать щенок… Ругал себя за эту слабость, но отрицать ее не мог… Зенубия была ему дорога… И пусть он готовил ее не для жизни в сказке, мысль о том, что он может ее потерять здесь и сейчас, была нестерпимо болезненной…
- Впереди ночь… И это плохо, господин… Ночью лихорадка пожирает больного… А она встречает ее уже ослабшей, все еще с жаром… Можете сколько угодно пугать меня, но я вынужден сказать, что нужно готовиться к худшему…
Ассасин нервно ходил по просторному шатру, устроенному на одной из повозок. С силой сжал волосы, зарычал от злобной досады.
- Вы! Быстро! - обратился к стоящим снаружи воинам. - Спуститесь к остальным повозкам и приведите мне сюда эту служанку Ирму!
Почему-то именно это решение показалось ему сейчас самым верным.
Через минуту девушка уже заходила в шатер Ассасина. Увидев на постели свою хозяйку в бессознательном состоянии, решительно кинулась к ней, произнося какие-то восклицания на незнакомом Ассасину языке.
- Ты должна помочь, - сухо отчеканил он таким голосом, что было понятно - это не просьба, приказ…
Через полчаса Ирма уже обмазывала королеву странными, неизвестными снадобьями, пахнущими лесными травами и ягодами. Она лишь тихо говорила, что ей нужно, а Ассасин повелевал раздобыть… Благо, что все, что ей требовалось, удалось найти либо в припасах каравана, либо в гомеопатической аптечке врача. Весь шатер, в котором они сейчас находились, был увешан мокрыми белыми полотнами ткани, как сказала Ирма, чтобы воздух был насыщен влагой, как после редкого дождя в пустыне… Это должно было облегчить дыхание…
- Что с ней? - сипло спросил Ассасин, почему-то веря, что эта женщина, которой так доверяла Зенубия, поможет…
- Возможно, это просто сильный стресс или даже дорожная болезнь… Зенубия никогда не расставалась с землей предков… Кто знает, может быть, это путешествие убьет ее…
- Бред, - раздраженно ответил Ассасин. - Должно быть, ты просто не видишь очевидной болезни… Простуды… Или чего-то там еще… Может, ее укусил какой-то гад… - он говорил злобно, резко, и в то же время в его голосе прослеживалось волнение, желание найти самоуспокоение… Но было видно - Ассасин метался по своей внутренней клетке…
- Я говорю то, что вижу, господин…
В шатре воцарилось напряженное молчание. Только хриплое дыхание Зенубии нарушало эту тишину.
- И что делать?
- Ждать…
Ассасин злобно вздохнул… Если Ирма была права, то каждая пройденная миля для Зенубии была шагом к смерти… Руки снова сжались в кулаки… Ждать… Ждать и смотреть, как, возможно, он лично медленно и мучительно убивает ее?
- Стража! - снова раскатистый рокот. - Прикажите старшему каравана остановиться. Мы не поедем дальше. Пока…
Ирма подняла на Ассасина вопросительный взгляд.
- Я приказал расположить повозки так, чтобы можно было, не разбивая лагеря, удержать караван на месте. А еще отправил сообщение по спутниковой связи, чтобы из Аламута прислали лучших врачей…
- Господин, это… Как минимум небезопасно… - возразил один из сопровождающих, не осмеливаясь поднять глаза на Ассасина, но поспешивший к нему на аудиенцию сразу, как услышал странный приказ. Он то и дело кидал заинтересованные, но неодобрительные взгляды на бредящую Зенубию, что еще больше раздражало Ассасина. В итоге он встал так, чтобы закрыть девушку от посторонних глаз.
- Все, кому не нравится мое решение, могут смело убираться в пустыню и идти туда, куда пожелают… - ответил с кривой усмешкой на губах. Все знали - еще одно возражение, и он сменит слово «могут» на «должны»… Больше никто не осмелился перечить господину…
- А если ей станет хуже до того, как прибудут специалисты? Если состояние не улучшится? - все так же тихо спросила Ирма, когда они снова остались одни в шатре.
Он молчал…
- Ей станет лучше… Я чувствую… - его голос был скрипучим, как сухая трава в пустыне. Взгляд затуманенным. Он думал и хмурился…
- В любом случае, это мудрое решение, господин… Как скоро прибудут специалисты? Пока я дала королеве препараты, которые стабилизируют лихорадку… - дельно произнесла Ирма. Она действительно производила впечатление той, на кого можно полагаться, кому можно доверять… Теперь Ассасин понимал, почему она оказалась в окружении Зенубии…
- Хорошо, продолжай в том же духе. Только не вздумай больше называть ее королевой… Зенубия теперь обычная женщина… Привыкай… Для ее же безопасности… - сипло ответил он, покидая шатер… Нужно было немного успокоиться, восстановить самообладание… Близость возможной кончины Зенубии заставляла его испытывать ужасные, неприятные эмоции… Самым паршивым было то, что помимо всего прочего он ощущал собственную слабость… Потому что уже был готов, наплевав на все, разворачивать этот караван и вести ее обратно, лишь бы спасти… Ему не нравилось то, как эта женщина действовала на него… Надеялся, что, получив желаемое, быстро утолит свой голод по ней, но никак не получалось… Словно сам Всевышний вставал у него на пути…
Он шел к передней части каравана, чувствуя на себе опасливые раболепные взгляды. И тем не менее, в них теперь читалось и иное выражение… Не без раздражения Ассасин смог уловить осуждение в глазах своих федаинов и сопровождающих… Они осуждали его… Осуждали, что ради женщины он подвергал себя и своих подданных опасности… Ведь каравану с Ассасином было действительно крайне небезопасно вот так вот останавливаться посреди пустыни… В пекло их всех… В пекло этот мир… Он Ассасин! Никто не смеет пренебрегать его решениями, какими бы сумасшедшими они ни были…
Специалисты прилетели на вертолете. Капельница, какие-то манипуляции…
Ко всеобщему облегчению, к вечеру второго дня лихорадка спала… Зенубия даже смогла прийти в себя, искренне обрадовавшись увидеть Ирму подле своего ложа. Правда, когда ее взгляд пересекся со взглядом Ассасина, ее лицо снова помрачнело, и девушка резко отвела глаза.
Сам себя не понимая, Ассасин не стал на нее давить своим присутствием, тут же деликатно покинул шатер, удостоверившись, что с ней все теперь в порядке…
- Врачи дали ей снотворное, чтобы она хорошо спала и восстанавливала силы. Лихорадка ушла, но госпожа Зенубия еще очень слаба… - Ирма смотрела на Ассасина опасливо и настороженно, словно маленькая собачка, готовая отважно защищать свою хозяйку, но понимающая, что шансы не равны, и поэтому заранее готовящая себя к самому плохому исходу… Неужели служанка думала, что он накинется на Зенубию с порога, только потому, что жар отступил? Да, он Ассасин, но не животное же… Хотя нет, такая жестокость была характерна как раз только для людей, не для животных…
- Хорошо, пусть отдыхает… Я отдал приказ ускорить ход поезда-каравана… Уже к утру завтрашнего дня мы будем на месте…
- Почему не прилететь на вертолете?- спросила Ирма, когда крылатая птица с врачами снова взвила в небо.
Ассасин смотрел в небо. Его лицо было безэмоциональным и даже мрачным.
- Я должен вернуться в свои владения завоевателем… Мои подданные должны видеть, что Пальмира пала…
Ирма прикрыла глаза.
Стыд.
Он хотел, чтобы бедная Зенубия прочувствовала свое положение…
Подобно тому, как поверженные правители несли свой позор по площадям Великой Римской империи…
Встречу с Аламутом - крепостью Ассасина - Зенубия не пропустила. Утром ей действительно уже удалось встать на ноги. О пережитом недуге говорили только бледность лица и несколько потерянных килограммов. Ирма помогла девушке обтереть тело и облачиться в приготовленный для нее очередной скромный, черный закрытый наряд. Наряд по аламутской моде. Судя по закрытому лицу и лишь узкой прорези для глаз, нравы для женщин в краях Ассасинов были суровыми…
Зенубия вышла из комнаты, направившись во вторую часть вагона, открытую…
Когда она оказалась на свежем воздухе на полном ходу, не могла не вздохнуть полной грудью, наполняя легкие удовольствием, а пышные волосы- ветром, так как скинула с нетерпением покрывало с головы… А потом так же непроизвольно подставила с радостью свое открытое лицо к солнечным лучам.
- Как ты себя чувствуешь, Зенубия? - услышала рядом ненавистный голос.
- Отвратительно, - ответила высокомерно, задрав нос. Не глядя на него…
- Рад, что тебе лучше… Даже едкое чувство юмора вернулось… - проговорил с улыбкой, подходя ближе. - Посмотри на горизонт, - он указал рукой вдаль, где сквозь утреннюю дымку уже начали прорисовываться очертания скал и крепостных стен по мере того, как поезд-караван продолжать чертить линию по желтой пустыне, переходящей в черные нагромождения пород, - Это Аламут… твой новый дом…
ГЛАВА 3
Если бы Зенубию попросили нарисовать в воображении землю Ассасина, ни разу ее не видя в реальности, она наверняка бы представила все именно так, как сейчас перед ее глазами… Словно сама природа здесь жила по канонам, установленным безжалостным правителем этого края… По мере того как караван приближался к Аламуту, и на горизонте вырисовывались его острые, черные грани, пустыня становилась все более негостеприимной, ветреной, пыльной. Огромные скалы цвета вороньего крыла вздымались из песка, будто иглы, протыкающие небо. Там, где все же не было непроходимого забора из скал, виднелось плато, и Зенубия с изумлением заметила, что здесь земля была отнюдь не песчаной, а покрытой мелкими серыми камнями и жесткой, колючей травой. Воздух здесь был тоже каким-то серым, давящим, висящим свинцовой дымкой, но при этом отрезвляюще свежим, бьющим в голову зарядом чистоты после долгого пути. Ей было зябко. Тело била мелкая дрожь - и от реального, физического холода, и от внутреннего тремора… Конечно, она волновалась… Словно эта неприветливая, мрачная земля была живым существом, и ее сейчас везут с ним на встречу…
Почувствовала, как на ее плечи опустилось нечто теплое и тяжелое, инстинктивно подняла руки к плечам и ощутила мягкость пушистого меха.
- На рассвете здесь всегда очень ветрено и прохладно… К полудню распогодится… - констатировал невесть откуда материализовавшийся рядом Ассасин.
- Думаешь, моя земля уродлива на фоне блеска твоей Пальмиры? - спросил с усмешкой, заметив ее взгляд, устремленный вдаль.
- Любая земля имеет свою красоту, Ассасин… Я мало что видела… Путешествовала только по своему королевству… Но в моих краях тоже были разные места… Подземные источники с чистейшей водой, суровые горные перевалы, песчаные дюны… Везде можно увидеть красоту…
После Великой войны формат государственной службы поменялся… Межгосударственные визиты стали опасным предприятием…
- Разве ты видела красоту в пустыне? Мне казалось, тебе не терпелось оттуда вырваться… - повернулся к ней, одарив многозначительным взглядом.
- В пустыне я видела самое красивое небо на свете… - ответила спокойно, встречая этот взгляд.
Лицо Ассасина на секунду дрогнуло… Он словно бы колебался, что сказать дальше, но решил промолчать.
- Надеюсь, в Аламуте ты тоже найдешь что-то «самое красивое»…
Зенубия промолчала, чувствуя на себе его внимательный взгляд, но сама не отрывалась от созерцания открывающегося пейзажа…
- Как только мы остановимся и соберемся, покрой лицо и волосы платком, Зенубия… За тобой придут… Сопроводят к внедорожнику и доставят в крепость…
- У вас так положено? Почему всякий раз ты заставляешь меня прятать лицо? - спросила невзначай, бросив ему в спину. Ассасин остановился, обернулся, но оставил ее вопрос без ответа, снова одарив ее каким-то странным, двусмысленным взглядом…
- Увидимся, - сказал безапелляционно и удалился…
Остановка и прибытие были суматошными. Зенубия с равнодушным опустошением на душе смотрела, как услужливо бегали многочисленные слуги и воины на перроне, встречавшие караван на подступах к шахте-тоннелю, ведущему наверх к крепости. Ассасин выходил далеко не в первых рядах, лишь тогда, когда была построена торжественная церемония его встречи из многочисленных всадников - ожидавших прибытия каравана. Женщин среди них не было, только мужчины. Когда он вступил на землю Аламута, пришли за Зенубией. Односложно, но уважительно пригласили ее выйти из повозки. Девушка поспешно закрыла лицо накидкой, укуталась в пушистый мех и проследовала за провожатым. Она еще с утра хотела спросить Ассасина, где Ирма, но не успела… Что же, постарается сделать это уже в крепости, если получится… Присутствие рядом хотя бы одного знакомого человека было бы кстати, она бы так хотела хотя бы такой поддержки в этот непростой момент… Только кто сказал, что ее желания будут его волновать…
Когда девушку вели к ее внедорожнику, в хвосте процессии, она не могла не почувствовать на себе заинтересованные взгляды воинов и приближенных на конях, и самый тяжелый - его взгляд, который буквально прожигал… Хотела она того или нет, но чувствовала его, даже против воли… Мысленно она была благодарна за то, что повязка на лице и объемная шуба давали ей возможность хотя бы психологически почувствовать себя защищенной от этих взглядов.
Они ехали по серпантину, но недолго. Крепость Ассасина располагалась на вершине крутой скалы, господствующей над всей округой. Пугающее, грозное зрелище. Вымощенная из огромных тяжелых черных камней, она нависала над пустыней каким-то вселяющим первобытный страх чудищем… Острые пики ее башен протыкали низкое, тяжелое небо, а многочисленные окна, в которых горел желтый свет - было понятно, все внутри ожидали приезда хозяина - напоминали злые глаза этого самого чудища. Зенубия поежилась…
Как только огромные массивные ворота распахнулись, пропуская через подъемный мост, перекинутый через глубокий ров, процессия заехала внутрь. Раздалась веселая, ритмичная музыка. Стало намного теплее, словно сам воздух здесь, внутри был другим… Оглядевшись по сторонам, Зенубия сразу поняла, почему - по всему периметру огромного двора в больших металлических чанах пылали костры. Вход в крепость венчала длинная красная дорожка. По обеим ее сторонам висели черные флаги с красной точкой и обращенным вниз полумесяцем… Тот самый знак, который она видела, которым ее пугали… Тепероь он был ее правдой… Символ власти Ассасина, такой же, какой украшал его устрашающий и вселяющий ужас во врагов шлем. Вдоль всего прохода в помпезных нарядах стояли придворные. Зенубия наконец разглядела среди присутствующих немало женщин. К своему удивлению, они не были закрыты, как она сейчас. Да, мода была иной - наряды в более мрачных тонах, более теплые из-за погоды, но все же подчеркивающие достоинства фигуры толстыми утягивающими ремнями, кожаными элементами. Волосы дам были распущены или лишь слегка убраны по бокам… Для нее это выглядело несколько странным. В Пальмире было непринято выходить на публику без высокой собранной прически… Многие женщины украшали свои темные наряды яркими красными акцентами в виде брошей или специального нанесенного на губы алого состава - видимо, тем самым делая отсылку к цветам власти Ассасина…
Телохранители открыли двери первой машины в кортеже под одобрительные возгласы присутствующих. Зенубия нервно сглотнула, когда Ассасин вышел, а потом вдруг обернулся и одним кивком приказал ей следовать за ним, точно зная, где она сидит и что она сейчас смотрит на него из своего окна. Слуги открыли ей дверь. А дальше Зенубия прошла самые унизительные пять метров в своей жизни, чувствуя, как прожигают ее десятки заинтересованных глаз собравшихся.
Когда она была всего в метре от него. Стража сделала выпад вперед, обозначая, что ближе, в один ряд, подходить к нему нельзя. Ассасин шел впереди, а она… Она была низверженной королевой. Той, кого он выставил на всеобщее внимание…
Они прошли внутрь. Она позади, и он размашистым шагом впереди с каким-то пожилым услужливым, но крайне помпезно одетым мужчиной, который на ходу быстро докладывал Ассасину о делах. Проследовали в большой освещенный зал, оставив большую часть народу позади. Зенубии стало жарко, но она не спешила снимать с себя предоставленную одежду, так и стояла в нерешительности в стороне у входа. Через какое-то время удалился и мужчина в помпезном костюме.
Раздались веселые женские голоса, смех, музыка. Зенубия подняла глаза на новые звуки и вдруг увидела, как отворилась дверь напротив и оттуда выплыли, подобно нимфам, пять-шесть красавиц в довольно открытых, откровенных нарядах, но тоже выполненных в красных оттенках… Они были разными - брюнетки, блондинки, рыжие… Очень высокие и худые, и наоборот, миниатюрные и сочные. Чуть отдельно, величественно и грациозно себя несла девушка в центре. Ее волосы цвета вороньего крыла переливались серебром при свете многочисленных ламп.
- Господин, Вы принесли в эту крепость солнце и свет! - воскликнула она, озаряя свое лицо самой искренней и прекрасной улыбкой, какую только доводилось видеть Зенубии в своей жизни.
Словно дождавшись ее отмашки, другие девушки тоже начали вторить красавице, рассыпаясь в восторгах и вздохах и буквально обволакивая Ассасина своими прикосновениями и заигрываниями.
- Кларисса, с каждой нашей новой встречей ты только краше, - произнес Ассасин, притянув девушку к себе и впившись в ее сочные губы.
Зенубия стушевалась, непроизвольно отводя глаза. В этот момент ей хотелось бы стать невидимкой… Но желанию не суждено было исполниться.
Стоило парочке разомкнуть объятия, взгляд брюнетки скользнул по фигуре Зенубии. Ассасин увидел вспыхнувший интерес и повелительно, одним движением руки, подозвал Зенубию ближе, к себе.
- Познакомься, Кларисса. Это Зенубия. Красавица из Пальмиры. Мое ценное приобретение. Она войдет в мой сад удовольствий… Станет еще одной моей наложницей… Зенубия, можешь снять с лица повязку. В присутствии девушек и ближайших приближенных тебе разрешено не прятать лица. Это Кларисса, моя фаворитка. Надеюсь, вы подружитесь.
- Зенубия неопытна, Кларисса… Я только вкусил ее тело. В пути она перенесла странную лихорадку, все еще слаба, так что прошу, позаботься о ней… Зенубия, а тебе нужно будет во всем слушаться Клару. Она проводит тебя в мой гарем и расскажет, что к чему…
Зенубия молчала, опустив глаза в пол. Внезапно снова накатил шок неверия… Что она делала здесь… Униженная, стоящая в тени его грозного величия, низведенная до уровня «девушки из сада удовольствий»… И только когда поняла, что воцарилось странное, напряженное молчание, и снова подняла глаза на них, поняла, что оба с мрачным, строгим видом смотрят на нее… Конечно, они ожидали ее услужливого согласия, поддакивания… Она догадалась только сейчас…
Не смогла пошевелить языком. Лишь кивнула. И только потому, что уж успела узнать Ассасина… За ее открытое неповиновение будут расплачиваться ее подданные…
- Надо говорить «да, господин», - поправила ее раздраженно Кларисса. - Девушка очень красива, моя любовь, но теперь я вижу, насколько неопытна… Ей действительно многому придется научиться… И далеко не только тому, как приносить Вам удовольствие, но и как вести себя в приличном обществе, где мужчины являются центром мироздания, а женщины знают свое место…
Г
ЛАВА 4
Стоило Зенубии и Клариссе остаться наедине, сладко-восторженное, нежное выражение на лице брюнетки тут же пропало. Теперь она смотрела на Зенубию враждебно, настороженно, почти с ненавистью. Казалось, от того, чтобы погрузиться в черную бездну этого разрушительного чувства, ее останавливали только сомнения, насколько эта новая девица дорога Господину, насколько велика угроза соперничества, исходящая от нее…
— Уж не знаю, за какие заслуги, но Он даровал тебе отдельную комнату… Небывалая роскошь для простой наложницы… Господин благоволит тебе. Не вздумай его разочаровать, — она то и дело бросала на Зенубию презрительные взгляды, пока они шли по извилистым коридорам мрачной крепости в направлении половины, выделенной под так называемый «сад развлечений» Ассасина.
— Сейчас здесь нас встретят двое… Имей в виду, они для тебя цари и боги… Самые важные люди, после Господина, конечно… Хотя… Иногда немилость одного из них может означать для девицы куда большие бедствия, чем немилость Ассасина… Старуха — это Герра, надсмотрщица гарема. Ужасно противная бабка, злая и мстительная, чувствующая свою безоговорочную власть. Господин ей очень доверяет, потому что она держит девиц в узде, не допускает беспорядка… Исмат — евнух… Не удивляйся, он мужчина, просто оскопленный… У него нет тяги к женщинам, он безопасен, но глаз его все равно умеет по-мужски примечать то, что может понравиться господину… «Сад развлечений» — это не только про услады в постели… Это про танцы, искусство, пение, красивые, сладкие речи… Иногда господин приглашает туда своих друзей и особо приближенных подданных — военачальников и членов своего совета… Именно Эсмер умеет отыскать в каждой девочке ее драгоценный камень и огранить, как он сам говорит… Это огромная власть, Зенубия… Благодаря ему самая обычная рабыня может стать ярким благоухающим цветком «сада развлечений»… Если Герра — это плетка гарема, то Эсмер — его ласкающая рука… Но не забывай, и она может ударить наотмашь… Постарайся вести себя с ними кротко и сразу запоминай все, что они тебе говорят… Иначе никто тебе не поможет…
— Даже твой господин? — скептически произнесла наконец Зенубия, нарушив молчание.
Кларисса хмыкнула, снова посмотрев на Зенубию с удивлением.
— А ты строптива, рабыня… — сказала, внимательно ее рассматривая. — В тебе дух противоборства… Ничего, Герра быстро его сломит… Даже не сомневайся… И нет, господин тебе не поможет… У него слишком много важных дел, чтобы интересоваться распрями и раздорами в гареме или проблемами очередной постельной игрушки…
— Тебе нравится это? — спросила Зенубия через какое-то время.
— Что именно?
— Целовать его в губы и при этом улыбаться его новой наложнице… Делить его с другими, ревновать… Разве это не унизительно?
Кларисса хмыкнула, резко останавливаясь и разворачиваясь к Зенубии.
— Послушай сюда, нахалка, — бойко начала она. — Ты даже представить не можешь, как хорош Ассасин… Во всем… За то место, которое я занимаю, я пойду на всё и вытерплю всё… Я слишком дорожу своим положением… И если ты, наивная дурашка, полагаешь, что сможешь меня сместить, горько ошибаешься.
Зенубия усмехнулась.
— Ты даже представить себе не можешь, как я мечтаю оставить это место только тебе… Сбежать отсюда и никогда не видеть этой мрачной, уродливой земли… За это я тоже пойду на всё… Я не хочу вашего Господина! Я ненавижу его! Желаю ему смерти!
— Замолчи, сумасшедшая! — зашипела, боязливо озираясь по сторонам, Кларисса. — Прибереги свою болтовню для палача, когда он придет тебе рубить голову за длинный язык, а меня не вплетай в свое сумасшествие!
Через минуту она добавила почти шепотом:
— Только не пытайся бежать, наивная… Ты сделаешь только хуже… От Ассасина не уйти… Прими его власть… Со временем ты смиришься… Полюбишь… Все любят… Нет ни одной женщины, кто бы попала в объятия Хасана и осталась к нему холодна… А ревность… Ревность — самое глупое из чувств… Оно бессмысленно… Смысл ревновать солнце к каждому живому существу, которое оно согревает своим светом…
Хасан? Она назвала его Хасаном? Точно… Господи… Альвир- это ведь ложь… Этого имени не существовало… Хасан Ибн Саббах. Вот настоящее имя Ассасина…
- Все мы — ничто в сравнении с Ним… Ассасин слишком велик, чтобы принадлежать одной женщине… Я счастлива хотя бы тем, что могу ему доставить удовольствие и радость… Лаской, послушанием, умениями… Даже то, что сейчас я трачу свое время на тебя по его приказу — это уже есть мое счастье…
Так, незаметно, они дошли до массивных дверей гарема.
— Фаворитка Ассасина! — раздался громкий голос стражей.
Двери распахнулись, пропуская Клариссу и Зенубию внутрь. На вошедших с интересом уставились девушки, возлежащие на удобных пуфиках в большом просторном зале с фонтаном по центру, утопающем в зелени и цветах. Вот уж точно, «сад развлечений»…
— Тебе повезло, Зенубия, — произнесла невозмутимо Кларисса. — Судя по всему, обоих надзирателей нет… Так что ты можешь пока выдохнуть.
— Эй, вы, — обратилась она повелительно к одной из прислужниц. — Покажи комнату этой девушки.
Через минуту Зенубия с облегчением вздохнула, оказавшись в своих собственных покоях, подальше от глаз девушек…
— А ты? Где живешь ты? — спросила она просто для красного словца уходящую Клариссу.
Та улыбнулась триумфально-снисходительно.
— Я фаворитка, милочка… На меня не распространяются законы гарема… У меня своя башня крепости… А тебе я советую прикусить язычок… Не знаю, способен ли он уже доставлять удовольствие Господину, но вот неприятностей тебе может точно доставить уйму… Это мой единственный тебе совет… В остальном, дорогуша, на войне, как на войне… Каждый за себя… Я никогда не стану тебе другом, пусть и буду петь сладкие песни перед Господином… Так что берегись… Не пытайся встать у меня на пути…
Уже в дверях она снова повернулась к Зенубии.
— Да, совсем забыла сказать: вечером Господин будет расслабляться в своей купальне… Ты тоже приглашена… Разумеется, слово «приглашена» здесь использовано для красоты… Тебе приказано там быть. После заката за тобой придут… И у тебя появится возможность показать ему и нам всем, чего ты стоишь как любовница…
— По… подожди… — с недоумением снова окликнула ее Зенубия. — Что значит «показать ему и нам всем»… Там будет…
— Господин любит принимать ванны со своими цветочками из сада развлечений… Часто это не только простые купания… Фантазия Господина не знает границ, — хихикнула напоследок Кларисса, хитро посмотрев на Зенубию, и была такова…
За Зенубией правда пришли спустя какое-то время… Она даже не поняла, много или мало прошло с тех пор, как Кларисса покинула ее, оставив метаться по маленькой комнатушке-клетке, словно тигрицу… Раздираемую страхами и неизвестностью… Она нервно кусала губы, понимая, что ее унижения только начинались… Ассасин только входил в кураж… И здесь, в окружении этих безвольных, ограниченных девиц его «сада развлечений», весь мир которых сводился к тому, что происходило у них между ног, подвергать ее все новым и новым формам издевательств — ментальных и физических — ему будет только легче…
Далеко идти не пришлось. Купальня, как выяснилось, располагалась в части крепости, отведенной под гарем… Она и двое женщин-прислужниц, сопровождавших ее, подошли к тяжелым, массивным дверям, украшенным черным литьем. Они распахнулись, и девушку буквально втолкнули в паркое, помпезное, довольно просторное помещение хаммама… Зенубия не сразу сориентировалась, что ей делать. Опасливо сгруппировалась и прижалась к стене. Огляделась по сторонам. Купальня Ассасина чем-то отдаленно напоминала ту, которая была в цитадели самой Зенубии, с той лишь разницей, что казалась намного темнее и интимнее… Пол и стены просторного помещения украшал угольного цвета блестящий камень, в отражении которого плясали языки пламени от многочисленных факелов по всему периметру купальни. Играла чувственная музыка, при том, стоило Зенубии вглядеться в происходящее, она к своему шоку обнаружила, что музыкантами выступали полностью обнаженные девушки, составляющие квинтет. Другие красавицы танцевали, исполняя замысловатые пируэты перед «виновником торжества», расположившемся по центру в большом бассейне, над которым раскинулся огромный стеклянный купол… Наверное, вид оттуда на небо мог быть красивым, и даже привлек бы Зенубию, если бы не чувство стыда, агонизирующее по всему ее телу. Никогда, никогда еще она не чувствовала себя более ничтожной и униженной, чем сейчас, один на один с этим логовом разврата и порока, в который ей вот-вот придется окунуться вопреки своей воле… По обе стороны от Ассасина сидели нагие девицы. Другая, тоже полностью обнаженная, стояла позади и делала ему массаж шеи и головы. Совершенно голая Кларисса пристроилась на бортике купели рядом, звонко смеялась и что-то рассказывала Ассасину, а тот с интересом слушал, небрежно улыбаясь. Он был заметно расслабленным и довольным. Сытый Ассасин. Пожалуй, Зенубия видела его таким лишь один раз — после того, как он изнасиловал ее…
Она почувствовала Его взгляд сразу… Содрогнулась. Захотелось еще сильнее вжаться в стену… Слиться с ней… Испариться… Как же она ненавидела этот взгляд. Тяжелый, темный, торжествующий… Внимание Ассасина к Зенубии не осталось незамеченным Клариссой. Она тут же перевела глаза на нее — и играющая еще мгновение назад на ее лице улыбка от воркования с Ассасином застыла теперь в неприятном оскале. Зенубии здесь не были рады… Вмиг Зенубия почувствовала на себе еще несколько глаз, внимательно, с настороженным интересом и ревностью ее осматривающих…
— Зенубия! Добро пожаловать! — Ассасин развел руки в приветливо-гостеприимном жесте, отчего вода выплеснулась из купальни. — Не слишком ли тепло ты одета для столь горячей обстановки? Или все никак не можешь согреться — Аламут слишком холоден для тебя? Так иди быстрее к нам, мы тебя согреем, — Кларисса деланно захихикала над словами мужчины, а Зенубию передернуло от отвращения.
Она действительно была одета неуместно для этой странной оргии одного самца с кучей безропотных утроб, другими словами она не могла назвать пребывающих в экстатическом возбуждении девиц, только и жаждущих его внимания… Закрытое на длинный ряд пуговиц дорожное платье было все еще на ней. За часы пребывания в гареме никто даже не удосужился ей предложить и стакана воды, не то чтобы дать возможность переодеться и привести себя в порядок… Впрочем, сейчас ее это даже радовало, а не расстраивало… Она не хотела быть для него красивой, не хотела чувствовать себя наряженной ради развлечения другого куклой…
— Клара, почему моя наложница приходит ко мне в купальню неподготовленной? — более строго спросил Ассасин, не отводя глаз от Зенубии. — Я ведь просил о ней позаботиться…
— Простите, господин, я думала, Герра займется ею… — начала услужливо-боязливо отвечать Кларисса, правда, в ее голосе неизбежно сочилась наигранность… Возможно, недалекая красавица нарочно не стала помогать Зенубии, решив, что ее непрезентабельный вид может его отпугнуть… Логика глупой женщины…
— Герра сейчас не в гареме и вернется только вечером, ты знала об этом…
— Если прикажете, тут же отошлю ее обратно, чтобы не смущала Вас своим неподготовленным видом…
Ассасин усмехнулся, переведя наконец взгляд на Клариссу. Он читал наивную девчонку, как открытую книгу. Но эта скрытая ревность, граничащая с идиотизмом, его даже забавляла… Ревность действительно делала человека глупым… Он знал это и ненавидел это чувство… И в то же время хотел, чтобы его ревновала… Другая… Та, которая всем своим видом сейчас демонстрировала отвращение, стоя перед ним…
— Неподготовленная? Это мы сейчас исправим… Раздевайся, Зенубия… В купальне тебе не нужна одежда… — его голос прозвучал хрипло, даже жадно…
Музыка продолжала играть, но несколько тише… Словно даже музыкантши хотели расслышать их диалог, а когда раздалось ее слабое «нет», и вовсе наступила гробовая тишина, оборвав чувственную мелодию на дисгармоничном аккорде…
Ассасин слышал ее отказ. Ни один мускул не дрогнул на его лице, зато глаза… Они так сейчас жгли своим затаенным внутренним гневом, что все вокруг плавилось.
— Вы, двое… Подойдите и разденьте ее… Будет сопротивляться — держите за руки… — обратился кивком головы к двум девицам по бокам.
Тут же возле Зенубии материализовались две прислужницы, умело скрутившие ее и обездвижившие…
Пуговица за пуговицей, ее платье стало открывать вид на идеальную белую кожу. Под ним она была совершенно обнаженной. От взволнованного, учащенного дыхания грудь девушки вздымалась. Она не сопротивлялась, держа величественную осанку, но ее взгляд опалял таким вызовом и решимостью, что смотрящие пристально на происходившее девицы испуганно перешептывались, поражаясь ее молчаливой дерзости…
Ассасин оперся мускулистыми жилистыми руками о бортики купальни и сел на его край, бесстыдно расставив ноги. По его натренированному идеальному телу стекали струйки воды, играющие блестящими всполохами в свете лампад.
— Кларисса, рот, — приказал он, все так же не отрываясь от Зенубии.
Фаворитке не нужно было повторного приглашения. Она проворно поднырнула к Ассасину и тут же сомкнула губы на его возбужденном, пульсирующем достоинстве. Он схватил ее за волосы и задвигался яростнее, пользуя девушку. Как только последняя пуговица оказалась расстегнутой и с ее плеч сняли платье, нагота Зенубии стала полностью на виду.
Он впивался глазами в мраморно-белое тело Зенубии и рычал, а Кларисса стонала, причмокивая.
Зенубия не могла на это смотреть. Ее желудок буквально крутило от острых, болезненных спазмов. Тело жгло…
— Этот урок от моей фаворитки для тебя, девочка Зенубия… Ты следующая… Опустишься на колени и примешь меня в свой рот, который следует отучить говорить «нет» своему господину.
В ту же секунду ее глаза сверкнули.
— Нет, — повторила она громче и увереннее, чем в первый раз, продрав горло и вызвав еще более громкие, боязливые перешептывания среди девушек…
Ассасин злобно выдохнул. Откинул голову назад. Задвигался во рту Клариссы еще более неистово, пока не начал молча содрогаться в оргазме. Девушка покорно и умело принимала его, хотя по тому, как остервенело, до побеления кожи на костяшках кистей, ее руки сжимали бортики купели, было понятно — ей непросто дается эта «ласка» господина.
Когда волны удовольствия затихли, он отодвинул Клару, одобрительно похлопав ее по щеке, а потом тут же вылез из купели и, оставляя за собой водяной след, проследовал к Зенубии, теперь невольно пытавшейся вырваться из крепкого захвата прислужниц.
Бесцеремонно накрыл ее груди своими мокрыми руками, прочертил влажный след ладонями по ее талии и бедрам, резко прижал к себе и, не дав возможности прийти в себя, подхватил, заставив обвить ногами его бедра. Они оба были полностью голыми, но Ассасина это абсолютно не смущало. Зенубия пыталась трепыхаться в его руках, но безрезультатно. Он еще сильнее вдавливал ее в себя, и с ужасом девушка понимала, что его член снова наливается возбуждением, чувствуя твердость, упирающуюся в ее плоть. Двери гарема распахивались перед ними одна за другой, пока они не оказались в просторной комнате-спальне, видимо, той, какая использовалась им для любовных утех.
Он положил ее на кровать, снова не дал опомниться, тут же пристегнув так и остававшиеся на ее запястьях золотые браслеты к цепям в изголовье. Собственнически окинул ее тело горячим взглядом. Опустил руки на полные груди, поиграл с сосками. Погладил атласную кожу, уловив быстрое, как падающая звезда в пустыне, биение сердца.
— Ну что, девочка Зенубия, страшно? Теперь, когда я так рядом и ты понимаешь, какими будут последствия, уже не так просто говорить мне «нет»? — посмотрел на нее с ухмылкой.
— Как же ты жалок, гроза всего Леванта… Теперь, когда ты заковал беззащитную женщину в оковы, очень просто получить от нее то, что добровольно она никогда не даст? — выплюнула ему в лицо, в очередной раз дернувшись в своих путах. — Давай начни теперь запугивать меня тем, что причинишь боль моим придворным… Ты только и способен, что запугивать и брать силой, Ассасин…
Ассасин замер… Его лицо тут же почернело, а глаза налились кровью от ярости…
Казалось, в нем борются два начала — одно требовало крови и боли нахалки, лежавшей под ним, другое пыталось успокоиться, чтобы нанести ответный удар более тонко, изощренно… Но от этого не менее больно и травматично…
Опустил руку на ее шею. Сначала сжал, потом все-таки ослабил хватку. Видимо, «второй» одержал верх над первым. Погладил ее тонкую шею, большим пальцем чуть надавливая на пульсирующую жилку.
— У тебя сейчас есть последний шанс покориться мне и стать послушной девочкой, Зенубия… Понимаю, что тебе еще многому придется учиться… Учиться покорности, послушанию, но я окажу тебе великую привилегию — буду терпимым к твоему обучению… Если же ты продолжишь вести себя, как дикая кошка, последствия для тебя будут гораздо менее приятными…
Зенубия закрыла глаза на секунду. Улыбнулась. А когда снова посмотрела на него своими золотыми омутами, в которых он тут же утонул, подарила ему смачный плевок.
— Держи свой ответ, Ассасин…
Выбор был сделан. Ассасин уже не сдерживал гнева. На его лице играли желваки, а грудь яростно вздымалась.
— Прислужницы! — громко закричал он. — Отведите глупую строптивицу к Герре, которая, должно быть, уже вернулась в гарем, и скажите, что Ассасин приказал показать девочке, что бывает с непокорными рабынями в Аламуте. Завтра я отбываю в поход по своим владениям. Вернусь через четырнадцать дней. К этому моменту я хочу видеть полностью готовую наложницу…
ГЛАВА 5
— Хорошо, — обошла ее по кругу, плотоядно рассматривая, буквально пожирая.
Лицо старухи исказилось в какой-то злорадно-голодной, плотоядно-порочной гримасе…
— Держите ее, вы, двое, крепче… Кобылка так и норовит вырваться… Наивная… — злобно засмеялась.
Зенубия все еще плохо соображала. Она успела было погрузиться в тяжелый, беспокойный сон, как вдруг, среди ночи, ее растолкали, выволокли в общий зал чьи-то сильные, настырные руки, а потом начался этот унизительный, гадкий осмотр…
Две надсмотрщицы крепкого телосложения со всей силы сдавливали ее руки, словно крепкими путами, в то время как появилась эта мерзкая Герра, которая тут же, одним движением, содрала с Зенубии тунику, презрительно ей брошенную, когда выводили из покоев Ассасина.
— Про новую птичку Ассасина говорят все… Не успели мы достичь пределов крепости, как слухи заполнили мои уши, словно ливень — сточные канавы… И правда, очень хороша девица… Посмотрим поближе… — снова гадкая усмешка, от которой Зенубии захотелось выцарапать старухе глаза. Она уважала почтенный возраст, относилась к тем, кто намного старше, с пиететом, иногда со снисхождением… Но эта… Вызывала в ней только неприязнь… Наверное, все дело было в этом жутком, грязном взгляде… Он пачкал похотью, пачкал пороком… И в отличие от того порока, который посылал взгляд Ассасина, не манил предательски, а сулил лишь большие унижения и деградацию…
Женщина обильно намазала маслом свои руки и подошла к Зенубии. Подняла голову за подбородок, оставляя на лице девушки блестящие липкие следы.
— Какие глаза… Чистая золотая патока… — проговорила, вглядываясь в ее лицо и перемещаясь теперь скользкими руками ниже по телу. Провела дальше. — Шея… Тонкая, как у лебедя… Спина… Посмотрите, курицы, какая стать… Эта рабыня держится как госпожа… Эти груди… — сильно сжала налитые полушария Зенубии, отчего девушка снова задергалась, пытаясь вырваться. — Эти темные соски, словно две спелые вишни… Они сводят Его с ума, я точно знаю… Живот… Упругий и мягкий одновременно… Бедра, — руки Герры бесцеремонно заскользили по ягодицам, — налитые, изогнутые, подобно изгибу лютни… А теперь самое интересное…
Пальцы проворно нырнули Зенубии между ног — и она выдохнула злобно сквозь зубы. От старухи не осталось незамеченным ее напряжение, она снова улыбнулась, оголив свои кривые пожелтевшие зубы.
— Тугое лоно, наверняка розовое, так и зовущее… Это мы еще изучим… Он был нетерпелив, девочка? Когда входил в тебя первый раз, желая сорвать твою невинность первым? Хрипел от экстаза?
— Пошла вон, старуха, — выплюнула сквозь зубы Зенубия.
Та в ответ лишь скривила рот в гримасе насмешки. Снова бесцеремонные движения по ягодицам девушки — и на этот раз ее палец проник туда, куда Зенубия даже ожидать не могла… Снова инстинктивные попытки увернуться, остановить этот поток унижения…
— И тут тугая… Обожаю ломать неопытных малышек, но… Господин хочет сам… Понимаю… Это тело хранит в себе столько скрытых источников для развлечений… Подчинять такое, пробовать, наказывать — это чистое удовольствие… — хмыкнула порочно. — Ты просто подарок, девица… Даром, что строптива… С твоим телом ты бы быстро поднялась в фаворитки, потеснив глупышку Клариссу…
С этими словами волосы Зенубии рассыпались каскадом по плечам, так как Герра вытащила из них заколку.
— Богиня, не иначе… Только на эти волосы посмотрите… Первоклассная красавица… Даже жаль портить такую красоту дисциплиной… Будешь меня слушаться? — постучала наигранно по щеке Зенубии.
