Читать «Фиктивная жена. Любовь в договор не входит» — Лана Пиратова онлайн
Страница 5 из 10
Я откидываюсь на спинку кресла, улыбаюсь и уже почти представляю, как Канарейкина стоит перед моим столом, сжимает ручку сумки и тихо произносит: «Я согласна».
В этот момент дверь распахивается без стука.
— Богдаша!
Стелла вплывает в кабинет так, будто это не офис, а подиум.
— Стелла, я занят.
— Конечно, занят, — улыбается она.
— Чего тебе?
— Нам надо поговорить. Серьёзно.
Вот только этого мне не хватало.
— Говори.
Стелла подходит к столу, улыбается загадочно. Терпения у меня хватает ровно на пять секунд.
— Стелла?
— Ну, не торопи меня, — капризно тянет она. — Я думала всю ночь.
Не только ты, милая.
— И поняла, что, наверное, судьба сама всё решила за нас.
Я молчу. Не понимаю. И, честно говоря, понимать не хочу.
— Твоя тётя хочет, чтобы ты женился, — продолжает Стелла. — А мы с тобой давно близки. Все и так думают, что мы пара. Я красивая, умею вести себя в обществе, меня не стыдно показать кому угодно. Даже твоей Виолетте.
До меня доходит не сразу.
Потом доходит.
— Нет, — говорю сразу.
Стелла моргает.
— Что нет?
— Нет, ты не станешь моей невестой.
Лицо у неё вытягивается. Потом губы обиженно поджимаются.
— Богдаша, ты сейчас серьёзно? Я пришла к тебе сама. Я вообще-то хочу помочь! Раз тётя сказала жениться, женись на мне. В чём проблема?
Я даже смеяться не могу. Настолько абсурдно всё звучит.
— Проблема в том, что я не собираюсь на тебе жениться. Ни по-настоящему, ни фиктивно.
— Почему? — голос становится тоньше. Опаснее. — Я тебе не подхожу?
— Для того, что мне нужно, — нет.
— А что тебе нужно, Богдан? Мышь какая-нибудь? Девочка из бухгалтерии? Или твоя новая секретарша, которая смотрит на тебя, как на икону?
Имя Полины она не произносит, но я всё равно напрягаюсь.
— Не лезь туда, куда тебя не просят.
— Значит, правда, — она криво улыбается. — Ты нашёл кого-то.
— Стелла.
— Нет, ты мне объясни! — вспыхивает она. — Я была с тобой, когда ты хотел. Я приезжала, когда ты звал. Я закрывала глаза на твоё настроение, на твои интрижки на стороне, на твоё «потом». А теперь, когда я могу стать тебе полезной, ты говоришь нет?
Тяжёлый разговор. Именно такой, какие я ненавижу. С претензиями, обидами и попытками сделать из удобной связи драму.
— Послушай, — говорю тише. — Между нами ничего не меняется.
— Ничего? — переспрашивает она зло.
— Мы так же продолжим встречаться. Я буду приезжать. Ты будешь получать всё, что получала. Даже больше, если перестанешь устраивать сцены. Брак будет фиктивный. Мне так надо. Это вопрос бизнеса, не чувств.
Стелла смотрит на меня долго. В глазах у неё блестит злость. Обида. Расчёт. Всё вперемешку.
— Ты жестокий, Богдаша.
— Я честный.
— Нет, — она вдруг улыбается. Медленно. Уже иначе. — Просто ты думаешь, что можешь всё контролировать.
Она обходит стол, подходит ко мне и без спроса садится на колени. Я успеваю только откинуться на спинку кресла.
— Стелла, — предупреждаю.
— Тс-с, — шепчет она и проводит пальцами по моему галстуку. — Я просто напоминаю тебе, кто рядом с тобой был всё это время.
Её руки скользят к узлу галстука, развязывают его. Потом пальцы ложатся на пуговицы моей рубашки.
Я позволяю ей расстегнуть первую пуговицу. Вторую. Может, мне это сейчас и нужно? Снять стресс. Успокоиться.
Прикрываю глаза, чувствуя, как её рука ложится мне на ширинку.
И в этот момент дверь распахивается и в кабинет буквально влетает Канарейкина.
— Богдан Романович! — её голос срывается. — Мне нужна ваша помощь!
Распахиваю глаза и вижу, что Полина замирает на месте, переводя взгляд с меня на Стеллу и обратно.
Да сука! Опять! Что ж как назло-то?!
Стелла тоже злится.
— Опять она?! — шипит змеёй.
— Стелла, слезь, — резко бросаю я, спихивая её с себя и быстро застёгивая пуговицы.
Глава 12. Условия Канарейкиной
Полина стоит на пороге моего кабинета и смотрит на нас так, будто попала не туда. Хотя, если честно, попала она именно туда, куда надо. Просто не вовремя. Совсем не вовремя.
Она переводит взгляд с расстёгнутого воротника моей рубашки на Стеллу, а потом на мои глаза.
И Полине неприятно.
Ну, вижу это. Не потому что она устраивает сцену или морщится. Нет. Канарейкина, наоборот, собирается вся, поднимает подбородок и будто закрывается изнутри. Не нравится?
Чёрт.
Почему меня вообще волнует, нравится ей или нет?
— Ты что, совсем без воспитания? — первой приходит в себя Стелла и, поправляя платье, презрительно осматривает Полину. — В кабинет нормальные люди сначала стучат. Хотя тебе, наверное, слово «нормальные» не очень знакомо.
Полина медленно переводит на неё взгляд. И вот тут я замираю.
Потому что привычной растерянной мыши нет. Передо мной стоит другая Канарейкина. Бледная, да. Взволнованная, да. Но спина прямая, подбородок выше, взгляд спокойный.
— Я стучала, — произносит она ровно. — Возможно, вы были слишком заняты, чтобы услышать.
Опа.
Стелла открывает рот. Потом закрывает. Потом снова открывает, уже с обиженным возмущением.
— Богдан! — она резко оборачивается ко мне. — Ты слышал? Она мне хамит! Твоя секретарша мне хамит! Скажи ей что-нибудь!
Я смотрю не на Стеллу. На Полину.
Она держится. Очень старается держаться. Только сжатые губы выдают её. Ну, и ледяной взгляд.
— Стелла, выйди, — говорю спокойно.
— Что? — она даже не сразу понимает. — В смысле выйди?
— В прямом. Выйди из кабинета.
— Богдан, ты серьёзно? — голос у неё срывается на визг. — Из-за неё?
— Из-за того, что я занят, — отрезаю и смотрю уже жёстче. — Дверь там.
Стелла багровеет. Несколько секунд стоит, будто собирается ещё что-то сказать, но потом с силой хватает сумочку со стола.
Она вылетает из кабинета, хлопнув дверью так, что в вазе на тумбе дрожат цветы.
Тишина.
Полина всё ещё стоит у двери. Не проходит дальше. Будто не уверена, имеет ли право вообще находиться здесь после увиденного.
Я застёгиваю последнюю пуговицу, поправляю манжеты и абсолютно спокойно спрашиваю:
— Что случилось? Ты кажется, меня о помощи просила?
Выгибаю бровь и внимательно слежу за ней.
Полина будто только теперь вспоминает, зачем пришла. Лицо у неё меняется мгновенно. Обида, неловкость, всё лишнее исчезает. Остаётся паника.
— Жене позвонили из института, — говорит она быстро. — Его вызывают на дисциплинарную комиссию. Сегодня. Сказали, что документы из полиции уже у них. Что могут отчислить. Богдан Романович, пожалуйста…
Она замолкает, сглатывает и делает шаг ко мне.
— Помогите ему. Пожалуйста. Вы же сказали, что можете решить вопрос с институтом. Я… я не знаю, к кому ещё идти.
Вот оно.
Пришла сама.
Как я и говорил.
Усмехаюсь и сцепляю пальцы на столе.
— Полина, ты же взрослая и понимаешь, что в этом мире просто так ничего не делается.
Чуть хмурится и опять губы поджимает. Молчит.
— Я вчера уже сделал для твоей семьи больше, чем обязан, — продолжаю спокойно. — Сегодня могу сделать ещё. Но ты обещала подумать.
Молчит.
Блять, тяжело с ней!
— Подумала?
— Да, — отвечает она тихо.
Я чуть подаюсь вперёд.
— И?
— У меня есть условия.
Я зависаю.
Условия?
У Канарейкиной?
Вот это уже наглость.
— Даже так? — медленно спрашиваю я. — Ну давай. Удиви меня.
Она краснеет мгновенно. До кончиков ушей. Взгляд падает куда-то на край моего стола.
— Первое… между нами не будет… — она запинается, кашляет, снова краснеет ещё сильнее. — Ну… этого.
Я медленно откидываюсь на спинку кресла. Еле сдерживаю смех. Тяжело с ней, да, но как забавно!
— Чего именно, Полина? — очень стараюсь говорить серьёзно.
Она вскидывает на меня возмущённый взгляд.
— Вы прекрасно понимаете!
— Понимаю многое, — усмехаюсь. — Но в договорах, Канарейкина, формулировки должны быть точными. Что именно ты хочешь исключить?
— Секс! — выпаливает она и тут же отворачивается. — Никакого секса.
Вот оно. Сказала. И теперь стоит, будто совершила подвиг.
— Никакого? — тяну я, откровенно наслаждаясь её смущением. — Совсем-совсем? Даже если тебе вдруг самой захочется?
Вспыхивает тут же и мечет на меня взгляд, полный негодования.
— Не захочется, — цедит сквозь зубы.
— Уверенная какая.
— Второе условие, — говорит она быстрее, явно желая проскочить опасную тему. — Вы не будете открыто флиртовать с другими женщинами. И не будете… иметь отношения. Ну, открыто. Пока мы изображаем пару.
Теперь уже я смотрю на неё внимательнее.
— Подожди. Первое условие — никакого секса с тобой. Второе — никакого секса ни с кем другим? Я правильно понимаю?
— Я сказала не так!
— Но смысл примерно такой, — улыбаюсь шире. — Полина, ты понимаешь, что одно исключает другое?
— Ничего не исключает. Это вопрос уважения. Если я должна играть вашу невесту, а потом жену, я не собираюсь выглядеть дурой, пока вы будете таскать по кабинетам разных… Стелл.
Ох ты ж.
Задело, значит.
И мне почему-то нравится, что задело.
— Ревнуешь? — спрашиваю мягко.
— Я?! Вас?! — она даже задыхается от возмущения. — Нет!
— А выглядит именно так.
— Это выглядит так, как я не хочу участвовать в вашем цирке без правил.
Опять зубы показывает. Маленькая, упрямая, красная от смущения и злости. И я вдруг понимаю, что мне нравится доводить её до этого состояния. Нравится видеть, как она вспыхивает. Как пытается держаться. Как ненавидит меня и всё равно стоит здесь, потому что ей нужна моя помощь.
Резко встаю.
Полина тут же напрягается. Следит за мной, пока я обхожу стол. Шаг назад. Ещё один. Осторожная. Пугливая. Но не убегает.
— Вы поможете брату? — спрашивает она тихо.
Я останавливаюсь перед ней. Слишком близко, конечно. Специально слишком близко.
— А ты выйдешь за меня?
Она сглатывает.
— Если мои условия будут в договоре.
— Никакого секса и никакой Стеллы, — перечисляю, наклоняясь к ней. — Жёстко ты меня ограничиваешь, Канарейкина. Что же ты мне предлагаешь? Дрочить?
Зажмуривается, как будто что-то страшное услышала.
Не могу больше держаться и громко смеюсь.
Полина распахивает глаза. Мой взгляд блуждает по её лицу. Подрагивающие ресницы, поджатые губы, упрямый подбородок.
Она боится. Конечно, боится. Я слишком близко, а она слишком хорошо помнит машину у подъезда.
И всё равно я смотрю на её губы.
Хочу поцеловать.
Опять.
Дурацкое желание. Совершенно неуместное. Мы говорим о договоре, о брате, о фиктивном браке, а я думаю о том, какие у неё губы на вкус и изменится ли что-то, если я просто коснусь их. На секунду. Проверю.
Да ничего не изменится. Она зависит от меня.
Почему бы и нет?
Я наклоняюсь ниже.
Полина замирает. Взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно. Ладонь поднимается, будто она собирается снова упереться мне в грудь. Или ударить. С ней теперь не угадаешь.
И в этот самый момент дверь распахивается с таким грохотом, что я невольно торможу и медленно оборачиваюсь. И офигеваю. Челюсть едва не падает на пол.
— Та-дам! — раздаётся радостный голос моей тётки.
— Виолетта?! — шепчу я, не веря своим глазам. — Ты?!
Глава 13. Незваная гостья
Виолетта стоит на пороге моего кабинета так, будто это не она только что ворвалась без предупреждения, а я посмел не встретить её красной дорожкой, оркестром и бокалом шампанского.
Она радостно улыбается. И, наверное, у любого другого от этой улыбки стало бы тепло на душе. Но не у меня.
Потому что Виолетта никогда не появляется просто так. И уж точно не появляется просто так раньше срока.
— Виолетта, — повторяю я, всё ещё не веря своим глазам. — Ты должна была прилететь в субботу.
— Должна была, — легко соглашается она и проходит внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Но потом подумала: а зачем терять драгоценное время? Решила приехать пораньше. Сюрприз, Богдаша!
Сюрприз, ага.
Такой, после которого хочется срочно вызвать кризисного менеджера, адвоката и, возможно, экзорциста.
Полина рядом со мной не шевелится. Стоит так близко, что я всё ещё чувствую тепло её тела у своего плеча. Ещё секунду назад я собирался сделать очередную глупость и поцеловать её. Снова. Без всякой необходимости, без плана, без чёртовой логики.
Теперь же моя тётка смотрит на нас так, будто застала самую интересную сцену спектакля и требует продолжения.
Её взгляд скользит по Полине. Медленно. Внимательно. Оценивающе. О да, Виолетта уже всё поняла.
Полина краснеет мгновенно. До самых ушей. Делает маленький шаг в сторону, будто хочет отдалиться от меня, от тёти, от всего этого сумасшествия.
Не выйдет, дорогая.
Я быстро кладу ладонь ей на талию и притягиваю обратно к себе.
Она поднимает на меня удивлённый взгляд. Но я делаю вид, что не замечаю.
Что ж, Виолетта своим внезапным появлением перенесла срок начала нашего спектакля.
Блять. А если бы она зашла чуть раньше?! Когда Стелла на мне сидела?!
От одной мысли всё холодеет внутри.
— Виолетта, знакомься, — произношу максимально спокойно, будто у меня всё под контролем. — Это Полина. Моя невеста.
Прямо чувствую, как напрягается девчонка. Кажется, даже дышать перестаёт.
— Невеста? — Виолетта расплывается в улыбке. — Вот как. А Богдаша, значит, решил держать меня в неведении до последнего?
— Хотел сделать сюрприз, — отвечаю я.
— Какой ты предусмотрительный, — тётя прищуривается. — Даже не знаю, верить ли.
Она протягивает Полине руку.
— Виолетта Аркадьевна Радова. Можно просто Виолетта. Все эти отчества старят женщину лет на двадцать, а я пока не готова так щедро разбрасываться возрастом.
Полина осторожно вкладывает свои пальцы в её ладонь.
— Очень приятно, — говорит тихо. — Полина Сергеевна Канарейкина.
— Канарейкина, — повторяет Виолетта, пробуя фамилию на вкус. — Прелестно. Птичья фамилия. А сама вы, Полина, кто? Чем занимаетесь? Где Богдан вас прятал от родной тётки?
Полина теряется.
Ну, конечно, теряется. Её только что назначили моей невестой без предварительного согласования, представили женщине, которая сканирует её похлеще рентгена, и теперь требуют светской беседы.
— Я… работаю, — выдавливает она. — Здесь. То есть в компании. У Богдана Романовича.
— У Богдана Романовича, — повторяет Виолетта и медленно переводит взгляд на меня. — Как официально. Богдаша, ты и дома заставляешь невесту обращаться к тебе по имени-отчеству?
Чёрт. Девчонка сейчас выдаст нас с головой!
— Нет, что ты, — улыбаюсь я и чуть поворачиваюсь к Полине. — Просто Полина смущается. Правда, милая?
Милая.
Канарейкина таращится на меня. Ну, точно выдаст! Ей нужно дать перерыв. Виолетта задавит её своим вниманием.
— И давно вы вместе? — не отстаёт она. — Где познакомились? Богдан сам сделал предложение или ему пришлось долго мучить вас своим характером, прежде чем вы согласились?
— Мы… — Полина открывает рот и тут же закрывает.
Я чувствую, как она напрягается под моей рукой. Ещё немного — и либо ляпнет правду, либо сбежит прямо через окно.
— Виолетта, — вмешиваюсь я. — Ты устроила допрос с пристрастием через три минуты после появления. Дай девушке выдохнуть.
— А я и даю, — невинно отвечает тётя. — Просто интересуюсь будущей родственницей. Имею право.
— И обязательно воспользуешься этим правом вечером, — говорю твёрдо. — Сейчас Полине надо работать.
Полина поворачивает ко мне голову так быстро, будто я только что открыл перед ней дверь из камеры смертников.