Я точно заблужусь.
Внезапно из леса в десяти метрах от меня вылетает Аид. Злой как чёрт.
У меня остаётся только один вариант. Я разворачиваюсь и бегу вперёд, утопая в лужах. Холодная вода заливается в кеды, но мне плевать, сейчас я хочу убежать подальше от этого придурка.
— Стой, дура! — летит мне в спину.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Аид срывается с места и бежит за мной. Он меня точно утопит в луже.
Только собираюсь свернуть вправо, чтобы снова затеряться за деревьями, как меня хватают за локоть и дёргают назад, разворачивая.
Инстинктивно выставляю руки перед собой, упираюсь ладонями в грудь Аида. Теперь я чувствую, как тяжело и учащённо бьётся его сердце. И в этот самый момент его нога скользит вперёд, и он заваливается назад, утягивая меня за собой.
— Чёрт! — сдавленно кричит он, приземляясь на спину. Я шлёпаюсь прямо на него, и это смягчает моё падение. Аид морщится, из его груди вырывается глухой стон, но мне его ни капли не жалко. Так ему и надо. Получай, гад.
Пока из его глаз сыплются искры, а мозги встают на место, хотя они вряд ли у него есть, я резко приподнимаюсь, собираясь вскочить и снова бежать.
Но не тут-то было.
— Куда собралась? — одним резким движением его рука обхватывает мою талию. Я не успеваю даже вздохнуть, как он меняет нас местами.
Я с силой зажмуриваюсь, чувствуя, как холодная каша забирается под ворот пиджака, а моя спина и волосы вязнут в грязи.
— Отпусти меня, придурок! — яростно луплю его кулаками по груди. Мои удары даже не заставляют его вздрогнуть.
— Не хотела по-хорошему, — его голос переходит в низкое рычание, — значит, будет по-плохому. — Он нависает сверху, и я чувствую его дыхание на своём лице.
Я открываю глаза, встречаясь с его серо-зеленым взглядом с золотистыми крапинками. А я думала, у него тёмный цвет глаз, это, наверное, из-за его мрачного вида мне так казалось. Боже, о чём я вообще сейчас думаю?
В реальность меня возвращает хлёсткий шлепок по щеке. Аид зачерпывает грязь ладонью и размазывает её по моему лицу.
— Совсем больной? — выкрикиваю я, но в долгу не остаюсь. Загребаю полную горсть густой, тяжёлой грязи и со всей силы впечатываю её ему прямо в лицо. Капли летят на его волосы, на шею, на плечи. От неожиданности он ослабляет хватку, и я всем телом толкаю его в сторону. Не удержав равновесия на скользкой поверхности, он заваливается на бок, а я отползаю, пытаясь подняться на ноги.
— Сука, — цедит сквозь зубы, однако не теряя времени, хватает меня за лодыжку, и я снова падаю в грязь.
И тут начинается настоящая бойня. Я брыкаюсь, пинаю его, а когда он пытается навалиться на меня всем корпусом, кусаю его за предплечье. Аид рычит, ругается, пытается скрутить мои руки, но скользкая масса не даёт ему этой возможности, я постоянно выскальзываю из его рук.
— Да отвали ты от меня! — уже со смешком выдаю я, пиная его ногой в бок. Силы на исходе, и уже нет никакого желания бороться. Вся злость куда-то ушла, осталось только веселье и истерика от усталости.
— Ненормальная, — бросает он в меня комок грязи. Я успеваю увернуться. Но ответку ему не приходится долго ждать, она прилетает ему прямо в лоб.
— Прямо в яблочко, — хохочу я, сидя в луже.
К моему огромному изумлению, Аид не взрывается. Он просто спокойно, даже как-то устало, поднимается на ноги. Одним резким движением стягивает с себя грязную футболку. Скомкав её, вытирает лицо, насколько это вообще возможно, учитывая, что сама футболка сплошное месиво из грязи.
Он стоит передо мной полуголый, в одних джинсах, демонстрируя рельеф своей атлетической фигуры, перепачканный с ног до головы. Но даже в таком виде он слишком хорош, засранец.
Я тоже поднимаюсь на ноги, не сводя с него взгляда, боясь, что его спокойствие напускное и он может напасть в любую секунду. Найдя равновесие на скользкой поверхности, стягиваю пиджак и с ужасом рассматриваю его .
— Это моя единственная форма! Как я пойду завтра на занятия?
— Не мои проблемы!
— Не твои? Ты виноват во всём этом!
— Не нужно было убегать!
— И позволить тебе отходить меня по заднице?
— Тогда бы твоя форма была чистой.
Я оглядываюсь по сторонам. Уже стемнело.
— В какой стороне дорога?
— Там, — он коротко кивает себе за спину. И, обойдя меня, направляется в другую сторону.
— А ты куда? Ты же не оставишь меня здесь одну?
— Именно это я и делаю, — отвечает не оборачиваясь.
— АИД! — кричу я, топая ногой по грязи, и она брызжет во все стороны. — Не будь сволочью хоть раз в жизни!
Он резко останавливается. Медленно поворачивает голову и бросает через плечо:
— Иди за мной.
Что? Так просто? Ого! Надо запомнить. Быстро семеню за ним, стараясь не отстать.
Мы добираемся до припаркованных машин, которые освещают друг друга фарами. Парни, прислонившись к капоту своих машин, зависают, увидев нас.
— Ого, она что, тебя уделала? — ржёт Филл.
— Заткнись!
— Где девочки? — спрашиваю я, осматриваясь, не видя их.
— В багажнике, — Филл небрежно кивает на внедорожник, на котором меня сюда привезли. — Плачут, просят прощения, хотят на волю. Ну, мы решили, пусть посидят, подумают о своём грязном поведении, — строит плаксивую рожу.
— Придурки, — цежу сквозь зубы.
— Что ты сказала? — наступает на меня этот клоун.
— Филл, — останавливает его Аид.
— Не попадайся мне на глаза, убогая! — тычет в меня пальцем и уходит к своей машине. — Мне теперь придётся химчистку делать из-за этих грязных куриц.
— Ты со мной едешь, — внезапно говорит Аид.
Пока я соображаю, с чего вдруг такая привилегия, парни прыгают в свои тачки и уезжают.
— Ладно, — растерянно произношу я, направляясь к двери его чёрного танка.
— В таком виде ты не сядешь в мой Хаммер, — Аид сбрасывает с ног кроссовки и стягивает джинсы. — Раздевайся.
Глава 5. Ева
Аид, не глядя на меня, убирает свои грязные вещи в багажник. Я стою в двух шагах, пытаясь не пялиться на его фигуру. Но как тут не пялиться? Он сложен как бог, сошедший с Олимпа, только в этом случае поднявшийся из преисподней. Если бы он не был таким уродом, я бы даже искренне восхитилась им.
Отворачиваюсь и начинаю раздеваться. Снимаю юбку, блузку и стягиваю с ног рваные колготки, которые после всей возни в лесу превратились в жалкое подобие дуршлага. Остаюсь в одном хлопковом белье. Кеды на босую ногу обуваю обратно.
— Давай сюда, — Аид выдёргивает мою грязную одежду из рук, скользя быстрым взглядом по моей фигуре, задерживаясь на моей груди. Обнимаю себя руками, пытаясь прикрыться. — Ничего особенного нет, можешь не прятать её.
Прикусываю язык, чтобы ничего в ответ не ляпнуть. Сейчас я не в том положении, чтобы нарываться ещё больше. Хватит того, что я не подумав побежала в лес. Я же могла заблудиться, и не факт, что меня бы потом нашли.
Он швыряет мою одежду в багажник и захлопывает дверь. Не оглядываясь, обходит машину и садится за руль. Я выдыхаю и иду к пассажирской двери. Хватаюсь за ручку и дёргаю её на себя, но дверь не поддаётся. Дёргаю сильнее, но бесполезно. Стекло начинает опускаться с тихим жужжанием, и я вижу лицо Аида: тёмные глаза, жёсткая линия губ, лёгкая, почти звериная усмешка.
— Вот теперь я настоящая сволочь, — произносит он, глядя прямо мне в глаза. В его голосе нет сожаления. Только удовлетворение.
— Ты не можешь меня здесь оставить? — Голос дрожит, но я стараюсь говорить ровно. Не показывать слабость. Не доставлю ему такого удовольствия.
— Могу, — скалится он.
— Как я доберусь до кампуса?
— Видишь огни? — кивает за мою спину, не отрывая взгляда от меня. — Это наш кампус. Тебе всего лишь нужно пройти через кусты.
— Не ври! Мы ехали сюда минут двадцать! — во мне вскипает злость, и это лучше, чем страх. Я луплю ладонью по двери его машины и хватаюсь пальцами за опущенное стекло. Он не реагирует, наблюдает с интересом, что я буду делать дальше.
— На машине — да. Пешком — пять минут, — он пожимает плечом с ленцой. — Ну, может, семь, если будешь постоянно оборачиваться.
И прежде чем я успеваю выдать ему всё, что о нём думаю, стекло поднимается вверх. Я убираю руки, чтобы не прищемило пальцы. Машина срывается с места так резко, что грязь из-под колёс летит мне в лицо.
— Урод! — кричу так, что уши закладывает, и вскидываю руку, показывая фак вслед удаляющейся машине. Через пару секунд она исчезает за поворотом, оставляя меня одну посреди леса.
Каждый шорох листьев кажется устрашающим, будто кто-то за мной следит. Я испуганно оглядываюсь. Никого не видно. Срываюсь с места и бегу. Ветки хлещут по голым ногам, но я не чувствую боли. Я хочу только одного: добраться до кампуса.
Вылетаю из кустов прямо перед зданием, откуда меня уволокли. Запыхавшаяся, грязная, с трясущимися руками, прислоняюсь к кирпичной стене, пытаясь отдышаться. На территории кампуса темно, но кое-где в окнах горит свет.
— И как мне незаметно пробраться в комнату? — шепчу я, выглядывая из-за угла. — Ева, думай!
Ничего. Абсолютно ничего не приходит в голову. Но память услужливо подсовывает картинки: лицо Аида, его усмешка, его глаза. И то, как он меня оставил. Как куклу. Как мусор.
— Ты ещё пожалеешь об этом!
Чёрт! Ничего не приходит в голову. Придётся сидеть здесь, пока все не пойдут спать. Сажусь на корточки, обнимая себя руками. Слёзы подступают к глазам, но я усердно не даю им пролиться. Я не буду плакать из-за этого ублюдка.
— Ева!
Я вздрагиваю всем телом и подскакиваю.
— Агата! — выдыхаю с облегчением и тут же испуганно смотрю на неё. — Ты что здесь делаешь?
Агата стоит в двух шагах, округлив глаза, рассматривает меня. Взгляд её мечется от моих грязных ног к грязным, спутанным волосам, к белью, на котором налипли листья.
— Что произошло? — шепчет она, снимая с себя кардиган. — Ты как… Господи, Ева!
Она накидывает тёплую вязаную кофту мне на плечи, и я укутываюсь в неё, как в кокон.
— Я опять не сделала, как было велено.
— Вот уроды, — Агата поджимает губы. — Идём.
— А ты? Как ты здесь оказалась? — я кутаюсь в кардиган.
— Я потеряла телефон. Пошла его искать туда, где меня схватил Кирилл.
— Кирилл? — переспрашиваю я, шагая рядом с ней вдоль стены. Мы стараемся держаться в тени.
— Так назвал его Клим, когда приехал за мной, — пожимает плечами.
Вот куда он сорвался. Взбесился, что тронули его игрушку.
До комнаты добираемся перебежками, но всё равно я чувствую на себе любопытные взгляды и смешки. Грязные кеды и волосы не спрячешь.
В комнате я первым делом иду в душ. Тру кожу мочалкой до красноты, пытаясь смыть не только грязь, но и сальный взгляд Аида.
Агата уже застелила мне кровать. Поблагодарив её, я падаю на постель без сил.
Тело ноет. Кажется, будто я пробежала марафон. Глаза закрываются, и я мгновенно проваливаюсь в чёрную дыру.
Утром я подскакиваю с тяжёлой головой под сигнал будильника. Тычу пальцем в экран телефона, и звук обрывается. Поворачиваю голову к Агате. Она спит, обняв подушку, и тихо посапывает.
Кое-как поднимаюсь с кровати и, еле волоча ноги, иду умываться. Чищу зубы, смотрю на себя в зеркало. Какой ужас. Под глазами круги, на шее синяк. Синяк? Откуда? Не помню. Наверное, веткой зацепило.
И тут меня словно током ударяет, я дёргаюсь, а затем замираю со щёткой во рту и, глядя в своё отражение, спрашиваю саму себя:
— Где мой рюкзак?
Вот чёрт!
Я оставила его в машине тех придурков, которые меня увезли от библиотеки. Там всё! Ноутбук, конспекты, зарядка, кошелёк, ключи от комнаты.
И форма моя осталась у Аида.
Блин.
Я выдыхаю и упираюсь лбом в зеркало. Вот и что теперь делать?
Остаётся только одно. Других вариантов нет.
Глава 6. Ева
Хватаю из шкафа вешалку с удлинённой толстовкой до середины бедра и на ходу надеваю.
— Агата, — трясу её за плечо. — У Клима какой номер комнаты?
Она распахивает свои карие глаза и непонимающе смотрит на меня.
— Что? — садится в кровати и машинально приглаживает длинные чёрные волосы.
Я уже на взводе. Внутри всё кипит. Мой ноутбук. Деньги. Все документы. Всё у дружков Аида.
— Клим в какой комнате живёт?
— Зачем тебе? — она хмурится.
— Мне нужно узнать, в какой комнате живёт Аид. У него мои вещи.
— Они все живут на пятом этаже. В отдельных комнатах.
— Ты знаешь, в какой комнате Аид?
— Нет, — мотает головой. — Клим в сто двадцать второй.
— Спасибо! — бросаю уже на ходу, хватаясь за дверную ручку.
— С тобой сходить? — доносится мне вслед. В голосе подруги — искренняя готовность встать и пойти со мной.
— Не надо, — машу рукой и вылетаю в коридор.
Я слишком зла, чтобы думать о последствиях. Если он откажется отдавать мне вещи, я точно закачу скандал. И всё расскажу ректору. Пусть знает, что тут творится. Просто так я это не оставлю.
В коридоре пусто. Все ещё спят. Время шесть часов утра. Вместо того чтобы подготовиться к паре, я должна искать свои вещи по всему кампусу. Бегу к лестнице и поднимаюсь на пятый этаж. Сердце сжимается от неизвестности.
Выглядываю из-за угла. В коридоре лишь уборщица, которая протирает и так идеально чистый паркет.
Ладно. Других вариантов у меня нет. Мне нужен мой рюкзак, в котором ноутбук и деньги. Я не могу позволить себе просто так разбрасываться вещами. И уж тем более позволить этому наглому типу думать, что я сдалась.
Решительно шагаю по коридору, выискивая глазами нужную комнату. Вот она. Сто двадцать вторая.
Стучусь.
Тишина.
Никто не открывает.
Стучусь более настойчиво. Костяшками пальцев отбиваю ритм своего сердца — быстрый, нервный, сбитый.
— Кто в такую рань припёрся? — раздаётся хриплый, сонный голос.
Дверь распахивается, и на пороге стоит сонный блондинчик, с взлохмаченными волосами и следами от подушки на щеке. Он щурится, пытаясь понять, кто стоит перед ним, и вдруг просыпается окончательно. Его брови ползут вверх, а губы растягиваются в ленивой усмешке.
— Дверью не ошиблась? — усмехается он, опираясь плечом о косяк.
— Где комната Аида?
— Напротив, — кивает за мою спину. — Что вчера так понравилось, что решила продолжить знакомство?
Я игнорирую его шутку. Разворачиваюсь, делаю пару шагов и барабаню в другую дверь. Дёргаю за ручку. Закрыто. Но стучать не прекращаю. Яростно колочу по дверному полотну кулаками, пока с той стороны не раздаётся рык:
— Придушу!
И в следующую секунду дверь распахивается, являя моему взору злющего Аида.
Глаза сами начинают гулять по его обнажённому, татуированному торсу. Чёрные линии узоров обвивают его плечи, спускаются к груди, исчезают под резинкой боксёров. Я с трудом заставляю себя отвести взгляд и посмотреть ему в глаза.
— Где мои вещи и у кого мой рюкзак?
— Всё на помойке. Где и место всем убогим!
Он захлопывает дверь прямо перед моим носом.
Открываю и закрываю рот от шока и предательской паники.
Мой ноутбук.
Ушлёпок!
В панике кручу головой и натыкаюсь на насмешливый взгляд Клима, который так и стоит в проёме своей комнаты, наблюдая за представлением.
И тут мой взгляд падает на ведро. Рядом с уборщицей, которая всё так же продолжает водить шваброй по паркету.
Я не думаю. Я действую.
Подбегаю к ней, хватаю ведро. Разворачиваюсь и, не обращая внимания на удивлённый возглас женщины, распахиваю дверь в комнату Аида. Влетаю внутрь, подхватываю ведро за дно и выливаю всё содержимое прямо на лежащего в кровати хозяина комнаты.
— С добрым утром, гавнюк!
Но тут ждёт меня сюрприз.
По комнате разносится пронзительный женский визг. Такой, что закладывает уши.
Я замираю.
Рядом с Аидом, на соседней подушке, лежит та самая блондинка с длинными розовыми ногтями. Она трогает свои мокрые пряди, тяжело дышит, и её глаза готовы испепелить меня на месте. Тушь потекла по лицу, делая её похожей на разъярённую панду.
Аид вытирает ладонью лицо, стряхивает воду и медленно переводит взгляд на меня.
— Тебе конец, убогая, — рычит он, и в его голосе нет ни капли шутки.
Он приподнимается с кровати, и я понимаю, что, если он меня догонит, мне конец.
Развернувшись на пятках, я бегу к двери. Но меня хватают за капюшон толстовки и дёргают назад. Я пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, и в какой-то момент мне это удаётся. Выскальзываю не только из его рук, но и из самой толстовки.
Остаюсь абсолютно голой. Лишь в одних трусиках.
Резко прикрываю рукой грудь. Кровь приливает к лицу, щёки горят от стыда так, что кажется, я сейчас вспыхну.
Челюсти Аида напрягаются. Ноздри раздуваются, а зрачки расширяются, поглощая полностью радужную оболочку.
— Какой отвратительный шрам, — доносится до меня голос блондинки, полный брезгливости. Она, морщась, встаёт с кровати, заворачиваясь в простыню.
Аид медленно переводит взгляд с моей груди ниже, отыскивая мой шрам. Его лоб чуть хмурится, и я замечаю, как в его глазах мелькает что-то странное. Но мне плевать, что это. Жалость? Отвращение? Мне всё равно.
— Дай сюда! — выдёргиваю из его рук толстовку, пока он в ступоре от увиденного.
Прижимаю её к себе, прикрываясь, готовая провалиться сквозь землю. Горло сжимается от подступающих слёз, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не перед ним.
Но вдруг за спиной раздаётся знакомый, холодный голос:
— Что тут опять происходит?
Обернувшись, я вижу коменданта.
— Мы… — начинаю я, но голос срывается.
— Молчи, — обрывает она меня. — Все трое в кабинет ректора. Живо.
Глава 7. Ева
Мы втроём сидим в кабинете ректора в кожаных креслах напротив коричневого дубового стола, за которым расположился Сергей Петрович. Сложив руки в замок, он препарирует нас взглядом, будто пытается добраться до наших мыслей и узнать всю правду.
— Аид, что опять произошло в твоей комнате?
Аид никак не реагирует. Ноль эмоций. Ему плевать, что к нему обращается ректор и что тут вообще происходит. Он сидит, уткнувшись в телефон, и лениво скользит пальцем по экрану. Он даже не поднимает голову.
— Сергей Петрович, — начинает разъярённая панда. — Эта ненормальная влетела в комнату и из ведра облила нас грязной водой! Потом разделась и давай демонстрировать своё убогое тело Аиду. Она, видимо, от ревности совсем с ума сошла!
Вот стерва! У неё получается настолько убедительно, что я сама верю её словам.
— Маргарита, а Вы что делали в комнате Аида?
— Он мой парень, — невозмутимо отвечает она, словно это всё объясняет.
— Ева, а Вы что скажете в своё оправдание?
Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю. Часть сказанного — правда. Да, я влетела в комнату. Да, я облила их водой. А что ещё мне оставалось? Мне нужно было вернуть свои вещи, которые у меня забрал Аид и его дружки.
— Это не правда, — начинаю я, пытаясь сообразить, с чего начать свой рассказ про привилегированных студентов, которые творят полную дичь.
— Что именно? — уточняет ректор. — То, что Вы облили их водой или то, что стояли голой в чужой комнате?
— Всё было не совсем так. Я сама не раздевалась. Это вышло случайно.
— Вышло случайно, — повторяет Сергей Петрович. Он снимает очки и устало трёт переносицу. — Такое поведение непозволительно в нашей академии. Вы ещё недели не учитесь, а уже такое вытворяете. На комиссии мы рассмотрим вопрос о вашем исключении.
— Но я не виновата! Дружки Аида меня похитили и отвезли в лес, а потом он…
— Тихо! — громыхает ректор. — Какая бы у Вас ни была причина, Вы не можете врываться в чужую комнату и кого бы то ни было обливать водой.
— Что? — ошарашенно хлопаю глазами. Меня захлёстывает чувство несправедливости, и я начинаю рассказывать всё как было: — Они меня и ещё трёх девочек похитили и отвезли в лес, чтобы поиздеваться.
— У Вас есть доказательства? — ректор смотрит на меня с прищуром.
— Девочки могут подтвердить мои слова.
— Хорошо. Как их фамилии?
Я открываю рот и… замираю. Фамилии. Их лица я помню, но не имена. Паника начинает закручиваться в животе тугим узлом.
— Я не знаю. Но я могу найти их и привести к Вам.
— И подговорить, — довольно шипит Маргарита.
— Одну девочку звали Смирнова Люба! — выпаливаю я, надеясь, что память меня не подводит. Мы с ней вместе получали учебники, я видела, как она расписывалась. — Вызовите её.
Взглянув на Аида, ректор нехотя берёт телефон и просит секретаря найти студентку. Я опускаюсь обратно в кресло. Напряжение немного отпускает, и я чувствую, как мышцы начинают дрожать от перенапряжения. Сейчас этот гавнюк получит по заслугам.
Спустя минут десять Аид убирает телефон в карман джинсов. Он поднимается с кресла и подходит к окну, которое расположено за спиной ректора. Оттуда открывается вид на внутренний двор кампуса. Когда дверь кабинета открывается, он разворачивается и исподлобья смотрит на зашедших.
— Спасибо, Марина Константиновна, — благодарит ректор п омощницу. — Смирнова, присаживайтесь, — указывает на кресло, в котором сидел Аид.
Люда опускается в кресло рядом со мной и бросает на меня быстрый взгляд. Я в знак поддержки улыбаюсь ей, стараясь придать уверенности и что бояться ей нечего. Но в ответ она лишь испуганно переводит взгляд на Аида, и её лицо бледнеет.
— Люба, Ева утверждает, что вчера Вас, её и ещё несколько девочек друзья Аида отвезли в лес, чтобы поиздеваться над вами. Это правда?
Люба опускает глаза в пол. Молчит долгую, мучительную секунду. А затем начинает говорить — быстро, монотонно, словно заученную мантру, которую повторяла всю ночь, чтобы та отскакивала от зубов:
— Я вчера вечером была в своей комнате и готовилась к паре. Никуда не выходила. Ничего не видела.
— Это неправда! — вскрикиваю я с кресла. — Ты же была там!
— Хватит! — ректор ударяет ладонью по столу. — Смирнова, Вы свободны.
Люба пулей вылетает из кабинета, даже не взглянув на меня. Аид с едва заметным торжествующим выражением лица возвращается в кресло. Он снова в нём разваливается, достаёт телефон и утыкается в экран.
Всё ясно. Что бы я ни сказала в своё оправдание, ректору плевать. Это академия не моего отца. Здесь другие законы, и по этим законам я — всего лишь никчёмная стипендиатка, которую можно вышвырнуть, не моргнув глазом.
