Повисла неуютная тишина. Каждый из них уже пережил свое. Встречи с призраками, духами и сверхъестественным злом редко проходили бесследно. Шрамы были не только физическими.
— Ладно, — прервал молчание Геджин, отодвигая книги. — Рассказывай, Енчжу. Что у тебя?
Енчжу открыл папку, достал распечатки новостных статей, полицейских сводок и фотографий. Разложил на столе в хронологическом порядке.
— Пять убийств за два месяца. Все жертвы — женщины от двадцати пяти до тридцати одного года. Все найдены с зашитыми ртами. Красная хирургическая нить, профессиональные швы. Причина смерти во всех случаях — удушение. Перед этим длительные пытки: избиения, ожоги и порезы.
Он выложил фотографии с мест преступлений. Чжону нахмурился, изучая их профессиональным взглядом хирурга. Джувон побледнел и на время отвернулся.
— Количество стежков увеличивается, — продолжил Енчжу. — У первой жертвы четырнадцать стежков, у второй — шестнадцать, у третьей — восемнадцать, у четвертой — двадцать. Наконец, у пятой их двадцать два. Прогрессия четкая.
— Убийца совершенствуется, — заметил Чжону, рассматривая швы крупным планом на фотографии. — Техника становится увереннее, видите? На первой жертве швы неровные, расстояние между стежками разное. А на пятой — идеально ровные и одинаковое натяжение нити. Это работа, которая требует практики.
— Или одержимости, — мрачно добавил Геджин.
— Еще есть общее у жертв, — сказал Енчжу и достал следующую стопку бумаг. — Все они были публичными людьми. Ким Чжиен — блогер, писавшая о феминизме, сто двадцать тысяч подписчиков. Чой Минчжон — преподавательница английского, вела популярный канал на ютубе о корейско-американских культурных различиях. Пак Сохи — журналистка, ее статьи были о домашнем насилии и женских правах. Ли Хэчжин — менеджер в IT-компании, которая активно выступала против сексизма в технологических индустриях. Юн Соджин — организатор феминистских маршей.
— Женщины, которые много говорили, — пробормотал Джувон. — Публично и открыто.
— Именно, — кивнул Енчжу. — Все они имели активную социальную позицию. Высказывались по вопросам гендерного равенства, критиковали традиционные взгляды на роль женщины. У всех были хейтеры в интернете, мелькали неоднократно угрозы в комментариях. У кого-то меньше, у кого-то — больше.
— Полиция проверяла этих хейтеров? — спросил Чжону.
— Проверяла. Мне попалась информация, что допросили человек тридцать. Все имеют алиби хотя бы на одно из убийств. Тупик.
Геджин встал и подошел к окну, сложив руки за спиной. Пек-Пек вопросительно посмотрел на него.
— Мотив ясен, — сказал старый шаман, глядя на ночную улицу за окном. — Убийца наказывает женщин за то, что они «слишком много говорят». Зашивает рты — прямо заставляет замолчать. Красная нить... — Он повернулся к остальным. — Красная нить в нашей культуре имеет много значений. Судьба, связь между людьми, брак, однако… есть и еще кое-что.
Он прошел к своей библиотеке. Целая стена, заполненная старыми книгами, свитками и манускриптами. Достал потрепанный том в кожаном переплете.
— Сборник корейских народных сказок, записанных в начале двадцатого века, — объяснил он, видя удивление на лицах мужчин. — Здесь есть... вот. «Болтливая жена».
Геджин положил открытую книгу на стол. Енчжу наклонился, читая старомодный корейский текст.
— Это сказка о женщине, которая не могла остановиться говорить, — продолжил шаман. — Она сплетничала, ругалась и спорила с мужем. Муж бил ее, но она не останавливалась. Однажды муж сказал: «Если ты не можешь молчать сама, я заставлю тебя». Пригрозил зашить ей рот красной нитью, как зашивают мешки с рисом.
— Приятная сказочка, — пробормотал Джувон с отвращением.
— Подождите, дальше еще интереснее, — Геджин перевернул страницу. — Жена испугалась. Стала пить соленую воду каждый день, чтобы высушить горло и не иметь возможности говорить. Постепенно она потеряла голос, перестала есть и начала худеть. Она умерла от истощения, так и не произнеся больше ни слова. Муж был доволен, потому что наконец-то в доме тишина.
Енчжу почувствовал тошноту.
— И это преподносится как мораль? Женщина должна молчать?
— В тех записях — да, — кивнул Геджин. — Сказка заканчивается словами: «Мудрая жена знает, когда нужно молчать». Жуть. Корея была глубоко патриархальным обществом. Женщины не имели права голоса.
— Но это просто старая сказка, — сказал Чжону. — К тому же у нее много версий. Я знаю ту, где жена обратилась к ведунье, которая велела якобы пить воду с солью, но лишь для того, чтоб жена молчала, когда бранится муж. Там никто не умирал. Как это связана с убийствами?
— Символика, — ответил Геджин. — Красная нить, зашитый рот как наказание за болтливость. Убийца либо знает более страшную версию сказки, либо... — Он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Либо одержим духом из нее.
— Подождите, — поднял руку Джувон. — Вы думаете, это демон? Как Емгоми?
— Не демон, — покачал головой Геджин. — Дух или призрак. Возможно, самого того мужа из сказки. Корейский фольклор полон таких историй, когда сильные эмоции, травма, несправедливость создают духа, который потом влияет на живых.
— Но сказка же не реальность, — возразил Енчжу. — Это выдумка.
— Не обязательно. — Геджин вернулся к столу, сел. — Многие сказки основаны на реальных событиях. Кто-то когда-то действительно жил, страдал и умирал. История трансформировалась в сказку, но суть осталась. И если события были достаточно травматичными, то могли породить духа.
— Хорошо, допустим, — сказал Енчжу и откинулся назад, прислонившись к стене. — Допустим, есть дух мужа-абьюзера из девятнадцатого или начала двадцатого века. Почему он активизировался именно сейчас? Почему не десять лет назад? Не двадцать?
— Нужен триггер, — просто ответил Геджин. — Что-то, что разбудило духа. Ну, или кто-то, кто его призвал. Дураков полно.
— Призвал? — настороженно переспросил Чжону. — Специально?
— Не обязательно специально. Иногда достаточно прочитать старый текст вслух или произнести определенные слова на определенном месте. Или... — Геджин посмотрел на Енчжу и добавил: — Найти человека, чьи эмоции резонируют с духом. Например, человека, который сам переполнен гневом на женщин.
Енчжу кивнул. Да уж, понятнее некуда. Они уже с таким сталкивались.
— Носитель. Дух находит человека с подходящими... наклонностями, вселяется и усиливает эти наклонности до крайности.
— Именно, — согласился Геджин. — Обычный мизогин становится серийным убийцей, одержимым идеей заставить женщин замолчать… Навсегда.
Джувон встал и начал ходить по комнате, нервно теребя рукава толстовки:
— Значит, нам нужно найти носителя, который физически совершает убийства. И потом... изгнать духа?
— Сначала найти, потом думать, как изгонять. — Геджин потер переносицу. — Проблема в том, что полиция ищет обычного человека. Они не знают о сверхъестественном компоненте. Их методы могут не работать.
— У меня есть зацепка, — вмешался Енчжу. — Мира написала, что он пах рыбой.
— Рыба и соль, — задумчиво повторил Чжону. — Рыбный рынок? Порт?
— Или консервный завод, — предположил Джувон. — В Сеуле есть несколько мест, где обрабатывают морепродукты.
Енчжу достал телефон, открыл заметки:
— Мира позже добавила, что он называл ее дерзкой потаскухой и бесстыжей бабой. Термины не то, чтоб устаревшие, но…
— Но и не новомодный сленг, дух такие вполне знает, — кивнул Геджин.
Чжону вдруг выпрямился и сказал:
— Помните, я говорил про патологоанатома? Его зовут Хван Сонджэ. Мы учились вместе в медицинском. Я могу попросить его о доступе к материалам вскрытий. Официально скажу, что для научного исследования паттернов посмертных изменений при удушении.
— Сработает? — с надеждой спросил Енчжу.
— Должно. Он мне… должен. я прикрывал его, когда он прогуливал занятия ради свиданий, — усмехнулся Чжону. — Позвоню завтра утром.
— Хорошо. — Геджин постучал пальцами по столу. — Значит, план следующий: Чжону получает доступ к материалам вскрытий, ищет что-то необычное, что полиция могла пропустить. Енчжу продолжает работать с Мирой, выуживает больше деталей о внешности и поведении убийцы. Джувон...
— Я могу проверить места преступлений духовным зрением, — быстро предложил молодой медиум. — Может, остались энергетические следы.
— Именно это я и хотел сказать, — кивнул Геджин. — А я покопаюсь в архивах. Если эта сказка основана на реальных событиях, должны быть записи. Газетные статьи, судебные дела… да что угодно. Нужно найти, где и когда жили реальные прототипы.
— А… если найдем место? — спросил Енчжу.
— Тогда сможем понять, как изгнать духа. Каждый призрак привязан к чему-то: к месту смерти, предмету и незавершенному делу. А найдем привязку, то найдем способ изгнания.
Пек-Пек вдруг громко закукарекал и взмахнул крыльями. Все разом вздрогнули.
— Что? — Джувон посмотрел на петуха. — Что ты чувствуешь?
Пек-Пек прошелся к двери и повернулся к ним. Снова тревожно закричал.
— Он предупреждает, — тихо сказал Геджин. — Чувствует нечистую силу. При этом весьма близко.
Джувон закрыл глаза, сосредотачиваясь. Его дар после обучения уже позволял чувствовать духовные энергии в радиусе нескольких километров. Правда, нечасто.
— Есть что-то, — прошептал он через минуту, открывая глаза. Зрачки были расширены, дыхание участилось. — К северу отсюда в километрах в трех. Очень темная энергия. Она отчаянно злая и... движется сюда.
— Охотится, — выдохнул Геджин и встал. — Он выбрал новую жертву.
— Джувон, можешь определить точное местоположение? — резко спросил Енчжу.
Джувон напрягся, вытянув руки:
— Район... Ендынпхо. Возле реки. Парк... Еыйдо парк, кажется. Энергия концентрируется именно там.
— Это в пятнадцати минутах на машине, — бросил Чжону, уже надевая пиджак. — Едем. Сейчас.
— Оружие, — бросил Геджин, метнувшись к шкафу.
Он достал освященные клинки с выгравированными защитными символами. Бросил по одному Енчжу и Чжону. Себе же взял посох.
Джувон схватил сумку с талисманами.
— А если это не он? — спросил Енчжу, пряча нож за пояс. — Если просто... другой дух?
— В Сеуле десятки духов шарятся каждую ночь, — уже на пороге ответил Геджин. — Но Пек-Пек не реагирует на обычных, только на опасных. Если он кричит так, то это серьезная угроза.
Они выскочили из дома Пек-Пек летел впереди, показывая дорогу. Боевой петух явно готовился рвать зло всем, чем может.
Машина Чжону стояла неподалеку. Все быстро впихнулись внутрь, Чжону завел двигатель, и автомобиль сорвался с места.
— Навигатор говорит двадцать минут с учетом пробок, — сказал он, лавируя между машинами.
— У нас нет двадцати минут, — отрезал Геджин. — Джувон, следи за энергией. Говори, если что-то изменится.
Тот кивнул и закрыл глаза, настраиваясь на далекую темную вибрацию.
Енчжу сжимал рукоять ножа под пиджаком. Сердце колотилось стучало в висках. Они ехали спасать незнакомого человека от серийного убийцы, одержимого духом из сказки.
Обычная среда для охотников на демонов.
— Энергия усиливается, — прошептал Джувон. — Он нашел кого-то. Начал... о боже. Начал…
— Быстрее! — крикнул Геджин.
Чжону вдавил педаль в пол. Машина взревела, рванув вперед, и проскочила на желтый свет.
— Две минуты, — сказал он сквозь стиснутые зубы.
Енчжу смотрел в окно на проносящийся мимо ночной город. Где-то там в темноте парка человек с иглой и красной нитью уже склонялся над очередной жертвой, чтобы сделать первый стежок.
— Держись, — прошептал он в темноту. — Мы едем. Держись.
Впереди показался парк Еыйдо. Огромная зеленая зона в центре Сеула, бывшая ночью почти пустой.
Чжону затормозил у входа, и все выскочили из машины.
— Куда? — крикнул Енчжу.
Джувон указал дрожащей рукой направление:
— Туда к реке, думаю, прямо под мостом.
Они побежали по тропинке парка мимо спящих деревьев, скамеек и фонарей. Пек-Пек несся впереди, как живая стрела.
Впереди замаячил мост, перекинутый через реку Хан. Под ним — темное пространство, где бездомные иногда устраивали ночлег.
— Здесь! — закричал Джувон.
Они свернули в темноту под мост и замерли. Перед ними была сцена из кошмара.
Худой мужчина средних лет в грязной рабочей одежде склонился над девушкой. Она была привязана к бетонной опоре моста. Рот приоткрыт, а глаза широко распахнуты от ужаса.
В руках мужчины была длинная игла и катушка красных ниток. Он… он уже сделал первый стежок. Кровь стекала по подбородку девушки.
— Стой! — заревел Геджин, шагая вперед, и его посох вспыхнул защитными символами.
Мужчина медленно повернул голову.
Енчжу шумно выдохнул, увидев его глаза. Белые. Белый цвет затопил их полностью.
Перед ними стоял одержимый.
— Еще одна болтунья, — прошипел мужчина голосом, в котором слышалось что-то шипящее. — Они все болтливые. Нужно зашить. Зашить их всех раз и навсегда. Тогда наступит тишина, которая и должна быть.
Он снова повернулся к девушке, занося иглу для второго стежка.
— Я сказал стой! — Геджин швырнул талисман.
Бумажка вспыхнула в полете, превратилась в огненный сгусток и ударила мужчину в грудь.
Тот отлетел назад, игла со звоном выпала из рук.
— Джувон, круг! — крикнул Геджин. — Чжону, Енчжу, освобождайте девушку!
Все двинулась синхронно, действуя настолько слаженно, будто имели годы тренировок за спиной.
Джувон очертил кругом одержимого, не давая ему приблизиться к жертве.
Чжону и Енчжу метнулись к девушке. Чжону разрезал веревки освященным ножом, Енчжу подхватил ее, не давая упасть.
— Все хорошо, — шептал он ей, отводя подальше. — Вы в безопасности, госпожа. Все хорошо.
Девушка рыдала, прикрывая рот руками, и сквозь пальцы сочилась кровь.
Одержимый мужчина, пошатываясь, поднялся. Белые глаза смотрели на них с нечеловеческой ненавистью:
— Вы... мешаете... Она должна... молчать... Все должны... молчать...
— Не сегодня, — отрезал Геджин, поднимая посох. — Именем земли, воды, огня, металла и деревая изгоняю тебя, дух гнева! Уходи в свой мир! Оставь этого человека!
Он начал ритуал изгнания, голос крепчал, слова громыхали так, что было чего испугаться.
Одержимый закричал, издав жуткий звук, где человеческая боль смешалась с нечеловеческим воем.
Тело мужчины затряслось в конвульсиях. Изо рта повалил белый дым. Изгоняемый дух покидал тело носителя.
— Почти, — прошипел Геджин. — Еще немного...
Однако быстро сдаваться дух не хотел. Он сопротивлялся, цепляясь за носителя.
— Геджин-сонсэнним! — крикнул Джувон. — Не хватает силы!
— Я вижу! — Старый шаман напрягся, лицо побагровело от усилий.
Енчжу смотрел на происходящее, прижимая к себе рыдающую девушку. В голове лихорадочно вертелись мысли.
Дух слишком силен, и Геджин не справится один. Нужно что-то еще.
Внезапно он вспомнил услышанные ранее слова Геджина о духах: «Они питаются эмоциями. Обычно гневом, страхом и болью».
Этот дух питался желанием заставить женщин замолчать. Значит, его слабость...
— Говори! — сказал Енчжу девушке. — Кричи! Кричи все, что хочешь сказать! Не молчи!
Девушка всхлипнула и непонимающе посмотрела на него:
— Доверься мне! — Енчжу развернул ее лицом к одержимому. — Кричи! Это ослабит его! Твой голос — оружие!
Девушка задрожала, но медленно опустила руки ото рта, по ходу размазав кровь по подбородку.
В следующий миг раздался крик. Громкий и пронзительный, полный ярости и боли.
Одержимый дернулся и схватился за голову:
— Нет! Молчи! Молчать!
— Еще! — подбодрил Енчжу. — Громче!
Девушка вдохнула и закричала снова, на этот раз еще громче, будто выталкивая весь ужас наружу.
И дух начал… слабеть. Белый дым повалил сильнее, мужчина упал на колени, его тело забилось в агонии.
Геджин воспользовался моментом:
— Уходи! Уходи навсегда!
С посоха сорвалась серебристая волна, и дух с воплем вырвался из тела, взметнувшись вверх черной бесформенной массой.
На секунду он завис в воздухе, принимая форму мужчины с искаженным злобой лицом.
— Я... вернусь... — прохрипел он. — Всегда... возвращаюсь...
А потом рассеялся, растворившись в ночи. Тело мужчины обмякло, и рухнуло на бетон.
Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием команды и всхлипами девушки.
Енчжу осторожно опустил ее на землю и быстро достал телефон, набирая 119.
— Мне нужны скорая и полиция. Мы находимся под мостом Мапхо. Женщина ранена, мужчина без сознания.
Чжону уже склонился над девушкой, осматривая рану и вынося вердикт:
— Один стежок. Не глубоко, вам повезло. Еще пара минут — и было бы поздно.
Геджин опустился на землю, тяжело дыша. Посох лежал рядом. Лицо посерело, а на лбу выступили капли пота.
— Учитель! — подскочил к нему Джувон. — Вы в порядке?!
— Нормально, — прохрипел старый шаман. — Просто... устал. Этот дух... сильный, зараза. Очень сильный, чтоб его.
— Вы изгнали его? — спросил Енчжу.
— Нет, — покачал головой Геджин. — Только выгнал из носителя, а сам дух жив. И он сказал правду, что вернется. Только найдет нового носителя.
— Значит, это не конец, — пробормотал Чжону.
— Нет, — согласился Геджин. — Это только начало.
Вдалеке завыли сирены.
Енчжу посмотрел на мужчину на земле. Обычный человек средних лет в одежде, пропахшей рыбой. Лицо изможденное, шрамы на руках, седые волосы. Жертва и убийца одновременно.
— Что с ним будет? — тихо спросил Джувон.
— Полиция арестует. Обвинят в покушении на убийство, — ответил Енчжу. — Может, в остальных убийствах тоже, если найдут доказательства. Психиатрическая экспертиза, тюрьма или клиника.
— Но он был одержим. Это не совсем его вина.
— Закон не признает одержимость смягчающим обстоятельством, — горько усмехнулся Енчжу. — Для обычных людей духов не существует.
Девушка молча смотрела на них, но ничего не говорила. От шока вряд ли адекватно воспринимает информацию, что даже к лучшему.
Вскоре полицейские машины и медики подъехали к мосту. Команда отступила в тень, утащив за собой Пек-Пека, и наблюдали, как забирают девушку и мужчину, а потом ограждают место преступления.
— Нужно уходить, — сказал Геджин, опираясь на руку Джувона. — Пока не начали задавать вопросы.
Ехали обратно молча, и каждый думал о своем. Они должны найти способ остановить духа, прежде чем он заберет еще одну жизнь. Прежде… чем зашьет еще один рот.
— Завтра продолжим, — сказал Геджин, когда они подъезжали к его дому. — Отдохните, птенцы, потому что нам понадобятся силы.
Но Енчжу знал, что никто из них этой ночью не уснет.
Глава 3
Утром Енчжу позвонил Пак Мингю — знакомый детектив, который недавно наведывался в больницу по поводу одного дела месячной давности. У Енчжу с ним завязались приятельские отношения.
— Ты где был прошлой ночью? — спросил он, в голосе угадывались нотки усталости.
Енчжу сидел на кухне своей квартиры, уставившись в чашку с остывшим кофе. Спать так и не лег. После возвращения из парка просидел всю ночь, просматривая материалы по делу, делая заметки, и пытаясь составить профиль убийцы. Точнее, профиль носителя духа.
— Дома, — соврал он. — А что?
— Прошлой ночью под мостом Мапхо было нападение. Девушка, блогер, возраст двадцать семь лет. Кто-то попытался зашить ей рот. Красная нить и игла. Тот же почерк, что с Хан Мирой, делом которой я сейчас занимаюсь.
— И? — постарался как можно удивленнее отреагировать Енчжу.
— И мы поймали подозреваемого на месте. Зовут Чхве Донмин, возраст сорок два года, он работает грузчиком на рыбном рынке Норянджин. Найден без сознания рядом с жертвой. При нем находились игла и нить. Как-то это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чтобы так быстро нашли.
Енчжу сжал чашку сильнее и невинно уточнил:
— Признался?
— Не может. Все еще без сознания. Врачи говорят, какой-то шок, даже судороги, похоже на эпилептический приступ. Но анализы чистые. Не обнаружено никаких наркотиков и алкоголя. — Мингю сделал паузу. — Енчжу, мне нужна твоя профессиональная помощь.
— Какая именно?
— Я хочу, чтобы ты провел с ним беседу, когда он очнется, и дал психиатрическую оценку. Нужно понять, притворяется он или действительно что-то с ним не так. И... —замялся Мингю. — Еще составить профиль. Ты же этим занимаешься, правда? Помогаешь полиции с психологическими профилями преступников?
Енчжу действительно иногда консультировал полицию. Несколько раз в год его приглашали как эксперта по сложным случаям. Официально.
— Занимаюсь, — подтвердил он. — Но, Мингю, у меня пациенты, расписание...
— Пожалуйста. — В голосе детектива звучала настоящая мольба. — Это уже шестая жертва. Шестая, Енчжу. Давление сверху невероятное. Если этот Чхве действительно наш убийца, мне нужно железное доказательство. А если нет… я должен знать, куда копать дальше. Ты — единственный психиатр, которому я доверяю.
Енчжу закрыл глаза. Отказать было невозможно. И не только из-за дружбы, ведь ему самому нужен был доступ к Чхве Донмину. Поговорить с человеком, который был одержим, понять, как это произошло. Найти как можно больше зацепок.
— Хорошо, — сказал он. — Когда очнется, дай знать. Приеду.
— Спасибо, брат. Должен тебе.
— Еще как должен. Я буду записывать уже.
Мингю рассмеялся, правда, без особой радости, и отключился.
Енчжу положил телефон на стол и допил холодный кофе. Взгляд упал на ноутбук, открытый на странице с заметками.
Профиль носителя духа «Болтливой жены».
Общие характеристики:
Мужчина 35-50 лет. Низкий социально-экономический статус. Вероятно, одинокий или разведенный. Работа, связанная с физическим трудом. Возможно, неудачные отношения с женщинами.
Психологические характеристики:
Глубокая обида на женщин. Чувство униженности. Вероятно, сам был жертвой насилия (эмоционального или физического). Убеждение в традиционных гендерных ролях. Женщины должны «знать свое место», «молчать» и «подчиняться».
Триггеры:
Феминизм, женская активность, публичность женщин. Возможно, недавний конфликт с женщиной (разрыв, увольнение, отказ). Что-то, что пробудило дух или сделало его восприимчивым к одержанию.
Енчжу вздохнул и постучал пальцами по крышке стола. Что еще?
Надо учесть методичность в плане увеличения количества стежков, то есть совершенствование техники. Ритуальность, где всегда фигурировала красная нить. Может хранить трофеи или записи. Маньяки к этому склонны.
Чхве Донмин идеально вписывался в профиль. Сорок два года, грузчик, низкооплачиваемая работа на рынке. Енчжу готов был поспорить, что найдутся и неудачные отношения, и травматичное прошлое, и обида на женщин.
Идеальный сосуд для древнего духа мизогинии, чего уж там.
Через несколько минут появилось в чате команды сообщение от Чжону:
«Связался с Пак Сонджэ из морга. Встречаемся в обед, покажет материалы вскрытий всех пяти жертв. Кто-то хочет присоединиться?»
Енчжу: Я не могу, дела в больнице. Но если найдешь что-то важное, сразу сообщи».
