Грудь еще несколько раз поднялась. Девушка судорожно втянула воздух и обмякла.
Я приложил пальцы к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Перевернул ее на спину и принялся давить на грудь, вспоминая, как это делал Добрецов.
Семен сидел рядом, то следил за моими руками, то оборачивался к лесу.
Я снова проверил пульс. Ничего.
Продолжил. Девушка лежала неподвижно. Ни вздоха, ни движения. Через несколько минут я отнял руки и еще раз прижал пальцы к ее шее.
Не вытащил.
— Все? — негромко спросил Рыжий.
Я кивнул и потянулся поправить подвернувшуюся под бок кисть девушки.
В ладони что-то блеснуло.
— Свечу ниже, Сема. Только руками не трогай.
Между согнутыми пальцами лежала тонкая игла. Рядом на коже виднелся крошечный прокол.
Глава 2. Не женское это дело
Я придержал девушку за руку и осмотрел внимательнее. Потом перевернул тело и проверил пояс сзади. Под нахлестом нашел узкий потайной карман. Он был пустой.
Как раз до туда она могла достать связанными руками.
— Похоже, эта игла здесь и была припасена.
— Достала, наверно, когда мы ее усаживали.
Я снова посмотрел на ладонь. Момента укола мы не видели, но игла, ранка и этот потайной кармашек…
— Сама себя, выходит? — Рыжий перевел взгляд на лицо девушки.
— Думаю, да. На конце иглы, скорее всего, яд. Так что, Семен, с ней очень аккуратно.
Рыжий поставил свечу между корнями и повернулся к лесу. Я снял с пояса девушки узкий чехол, двумя щепками подхватил иглу и уложил внутрь. Ткань, которой она закрывала лицо, нашлась рядом. Завернул в нее чехол и убрал в отдельный карман ранца, подальше от харчей и перевязки.
К первому убитому подошел сам. Рыжий остался выше по склону, прикрывая меня. Подкладку пояса руками уже не щупал, осторожно отогнул ножом. В потайном кармашке лежала такая же игла.
Я разжал убитому челюсти. Языка не было.
Второго осматривал Семен, пока я вслушивался в лес.
— И этот молчун, твою налево, — сплюнул он. — А иголок две. Одна сзади, другая спереди спрятана.
Одинаковые тайники, одинаковые увечья. Да и в бою друг другу помогали толково.
— Это не простые хунхузы. Натасканы уж очень хорошо.
— И ведь тоже тройками ходят.
— Пока получается так.
У мужчин оказались две одинаковые винтовки. Я поднес одну ближе к свече. Кожух вокруг ствола, выступающий снизу магазин. Сбоку удалось разобрать «Gew. 88».
Рыжий тем временем проверил место за елями, откуда выскакивала девушка. Вернулся с коротким карабином той же системы.
— Под деревом лежал.
— Перед схваткой оставила, видать.
При свете свечи на затворе удалось разобрать клеймо: «Kar. 88». Ствол был в металлическом кожухе, снизу выступала коробка магазина.
У кедра нашелся и выбитый мною револьвер. Такой я видел впервые: массивный, с коротким граненым стволом и загнутой рукоятью. Больше всего удивил длинный флажковый предохранитель слева под курком. Нелепая штука для револьвера. На засаленной рамке разглядел лишь выбитые цифры: «1883».
Остальные клейма рассмотреть не удалось, пламя свечи плясало на ветру. Да и некогда было. Ладно, при дневном свете разберемся.
Я разрядил револьвер, убрал его с кобурой в ранец. Следом сложил снятые пояса, не вытаскивая из чехлов оставшиеся иглы. На железе почти ни ржавчины, ни забоин, ремни крепкие, швы ровные. Снарядили этих чертей добротно.
— Винтовки тоже потащим? — спросил Семен.
— Здесь спрячем. Потом при случае заберем.
Рыжий кивнул и снова прислушался.
— С таким противником еще не сталкивался, — признался я, затягивая ранец.
— Да поди и я тоже.
— Шли рядом, остановки наши проверяли, хотя легко могли из винтовок нас снять. Пальба почитай только после схватки началась.
— Живыми взять хотели?
— Возможно. А может, ждали, к кому мы придем. Если за нами охотятся, могли и другие дороги приглядеть. Одних к Лончаково поставить, других к Графской. И возле гасяна кто-нибудь может быть.
— Значит, не одни эти трое?
— Не знаю, Сема. Но надо торопиться к Ильке.
Убитых перетащили в небольшую ложбину и закидали ветвями. Оружие спрятали под валежиной, замотав в тряпье и прикрыв мхом. Хоронить этих ублюдков времени не было, но место я запомнил: вывороченный кедр поперек склона, выше надломленная береза.
Перед выходом добавил в магазин два патрона. Семен сменил стреляную гильзу в своем револьвере. Двинулись дальше, все теми же короткими перебежками.
До гасяна добрались, когда ночь уже перевалила за середину. Последний участок прошли по знакомой тропе и остановились, не доходя до домов. Где-то тут гольды обычно на ночь выставляли часовых.
— Стой! — донеслось впереди.
— Андрей Громов. Со мной Семен.
— Киле, это мы, — добавил Рыжий, узнав голос.
Из темноты выступил гольд. Подошел, вгляделся в наши лица.
— Вы чего ночью?
— К Ильке надо.
За его спиной тявкнул сонный пес. Киле негромко прикрикнул на него. Пес подбежал, обнюхал мои сапоги и завилял хвостом.
— Сула, проведу их, — сказал Киле в сторону тропы. — Вы с Найгой здесь оставайтесь.
Из темноты отозвались. Мы пошли между спящими де. За ближайшим навесом пошевелились еще две собаки, но, узнав Киле, так и остались лежать.
— У вас ничего не случилось? — спросил я.
— Тихо было. А что?
— В лесу на вооруженных наткнулись. Отбились. Где Илька?
— У себя. Сегодня вернулся, к шаману заходил, потом отдыхать пошел.
— Давно?
— Еще до того, как мы к тропе вышли. Я его у своего де видел.
У двери Илькиного жилища я негромко позвал побратима. Ответа не было. Постучал, выждал и ударил кулаком сильнее.
— Илька, открывай. Это Андрей.
Киле подался ближе к двери.
— Должен услышать. Он так крепко не спит.
Я нажал на створку. Та открылась без усилия. Семен остался у входа со Смитом в руке, а мы с Киле вошли. В темноте пахло остывшим очагом.
— Лампа справа, — подсказал гольд.
Я нашел ее, чиркнул спичкой и зажег фитиль. На лежанке была смята постель. Одеяло сбилось к стене, там же висел Кропачек. Ниже лежал пояс с револьвером.
— Не взял, — произнес я.
Побратим мог выйти по нужде или за водой. Только мы бы его встретили. А будь он поблизости, услышал бы наш стук.
Семен притворил дверь, но пламя все равно качнулось. От боковой стены тянуло холодом.
Я поднял лампу.
Вместо оконной решетки, затянутой рыбьей кожей, чернел широкий проем. Решетка стояла у стены. На нижнем деревянном краю окна светлели свежие потертости.
— Киле, сюда.
Он пригляделся, осторожно выглянул наружу.
— Вон, под окном.
Я подошел сбоку и посветил. В мягкой земле отпечатались следы ног. От стены тянулась полоса волочения.
— Семен, разбуди Пассу. И еще охотников подними, нам помощь нужна.
Рыжий ушел. Мы с Киле обогнули де, стараясь держаться подальше от следов. Я опустил лампу ближе к земле.
— Не наши, — сказал гольд, показывая на отпечаток возле стены.
Полоса волочения кончалась через несколько шагов. Дальше шли только следы ног.
— Подняли здесь, — добавил Киле. — Дальше понесли.
Твою ж мать. Все-таки опоздали.
Я посмотрел на черный оконный проем. Внутри ни перевернутых вещей, ни следов долгой возни. Илька без боя себя бы не отдал. Но гадать сейчас, как его взяли, было некогда.
Пасса подошел с Семеном, на ходу подпоясывая халат. За ними появились двое разбуженных охотников.
Старик посмотрел на Киле. Тот заговорил на своем языке. Пасса выслушал и повернулся ко мне.
— После захода солнца у меня сидел. Рассказывал про дорогу. Потом сказал, что спать пойдет.
Киле отозвал охотников и показал, куда вели следы.
— Сзади проверят, — пояснил он мне.
Я вернулся к двери и поставил лампу так, чтобы осветить комнату. Пасса вошел следом. Несколько мгновений смотрел на пустую лежанку, потом оперся на посох и вновь вышел к нам.
Охотник вернулся быстро.
— Собаки мертвые, — сказал он. — Две. За такто.
Мы прошли за амбар. Там между навесом и кустами лежал мохнатый пес. Второй вытянулся чуть дальше. Живая собака, увязавшаяся за нами, обнюхала их и отступила.
Киле присел возле первого пса, раздвинул ножом шерсть. В боку торчала маленькая оперенная стрелка.
— Не руками, — предупредил я.
Он кивнул. У второй собаки нашли похожую ранку.
— Эти всегда на чужих голос подают, — сказал Киле. — Тут у нас весь подход слышат.
Дома закрывали эту сторону от часовых на тропе. Между амбаром и кустами оставался проход. Похоже, здесь чужие и пробрались, сперва убрав собак.
Пасса наклонился над дротиком.
— В лесу мы троих положили, — сказал я. — Двух мужчин и молодую женщину. У всех языки вырезаны, давно. В поясах иглы спрятаны.
— Девка, похоже, сама себя уколола, — добавил Семен. — Пока связанная сидела. Спасти не сумели. А дралась так, что вдвоем повозиться пришлось.
Старик поднял на нас глаза, потом опять посмотрел на стрелку.
— Из трубки могли пустить.
Я вспомнил камышовую трубку, которую Илька прошлым летом принес Олегу. Пасса сам ее смастерил. Только стреляла она глиняными шариками.
— На ней яд? — спросил Семен.
— Может быть.
— Ильку тоже могли чем-то опоить или уколоть, — сказал я. — Либо оглушили. Дома почти все на месте, а он бы за себя постоял.
Пасса выпрямился.
— Найдите внука, Андрей.
— Найдем, дедушка. Илька хоть и не тяжелый, но далеко они с ним уйти не могли.
Найгу сменили на посту. Он пришел с двумя охотничьими собаками на поводках. Пока Киле готовил фонарь, Найга завел псов в дом, дал обнюхать смятую постель, затем вывел под окно. Остальные охотники проверяли ближайшие выходы из гасяна и охраняли дома.
Собаки потянули по примятой траве.
— Семен, за нами гляди, — сказал я. — Киле, ты след разбирай.
За домами Киле различил несколько разных отпечатков. У выворотня задержался, показал на примятые листья и глубокий след колена.
— Здесь клали. Потом опять подняли.
Дальше борозды уже не было. Ильку несли, временами останавливаясь. Собаки тянули вперед, но Найга придерживал их, дожидаясь Киле.
Мне хотелось прибавить ходу. Однако за светом фонаря чернели густые кусты. Там можно было и след потерять, и налететь на чужой ствол. Я отошел чуть в сторону, стараясь не смотреть на огонек.
У края низины один из псов вдруг завертелся на месте. Ткнулся носом в землю, чихнул и потянул Найгу в сторону. Вторая собака тоже остановилась, принюхиваясь.
Киле опустил фонарь. На мокрой листве серели мелкие крупинки. Дальше порошок лежал целой полосой.
— Не трогай, — сказал я.
Что за дрянь рассыпали, разбирать было некогда. Найга отвел собак, а Киле обошел это место сбоку. За кустами хлюпала вода, следы пропали.
Пока искали выход, нас догнали двое охотников из гасяна. Сказали, что ближние подходы проверили и теперь пришли помочь.
— Тут к речке можно спуститься, — пояснил Киле. — Или на лесистый увал уйти. За ним только болото.
— Речка куда выходит?
— К Уссури. На лодке уйти можно.
Значит, проверять ее нужно первой.
— Мы к воде, — решил я. — Вы вдвоем поглядите тропу на увал.
Собаки больше так уверенно не тянули, приходилось высматривать следы самим.
На другом краю низины опять нашлись отпечатки. Ношу здесь опускали возле корня: трава примята, рядом глубоко продавлен след. Дальше белела свежая древесина обломанной ветки.
Пока мы шаг за шагом продвигались по следу, на востоке стало светать. Киле погасил фонарь. Теперь можно было ускорить шаг.
Гольд вдруг задержался возле широкого округлого следа.
— Амба прошел.
— Наш? — спросил Семен.
— Его след.
Кошачьи отпечатки некоторое время шли рядом с человеческими, потом свернули в кусты. Еще через несколько десятков шагов Киле поднял руку.
На стволе виднелись капли свежей крови. Вокруг дерева были разворочены листья, сломанные ветки торчали в разные стороны.
Я опустился за дерево, поднял Ли-Метфорд. Семен уже прикрывал нас с другого края.
Лес впереди редел. Между деревьями проглядывал светлый склон, спускавшийся к речке. Возле валежины лежало тело. Чуть ниже еще двое, оба сильно разодраны.
Я сместился, всматриваясь вдаль, и увидел полосатую спину.
Тигр лежал возле кого-то еще. Из-за его бока виднелись голова и плечо в светлой рубахе.
Илька.
Я подался вперед, но Анда поднял голову, прижал уши. Встал, заслонив побратима, и низко зарычал, обнажив окровавленные клыки. Я остановился, отведя ствол. До Ильки оставалось шагов пятнадцать, только лица его отсюда толком не видать.
На шее и груди тигра слиплась шерсть. Переднюю лапу он ставил осторожно, почти сразу перенося вес на другую. Снова рыкнул и шагнул в нашу сторону.
Троих возле валежины растерзал, видать, он же.
— Стойте, — сказал Киле. — Это Анда. Найга, собаки.
Найга увел притихших псов назад. Я смотрел на руку Ильки, вытянутую из-за тигра. Хоть бы пальцем шевельнул, чертяка.
Киле медленно вышел из-за дерева и заговорил по-гольдски. Анда дернул ухом. Гольд остановился, не пытаясь подойти вплотную, продолжал говорить.
Рык стал тише, но стоило мне пошевелиться, тигр снова повернул голову, прижал уши и громко зарычал.
— Свои, Анда. Свои пришли, — негромко сказал я.
Он повел носом, ловя запах, переводил взгляд с меня на Киле. Только спустя некоторое время опустил голову и отошел на несколько шагов. Лег возле кустов, тяжело дыша, все еще следя за нами.
Киле обернулся и кивнул.
Я подошел сбоку, не загораживая тигру Ильку. Семен остался у дерева. Винчестер держал в руках, поглядывал то на зверя, то на лес за ним.
Илька дышал.
Я опустился возле него, приложил пальцы к шее. Пульс нащупал почти сразу.
— Живой, Сема.
Рыжий выдохнул, перекрестился.
— Илька, слышишь? Это я, Андрей.
Побратим не отозвался. Мы с Киле перерезали ремни на его руках и ногах. На скуле содрана кожа, запястья натерты. Под воротом рубахи нашлась маленькая ранка. Но отчего он без сознания, я так и не понял.
Могли все-таки чем-то уколоть.
Я снял чекмень, накрыл побратима, и выдохнул. Живым нашли, теперь бы таким до дома донести.
Найга вернулся, оставив собак на привязи подальше от поляны. Семен подозвал его и пошел к убитым. Мы с Киле остались возле Ильки.
— Гляньте пояса.
Рыжий кивнул. Пока он проверял одежду, Найга держал ружье наготове. Вскоре Семен поднял голову:
— Такие же гнезда. И такие же неразговорчивые, как те. По крайней мере двое, у третьего Анда лицо совсем сожрал.
Найга показал тонкую трубку и небольшой футляр. Внутри лежали короткие оперенные стрелки.
Возле валежины нашлись ружья, револьвер и стреляная винтовочная гильза. На стволе за Илькой была сбита кора, торчали светлые щепки. Ниже лежали две жерди с натянутым между ними полотнищем.
— Вот на чем тащили, — сказал Семен.
Здесь проход сужался между кустами и валежиной. Двоим с такой ношей и развернуться трудно.
— Тут их Анда и накрыл, — добавил Рыжий.
Выстрелить кто-то из них все же успел. Я покосился на окровавленную лапу Анды.
Тигр тяжело поднялся, когда мы подносили жерди к Ильке. Постоял, глядя на нас, затем повернулся к зарослям. При каждом шаге припадал на переднюю лапу.
— Эй, полосатый, куда же ты? — позвал я.
Анда оглянулся, фыркнул, но назад не пошел. С шерсти на землю падали капли крови.
— Похоже, пулю словил, — сказал Семен.
Киле проводил тигра взглядом, запоминая, куда тот ушел.
— Ильку отнесем, охотников позову. Пойдем искать.
Найга собрал оружие убитых. Взяли трубку с дротиками и один пояс, завернув отдельно от прочих вещей. Ильку уложили на полотнище и укрыли.
Сперва понесли Семен с Киле. Их ружья я повесил себе за спину, свой Ли-Метфорд оставил в руках и пошел замыкающим. Найга забрал мой ранец, отвязал собак и повел нас обратно.
Потом менялись, передавая друг другу поклажу и оружие. Илька так и не очнулся. При каждой остановке я наклонялся к нему, проверяя дыхание.
До гасяна добрались уже к утру.
Пасса встретил у своей фанзы, сразу показал, куда положить внука. Я помог снять с Ильки мокрое и устроить на боку. Старик ощупал его, осмотрел рану на шее, обмыл ссадины. Укрывая, тихо приговаривал на своем языке, проводил ладонью над головой.
Я сидел рядом и следил за дыханием. Пасса промочил чистую тряпицу, протер Ильке губы.
Побратим слабо повел бровями, когда дед коснулся натертого запястья. Я позвал его, но ответа опять не дождался.
Прошло еще немало времени. Дважды Илька открывал глаза, смотрел мимо нас и снова затихал. Только позднее задержал взгляд на Пассе.
— Дед?
Старик накрыл его руку своей.
— Дома ты.
Илька посмотрел на меня, шевельнул губами.
— Андрей...
— Здесь я, брат. Лежи.
Он попробовал приподнять голову и не смог. Я поправил под ней валик.
То ли помогал дедов уход, то ли само отпускало, но дыхание у Ильки стало ровнее. Когда он снова узнал нас и сам попросил воды, я позволил себе отодвинуться и вытянуть больную ногу. Теперь, когда можно было перевести дух, она разнылась вовсю.
Семен заглянул в дверь.
— С охотниками сговорились. Сзади теперь тоже по двое стоять станут. И у речного берега людей поставили.
— Заходи, Сема.
Илька проводил его взглядом, потом потянулся к шее.
— Здесь жжет.
