Анна Бигси, Екатерина Аверина
Я знаю твой секрет
Глава 1. Демьян
– Эй! Хватит меня лапать. Ты что-то путаешь, я по девочкам! – Отпихиваю от себя «пэпса», прижавшего меня к стене. Он обшаривает карманы на предмет запрещенных веществ, будто мы без них не найдем, чем себя развлечь.
Меня злит саднящая разбитая губа и ссадина у глаза, а тут он еще руки распускает! А мог бы ловить тех уродов, с которыми мы сцепились. Мой байк лежит у обочины. Все началось как раз с него. Поднять бы, забрать, так не отпускают. Дергаюсь, они сильнее вжимают в стену. Я щекой чувствую шершавый кирпич и солоноватую кровь на языке.
– Да черт! Не трогай меня. Хватит! Ай! – Зажмуриваюсь, получив коленом по почкам. – Зря ты так, – цежу сквозь сжатые зубы.
– Я тебя только погладил, – усмехается «пэпс», – а ты уже стонешь, как баба, – намеренно провоцирует.
– Ублюдок, – рычу на него. Адреналина у меня безумное количество после гонки и драки. И дури тоже дохрена. Спасибо армии родной. Разворачиваюсь и толкаю «пэпса» в плечи.
Меня перехватывает Юго и удерживает, чтобы не нарывался. Отец не будет рад очередному заходу в обезьянник, и ему будет наплевать, из-за чего произошла драка, но звонить все равно придется, я не собираюсь торчать в вонючей клетке до утра.
– Демон, все, хорош, – успокаивает друг. – Мы его иначе накажем, – цинично, холодно обещает он. – Они же фанаты своих палок. Мой отец сделает так, что этот козел всю жизнь будет полы мыть в подъездах, и ни в одну структуру его не возьмут. Ты слышал? – Юго дерзко обращается к полицейскому.
– В машину сели, мажоры недоделанные. Или помочь?
– Еще раз тронешь меня, я…
– Пойдем. – Свят не дает договорить. – На месте будем разбираться с теми, кто хоть что-то решает. Этот так, мелочь, планктон. Самоутверждается, пока мы чуть-чуть в дрова, – смеется он.
Нарушение правил дорожного движения, бухие за рулем байков, массовая драка. Огонь! Отец точно оторвет мне башку.
Покачиваясь, иду к машине, лишь бы меня больше никто не трогал. Ненавижу их всех. И еще больше ненавижу, когда меня трогают непонятные люди. Я слишком свободолюбив, чтобы позволить им это.
Нас укачивает в тачке. Свят просит притормозить, но кто нас слушает? А значит, сами виноваты. Его выворачивает прямо на пол.
– А-а-а, мля…
– Фу-у-у… – стонем мы с Юго.
– Нах мы столько пили? Сдохну сейчас, – хрипит Свят, откинув голову на спинку сиденья.
– Тачку сам будешь отмывать, – доносится до нас с переднего сиденья.
– Если только твоей формой, – огрызается наш блондинистый друг.
Машина тормозит так резко, что нас кидает вперед. Менты ржут, мы громко материмся.
Перепалки не заканчиваются и в отделе. Нас заталкивают за решетку обезьянника. Бледный Свят ложится на деревянную скамью вдоль стены и закрывает глаза. Мы с Юго тихо решаем, кому звонить безопаснее: моему отцу или его. Нас, конечно, вытащат, но последствия будут разные.
– Любитель потрогать мужиков, – зову того самого мента, который меня пинал, а сейчас оформляет передачу операм, – позвонить надо.
– Спать ложись. Никаких звонков до утра, – отзывается тот.
Смотрим на Свята, его вырубило. До сих пор не понимаю, как мы гоняли в таком состоянии. И байк мой остался там, у обочины, что добавляет физической боли в сердце. Он новенький, отец недавно подарил, а знакомые парни под меня разрисовали. Уникальная узнаваемая техника, а они просто ее бросили…
– Если ты сейчас не дашь мне позвонить, – с яростью хватаюсь за прутья решетки, – тебе придется объяснять подполковнику ФСБ Авдееву, почему права его сына нарушены. И этот самый сын обязательно намекнет папе про избиение при задержании.
– Какое еще избиение? – задает вопрос вошедший опер.
– Обычное, – пожимаю плечами. – У меня тут есть два свидетеля, – кивком указываю на друзей и ловлю такие мощные вертолеты, что прутья решетки становятся для меня единственной опорой.
– Клоуны, – вздыхает опер.
– Нескучной ночи, Шаман, – с сарказмом желают ему «пэпсы».
– Заскучаешь тут с вами, – вглядывается в мое лицо. – Авдеев, Авдеев… – перебирает он мысли вслух. – А-а-а, Авдеев, – доходит до него. – Хорошо, – чему-то довольно улыбается и уходит.
А через несколько минут Юго все же разрешают позвонить отцу. Мы решили, что бизнесмен как-то безопаснее ФСБшника будет.
Друг возвращается в камеру и плюхается на скамью в ногах у Свята. Я сажусь в самый угол, глухо ударяюсь затылком о стену и смотрю перед собой. Равновесие вроде плавно восстанавливается, я трезвею. Даже немного жаль. Что за бормотуху мы пили?
Морщусь, сдавливаю переносицу пальцами и слышу, как хлопает входная дверь. Вместо отца Юго в отделе появляется серое пятнышко в больших очках. Я даже не знал, что такие девушки существуют в реальности. Мы с другом переглядываемся, ухмыляемся и подходим к решетке, чтобы получше разглядеть столь редкое ископаемое.
На девчонке блузка в цветочек с дурацким воротником, который давит ей на горло. Все пуговицы застегнуты, груди почти нет или ее не видно за кроем этой уродской блузки. Коричневая юбка до колена напоминает мне что-то из бабушкиного сундука. Я в фильмах такое видел, когда отец знакомил меня с культурой России через кино. Я же не жил тут никогда, и русский язык для меня все еще не родной, но девочки ведутся на акцент и пошлости в английском и американском стиле, так что я пользуюсь.
На ее ногах асексуальные балетки. Это просто меня добивает, а Юго обращает внимание на тугой пучок на затылке этой мыши, как у Фрекен Бок. Я же не могу не отметить, что, несмотря на всю невзрачность, волосы цвета воронова крыла снова и снова притягивают к себе взгляд. А еще икры у нее ничего. Становится интересно, что спрятано под этой страшной юбкой: панталоны или кружевные стринги? В тихом омуте же, да?
Мы спорим с Юго об этом. Девчонка слышит, и ее взгляд, неожиданно уверенный, я бы даже сказал, жесткий, выбивает из моих легких воздух.
Я точно перепил сегодня!
– Послушайте, это очень дорогая скрипка, – объясняет она Шаману. – Бабушка копила на нее несколько лет. Вы обязаны принять у меня заявление, – требует она у него.
– Во-первых, заявление принимаю не я, а следователь. А во-вторых, ты же понимаешь, что это нереально? Всем будет легче, если ты просто смиришься с потерей, сбережешь свои нервы, нервы бабушки, а у нас не будет очередного висяка. Девочка, я не хочу тебя обнадеживать…
– Примите заявление, – топает ногой брюнетка. – Мне нужна именно моя скрипка!
– Вкусненькая, – урчит Юго. – Я бы трахнул.
– Экзотика, – смеюсь я, лениво скользя взглядом от икр вверх. Ни капли сексуальности. Разве так бывает?
В нас летит очередной злой и упрямый взгляд. Я улыбаюсь ей, а она неуклюже показывает мне средний палец. Мои брови ползут вверх от такой наглости.
Пока они улаживают формальности, просыпается Свят. Он выглядит гораздо лучше, чем пару часов назад. Зелень и бледность почти ушли с его лица, только взгляд еще мутный, но это скоро пройдет.
– Что я пропустил? – зевнув, спрашивает он у нас.
– Позвонили моему отцу, – лениво рассказывает Юго. – Гадаем, какие трусы носят серые мышки в закрытых блузках.
– Придурки, – ржет Святослав.
Нам просто скучно, и я все еще очень зол на весь мир за свой брошенный байк. Придется этому миру потерпеть меня циничным ублюдком.
– А у тебя есть варианты? – продолжает трындеть Юго. Девчонка уже написала заявление и важно разглаживает ладошками уродливую юбку на бедрах.
– Хм… – Свят задумчиво рассматривает нашу «жертву». – Может, слипы?
– Может, – поддерживаю я, – но мне все же кажется, там панталоны.
– Давай поспорим? – Свят азартно включается в игру.
– А как проверять будем? – угораю я, но Юго жестом обещает все устроить.
– Эй, кукла, – зовет он мышку, – давай поиграем?
Она молчит, не обращая на нас внимания.
– Да брось, будет весело, – продолжает он, елейным голосом, от которого прутся все бабы. – Ты всего лишь покажешь нам свои трусы, а мы за это купим тебе новую скрипку.
Глава 2. Лада
Больше им ничего не показать? Какие идиоты, прости господи. Интеллект, как у моллюска. Гопники, одним словом. За решеткой им самое место.
Стискиваю зубы и продолжаю объяснять капитану Каримову, насколько ценна моя скрипка. Практически раритет. Бабушка на нее несколько лет копила. Что я теперь ей скажу? У нее сердце слабое.
– Ну пожалуйста, – умоляюще смотрю на капитана. – Проводите меня к следователю.
– Пойдем, – вздыхает оперативник и ведет меня по коридору к кабинету следователя. – Паспорт с собой?
Киваю и протягиваю ему документ. Пробегается глазами и пристально смотрит на меня.
– Лада Ильинична Острожская, значит.
Я киваю.
– Знакомая фамилия…
– Отцовская, – пожимаю плечами.
Капитан Каримов отдает мне документ и указывает на кабинет.
– Тебе туда. И вот еще что. – Он что-то пишет на клочке бумаги и протягивает мне. – Мой номер на всякий случай.
– З-зачем? – округляю глаза от удивления.
– Мало ли, пригодится, – хмыкает он и уходит. Я озадаченно провожаю его взглядом и все же вбиваю номер себе в телефон.
Едва успеваю написать «капитан Каримов», как телефон оживает вибрацией. Смотрю на экран и улыбаюсь. Это бабушка.
– Алло, – принимаю звонок.
– Ладушка, ты где пропала? Уже темно. – Ее голос полон тревоги. – Все хорошо?
– Да, бабуль, немного задержали на репетиции, – привычно придумываю ответ. – Скоро буду дома.
– Буду греть ужин тогда.
– В магазин зайти?
– Купи хлеба. Все остальное есть.
– Хорошо, бабуль.
Убираю телефон в карман и стучу в дверь. Дождавшись разрешения войти, открываю дверь и вхожу в кабинет. Там несколько столов, и за каждым сидит мужчина в форме. Они смотрят на меня и ждут.
– Мне заявление написать… Скрипку украли.
Двое мужчин одновременно указывают на третьего. Самого молодого. Вздыхаю, обреченно подхожу к его столу и протягиваю паспорт.
– Присаживайтесь, Лада Ильинична. И рассказывайте в подробностях все, что запомнили.
Следующие сорок минут я, как попугай, рассказываю, что произошло, и такое ощущение, что они надо мной просто издеваются, а искать ничего не собираются. Становится так обидно и жалко себя. За что они так со мной? Что я им сделала? Я всего лишь прошу сделать свою работу.
– Давайте сначала…
А дома ждет бабушка. Переживает. А ей нельзя, у нее давление и больное сердце.
– Хватит, – раздраженно припечатываю ладонь к столу и поднимаюсь. – Я все написала в подробностях. Хотите с начала – перечитайте.
– Может, какие-то приметы?
– Темно на улице. Я не рассмотрела, – цежу сквозь зубы. – Проверьте камеры наблюдения. Вероятно, от этого будет больше пользы.
– Ну ты еще поучи меня работать, – смотрит снисходительно и двигает по столу паспорт. – Больше не задерживаю.
– Вы мне позвоните? – спрашиваю, хотя уже ни на что не надеюсь. Я уже поняла, что работать здесь никто не любит.
– Обязательно позвоним. – нН лице полицейского появляется язвительная ухмылка. – Как только найдем вашу «очень ценную» скрипку.
– Спасибо, – выдавливаю из себя, забираю документ и выхожу из кабинета. А затем и из отдела.
На улице совсем стемнело. И похолодало. Зябко ежусь и плотнее закутываюсь в плащ. Он совсем не греет, как и перспектива вернуться домой без скрипки.
Спускаюсь по лестнице как раз в тот момент, когда во двор отделения въезжают несколько черных внедорожников и останавливаются в один ряд. Невольно притормаживаю и наблюдаю за ними. Выходят мужчины. Один в строгом костюме, второй в джинсах и кожаной куртке. Пожимают руки и идут в мою сторону.
Отхожу, чтобы не мешать, и все равно «костюм» задевает меня плечом, словно я пустое место. По инерции отшатываюсь и врезаюсь во второго. Тот ловит меня за плечи и заглядывает в глаза.
– Все хорошо? – Голос мягкий, а взгляд внимательный.
Я часто киваю и выворачиваюсь из его рук.
– Спасибо. Извините…
