Геджин замер. И медленно-медленно повернулся к витрине с Гакси.
Прямо на его глазах тонкая линия трещины поползла вверх, словно ее прочерчивал невидимый палец по дереву.
— Нет-нет-нет! — Геджин бросил барабан и бросился к витрине.
Он схватил бутылку освященной воды из сумки, открыл и плеснул прямо на стекло. Вода стекла вниз, оставляя мокрые следы.
— Стой! — крикнул он. — Я же тебя запечатал! Ты не можешь...
Трещина замерла. На секунду Геджину показалось, что сработало. Но потом он почувствовал дикий холод, от которого мгновенно заныли зубы, а дыхание превратилось в белый пар.
Что-то... за ним наблюдало. Внутри все будто онемело.
Геджин осторожно обернулся и увидел, что в центре зала, там, где он стоял еще минуту назад, было... пустое место. Только вот что-то в этом месте выглядело неправильным.
Сам воздух искажался и дрожал, будто пытаясь соткаться в определенную форму.
Геджин сглотнул, чувствуя, как немеют руки и ноги.
Хубальгви.
Он здесь. Еще не полностью проявился, но присутствие уже чувствуется.
— Отлично, — хрипло сказал Геджин, пятясь к сумке. — Просто чудесно. Я пытаюсь запечатать маски, а вместо этого приглашаю на чай древнюю сущность. Может, еще дракона вызвать? Или Кегвана? Хотя второе хуже.
Он нащупал рукой сумку, не отрывая взгляда от искаженного воздуха. Достал горсть соли и швырнул в центр зала. Белые крупинки пролетели сквозь странную зону и... исчезли. Просто растворились в воздухе, не долетев до пола.
— Проклятье — выдохнул Геджин. — Это плохо. Это очень-очень плохо.
Искажение начало медленно смещаться в его сторону. Геджин схватил сумку и рванул к выходу. Бежать в его возрасте было унизительно, но живой трус лучше, чем мертвый герой.
Он выскочил из зала, захлопнул за собой дверь и прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди, а руки мерзко дрожали.
— Ну и ночка, — пробормотал он, доставая телефон.
Экран показывал без чего-то четыре утра.
Геджин открыл список контактов, быстро нашел «Птенец» и нажал на вызов.
В ухо понеслись долгие гудки. Один, два, три... семь, восемь...
— Алло? — сонный голос Джувона прозвучал чуть раздраженно. — Учитель? Вы знаете, который час?
— Послушай меня внимательно, птенец, — серьезно сказал Геджин. — Ритуал запечатывания частично провалился.
Повисла пауза, а за ней короткий выдох:
— Что значит «частично»?
— Значит, что маски я все-таки запечатал. Но в процессе разбудил то, что пряталось за трещиной. Хубальгви еще не материализовался полностью, но... уже очень близко. Намного ближе, чем я думал.
Джувон после этого окончательно проснулся:
— Вы его видели?
— Скорее... почувствовал, как искажение пространства и чудовищный холод. Соль сквозь него проходит, как сквозь воду. Это не просто дух, Джувон. Это что-то... другое.
— Что... теперь?
Геджин поскреб небритую щеку пальцами:
— Теперь? Ну... будет хуже, чем мы думали. Печати на масках продержатся какое-то время, но недолго. Может, несколько часов. Надеюсь, что не меньше. А хубальгви... он уже почти здесь, и ему нужна только одна вещь.
— Какая?
— Лицо, — тихо ответил Геджин. — Чье-то живое лицо. И на открытии завтра будет полно народу.
Повисла тяжелая тишина.
— Значит, мы обязательно должны прийти, — наконец сказал Джувон. — И не дать ему... взять чье-то лицо.
— Именно, — кивнул Геджин, хотя Джувон его не видел. — Собирайся. Позвони доктору. Встречаемся завтра в пять вечера у входа в центр за час до открытия. Нам нужно подготовиться.
— Хорошо. А вы, учитель... вы в порядке?
Геджин усмехнулся:
— Я старый козел, который чуть не обделался от страха в этом гребаном зале. Колени болят, и ноет спина. Но в остальном — в полном порядке.
— Учитель, я...
— Поспи еще, птенец. К вечеру мы должны быть готовы, — сказал он и отключился.
Постоял еще минуту, глядя на закрытую дверь зала. Потом развернулся и медленно пошел по коридору к лестнице, еле таща сумку за собой. Барабан остался в зале — не было сил за ним вернуться.
Когда Геджин вышел на улицу, рассвет только начинал окрашивать небо бледно-розовой краской. Открывались круглосуточные магазины, и проезжали первые автобусы.
Он достал из кармана мятую пачку сигарет, которую прихватил «на всякий случай». Вытащил одну и прикурил.
Первая затяжка обожгла легкие. Он хрипло закашлялся.
— Пять лет не курил, — пробормотал он себе под нос. — И вот опять начал. Все из-за этих проклятых масок.
Пятьдесят возвратов, конечно, не считаются.
Когда сигарета была докурена, Геджин затушил ее о стену и медленно побрел к остановке автобуса.
Нужно было поспать хотя бы пару часов, принять душ, покормить петушиного засранца и переодеться в что-то, более... подходящее для экзорцизма.
И, пожалуй, съесть что-нибудь, желательно поострее, чтобы проснуться окончательно. Потому что сегодня вечером в Культурном центре откроется выставка, на которой начнет твориться черт знает что. И проклятый хубальгви попытается забрать чье-то лицо.
— Втроем против девяти голодных масок и бестелесной сущности, — пробормотал Геджин, садясь на скамейку на остановке. — Отличный план. Просто замечательный. Надеюсь, в следующей жизни я рожусь занудным бухгалтером, который будет считать зарплату и иногда шлепать по заду хорошенькую секретаршу босса. Ну, или сантехником, но только не шаманом.
Когда подъехал нужный автобус, Геджин поднялся и вошел внутрь. Салон был почти пустым. Пара сонных офисных работников, старушка с сумкой и парень в наушниках. Обычные люди, которые ехали по своим обычным делам.
Геджин опустился на сиденье у окна и прислонился лбом к гладкому стеклу. Охлаждает, хорошо, да-а-а... Геджин закрыл глаза. В голове крутились мысли, наскакивая одна на другую. Он мог бы позвонить в полицию и сказать, что в центре опасность. Заложена, например, бомба. Ну или там утечка газа. Да что угодно, лишь бы отменили открытие.
Но полиция не поверит. Придут, проверят, ничего не найдут и решат, что он псих. А крокодил наверняка предусмотрел эти варианты и защитил свое мероприятие от любых попыток сорвать его.
Нет. Единственный способ остановить это — быть прямо на месте и действовать, когда все начнется. Если начнется. Хотя Геджин прекрасно знал, что иначе не будет. Обязательно начнется, потому что трещина на маске Гакси уже раскрылась, и хубальгви сделал шаг наружу.
Все идет по плану. Правда, план какой-то откровенно хреновый. Автобус тронулся, и за окном поплыли улицы, окутанные свежестью раннего утра.
Геджин достал телефон и посмотрел на экран. Так... прошло полчаса с момента звонка птенцу. Еще тринадцать часов до открытия выставки. Тринадцать часов до того, как все пойдет к чертям. Он качнул головой и снова закрыл глаза. Нужно было отдохнуть, потому что сегодня вечером понадобится все, что у него есть. И даже больше.
***
После звонка шамана Джувон положил трубку и уставился в потолок. Спать уже не хотелось, да и слова Геджина крутились в голове, не давая расслабиться.
Хубальгви уже почти здесь.
Ему нужна только одна вещь — лицо.
Джувон медленно сел на кровати, обхватив голову руками. В груди гулко билось сердце.
Он вспомнил свое видение, где было гладкое лицо без черт и пустота с голодом внутри. То, как оно смотрело в зеркала, витрины и любые отражения. Оно искало то, что можно... примерить на себя. То есть живых людей, разумеется, с живыми лицами. И одно из этих лиц хубальгви попытается забрать.
Джувон потянулся к телефону и открыл чат с Енчжу:
«Только что звонил Геджин. Все плохо. Встречаемся завтра в 17:00 у центра».
Ответ пришел почти мгновенно. Видимо, Енчжу тоже не мог спать и что-то чувствовал.
«Понял. Я буду вовремя».
Ну да. Психиатр никогда не опаздывал. Джувон теперь не будет опаздывать тоже.
Он встал и поплелся в ванную, чтобы принять душ и взбодриться. Пусть Геджин и сказал спать, но уже не получится. Может, после душа отправиться на пробежку?
Джувон невольно усмехнулся. Кошмар, так и до здорового образа жизни дойти можно!
Глава 4
Правда, потом он все равно пришел и отрубился. А проснулся от звонка будильника в половине третьего дня.
Спал, разумеется, плохо. Урывками и постоянно просыпаясь от каждого шороха. Снились маски, которые окружали его и злобно хохотали. Когда Джувон наконец открыл глаза, голова раскалывалась, а во рту было сухо.
Он встал, принял душ и оделся. Черная рубашка, темные джинсы, часы. Ничего броского, ведь нужно было раствориться в толпе посетителей.
В сумку Джувон положил колоду Таро, бутылку воды, телефон с полностью заряженным аккумулятором и... нож для бумаги. Глупо, конечно. Что он собирался резать? Духов? Но рука сама потянулась к нему, и Джувон не стал спорить с инстинктом.
Через полчаса телефон пиликнул сообщением от Енчжу:
«Скоро заеду за тобой».
Джувон ответил коротким «ок» и откинулся на спинку дивана. Время тянулось невыносимо медленно. Он пытался читать, но слова не складывались в предложения. Включил телевизор, где шло кулинарное шоу с популярным актером, который играл в дораме вспыльчивого священника, но выключил через пять минут. Шоу было хорошим, но сейчас не спасало.
Когда часы показали половину пятого, в дверь позвонили.
Енчжу стоял на пороге в сером костюме, даже без галстука он выглядел отвратительно официальным, а еще совершенно спокойным. Только Джувон заметил, что и психиатр сжимает ручку кейса чуть сильнее, чем нужно.
— Готов? — спросил Енчжу.
— Как можно быть готовым к такому? — честно ответил Джувон.
— Никак, — кивнул тот. — Но мы уже, кажется, привыкли вламываться без достаточной моральной подготовки.
Они спустились к машине. По дороге молчали, потому что каждый думал о своем.
Джувон смотрел в окно на проплывающие улицы Сеула. Солнце, белые облака и люди, гуляющие в парках. Енчжу вел удивительно мягко и плавно, хоть машина и была новой.
— Ты боишься? — вдруг спросил Енчжу, не отрывая внимательного взгляда от дороги.
Джувон закусил нижнюю губу, потом выдохнул:
— Да. А ты?
— И я, — честно ответил психиатр. — Но я научился работать со страхом. Признавать его, но не позволять ему управлять действиями.
— Это что-то из твоих лекций для пациентов?
— Нет, это из личного опыта.
Джувон сглотнул. Опыт у него тоже был, но вот пока такой непробиваемостью он похвастаться не мог.
Они приехали к Культурному центру в нужное время, и у входа их уже ждал Геджин. Он выглядел... странно. Нет, серьезно. Одет в темно-синий костюм, белую рубашку и даже галстук. Официальнее, чем Енчжу! Волосы аккуратно собраны в хвост. Вместо обычной потрепанной сумки и рюкзака — приличный кожаный портфель.
Некоторое время оба просто смотрели на него, не в силах поверить собственным глазам.
— Учитель, я вас не узнаю, — присвистнул Джувон, выходя из машины. — Вы в костюме? Это вообще законно?
— Заткнись, птенец, — буркнул Геджин, поправляя галстук. — Я — консультант выставки, должен выглядеть респектабельно на фоне крокодила.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Енчжу, оценивающе глядя на старика.
— Как человек, который не спал всю ночь, чуть не испачкал от страха весь коридор и теперь собирается противостоять древнему злу в душном зале, — сухо ответил Геджин. — В остальном — прекрасно.
— Что у вас в портфеле? — поинтересовался Джувон.
— Соль, освященная вода, амулеты и травы, то есть стандартный набор. Все, что может пригодиться, если маски активируются, — сказал Геджин и оглядел их обоих. — У вас?
Джувон поднял сумку:
— Карты Таро, вода и нож.
— Нож? — приподнял бровь Геджин.
— Для бумаги, — смущенно пояснил Джувон. — Просто... захотелось взять.
— Какие неуемные у тебя желания, птенец. Ну ладно, у нас свободная страна. Енчжу?
Психиатр открыл свой кейс. Внутри лежали блокнот, ручка, планшет и... шприц с какой-то жидкостью.
— Еще интереснее, — заметил Геджин.
— Седативное, — невозмутимо пояснил Енчжу. — На случай, если кто-то из посетителей впадет в острый психоз. Плюс нашатырный спирт для приведения в чувство.
— Ты принес шприц на культурное мероприятие, — медленно произнес Джувон.
— ...укорил меня человек, который принес нож.
Джувон поперхнулся, а Геджин хмыкнул:
— Ладно, мальчики, наш план такой: заходим по отдельности и не привлекаем внимания. Я как консультант пройду официально, а вы двое как обычные посетители. Занимаем места в зале так, чтобы получился треугольник. Я у выхода, а вы — слева и справа от масок. Если что-то начнется, действуем по обстановке. Главное, не паниковать и держать связь.
— Связь? — озадаченно переспросил Джувон.
Геджин достал из кармана три маленьких рации:
— Нашел у себя в чулане, работают на одной частоте, так что берите.
Джувон и Енчжу переглянулись. Старый шаман был полон сюрпризов. Рации действительно работали. Спорить, что пользоваться ими странно, никто не стал, потому что... Потому что тут, в принципе, все странно!
— Отлично, — кивнул Геджин, потирая руки. — Тогда вперед. И помните, если начнется что-то совсем плохое, эвакуируем людей и бодро сваливаем сами. Геройствовать не нужно.
— А как поймем, что началось «совсем плохое»? — осторожно уточнил Джувон.
— Поверь мне, птенец, — мрачно усмехнулся Геджин, — ты все поймешь.
***
В Культурном центре уже собиралась публика.
Фойе было заполнено людьми в элегантных нарядах. Женщины в платьях, мужчины в костюмах, несколько пожилых пар, студенты с камерами и журналисты. Официанты разносили бокалы шампанского и аккуратные канапе.
Джувон вошел следом за группой молодых людей, стараясь не выделяться, и огляделся. Обычное открытие выставки вроде бы. Светские разговоры, легкий смех и звон бокалов. Никто не подозревал, что на третьем этаже есть то, с чем лучше не сталкиваться.
Он достал телефон, сделав вид, что проверяет сообщения, и медленно направился к лестнице.
— Простите, молодой человек, — окликнула его девушка с планшетом. Бейдж на груди гласил: «Помощник куратора Ким Мина». — Вы на выставку масок хахве?
— Да, — кивнул Джувон.
— Открытие начнется через час на третьем этаже. Пока можете осмотреть другие залы или взять бокал шампанского.
— Спасибо, — улыбнулся Джувон.
После чего отошел в сторону, делая вид, что рассматривает информационные стенды. На самом же деле искал глазами Енчжу и Геджина.
Енчжу стоял у дальней стены, о чем-то беседуя с пожилым мужчиной. Спокойно так, естественно, будто за этим сюда и пришел. А вот Геджина он нашел не сразу. Старый шаман стоял у ступенек наверх, разговаривая с организаторами. Кивал, улыбался и изображал профессиональный интерес.
Джувон достал рацию и тихо произнес:
— Птенец на месте.
В эфире появилось тихое потрескивание, а потом послышался голос Геджина:
— Наложница на позиции.
— Налож... ница?
— А ты хотел наложника? — невозмутимо уточнил Геджин. — Доктор, ты на связи?
— Доктор на месте, — отозвался Енчжу. — Все спокойно.
— Пока спокойно, — поправил Геджин. — Ждем шесть вечера.
Время будто превратилось в густой тягучий мед.
Джувон бродил по первому этажу, делая вид, что изучает экспонаты. Сердце колотилось как ненормальное, ладони вспотели. Он незаметно вытер их о джинсы.
Ближе к часу икс раздался звук гонга — сигнал, что открытие начинается.
Толпа шумной рекой потекла к лестнице. Джувон влился в поток, вместе со всеми поднимаясь на третий этаж.
Они прошли коридор и увидели, что двери в Зал Восточного наследия распахнуты настежь. Внутри уже горел свет и играла тихая традиционная музыка.
Джувон вошел и замер. Зал был полон людей. Минимум семьдесят, а то и больше. Они стояли вокруг витрин с масками, разглядывали, фотографировали и громко обсуждали.
И маски...
Маски смотрели на них.
Девять застывших деревянных лиц, но Джувон чувствовал: что-то было не так. Воздух ощущался слишком плотным, а сама обстановка тяжелой.
Он нашел глазами Енчжу. Тот стоял справа от витрин прямо у стены. Перехватил его взгляд и едва заметно кивнул.
Геджин занял позицию у выхода. Чуть приоткрытый портфель стоял у его ног. Джувон медленно обошел зал, выбирая место слева. Встал так, чтобы видеть все витрины. Трещина Гакси... Ох, какой ужас по сравнению с тем, что он видел до этого.
— Господи, — одними губами прошептал Джувон.
Он достал рацию и тихо произнес:
— Трещина выросла. Очень сильно.
И только потом понял, что Геджин это и так знает. Да и Енчжу уже понял.
В этот момент к микрофону в центре зала подошел мужчина в дорогом костюме. Судя по всему, это был директор центра.
— Дамы и господа, — торжественно начал он. — Добро пожаловать на открытие выставки «Лики Хахве: восемьсот лет смеха и смерти». Сегодня мы представляем вашему вниманию уникальную коллекцию масок традиционного корейского театра...
Джувон не слушал. Он смотрел на маски. Янбан, Сонби, Чоренги, Имэ, Буне, Бэкчжон, Чжун, Хальми и Гакси. Все они здесь... а ведь считается, что масок изначально было двенадцать. Но бакалавр Чонгак, сборщик налогов Бельче и старик Токтари считаются потерянными.
А через секунду в зале резко погас свет. Раздались удивленные возгласы. Кто-то тихо засмеялся, наверное, подумал, что это часть шоу.
Но Джувон знал, что это не шоу.
Через несколько секунд свет вспыхнул снова. Включилось аварийное освещение, заливая весь зал.
В следующую секунду зазвенел пронизывающий до костей крик.
Джувон резко обернулся.
Женщина лет сорока стояла перед витриной с маской вдовы Хальми и... плакала. Громко, навзрыд, как плачут на похоронах. Слезы текли по лицу, тушь размазалась, оставляя некрасивые следы на щеках.
— Что с ней? — растерянно спросил кто-то из толпы.
— Госпожа, вам плохо? — подошел охранник.
Но женщина не слышала, просто стояла и плакала, глядя на маску. А Хальми смотрела на нее, и темные пятна по краям маски... становились влажными, словно дерево напитывалось жидкостью.
— Черт, — выдохнул Джувон. — Она кормится прямо сейчас. Хальми кормится ее горем.
Он бросился к женщине, но тут услышал за спиной смех. Громкий, резкий, почти истеричный.
Глянув через плечо, увидел, как парень лет двадцати пяти на вид замер перед витриной с Чоренги. Стоял и смеялся так, что аж сгибался пополам. Хохотал и не мог остановиться.
— Помогите ему! — вскрикнула в ужасе его спутница. — С ним что-то не так!
Енчжу пробирался сквозь толпу к парню. Джувон видел, как психиатр достает из кармана нашатырь.
Но было уже поздно, потому что начали просыпаться другие маски.
Хорошенькая девушка подошла к витрине с красавицей Буне и вдруг начала странно двигаться, словно в танце под неслышную музыку. Слишком кокетливо, плавно и манерно. Она повернулась к стоящему рядом мужчине и улыбнулась так, будто хотела соблазнить его.
— Оппа-а-а-а, — игриво протянула она. — А ты симпатичный!
Мужчина опешил:
— Извините?
Но девушка уже прижималась к нему, смеясь тем самым томным смехом, который был характерен для маски Буне в традиционных танцах.
Пожилой мужчина у витрины с Янбаном вдруг в мгновение ока выпрямился. На его лице появились надменность и презрение. Он оглядел окружающих и брезгливо поморщился:
— Какая мерзкая толпа, — процедил он сквозь зубы. — Простолюдины. Как вы вообще посмели явиться сюда?
— Дедушка, ты о чем? — изумилась стоящая рядом внучка в розовом платьице.
— Не смей обращаться ко мне так фамильярно! — отрезал он. — Я не твой дедушка, ты — грязь под моими ногами.
В зале началась паника.
Люди кричали и нервничали. Кто-то пытался помочь тем, кто вел себя странно. Охранники растерянно переговаривались по рациям. Директор центра пытался успокоить публику.
Но было слишком поздно, потому что маски больше не желали оставаться всего лишь экспонатами. Джувон стоял посреди всего этого хаоса и судорожно соображал, что делать. Рука сама потянулась к сумке. Карты Таро. Может быть, они покажут, как остановить это? Правда, сейчас тянуть карту — сумасшествие.
Он достал колоду, но тут услышал голос Геджина в рации:
— Птенец! Доктор! К выходу! Немедленно!
— Что? — выдохнул Джувон. — Мы не можем их бросить!
— Смотри на Гакси! — рыкнул Геджин. — Смотри на чертову невесту!
Джувон резко повернул голову. Маска только каким-то чудом держалась, не рассыпаясь на две половинки. Хубальгви выходил из трещины.
— Все вон из зала! — заорал Геджин так, что у Джувона чуть не остановилось сердце, а потом что-то выхватил из портфеля. — Эвакуация! Немедленно!
Охранники не понимали, что происходит, но тон был настолько командным, что они автоматически начали выводить людей.
Толпа в панике кинулась к выходу. А Джувон стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от маски Гакси. То, что выбиралось из нее, не имело ни тела, ни лица.
— Джувон! — Рука Енчжу крепко схватила его за плечо. — Бежим! Сейчас же!
Но Джувон не мог двигаться, руки и ноги будто онемели. Сердце замерло, потому что хубальгви медленно повернулся в его сторону. И, хотя у него не было глаз, Джувон чувствовал, что оно смотрело прямо на него. А в следующий миг сущность медленно двинулась вперед. Прямо к нему.
